Жанр: Любовные романы
Нечто чудесное
... была
преисполнена твердой уверенности: все, что так чудесно для нее, станет таким
же чудом для Джордана. И Алекс, сама того не понимая, обратила всю
несокрушимую силу его искусства обольщения на самого Джордана: целовала его
с таким безграничным пылом, в точности как целовал ее он сам, настойчиво
проводя языком по его губам, побуждая их приоткрыться и проникая в рот с
такой будоражащей притягательностью, что Джордан тихо застонал.
Под нежным натиском ее губ он откинулся на подушки, и Александра
оказалась сверху, покрывая его лицо легкими возбуждающими поцелуями.
Маленькая ручка погладила поросль темных волос на груди, чуть касаясь
сосков; язык лизнул щеку и дерзко обвел раковину его уха. Под ее ладонью
глухо, бешено колотилось его сердце, с каждым мгновением убыстряя свой ритм.
Ободренная, Александра припала губами к тому месту, где только что была
ее рука, осыпая поцелуями его грудь. Когда она шаловливо сжала зубами его
сосок, Джордан, задохнувшись, резко дернулся.
Его кожа была совсем как плотный атлас, и Александра наслаждалась ее
вкусом, с безумной радостью замечая, как судорожно он вцепился ей в волосы,
когда она стала посасывать сосок. Но как только она сползла ниже, лаская
губами его живот, Джордан, издав непонятный звук, поспешно подтянул ее
наверх, уложил на спину и приподнялся над ней.
Страсть сжигала каждую частичку его тела, и Джордан недоумевал, в какую
минуту он превратился из охотника в добычу. Он сознавал только, что эта
чарующая девочка, которую он пытался обучить радостям любви, вдруг
превратилась в ослепительно неотразимую соблазнительницу, намеренно сводящую
его с ума, заставляющую потерять голову от неудовлетворенного желания.
Он грубо раздвинул ее губы своими; рука медленно поползла по бедрам и
животу и наконец замерла на треугольнике волос. Александра мгновенно
оцепенела и, сдвинув ноги, энергично затрясла головой. Джордан, почти
лишившийся остатков воли, все-таки заставил свою руку лежать спокойно и
поднял голову, глядя ей в глаза.
- Доверься мне, дорогая, - умоляюще прошептал он, начав нежно, но
неустанно ласкать самое чувствительное местечко, скрытое складками плоти.
Пальцы нырнули во влажное тепло в поисках наслаждения. - Не бойся.
После минутного колебания Александра обмякла, и ее бедра раскрылись
словно сами собой.
Всего этого Джордан ожидал и знал, что она начнет отбиваться, как только
ласки станут слишком интимными. Но Алекс дарила себя безоглядно, безудержно,
презрев оковы страха, и ни на секунду не сомневалась в муже.
Волна нежности к этой невинной соблазнительнице с колдовскими глазами
нахлынула на него, растопив лед в сердце. Никогда еще ему не отдавались с
такой чистой, незамутненной любовью, так безрассудно-пылко.
Девушка закрыла глаза, спрятав пылающее лицо у него на груди, пока его
пальцы играли с крохотным холмиком, готовя его к вторжению.
Наконец Джордан, не в силах противиться огненному желанию и страшась
мысли о том, что должен причинить Александре боль, лег на нее и, опираясь на
локти, бережно сжал ладонями ее щеки. Пульсирующая плоть почти касалась пока
еще сомкнутых лепестков.
- Алекс, - гортанно пробормотал он удивительно робко даже для самого
себя. Длинные ресницы затрепетали, и Джордан понял: она уже все знает.
Девушка часто и неглубоко дышала, но, вместо того чтобы зажмуриться, она не
отрывала от мужа взгляда, словно пытаясь найти утешение и ободрение у того
человека, который должен был вот-вот ранить ее. Медленно двигая бедрами,
Джордан с каждым толчком проникал чуть глубже в тесную расселину, пока не
дошел до тонкой преграды, но, пытаясь осторожно проникнуть сквозь нее,
понял, что потерпел неудачу. Последняя надежда на то, что он сумеет избавить
Александру от ненужных мук, оказалась напрасной.
- Прости, дорогая, - прерывисто прошептал он и, прижав ее к постели,
рывком вошел в несопротивляющееся тело. Алекс инстинктивно рванулась и тихо
вскрикнула, но ни разу не оттолкнула его. Вместо этого она позволила ему
держать ее в объятиях и шептать ласковые слова.
