Жанр: Любовные романы
Королевство грез
...h; бросил он своим людям.
Ройс подошел и остановился рядом с Дженни.
— Дженни... — с трудом вымолвил он, но она крутнулась на пятках, словно
индийский дервиш, и, припав к полу, схватила кинжал Уильяма.
— Ты убил его! — прошипела она и начала медленно подниматься, а в
глазах ее разгоралось пламя ненависти.
На сей раз Ройс не стал недооценивать ее сил и намерений. Не сводя глаз, он
ждал момента, когда она соберется ударить.
— Брось кинжал, — спокойно сказал он. Она занесла нож выше,
нацелилась в сердце и выкрикнула:
— Ты убил моего брата!
Клинок сверкнул в воздухе, Ройс мертвой хваткой перехватил кисть, вывернул,
заставив бросить кинжал, который завертелся на полу, и даже тогда ему
понадобилось приложить все силы, чтобы ее удержать.
Взбесившись от горя и муки, она ринулась на него, заколотила в грудь
кулаками, когда он дернул и крепко прижал ее к себе.
— Ты дьявол! — истерически визжала она, пока уносили ее
брата. — Дьявол, дьявол, дьявол!
— Слушай меня! — сдавленно приказал Ройс, хватая ее за руки. Она
подняла на него глаза, сверкающие от ненависти и слез, которые уже не могла
сдерживать. — Я предложил ему остаться, если он хочет поговорить с
тобой. — Ройс выпустил ее и хрипло договорил; — А когда повернулся
к нему спиной, чтобы проводить наверх, он полез за кинжалом.
Дженни что было сил хлестнула его по щеке.
— Лжец! — прошептала она; грудь ее бурно вздымалась от
бешенства, — Ты хотел отомстить, поверив, что я была в заговоре с
отцом! Я прочла это у тебя на лице. Ты хотел отомстить и убил первого, кто
подвернулся под руку!
— Я говорю тебе, он занес кинжал! — крикнул Ройс, но это еще
сильнее разъярило ее.
— Я тоже занесла на тебя кинжал, — дико прокричала она, — и
ты выхватил его с такой же легкостью, как детскую игрушку! Уильям вполовину
меньше тебя, но ты не удержал его, а убил!
— Дженнифер...
— Ты животное! — прохрипела она, устремив на него невидящий
взгляд.
— Клянусь тебе своим словом, я...
— Своим словом! — презрительно выдохнула она. — Давая мне
свое слово в последний раз, ты клялся не причинять вреда моей семье!
Ройс получил вторую пощечину, нанесенную с такой силой, что голова его
мотнулась в сторону.
Он оставил ее, а когда хлопнула дверь ее спальни, пошел к камину, поставил
на полено обутую в сапог ногу, сунул большой палец за пояс и уставился на
огонь, начиная сомневаться в намерениях ее брата.
Все произошло очень быстро. Уильям был совсем рядом, чуть позади Ройса,
который, стоя возле дверей и наблюдая за уходом незваных гостей, краешком
глаза заметил отблеск выхваченного из ножен кинжала. И действовал
инстинктивно. Если бы было время подумать... если бы Уильям не оказался так
дьявольски близко... он поступил бы осторожней.
Однако сейчас Ройс хорошо вспомнил, как с пристрастием всматривался в лицо
молодого человека, прежде чем пригласить остаться и повидаться с Дженни, и
решил, что он не вынашивал ничего плохого.
Подняв руку, он двумя пальцами сжал переносицу и закрыл глаза, но не смог
спрятаться от правды — либо его первоначальное мнение было ошибочным, либо
он только что убил юношу, который вытащил кинжал просто из предосторожности,
опасаясь, как бы Ройс не заманил его в ловушку.
Сомнения перерастали в почти невыносимое осознание вины. На протяжении
тринадцати лет он оценивал людей и исходящую от них угрозу и никогда не
ошибался. Теперь он считал, что Уильям ничем ему не угрожал.
Глава 23
В течение последовавшей затем недели Ройс обнаружил, что стоит перед первой
стеной, к которой не может найти подхода, чтобы взять ее штурмом, —
перед ледяною стеной, которую возвела вокруг себя Дженнифер, отгородившись
от него.
