Жанр: Любовные романы
Королевство грез
... — Тут Англия, миледи, — указала Агнес, собирая наряд, который
Дженни надевала прошлым вечером. Госпожа бросила на нее изумленный взгляд,
не уверенная, прозвучала ль в ответе нотка превосходства или нет.
— А что, разве в Англии во всех больших домах такие огромные чаны, и
настоящие камины, и... — она подняла руку, широким жестом охватив роскошную
комнату с бархатными драпировками и толстыми коврами, устилающими
пол, — ...и все такое?
— Нет, миледи. Да только вы в Клейморе, а сэр Альберт — управляющий
нашего хозяина и управляющий старого лорда — получил указание содержать
Клеймор как замок, достойный самого короля. Серебро чистят каждую неделю и
пыли не дозволяют садиться ни на ковры, ни на пол. А если что-то приходит в
негодность, его выбрасывают и. приносят другое.
— Должно быть, надо много трудиться, чтобы держать все в таком
идеальном порядке, — заметила Дженни.
— Правда, но раз новый хозяин сказал сэру Альберту, что тот должен
делать, сэр Альберт, хоть он упрям и горд, подчинится, чего бы он там про
себя ни думал про того, кто ему приказывает.
Последнее поразительное замечание было наполнено такой колкостью и
негодованием, что Дженни ушам своим не поверила. Нахмурившись; она
повернулась кругом и посмотрела на горничную:
— Агнес, что вы хотите сказать?
Агнес явно сообразила, что сболтнула лишнее, побледнела, замерла и глянула
на Дженни с неописуемым испугом.
— Я ничего не сказала, миледи! Ничего! Мы все очень гордимся, что новый
хозяин вернулся домой, и ежели все его враги нагрянут сюда, мы с гордостью
отдадим ему свой урожай, и своих мужчин, и своих детей, если это понадобится
для битвы. С гордостью! — выкрикнула она низким, отчаянным
голосом. — Все мы — люди добрые, верные и не держим на хозяина никакого
зла за то, что он сделал. И надеемся, что и он на нас зла не держит.
— Агнес, — мягко проговорила Дженни, — вам не надо бояться
меня. Я вас не выдам. О чем вы говорили, упоминая
то, что он сделал
?
Бедную женщину била сильная дрожь, и когда Ройс, приоткрыв дверь, просунул
внутрь голову, напоминая, что Дженни пора присоединиться к нему внизу за
завтраком, Агнес уронила бархатное платье, подхватила его и выскочила из
комнаты. Прорываясь в тяжелую дубовую створку, она оглянулась на Рейса, и
Дженни на сей раз определенно увидела, как горничная опять крестится.
Забыв в руках кашемировый наряд, Дженни уставилась на захлопнувшуюся дверь,
задумчиво сморщив лоб.
В большом зале почти не осталось следов вчерашнего веселья; пиршественные
столы, заполнявшие помещение, сложили и убрали на место. Собственно говоря,
единственным напоминанием о ночной пирушке служил десяток-другой рыцарей,
все еще спавших на скамьях вдоль стен, ритмично и монотонно похрапывая.
Несмотря на кипящую вокруг видимость бурной деятельности, Дженни
сочувственно отметила, что слуги еле ноги таскают и почти ни один из них не
сумел увернуться от полновесных пинков одного рассерженного рыцаря на
скамейке, не желающего, чтоб тревожили его сон.
Ройс поднял глаза на подходившую к столу Дженни и вскочил на ноги с той
легкой, кошачьей грацией, которая всегда восхищала ее.
— Доброе утро, — интимно молвил он низким голосом. — Надеюсь,
ты хорошо выспалась?
— Очень, — смущенным шепотом отвечала она, но, когда усаживалась с
ним рядом, глаза ее сверкали.
— Доброе утро, моя дорогая! — радостно вскричала тетушка Элинор,
отводя взгляд от стоящего перед нею подноса с холодной закуской, на котором
она изящно резала тонкими ломтиками кусок оленины. — Кажется, ты в
прекрасном расположении духа нынче.
— Доброе утро, тетушка Элинор, — проговорила Дженни и окинула
любопытным взором молчаливых присутствующих — сэра Стефана, сэра Годфри,
сэра Лайонела, сэра Юстаса, Арика и брата Грегори. Заметив странное
безмолвие и потупленные глаза мужчин, она с нерешительной улыбкой сказала:
— Всем доброе утро.