Поспешно сглотнув слезы, девушка широко открыла мокрые глаза, пораженная
тем, что резкая боль начинает стихать. Красивое лицо Джордана потемнело от
страсти, и, встретив полный сожаления взгляд, она крепко обняла мужа.
- Все было не так уж и плохо, - заверила Алекс нерешительно.
Боже, она еще старается утешить его! Этого Джордан уже вынести не смог.
Неприступная стена цинизма, равнодушия и холодной сдержанности, окружавшая
его много лет, дала трещину и рухнула, смываемая приливной волной истинной
страсти, бушующей в нем. С невероятной осторожностью Джордан задвигался, то
глубоко входя в нее, то отстраняясь, не отрывая глаз от прелестного
раскрасневшегося личика, особенно когда Алекс интуитивно нашла нужный ритм и
начала отвечать на каждый толчок.
Не сознавая, что оставляет у него на спине кровавые борозды, она
сливалась с ним в древнем как мир чувственном танце, подчиняясь
требовательному вторжению, пока где-то внизу живота не стало нарастать
безумное, буйное возбуждение, разрывающее ее тело кинжальными ударами
желания.
- Не противься, дорогая, - глухо пробормотал Джордан, дрожа от напряжения
и от необходимости сдерживать сладостное освобождение, - Пусть это
произойдет.
Невероятное, немыслимое блаженство словно обдало Александру жидким
пламенем. Она содрогнулась в мучительных спазмах, с губ сорвался
пронзительный крик. В это же мгновение Джордан неистово ворвался в нее,
изливаясь в жаркие глубины с силой, снова и снова подбрасывающей его тело.
Конвульсии экстаза все еще сотрясали Джордана, когда он осторожно
приподнялся и лег на бок, увлекая за собой Александру. Тела их по-прежнему
оставались соединенными.
Девушка медленно выплыла из сладостного забытья. До этой минуты она не
представляла, что можно так любить и быть любимой. Даже сейчас, покоясь в
его объятиях, она все еще чувствовала жгучие, буйные ласки и безумие
томительных поцелуев.
Почти с того мгновения, как Джордан лег рядом. Алекс поняла, что она
необходима мужу, но не знала, чего именно он хочет от нее. Теперь все
открылось. Он желал этого шквала чистого, незамутненного наслаждения и
стремился, чтобы она тоже испытала это. Гордость и радость пронизали
Александру при одной мысли, что она оказалась в состоянии дать ему все,
смогла заставить трепетать это сильнее тело, наполнить его восторгом
обретенного блаженства.
Ей не пришло в голову стыдиться собственной раскованности, с которой она
возвращала страсть Джордану. Любить означает отдавать все, ничего не
утаивая, вверять себя другому человеку и принимать на себя ответственность
за его счастье. И сегодня она этого добилась.
Алекс вспомнила о детях. Она никогда не понимала раньше, почему у людей
рождаются подчас нежеланные дети. Вероятно, дело в том, что они не могут
удержаться от того, чтобы снова и снова не проводить ночи в объятиях друг
друга.
Джордан слегка пошевелился и приподнял голову, нежно глядя на жену. В
неярком свете чистота ее лица была ошеломляющей. Не правдоподобно длинные
ресницы, лежащие веерами на гладких щеках, высокие скулы, чуть порозовевшая
кожа... В эту минуту она выглядела хрупкой, невинной и такой прекрасной! Он
намеревался приобщить ее к страсти, но вместо этого она научила его
бескорыстно, безудержно отдаваться возлюбленному. Сама невинность и
пылкость, ни капли расчетливости и хитрости, доверчивая, искренняя и
сладостная. Прирожденная искусительница.
Слабая улыбка тронула губы Джордана. Наконец-то он нашел в себе силы
признать, что она использовала его собственные приемы, отвечая на его ласки.
но при этом добавила нечто новое, неуловимое и глубоко трогательное. Нечто
заставляющее его чувствовать себя гордым и одновременно смиренным,
счастливым обладателем и все-таки недостойным этой девочки. Но почему ему
вдруг стало так неловко?
Гадая, заснула ли уже Алекс, Джордан легко прикоснулся губами ко лбу жены
и, прошептав ее имя, поднял руку, чтобы отвести со лба растрепавшиеся
локоны. Глаза Алекс раскрылись, и от увиденного в их мерцающих глубинах рука
Джордана замерла и внезапно задрожала: он узрел то же самое, что вызывало
озноб во всем теле, стоило ей коснуться его.