Вплоть до вчерашнего вечера он приходил к ней каждую ночь, думая, что,
занявшись любовью, разбудит в ней страсть и она смягчится. Ничего не
получилось. Она не сопротивлялась, просто отворачивалась и закрывала глаза.
Покидая ее ложе, он чувствовал себя тем самым животным, которым она его
назвала. Вчерашним вечером он в бессильном гневе пытался вызвать ее на
разговор об Уильяме, нарываясь на ссору, в надежде, что лютая злоба сделает
то, с чем не справились любовные ласки. Но Дженни не стала спорить; в глухом
молчании ушла к себе в спальню и заперлась на засов.
Сейчас, сидя рядом за ужином, он взглянул на нее, но не нашел ничего, что
можно было б сказать ей или кому-либо другому. Впрочем, ему и не требовалось
ничего говорить, ибо рыцари так остро переживали возникшее между Рейсом и
Дженни отчуждение, что пытались прикрыть его натужным весельем. Собственно
говоря, единственными, кто, казалось, не понимал сложившегося положения,
были Арик и тетушка Элинор.
— Я вижу, всем вам доставила наслаждение моя жареная оленина, —
заметила тетушка Элинор, сияя при взгляде на опустошенные подносы и блюда и
явно не замечая, что Дженнифер с Рейсом почти не притронулись к еде. Однако
улыбка ее несколько поблекла, когда она посмотрела на Арика, только что
закончившего обгладывать очередного гуся.
— За исключением вас, дорогой мальчик, — констатировала она со
вздохом. — Кому-кому, а уж вам-то последнему в целом свете следовало бы
поедать гусей! Вы же знаете, это только усугубит ваши страдания, о чем я вас
в точности предупреждала. Я приготовила это чудное жаркое для вас, а вы даже
не прикоснулись.
— Не обращайте внимания, миледи, — посоветовал сэр Годфри,
отодвигая поднос в сторону и похлопывая себя по округлившемуся
животу. — Мы все съели, и это восхитительно!
— Восхитительно! — с энтузиазмом провозгласил сер Юстас.
— Прекрасно! — громыхнул сэр Лайонел.
— Великолепно! — от всего сердца поддержал Стефан Уэстморленд,
бросая обеспокоенный взгляд на брата.
Только Арик хранил молчание, ибо Арик всегда хранил молчание.
Но как только леди Элинор удалилась из-за стола, Годфри сердито набросился
на него:
— Ты мог бы по крайней мере попробовать. Она для тебя специально
старалась.
Арик очень медленно положил гусиную ногу, повернул к Годфри огромную голову,
и в голубых глазах его был такой холод, что Дженни бессознательно сделала
глубокий вдох и задержала дыхание, ожидая самого настоящего взрыва.
— Не обращайте на него внимания, леди Дженнифер, — сказал Годфри,
заметив ее страдальческое лицо.
После ужина Ройс покинул зал и провел час в ненужной беседе с сержантом
охраны. Когда он вернулся, Дженнифер сидела у огня в окружении рыцарей,
повернувшись к нему в профиль. Предметом беседы была очевидная одержимость
Гэвина своей леди Анной, и Ройс испустил облегченный вздох, заметив на губах
Дженнифер легкую улыбку. Она улыбалась впервые за семь дней. Вместо того
чтобы присоединиться к компании, рискуя испортить ей настроение, Ройс
прислонился плечом к каменной арке, встав там. где она не могла его видеть,
и знаком велел слуге принести ему кружку эля.
— Будь я рыцарем, — втолковывал Дженнифер Гэвин, слегка
наклонившись вперед с напряженной от страсти по леди Анне мальчишеской
физиономией, — я вызвал бы Родерика на поединок на деревенских
состязаниях!
— Прекрасно! — пошутил сэр Годфри, — И леди Анна могла бы
поплакать над мертвым телом, после того как Родерик тебя прикончит.
— Родерик не сильней меня! — яростно заявил Гэвин.
— О каких состязаниях вы говорите? — спросила Дженнифер, пытаясь
немного отвлечь его от бессильного гнева на сэра Родерика.
— Здесь, в долине, каждый год после сбора урожая проходит праздник.
Рыцари съезжаются отовсюду, чтобы принять в нем участие, даже если им на то
требуется четыре-пять дней пути.