Ей навстречу медленно подались пять мужских физиономий — бледных, натянутых,
выражавших разнообразные чувства, от глухого страдания до полного смятения.
— Доброе утро, миледи, — вежливо откликнулись присутствующие, но
трое при этом скривились, а двое заслонили глаза руками. Этим утром один
только Арик оставался нормальным. Полностью его проигнорировав, Дженни
посмотрела на брата Грегори, который выглядел не лучше других, а потом на
Ройса.
— Что со всеми стряслось? — спросила она. Ройс взял себе белого
пшеничного хлеба и холодного мяса, стоявшего на столе, и мужчины неохотно
последовали его примеру.
— Расплачиваются за вчерашнюю ночную оргию с попойкой и дев... гм... и
с попойкой, — ухмыляясь, растолковал Ройс.
Изумленная Дженни оглянулась на брата Грегори, только что поднесшего к губам
кружку с элем.
— И вы тоже, брат Грегори? — поинтересовалась она, и бедняга
поперхнулся.
— В первом грешен, миледи, — виновато признался он, — но
утверждаю полнейшую свою невиновность во втором.
Дженни, не успевшая расслышать поспешно проглоченное Рейсом второе слово,
удивленно уставилась на монаха, но тут встряла тетушка Элинор:
— Я предвидела именно эти хвори, моя дорогая, и раненько утречком
спустилась было на кухню приготовить чудесное подкрепляющее, да нашла там
всего лишь щепотку шафрана!
Упоминание о кухне немедленно привлекло внимание Ройса, и он, кажется, в
первый раз принялся с большим интересом изучать леди Элинор.
— Вы считаете, что на моих кухнях недостает многого... что помогло бы
сделать все это, — он обвел жестом довольно-таки неаппетитные остатки
вчерашней еды, — намного приятней на вкус?
— Ну конечно же, ваша светлость, — с готовностью подтвердила
она. — Я испытала серьезное потрясение, обнаружив такую прискорбно
пустую кухню. Там есть розмарин и тимьян, не нет ни изюма, ни имбиря, ни
корицы, ни майорана, не говоря уж о гвоздике. Я нигде не увидела ни одного
ореха, за исключением единственного жалкого, высохшего каштана! Орехи — это
ж великолепнейшая добавка к деликатесным соусам, изысканным десертам...
Заговорив на кулинарную тему, тетушка Элинор вдруг оказалась в центре
безраздельного мужского внимания. Один только Арик не проявил ни малейшего
интереса, упорно предпочитая поедаемую им холодную гусиную ногу деликатесным
приправам и десертам.
— Продолжайте, — пригласил Ройс, сосредоточенно и восторженно
взирая на нее. — Что бы вы могли приготовить, подразумевая, конечно,
наличие всех потребных для этого ингредиентов?
— Ну, дайте подумать, — сказала она, слегка хмуря лоб. —
Прошел не один десяток лет с тех пор, как я распоряжалась на кухнях в своем
собственном милом замке, но... ах да, жареные свиные отбивные с корочкой, до
того воздушные и восхитительные, что просто тают во рту; или взять,
например, курицу, которую вы едите, — заметила она в адрес сэра Годфри,
наслаждаясь новой для себя ролью специалиста в области кулинарии. —
Вместо того чтобы жарить ее на вертеле и подавать высушенной и жесткой, как
холщовая тряпка, можно было бы потушить ее в бульоне пополам с вином,
прибавив корицы, муската, укропа и сладкого перца, а потом выложить на
хлебный поднос, пропитав хлеб вкусным соком. А уж что можно сделать из
фруктов, скажем, из яблок, или груш, или айвы!.. Только мне понадобился бы
мед, и миндаль, и финики для глазури, впрочем, и корица тоже; но, как я уже
сказала, на здешних кухнях ничего этого не найдется.
Ройс напряженно созерцал ее, позабыв о своем холодном гусе.
— Вы сумеете раздобыть все, что требуется, здесь, в Клейморе, или,
может быть, на деревенском рынке?
— Надо надеяться, многое, — охотно отозвалась тетушка Элинор.