Вся любовь Вселенной сияла в этих бездонных очах.
- О Боже, - хрипло прошептал он.
Уже под утро, когда он овладел ею второй раз, Джордан долго держал жену в
объятиях, пристально уставясь на догорающие свечи, не в силах избавиться от
ревности собственника, снова и снова терзавшей душу ядовитыми уколами.
- Александра, - предупредил он куда более мрачно, чем намеревался, -
никогда не слушай мужчину, который попросит довериться ему, особенно если в
этот момент на тебе не окажется одежды.
Александра удивленно нахмурилась:
- Скольких мужчин, по-вашему, я должна принимать в таком виде, милорд?
- Ни одного, - наставительно сказал он. - Я пошутил. - И уклончиво
пояснил:
- Вообще слишком глупо полагаться на людей. Они могут оскорбить и ранить
тебя.
Александра мгновенно стала серьезной:
- Но в таком случае я сама причиню себе боль. Неужели вы не верите
людям?
- Далеко не всем и не во всем.
Александра нежно провела пальчиком по его четко очерченным губам.
- Если это действительно так, - заявила она со смесью мудрости и
наивности, которые столь обезоруживали Джордана, - вас никто никогда не
разочарует. Но вы также лишаете себя возможности быть счастливым. Александра
еще теснее прильнула к мужу, задумчиво обвела контуры его лица, не сознавая,
что этот простой жест зажег в нем новую искру желания.
- Вы прекрасны, нежны, мудры и сильны, - шепнула она, наблюдая, как
темнеют его глаза от ее ласк. - Но вам следует научиться доверять людям,
особенно мне; без этого любовь не выживет, а я люблю в...
Джордан завладел ее губами в исступленном поцелуе, не дав договорить, и
унес ее с собой в звездный волшебный мир, где не существовало ничего, кроме
буйной красоты их слияния.
Глава 11
Следующим вечером они прибыли в Лондон, и, пока Джордан отправился на
деловое свидание, кучер провез Александру по лондонским улицам, после чего
она твердо убедилась, что на земле нет города лучше и красивее.
Солнце медленно опускалось в темнеющее на горизонте море, когда еще день
спустя они наконец оказались на борту корабля. Александра с жадным восторгом
упивалась звуками и запахами большого порта, наблюдая, как грузчики деловито
снуют по сходням, сгибаясь под тяжестью огромных ящиков и мешков. Могучие
военные суда с высокими прямыми мачтами принимали в трюмы провизию, готовые
присоединиться к другим таким же кораблям, участвующим в блокаде
Американского континента, или продолжать битвы с французами на морях.
Широкоплечие, коренастые матросы гуляли по пристани, обнимая нарумяненных
женщин в платьях, по сравнению с которыми; пеньюары Александры казались
верхом скромности.
Капитан "Фейр Уиндз" лично приветствовал именитую чету и предложил им
"разделить простой ужин" в его каюте. "Простой ужин" состоял из четырнадцати
блюд, причем к каждому подавалось особое вино. Оживленная беседа, однако,
касалась в основном войн с Францией и Америкой. Когда Алекс в Моршеме читала
о кровавых сухопутных битвах с армиями Наполеона и сражениях на море, все
они представлялись чем-то далеким и нереальным. Теперь же при виде стольких
военных кораблей Александра поняла, что война - вещь вполне ощутимая и
пугающая.
К тому времени, как Джордан проводил жену в каюту, она по настоянию
капитана успела выпить столько вина, что голова кружилась, а глаза сами
собой закрывались. Саквояжи уже стояли в каюте, и Александра лучезарно
улыбнулась, гадая, собирается ли муж и сегодня делить с ней постель.
Вернувшись со своего загадочного делового свидания, он все это время
держался немного отчужденно и, когда они наконец прибыли в гостиницу, не
сделал попытки овладеть ею, хотя поцеловал на ночь и держал в объятиях, пока
Алекс не уснула.
- Могу я заменить на сегодня горничную? - осведомился Джордан и, не
дожидаясь ответа, повернул Алекс спиной к себе и стал расстегивать длинный
ряд обтянутых розовым шелком пуговиц.
- Это лодка качается? - вопросила девушка, хватаясь за маленький столик.
- Не лодка, а корабль, - весело усмехнулся Джордан, - и не он, а ты
качаешься, любовь моя. Боюсь, это последствия печального злоупотребления
вином за ужином.