— А, понятно. — сказала она, хоть уже и наслушалась чрезвычайно
взволнованных пересудов слуг о предстоящих поединках. — И вы все будете
участвовать?
— Будем, — отвечал Стефан Уэстморленд, а потом, угадав ее
невысказанный вопрос, спокойно добавил:
— Только Ройс не будет. Он их считает бессмысленными.
При упоминании этого имени сердце Дженни забилось быстрей. Даже сейчас,
после того что он сделал, душа ее рвалась к нему. Прошлую ночь она до
рассвета лежала без сна, борясь с дурацким желанием пойти к нему и попросить
как-нибудь облегчить ее терзания. Глупо искать исцеления у того самого
человека, который причинил боль, и все-таки даже нынче за ужином, когда он
рукавом коснулся ее плеча, ей захотелось броситься к нему в объятия и
зарыдать.
— Может быть, леди Дженнифер или леди Элинор, — заговорил Юстас,
выводя ее из печальной задумчивости, — предложат какой-нибудь способ
завоевать сердце леди Анны, не столь опасный для твоей жизни, как поединок с
Родериком? — Приподняв брови, он оглянулся на Дженнифер.
— Ну, дайте сначала минутку подумать, — отвечала Она. с
облегчением ухватившись за возможность сосредоточиться на чем-то другом,
кроме смерти брата и жестокого предательства мужа. — Тетушка Элинор, у
вас есть какие-нибудь идеи?
Тетушка Элинор отложила вышивание, склонила головку набок и с готовностью
пришла на помощь:
— Я знаю! В мое время были приняты долгие ухаживания, и на меня, когда
я была девушкой, это производило сильнейшее впечатление.
— В самом деле, мэм? — заинтересовался Гэвин. — Что же я
должен делать?
— Ну, — продолжала она, улыбаясь воспоминаниям, — вы должны
прискакать к воротам замка леди Анны и прокричать во всеуслышанье, что
прекрасней ее нет на всей земле.
— И что хорошего из этого выйдет? — растерянно спросил Гэвин..
— Тогда, — пояснила тетушка Элинор, — вы сможете пригласить
любого нашедшегося в замке рыцаря, который не согласится с этим, встретиться
с вами. Естественно, кое-кто примет вызов, чтоб не ударить лицом в грязь
перед своими дамами. И, — с наслаждением завершила она, — те, кого
вы победите, должны предстать потом перед леди Анной, упасть на колени и
заявить:
Я преклоняюсь пред вашей чистотой и красотой!
— О, тетушка Элинор, — фыркнула Дженни, — неужто же рыцари в
ваше время и правда все это проделывали?
— Уверяю тебя! Да ведь этот обычай держался до самой недавней поры!
— И я не сомневаюсь, — галантно встрял Стефан Уэстморленд, —
что великое множество рыцарей, побежденных вашими верными поклонниками,
миледи, были вынуждены пасть на колени пред вами.
— Какие милые речи! — одобрительно проговорила леди Элинор. —
Благодарю вас. И это доказывает, — добавила она, обращаясь к
Гэвину, — что рыцарство еще не перевелось!
— Впрочем, мне это не поможет, — вздохнул Гэвин. — Покуда я
сам не посвящен в рыцари, не могу бросать рыцарю вызов. Осмелься я на такое,
Родерик рассмеется мне прямо в лицо.
— Может, удастся завоевать сердце вашей леди чем-нибудь не столь
жестоким, как битва? — сочувственно предложила Дженни.
Ройс прислушался повнимательней, надеясь получить ключик, который откроет
секрет, как смягчить ее собственное сердце.
— Что ж, к примеру, миледи? — спросил Гэвин.
— Ну, скажем, музыка, песни...
Ройс разочарованно сощурился при мысли о том, чтобы спеть Дженни песню. На
звук его низкого баритона обязательно сбегутся все собаки в округе и
примутся тявкать да хватать его за пятки.
— Вы ведь учились играть на лютне или на каких-то других инструментах,
когда были пажом, правда? — допытывалась Дженни у Гэвина.
— Нет, миледи, — признался Гэвин, — Да что вы? —
удивилась Дженни, — А я думала, пажей всегда учат играть на музыкальных
инструментах.