— В таком случае, — провозгласил Ройс тоном, приличествующим
оглашению королевского эдикта, — кухня отныне в ваших руках, а мы все
ждем будущих великолепных блюд. — Взглянув на сэра Альберта Пришема,
стоящего подле стола, Ройс поднялся и сообщил ему:
— Я только что передал кухню в распоряжение леди Элинор.
Худая физиономия управляющего усердно демонстрировала равнодушие, но пальцы
на набалдашнике белой трости сжались в кулак, когда он, вежливо кивнув,
ответил:
— Как я уже говорил, еда меня мало интересует.
— А ведь она должна чрезвычайно интересовать вас, сэр Альберт, —
со знанием дела уведомила его тетушка Элинор, — поскольку вы
употребляете в пищу все, что не следует. Люди со вкусом никогда не едят
брюкву, жирные блюда и твердые сыры.
Физиономия управляющего окаменела.
— Я не обладаю вкусом, мадам.
— Но будете обладать! — весело предрекла тетушка Элинор, тоже
вставая и всем сердцем стремясь приступить к промыслу ингредиентов по садам
и лесам.
Игнорируя словоохотливую леди, сэр Альберт обратился к хозяину;
— Ежели вы готовы приступить к осмотру поместья, можем отправиться
тотчас. — Ройс кивнул, и управляющий холодно добавил:
— Надеюсь, кроме как в кухнях, вы нигде не найдете недостатков в моем
руководстве.
Ройс метнул в него странный острый взгляд, потом улыбнулся Дженнифер,
запечатлел на ее щеке почтительный поцелуй, а на ушко шепнул:
— Предлагаю хорошенько выспаться, ибо намерен снова мешать тебе спать
всю ночь.
Дженни почуяла жар, заливающий щеки, в то время как Арик поднялся с явным
намерением держаться бок о бок с Ройсом во время осмотра поместья. Ройс
остановил его.
— Сопровождай леди Элинор в ее походе, — велел он и с непонятной
многозначительностью добавил:
— И гляди, чтоб плохого ничего не случилось.
Арик застыл, потом зашагал прочь, положительно источая негодование и чувство
оскорбленного достоинства, а леди Элинор взволнованно засеменила следом.
— Мы очень мило проведем с вами время, дорогой мальчик, — с
энтузиазмом заверяла она, — хотя на это уйдет не один день, а
несколько, ибо нам совершенно необходимы ингредиенты для моих целебных
отваров и растираний, равно как и для приправ к блюдам. Я должна отыскать
гвоздику для лечения сухожилий и мышц, и
мускатный цвет
, разумеется.
Мускатный цвет
, как вам известно, предупреждает колики, понос и запор, а
есть еще и мускатный орех, весьма полезный при простуде и сильной хандре. И
я особенно позабочусь о вашей диете в частности, ибо вы, как вам известно,
весьма нездоровы. Вы расположены к меланхолии, я это сразу подметила... Сэр
Юстас с кривой ухмылкой оглядел других рыцарей. — Лайонел, —
кликнул он достаточно громко, чтоб уходящий гигант расслышал, — не
кажется ли тебе, что наш Арик в данный момент выглядит меланхоличным?
Или лучше будет сказать, обиженным?
Сэр Лайонел перестал жевать, оценивающе окинул сверкающими от удовольствия
глазами застывшую широченную спину Арика и через секунду сосредоточенного
размышления отвечал:
— Арик выглядит раздраженным.
Сэр Годфри вытянулся, чтоб посмотреть самолично.
— Удрученным, — заключил он.
— У него колики, — с усмешкой добавил Стефан Уэстморленд.
Мужчины дружно посмотрели на Дженни, приглашая ее принять участие в забаве,
однако та вынуждена была отказаться, потому что в этот миг Арик оглянулся и
метнул в когорту товарищей мрачнейший взгляд, способный обратить в прах
камень и с легкостью устрашить большинство мужчин. К несчастью, на рыцарей
он произвел обратный эффект, и они разразились хохотом, который, отскочив от
стен, прокатился эхом под балками потолка, провожая Арика до самых дверей.
Только юный Гэвин, появившийся как раз вовремя, чтобы стать свидетелем
отбытия Арика с леди Элинор, заступился за великана. Сердито зыркнув на
остальных из-за стола, он изрек:
— Неподобающее занятие для рыцаря — прислуживать старушке, когда она
рвет травы и собирает орехи. Это больше пристало хозяйкиной служанке.