- Но капитан упросил меня попробовать каждое. Он такой милый, -
запротестовала Александра, довольная собой и всем миром в целом.
- Посмотрим, что ты скажешь завтра, когда проснешься, - предупредил
Джордан. Он послушно отвернулся, пока она раздевалась, а потом уложил жену в
постель и подоткнул простыню.
- Милорд, - спросила она, - вы тоже ложитесь? Неужели она навечно
обречена обращаться к нему "ваша светлость" и "милорд"? Ей так хотелось бы
назвать мужа по имени! Но вдовствующая герцогиня строго-настрого запретила
подобную вольность, если только муж не даст ей на это разрешения. Но ему,
по-видимому, подобное в голову не приходило.
- Я немного подышу воздухом на палубе, - ответил он, доставая пистолет из
кармана редингота и засовывая его за пояс.
Не успел он подняться на верхнюю палубу, как Александра уже спала.
Джордан подошел к поручню, вынул тонкую сигару и задумчиво уставился вдаль,
пытаясь решить, что делать с Александрой. После стольких лет
необременительных связей с пустыми, ограниченными, корыстными, хотя
красивыми и искушенными, дамами он считал, что имеет полное право на
основании собственного печального опыта судить о всех женщинах. И вот теперь
женился на благородной, умной, искренней и бескорыстной девочке.
И не знает, как поступить с ней.
Александра вбила себе в голову дурацкое, совершенно донкихотское
убеждение, что ее муж благороден, нежен и "прекрасен". И ей, конечно, не
втолковать, что на самом деле Джордан циничен и пресыщен. За свою не слишком
долгую жизнь он убил бесчисленное множество мужчин и делил постель с
женщинами, имена которых трудно припомнить и пересчитать.
Александра исповедует искренность, доверие и любовь и твердо намерена
обратить его в свою веру. Но Джордан не желал иметь ничего общего с ее
верой.
Алекс была неисправимой мечтательницей, он - безнадежным реалистом.
Подумать только, она постоянно ждет, что вот-вот случится "нечто чудесное",
и это совершенно неудивительно - недаром она твердит, будто мокрая земля
благоухает, как дорогие духи...
Александра желает, чтобы он увидел мир ее глазами, глазами
неиспорченного, милого, умного ребенка, но для этого слишком поздно. Все,
что он попытается сделать, - как можно дольше ограждать ее от ужасов и грязи
окружающей действительности. Но он не хочет и не может жить с ней в
зачарованном королевстве. В Девоне она окажется в безопасности от
разлагающего влияния высшего света, от пороков и продажности его мира, мира,
в котором Джордан прекрасно ориентировался, был свободен от таких ненужных
вещей, как любовь и доверие, и где от него не требовали обнажать сокровенные
мысли и чувства...
Джордан с тоской подумал о том, какая обида и боль застынут в ее глазах,
когда Александра поймет, что он не собирается остаться с ней в Девоне, но
ничего не поделать. Он должен вернуться к привычной жизни.
Перед ним расстилались воды Ла-Манша; на чернильно-темной поверхности
пролегла лунная дорожка. Джордан выбросил сигару за борт и тут же вспомнил,
что это последняя. Он оставил золотой портсигар вчера ночью в лондонском
доме Элиз.
Измученный долгими часами, проведенными в тесном экипаже, и бесплодными
попытками решить, как поступить с Александрой, он отвернулся от поручня и
посмотрел в сторону причала, туда, где светились огоньки таверн и пьяные
матросы торговались с такими же нетрезвыми шлюхами.
Он не успел увидеть еще двоих, поспешно нырнувших в темноту и припавших к
земле за огромными бухтами свернутых канатов.
Понадеявшись, что сумеет купить сигары в ближайшей таверне, Джордан
направился к сходням. Две тени появились из-за канатов и последовали за ним,
не приближаясь. Выжидая чего-то.
Джордан знал, что разгуливать здесь по ночам опасно - особенно теперь,
когда пристань кишит вербовщиками, нападающими на зазевавшихся и
неосторожных одиночек. Оглушив ничего не подозревающую жертву, они тащили
бесчувственного беднягу на одно из военных судов Его Величества, где тот,
очнувшись, обнаруживал, что удостоен сомнительной чести стать матросом на
несколько месяцев или лет, в зависимости от того, когда корабль вернется в
родной порт. Однако Джордан был вооружен и не заметил никого
подозрительного, кроме подвыпивших гуляк. Недаром он смог выжить в кровавых
сражениях - так чего ему бояться на коротком отрезке пути от сходней до
таверны?