— Меня послали в пажи к Ройсу, — горделиво поведал ей
Гэвин, — а не в замок к какой-нибудь супружеской паре. А Ройс сказал,
что лютня столь же бесполезна в бою, как рукоять без меча, разве что я
закручу ее над головой и швырну в противника.
Юстас метнул в него угрожающий взгляд, чтобы он не порочил Ройса в глазах
Дженнифер, но Гэвин, чересчур озабоченный проблемою леди Анны, не заметил.
— Что я еще мог бы сделать, чтобы завоевать ее? — настаивал он.
— Я знаю! — воскликнула Дженнифер. — Стихи! Вы можете
пригласить ее встретиться... и прочитать поэму... которую особенно любите.
Ройс насупился, пытаясь припомнить какую-нибудь поэму, но вспомнил только
одно:
Жил-был парень по имени Мей, Хорошо б его бросить в ручей...
Гэвин помрачнел и покачал головой:
— По-моему, я ни одной и не знаю. А! Ройс мне как-то читал. Она
начинается вот как:
Жил-был парень по имени...
— Гэвин! — завопил Ройс, но, когда лицо Дженни заледенело при
звуке его голоса, продолжал поспокойнее:
— Это... м-м-м... не того рода поэма, какую имела в виду леди
Дженнифер.
— Так что же мне делать? — не отступал Гэвин, и в надежде, что его
идол придумает более подобающий мужчине способ произвести впечатление на
леди, спросил Ройса:
— Как вы поступили, когда в первый раз пожелали очаровать леди... или
вы тогда уже были рыцарем и могли показать ей свое искусство на поле чести?
Лишившись возможности и дальше тайком наблюдать за Дженнифер, Ройс подошел и
остановился с ней рядом, уткнувшись плечом в стойку камина.
— Тогда я еще не был рыцарем, — насмешливо отвечал он, принимая
поднесенную слугой кружку с элем.
Дженнифер перехватила лукавые взгляды, которыми обменялись Ройс со Стефаном,
но не пожелала интересоваться подробностями, о которых настойчиво
расспрашивал Гэвин.
— Сколько вам было лет?
— Насколько я помню, восемь.
— И что вы делали, чтобы добиться ее внимания?
— Я... э-э-э... устроил состязания со Стефаном и Годфри, чтобы поразить
девочку мастерством, которым особо гордился в ту пору.
— Какие именно состязания? — с живейшим интересом спросила леди
Элинор.
— Соревнование, кто дальше плюнет, — коротко отвечал Ройс, следя,
не улыбнется ли Дженни над его детскими дурачествами.
— И ты выиграл? — смеясь, спросил Юстас.
— Разумеется, — сухо заявил Ройс. — В то время я мог плюнуть
дальше любого мальчишки в Англии. А кроме того, — добавил он, —
предусмотрительно подкупил Стефана с Годфри, заключив с ними сделку.
— Я, пожалуй, пойду, — вежливо проговорила Дженни, вставая.
И Ройс вдруг решил выложить перед всей компанией новости, не утаивая их
больше от Дженнифер, раз уж о том зашла речь.
— Дженнифер, — обратился он к ней со сдержанной придворной
любезностью, — состязание, которое здесь ежегодно проводится, в этом
году должно стать настоящим полномасштабным турниром. В духе нового договора
о перемирии между двумя нашими странами Генрих с Иаковом решили, что к
участию в нем будут приглашены шотландцы.
В отличие от состязаний, когда два рыцаря соревновались в своем мастерстве,
турнир представлял собой подлинное показательное сражение двух вооруженных
команд, которые неслись друг на друга с разных концов поля, хотя размеры и
виды оружия были ограничены. Но даже когда противники не питали друг к другу
злобной ненависти, турниры грозили такой же опасностью, как и четыреста лет
назад, и церковники добились их запрещения почти на два века.
— Сегодня от Генриха прибыл гонец с подтверждением внесенных в правила
изменений, — добавил Ройс и, поскольку она по-прежнему созерцала его с
вежливым равнодушием, многозначительно заключил:
— Решение это было принято нашими королями в момент заключения
перемирия.