Лайонел отвесил мальчишке добродушный тумак.
— С подобными рассуждениями ты навсегда останешься в немилости у леди
Анны, мой мальчик. Если б ты провожал ее собирать цветы, то продвинулся бы
гораздо дальше, нежели задираясь и пытаясь произвести впечатление мужской
доблестью, как вчера вечером. — Обернувшись к Дженнифер, сэр Лайонел
пояснил:
— Этот малец предпочитает бахвальство галантному обхождению. А пока он
бахвалился, Родерик мило отплясывал с леди Анной и завоевал честное девичье
сердце. Не желаете ли просветить его с женской точки зрения?
Сочувствуя юношеским переживаниям Гэвина, Дженни молвила:
— Не могу говорить за леди Анну, но я, например, не нашла в личности
сэра Родерика ничего, что заставило б женщину обратить на него внимание.
В глазах Гэвина засветилась признательность, он послал приятелям
самодовольную улыбку и принялся за невкусную еду.
Остаток утра и часть дня Дженни провела, запершись со швеей, нанятой сэром
Альбертом в деревне, чтобы помочь госпоже с подготовкой одежды. Управляющий,
безусловно, успешно справляется со своими обязанностями, думала Дженни,
роясь в доставленных к ней сундуках. Весьма старателен и весьма холоден. Он
ей совсем не понравился, хоть она не могла точно понять, почему. Судя по
оброненным Агнес нынче утром словам, все слуги в Клейморе определенно высоко
ценят этого человека. Ценят и опасаются. Расстроенная своей слишком
чувствительной реакцией на окружающих и бесконечным, настороженным молчанием
присутствующих в комнате женщин, она глядела на вороха богатых разноцветных
тканей, наваленных на постели и наброшенных на кресла. Они лежали точно
яркие лужицы расплавленных драгоценностей — рубиновые с вкраплением золота
атласы, серебряная и золотая парча, аметистовый бархат, сапфировая тафта,
которая переливалась, словно усеянная алмазами, богатые сияющие шелка всех
цветов радуги. Рядом расстилались мягкие английские шерстяные ткани разной
плотности и всех мыслимых расцветок. Была тут хлопчатая мануфактура из
Италии в продольную и поперечную полосу; сплошь расшитые материи для халатов
и нижних юбок; гладкое, почти просвечивающее полотно для рубашек и
исподнего; сверкающие прозрачные ткани для вуалей; глянцевая кожа для
башмаков и перчаток.
Даже учитывая необходимость изготовить полный гардероб для Ройса, и для
себя, и для тетушки Элинор, Дженни едва могла сообразить, на что употребить
все это количество. Озадаченная размахом предстоящей работы, отсутствием
воображения и своей неосведомленностью о модах, Дженни без особого интереса
повернулась к двум огромнейшим сундукам, битком набитым мехами.
— По-моему, — громко обратилась она к Агнес, схватив в охапку
роскошный темный соболий мех, — это можно пустить на отделку накидки из
темно-синего бархата для герцога.
— Из кремового атласа! — почти отчаянно выпалила Агнес, и лицо ее
обрело обычное хмурое выражение.
Дженни с удивлением и облегчением обернулась, радуясь, что женщина,
служившая, как ей стало недавно известно, швеей при бывшей госпоже Клеймора,
наконец? то добровольно проронила словечко. Пытаясь скрыть отсутствие
энтузиазма по отношению к высказанной ею идее, Дженни переспросила:
— Из кремового атласа? В самом деле? Вы думаете, герцог это наденет?
— Для вас, — пояснила Агнес придушенным тоном, словно ее вынуждал
говорить некий внутренний голос совести, протестующий против использования
соболей не по назначению, — не для него.
— О! — вымолвила Дженни, изумленная и удовлетворенная предложенной
комбинацией, и указала на белый мех:
— А это?
— Горностай для оторочки сапфировой парчи.
— А для герцога? — настаивала Дженни, испытывая все большее
удовлетворение, — Бархат, темно-синий, черный и вот этот темно-
коричневый.