- Не спеши, дурень, пусть спустится на причал, - прошептала одна тень
другой, и обе бесшумно скользнули вслед за Джорданом.
- Какого черта мы тянем? - прошипела другая, пока обе маячили во мраке
под окнами таверны. - Всего-то и надо - врезать ему по башке да швырнуть в
воду, а это было бы куда проще, пока он прохлаждался на палубе.
Сообщник язвительно ухмыльнулся:
- Я придумал кое-что получше - и труд невелик, и деньжат побольше.
Из таверны показался Джордан. Три толстые сигары из дешевого табака были
засунуты во внутренний карман редингота. Вряд ли ему когда-нибудь захочется
их выкурить!
Тени за спиной подвинулись ближе; громко скрипнула доска. Джордан
насторожился и, не замедляя шага, потянулся за пистолетом. Но прежде чем
пальцы коснулись рукоятки, в голове острыми осколками взорвалась мучительная
боль, и темная пропасть забытья поглотила его. Джордан увидел себя в длинном
тоннеле и медленно поплыл - полетел к приветливому, зовущему свету,
мерцающему в самом конце.
Александра проснулась на рассвете под крики и топот матросов, готовивших
судно к отплытию. Несмотря на то что в голове гудело, а ноги отказывались
повиноваться, ей очень хотелось подняться на палубу и своими глазами
увидеть, как .поднимут якорь и корабль отойдет от пристани.
Алекс надела новое платье и завернулась в накидку из мягкой сиреневой
шерсти. Джордан, должно быть, уже встал и покинул каюту.
Розовато-серые полосы окрасили горизонт к тому времени, как Александра
появилась на палубе. Вокруг нее сновали матросы, разматывая канаты и
карабкаясь на ванты. Прямо перед ней возник первый помощник. Стоя спиной к
Александре и широко расставив ноги, он громко выкрикивал команды матросам,
взбиравшимся на мачты. Александра поискала глазами мужа, но, кроме нее, на
палубе не было ни одного пассажира. Вчера за ужином она слышала, как Джордан
говорил капитану Фарадею, что всегда старается быть на палубе во время
отплытия.
Решительно подхватив юбки, Александра направилась к капитану.
- Капитан Фарадей, вы случайно не видели моего мужа? - Заметив, как
нетерпеливо поморщился капитан, она попыталась объяснить:
- Его нет ни в каюте, ни на палубе. Есть ли еще какое-нибудь место на
корабле, где он может находиться?
- Вряд ли, ваша светлость, - рассеянно пробормотал он, не отводя глаз от
быстро розовеющего неба. - Прошу простить, у меня дела...
Недоумевающая Александра вернулась в каюту и растерянно огляделась,
пытаясь подавить тревогу, которая с каждой минутой все сильнее овладевала
ею. Решив, что Джордан, вероятно, вздумал прогуляться по причалу, она взяла
со стула его небрежно брошенное пальто, аккуратно повесила в шкаф и
потерлась щекой о мягкую ткань, вдыхая слабый запах пряного одеколона.
Джордан не привык обходиться без камердинера, и она с радостью заменит ему
всех слуг мира.
Отойдя от шкафа, Александра поискала синий редингот, который надел
Джордан, прежде - чем выйти ночью на палубу. Ни редингота, ни остальной
одежды в каюте не было.
При всем сочувствии к волнению ее светлости капитан Фарадей, однако, не
собирался пропустить утренний прилив и в недвусмысленных, хотя и вежливых,
выражениях постарался довести это до сведения бледной как смерть девушки.
Ужасное предчувствие сжимало сердце Александры, пронизывало холодным
ознобом, но она догадывалась, что никакие мольбы не подействуют на стоявшего
перед ней человека.
- Капитан Фарадей, - произнесла она, гордо выпрямившись и подражая
манерам и непререкаемому тону вдовствующей герцогини, - если мой муж лежит
сейчас раненный где-то на судне, вина падет на вашу голову не только за
случившееся, но и за то, что вы поспешили вывести корабль в море, не
позаботившись отыскать его светлость и отвезти к доктору. Кроме того, -
добавила Алекс, стараясь, чтобы голос не дрожал, - если я верно поняла
сказанное вчера мужем, он владелец части компании, которой принадлежит
судно.
Капитан Фарадей и первый помощник, оба в парадной форме, стояли навытяжку
на опустевшей палубе "Фейр Уиндз", наблюдая, как к сходням медленно
подкатывает черная дорожная карета.