И только когда он добавил:
И я буду участвовать
, — Дженни, кажется,
осознала всю важность сказанного, бросила на него презрительный взгляд,
отвернулась и вышла из зала. Ройс посмотрел вслед, потом в полном
расстройстве пошел за ней и догнал в тот момент, когда она уже открывала
дверь своей спальни.
Он сам распахнул перед Дженнифер дверь, вошел и закрыл ее за собой. В
присутствии рыцарей она промолчала, но теперь, наедине, обрушилась на него с
резкостью, превосходящей скандал в ночь убийства Уильяма.
— Как я догадываюсь, рыцари с юга Шотландии должны участвовать в сем
небольшом развлечении?
— Да, — скованно отвечал он.
— И это уже будет не состязание? Теперь это будет турнир? —
добавила она. — И, разумеется, именно потому вы собираетесь принять в
нем участие?
— Я собираюсь принять в нем участие потому, что мне так приказано!
Гнев схлынул с ее лица, оставив его белым словно бумага и совершенно
лишенным надежды. Она передернулась.
— У меня есть другой брат; я не люблю его так, как любила Уильяма, но
он хотя бы доставит вам несколько больше хлопот, прежде чем вы убьете его.
Он почти вашего роста. — Подбородок ее дрожал, глаза блестели от
слез. — А потом еще есть мой отец; он старше вас, но очень искусный
рыцарь. Его смерть доставит вам удовольствие. Надеюсь, — страдальчески
проговорила она, — вы найдете в душе... найдете возможным, —
поправилась Дженни, давая понять, что не считает, будто у него есть
душа, — не убивать мою сестру.
Она — все, что у меня осталось.
Понимая, что она не захочет терпеть его прикосновение, Ройс все же не мог
удержаться и обнял ее. Она окаменела, но не сопротивлялась, и он прижал к
груди ее голову, чувствуя под ладонью атласные волосы, и хрипло вымолвил:
— Дженнифер, прошу тебя, не надо, пожалуйста! Не убивайся так. Плачь
ради Бога. Кричи на меня, но не смотри как на убийцу.
И тут он понял.
Он точно понял, когда полюбил ее и как это произошло.
Память вернула его на поляну, где ангел, одетый, как паж, взглянул на него
сияющими синими глазами и тихонько сказал:
Я думаю, что легенды, сложенные
о вас, лгут. Все, что они говорят о ваших деяниях... не правда. Я не верю
.
Теперь она верит всем россказням о нем и имеет на то веские основания. Мысль
эта пронзила Ройса болью, которая оказалась стократ хуже любой когда-либо
нанесенной ему раны.
— Заплачь, — шептал он, поглаживая блестящие волосы, — тебе
станет легче. — Но сердцем знал, что предлагает ей невозможное. Она
столько вытерпела и так долго удерживала в себе слезы, что Ройс сомневался,
способно ли что-то заставить ее их пролить. Она не плакала, рассказывая о
своей умершей подруге Бекки, не плакала над мертвым Уильямом и она не будет
рыдать перед мужем, которого ненавидит. Нет.
— Я знаю, ты не поверишь, — горестно шептал он, — но я сдержу
слово. Я не причиню зла на турнире твоим родным, ни единому члену твоего
клана. Я клянусь.
— Пожалуйста, отойдите от меня, — сказала она сдавленным голосом.
Он не мог разжать руки.
— Дженни... — шептал он, и Дженни хотелось умереть, ибо ей даже сейчас
нравилось, как звучит в его устах ее имя.
— Больше не называйте меня так, — хрипло сказала она.
Ройс испустил долгий страдальческий вздох.
— Если я скажу, что люблю тебя, это поможет? Она вырвалась, но на лице
ее не было гнева.
— Кому вы хотите помочь? Ройс бессильно уронил руки.
— Вы правы, — согласился он.
Через два дня Дженни вышла из церкви после разговора с братом Грегори,
который согласился остаться в Клейморе, пока не найдут постоянного
священника. Рыцари Ройса, как каждое утро, упражнялись в необходимых для
битвы искусствах. Час за часом они гоняли коней, посылая их прыгать через
канавы и груды мешков с песком, взлетали в седла, не касаясь ногами стремян.