— Я плохо разбираюсь в модах, — призналась Дженни, разулыбавшись
от удовольствия. — Когда была помоложе, вообще не интересовалась, а в
последние годы жила в аббатстве и видела только те одежды, которые все мы
носили. Но я уже поняла, что глаз у вас наметан на то, как должны выглядеть
веши, и с радостью принимаю все предложения.
Повернувшись, она с удивлением увидела обомлевшую физиономию Агнес, и хотя
на ней было нечто напоминающее улыбку, Дженни заподозрила, что вызвано это
скорее ее признанием о пребывании в монастыре, чем комплиментом вкусу
горничной. Две другие швеи, некрасивые молодые женщины, тоже вроде бы чуть-
чуть оттаяли. Возможно, сочли ее не таким уж врагом, раз последние годы она
провела мирно, как благочестивая католичка.
Агнес шагнула вперед и принялась собирать ткани, включая полотно, уже
предназначенное для особого употребления. — Вы можете сделать выкройку
для пелерины и платья? — спросила Дженни, наклоняясь и сгребая кремовую
парчу. — Я не имею понятия, как все это кроить, хотя, разумеется,
помогу резать. Пожалуй, я лучше справляюсь с ножницами, чем с иголкой.
Глухой звук, похожий на сдавленное хихиканье, вырвался у одной из молодых
женщин, и Дженни, оглянувшись от неожиданности, обнаружила, что швея по
имени Гертруда заливается испуганным румянцем.
— Вы смеетесь? — проговорила Дженни, надеясь, что не ошиблась, ибо
давно жаждала хоть какого-нибудь дружеского общения с женщиной.
Гертруда покраснела еще больше.
— Вы ведь смеялись, правда? Из-за того, что я упомянула о своем искусном обращении с ножницами?
Губы женщины неудержимо тряслись, а глаза чуть на лоб не вылезли от попыток
сдержать нервный смех. Не догадываясь, что своим пристальным взглядом пугает
несчастную женщину до смерти, Дженни пыталась понять, что смешного можно
найти в ее признании насчет ножниц. И вдруг приоткрыла рот.
— Вы что, слышали? О том, что я сделала... с вещами вашего хозяина?
Женщина еще сильнее округлила глаза, глянула на свою товарку, проглотила
смешок, а потом снова уставилась на Дженни.
— Стало быть, это правда, миледи? — прошептала она. Внезапно этот
дерзкий поступок и самой Дженни показался забавным. Она весело кивнула:
— Работа была жуткая, еще хуже, чем зашивать наглухо рукава его
рубашек, и...
— И это вы тоже сделали? — Прежде чем Дженни успела ответить, обе
швеи с облегчением захохотали, подталкивая друг друга в бока. Даже губы
Агнес дрожали от смеха.
Когда две женщины помоложе ушли, Дженни вместе с Агнес направилась в покои
Ройса, чтобы дать ей образчик одежд, которые можно было б использовать, сняв
мерки для новых нарядов. В прикосновении к его камзолам, плащам, рубахам
было что-то непривычно интимное и необычайно волнующее.
У него поразительно широкие плечи, — с оттенком гордости подумала
Дженни, протягивая Агнес шерстяную тунику, — и поразительно мало вещей
для такого богатого человека
. Все его имущество отличалось великолепным
качеством, но выглядело сильно поношенным — молчаливым свидетельством о
мужчине, погруженном в гораздо более насущные заботы, чем платке.
Многие рубахи слегка потерлись на груди, на двух недоставало пуговиц..
Ему
совершенно необходима жена
, — думала Дженни с легкой улыбкой, подмечая
все эти мелочи.
Теперь, когда барьер неприязни рухнул, Агнес охотно продолжила обсуждение
вопросов, касающихся шитья, а уходя, подарила хозяйке настоящую сияющую
улыбку, но и это озадачило Дженни не менее, чем обрадовало.
Когда горничная вышла, она осталась стоять на том же месте в спальне Ройса,
вопросительно хмурясь. Не в силах найти ответы, набросила на плечи легкую
накидку и отправилась искать их у человека, с которым могла говорить
свободно.
Сэр Юстас, сэр Годфри и сэр Лайонел посиживали на низкой каменной скамье во
дворе с жутко вспотевшими физиономиями, бессильно свесив зажатые в руках
мечи, видно, пытаясь набраться сил после ночной попойки и утренней
тренировки с оружием.