- Это она? - неверяще охнул помощник при виде стройной, прямой как палка
дамы, неторопливо поднимавшейся по сходням под руку с сэром Джорджем
Брэдберном, одним из самых значительных людей в военно-морском министерстве.
- Вы хотите сказать, что эта Седая старуха достаточно влиятельна, чтобы
заставить министра задержать отплытие? Только для того, чтобы приехать и
выслушать все, что мы можем сказать?
В дверь каюты постучали, и Александра подпрыгнула от неожиданности.
Сердце заколотилось от страха и надежды, как все последние пять дней, но на
пороге стоял не герцог, а его бабка, которую Алекс не видела со дня свадьбы.
- Никаких известий? - с отчаянием прошептала девушка, слишком удрученная,
чтобы приветствовать ее светлость как полагается.
- Капитан и первый помощник ничего не знают, - коротко бросила герцогиня.
- Пойдемте со мной.
- Нет! - Готовая вот-вот поддаться истерике, одолевавшей ее все это
время, Александра гневно затрясла головой и отпрянула в дальний угол. - Он
хотел бы, чтобы я осталась...
Герцогиня выпрямилась и с царственным пренебрежением взглянула на
бледную, измученную девочку.
- Мой внук, - ледяным тоном сообщила она, - вправе ожидать, что вы будете
вести себя с достоинством и самообладанием, подобающими его жене, герцогине
Хоторн.
Александра пошатнулась, словно ее наотмашь ударили по лицу, но резкие
слова мгновенно возымели действие - она немного пришла в себя и поняла, что
пожилая леди права. Джордан хотел бы ее видеть именно такой. Пытаясь
справиться с нарастающей паникой, Александра схватила щенка и на ватных
ногах направилась к экипажу вместе с герцогиней и сэром Джорджем Брэдберном.
Однако не успел кучер подхватить ее под руку и усадить в карету, как
Александра отпрянула, в последний раз лихорадочно оглядывая бесконечные ряды
складов и таверн, выстроившихся вдоль причала. Где-то там ее муж. Больной
или раненый. Мозг отказывался допускать какую-то иную возможность.
Много часов спустя, когда экипаж наконец въехал на оживленные лондонские
улицы, Александра подняла пустой взгляд на герцогиню, которая по-прежнему
прямо, не меняя позы, сидела все это время напротив нее с таким бесстрастным
видом, что Александра невольно задалась вопросом: да способна ли эта женщина
вообще на какие-либо чувства?!
В гробовой тишине хриплый шепот девушки прозвучал как выстрел:
- Куда мы едем?
После нарочито длинной паузы, в продолжение которой стало совершенно
ясно, что герцогиня терпеть не может объяснять кому-то свои намерения, она
наконец соизволила ответить:
- В мой городской дом. Рамзи уже прибыл туда с небольшим штатом слуг,
которым приказано держать гардины опущенными и объявлять всем визитерам, что
мы в Роузмиде. Известие об исчезновении моего внука уже успело попасть в
газеты, и я не имею ни малейшего желания подвергаться набегам любопытных,
жаждущих узнать подробности.
Непререкаемый тон герцогини, очевидно, вызвал прилив сострадания в
министре, лорде Брэдберне, поскольку тот впервые за всю поездку прервал
молчание и попытался немного ободрить Александру.
- Мы переворачиваем небо и землю в поисках Хоторна, - мягко пояснил он. -
Сотня сыщиков с Боу-стрит, вооруженные официальным предписанием, обшаривают
причалы, а семейство Хоторн наняло еще столько же детективов с инструкциями
любым путем добыть хоть какие-то сведения. Требований о выкупе не поступало,
поэтому мы не думаем, что герцога похитили с этой целью.
Силясь сдержать слезы, которых старуха, несомненно, не одобрила бы,
Александра отважилась задать вопрос, ответ на который так боялась услышать:
- Каковы шансы найти его?.. - Голос девушки замер. Она не смогла
заставить себя выговорить слово "живым".
- Я... - Министр поколебался. - Я не знаю. По его виду было понятно, что
шансы не особенно велики, и непослушные слезы все-таки затуманили глаза
Александры. Она поскорее опустила голову и прижалась щекой К мягкой шерстке
Генри, стараясь сглотнуть болезненный ком, сдавивший горло.
Еще четыре бесконечных дня Александра прожила в одном доме с герцогиней,
упорно обр
...Закладка в соц.сетях