Остальное время на свежем воздухе проводили за упражнениями с копьями возле
вкопанного в землю столба с мишенью, установленной на перекладине столь
неустойчиво, что она принималась вращаться от легкого прикосновения руки. На
одном конце перекладины висела часть лат со щитом, на другом — длинный и
очень тяжелый мешок с песком. Один за другим рыцари снова и снова
разворачивали коней в глубине двора и на полном скаку, каждый раз под разным
углом, неслись на
рыцаря
. Если копье не поражало
рыцаря
точно в грудь,
перекладина начинала вертеться, и всадник получал увесистый удар мешком,
который всегда попадал в цель.
Время от времени промахивались все рыцари, все, кроме ее мужа, заметила
Дженни. В отличие от других Ройс меньше времени проводил у столба и больше
работал с Зевсом, чем и был занят сейчас. Краешком глаза она видела, как он
с поблескивающими под солнцем могучими обнаженными, плечами в дальнем конце
двора понукает своего скакуна прыгать все выше и выше, потом пускает ровным
галопом, заставляя выписывать аккуратные восьмерки.
Прежде она могла не обращать внимания на ежедневные упражнения, но с
приближением турнира то, что раньше казалось простой тренировкой, обернулось
смертельным искусством, в котором совершенствовались люди Ройса, чтобы
применить его против своих соперников. Она так увлеклась подозрительной
слежкой за мужем, что не услышала, как подошел Годфри.
— Зевс, — изрек он, кивая в ту сторону, куда был искоса устремлен
ее взгляд, — не тот конь, каким был его отец. Ему недостает целого года
тренировки.
Дженни, вздрогнув при первых его словах, возразила;
— Он... мне он кажется великолепным.
— Ну да, конечно, — подтвердил Годфри. — Да только
присмотритесь к коленям Ройса, вон, видите, как ему приходится подталкивать,
чтобы Зевс повернул? Тор взял бы такой поворот при касании не сильней
этого... — Годфри дотянулся и чуть дотронулся до руки Дженни большим
пальцем. Дженни пронзило чувство вины при мысли о прекрасном коне, которого
она погубила, и следующие речи Годфри не принесли облегчения.
— Когда в бою приходится управлять конем с такими усилиями, какие Ройс
должен будет прикладывать на турнире, это может стоить вам жизни.
К ним подошли Юстас с Гэвином, только что слезшим с седла, и оруженосец,
услышав слова Годфри, мгновенно и яростно бросился защищать Ройса.
— Нечего беспокоиться, миледи, — провозгласил он. — Ройс —
лучший воин из всех, живущих на свете, вы сами увидите на турнире.
Заметив, что товарищи наблюдают за ним со стороны, Ройс остановил Зевса,
собравшегося сделать еще один поворот, и поскакал к ним, Годфри с Гэвином
загораживали Дженни, так что он обнаружил ее, только когда остановился перед
всей компанией, и Гэвин воскликнул:
— Покажите леди Дженнифер, как вы скачете на столб!
— Я уверен, — проговорил Ройс, бросив сперва испытующий взгляд на
безразлично-вежливое лицо жены, — леди Дженнифер уже достаточно
насмотрелась на вас.
— Однако, — с многозначительной ухмылкой вмешался Годфри,
поддерживая просьбу Гэвина, — могу поклясться, твоих промахов она
никогда не видала. Давай-ка продемонстрируй нам, как это делается.
Неохотно кивнув, Ройс повернул Зевса, заставив описать небольшой круг,
приказал замереть на месте и погнал рысью вперед.
— Он собирается промахнуться нарочно? — спросила Дженни, с
невольным страхом ожидая тошнотворного звука от удара мешка с песком.
— Смотрите, — с гордостью сказал Гэвин, — нету другого рыцаря, способного на такое...
В этот миг Ройс нанес мощный удар копьем, но не в щит, а в плечо
рыцаря
.
Мешок бешено завертелся и не попал в него, так как Ройс низко пригнулся,
припав к развевающейся гриве коня, и Дженни едва удержалась от восторженно-
удивленных аплодисментов.
Она озадаченно поглядела на Юстаса, потом на Годфри, ожидая объяснений.
— Такая уж у него реакция, — гордо сообщил Гэвин. — Ройс
умеет собраться в мгновение ока.
Ей припомнился веселый голос Ройса в тот вечер, что был одним из
счастливейших в ее жизни:
Взгляните на лю...
Закладка в соц.сетях