— Вы не видели брата Грегори? — спросила Дженни. Сэру Юстасу
показалось, будто он видел брата, беседующего с возчиком, и Дженни зашагала
в указанном им направлении, точно не зная, в каком из каменных строений,
обрамлявших широкий внутренний двор, хранятся кареты и фургоны. Следующей
после самого замка постройкой была кухня, легко узнаваемая по высоким,
искусно сложенным трубам и дымоходам. Рядом с кухней стояли сарай, пивоварня
и прелестная церковка. На другой стороне двора находилась кузница, где
ковали лошадей и где Гэвин деловито начищал щит Ройса, не обращая внимания
на груды оружия и доспехов, ожидающих, когда ими займутся менее знаменитые
руки. Дальше был каретный сарай, а за ним располагались конюшни, свинарник и
огромная голубятня, с виду пустая, без птиц.
— Вы кого-нибудь ищете, ваша светлость? Дженни резко крутнулась на
месте от неожиданности, заслышав голос монаха.
— Вас, — отвечала она, смеясь над своим испугом. — Я хотела
спросить вас кое о чем, — объяснила она, осторожно поглядывая на людей
во дворе, занятых разнообразной работой. — Но не здесь.
— Может быть, выйдем за ворота? — предложил брат Грегори,
мгновенно сообразив, что она желала бы поговорить там, где их никто не
увидит и не услышит.
Однако, подойдя к стражнику у ворот, Дженни испытала настоящее потрясение.
— Простите, миледи, — с любезной невозмутимостью проговорил
стражник, — мне приказано выпускать вас из замка не иначе, как в
сопровождении милорда.
— Что?
— Вам нельзя покидать...
— Я слышала, — молвила Дженни, подавляя острый всплеск
гнева. — Вы хотите сказать, что я... я здесь пленница?
Стражник, закаленный в многочисленных битвах, не имел никакого опыта общения
с благородными леди, он метнул тревожный взгляд на дежурного сержанта,
который вышел вперед, официально поклонился и объяснил:
— Это вопрос... э-э-э... вашей безопасности, миледи. Подумав, будто он
намекает, что ей небезопасно появляться в деревне после вчерашнего
происшествия, Дженни махнула рукой.
— О, я не собираюсь идти дальше вон тех деревьев, и...
— Простите. Милорд отдал особое распоряжение.
— Понятно, — солгала Дженни, но ей совершенно не улыбалось вновь
оказаться пленницей. Она собралась было уйти, потом повернулась к
неумолимому сержанту.
— Скажите мне вот что, — попросила она тихим зловещим
тоном. — Это... ограничение... касается всех, кто пытается выйти из
замка, или только меня?
Взгляд его перекочевал к горизонту.
— Только вас, миледи. И еще одной леди — вашей тетки.
Рассерженная и униженная, Дженни отвернулась, и тут ей пришло в голову, что
Ройс, конечно, послал с тетушкой Элинор Арика... не как сопровождающего, а
как стражника.
— Я знаю другое место, — спокойно предложил брат Грегори, беря ее
под руку и ведя через широкий двор.
— Не могу в это поверить! — сердито шепнула Дженни. — Я тут в
плену!
Брат Грегори сделал широкий жест, охвативший весь огромный двор.
— Ах, но что за великолепная тюрьма! — заметил он с одобрительною
улыбкой, — Прекрасней любого виденного мной замка!
— Тюрьма, — мрачно уведомила его Дженни, — есть тюрьма.
— Возможно, — предположил священник, не оспаривая сей ценной
мысли, — у вашего супруга есть причины иного рода, чем те, о которых вы
думаете, держать вас целиком и полностью под своею защитой.
Не понимая, куда он ее ведет, она следовала за ним к церкви. Он отворил
двери и отступил в сторону, пропуская ее вперед.
— Какого рода? — спросила Дженни, как только они оказались в
сумрачном, холодном уединении.
Брат Грегори указал на отполированное дубовое кресло, и Дженни села.
— Конечно, я не могу знать, — ответил он, — но его светлость
никогда ничего не делает без основательных на то причин.
Пораженная Дженни пристально уставилась на него:
— Брат, он вам нравится, да?
— Да, только самое главное — нравится ли он вам? Она всплеснула руками.
— Несколько минут назад, покуда не обна
...Закладка в соц.сетях
