Жанр: Любовные романы
Королевство грез
...ка коснулась манящих уст, она искоса бросила на него взгляд,
вновь отворачиваясь к окну.
— Я... разговаривала с Богом, — призналась она. — Такая уж у
меня привычка.
— В самом деле? И что ж Бог тебе сказал?
— По-моему, — тихо отвечала она, — Он сказал:
Не стоит благодарности!
— За что? — поддразнил Ройс. Устремив на него многозначительный
взгляд, Дженни торжественно заявила:
— За тебя.
Улыбка исчезла с лица Ройса, и он со стоном крепко прижал ее к груди.
— Дженни, — хрипло проговорил он, зарываясь лицом в пышные
волосы, — Дженни, я люблю тебя.
Она прильнула к нему, слилась с сильным телом, подставила губы страстному,
жадному поцелую, потом обхватила его лицо руками. Чуть откинувшись в крепких
объятиях, глядя в самую глубину глаз синими очами, жена его Дрожащим голосом
возразила:
— Я думаю, мой господин, что люблю тебя больше.
Ройс лежал в темноте рядом с Дженни, свернувшейся в клубочек под боком,
положив голову ему на плечо. Рука его медленно поглаживала ее стан, он
смотрел на огонь, вспоминая, как она выглядела, спеша к нему через ристалище
с развевающимися на ветру волосами.
Как странно, думал Ройс, более сотни раз он возвращался победителем с
настоящих сражений, но пережил величайший момент триумфа на игрушечном поле
битвы, стоя там в одиночестве, выбитый из седла, побежденный.
Нынче утром жизнь его выглядела столь же мрачной, как смерть. Теперь он
обрел радость. Некто или нечто — судьба, удача или бог Дженни — взглянуло на
него сегодня утром и увидело, как он страдает. И вернуло ему Дженни.
Закрывая глаза, Ройс коснулся поцелуем ее гладкого лба.
Спасибо
, —
подумал он.
И всем сердцем мог бы поклясться, что услышал голос, который сказал:
Не
стоит благодарности
.
ЭПИЛОГ
1 ЯНВАРЯ 1499 ГОДА
— До чего непривычно видеть сей зал столь пустым, пошутил Стефан,
оглядывая человек двадцать пять, включая пятнадцать мужчин, составляющих
личную охрану Ройса, только что покончивших с плотным ужином.
— Где ж нынче танцующие медведи, любовь моя? — поддразнил Ройс,
закидывая руку на спинку кресла Дженни и улыбаясь ей. Несмотря на
добродушное подшучивание, Ройс никогда не наслаждался рождественскими
праздниками до такой степени, как в этот раз.
— Я выгляжу так, — рассмеялась она, кладя на живот руку, — словно одного проглотила.
Не обращая внимания на приближение родов, Дженни потребовала, чтобы Клеймор
и все его обитатели праздновали две недели от сочельника до Крещения на
традиционный манер, что означало держать дом открытым. В результате
прошедшие восемь дней состояли из непрерывных увеселений, и любого путника,
прибывавшего к воротам Клеймора, немедленно приглашали присоединиться к
семейству. Минувшим вечером замок стал сценой необычайного празднества,
устроенного специально на радость слугам Ройса, его вилланам, равно как и
всем деревенским жителям. Играла музыка, звучали рождественские гимны,
исполненные нанятыми менестрелями, было разыграно представление с медведями,
жонглерами, акробатами и даже рождественский спектакль.
Дженни наполнила жизнь Ройса весельем и любовью и теперь готовилась с часу
на час подарить ему первенца. Радость Ройса была столь безграничной, что
даже выходки Гэвина не досаждали ему нынче. Согласно распоряжению Дженни
праздновать с соблюдением всех традиций, Гэвину была отведена роль
короля
дураков
, и, стало быть, в течение трех дней он председательствовал за
главным столом, откуда, пользуясь своим положением, мог передразнивать
своего господина, отдавать немыслимые приказания и вообще делать и говорить
такое, за что Ройс в другое время без колебаний выставил бы его из Клеймора.
В настоящий момент Гэвин развалился в кресле Ройса в центре стола, закинув
руку на спинку кресла тетушки Элинор, комически подражая сидевшему рядом с
Дженнифер Ройсу.
— Ваша светлость, — изрек он, имитируя отрывистый тон Ройса, к
которому тот прибегал, когда ожидал моментального повиновения, — мы,
собравшиеся за столом, жаждем получить ответ на загадку.
Ройс недоуменно вздернул бровь и покорно стал ждать вопроса.
— Это правда или выдумка, — требовательно поинтересовался
Гэвин, — будто бы вас прозвали Волком за то, что вы убили сего зверя в
восьмилетнем возрасте и отужинали его глазами?
Дженни прыскала от безудержного смеха, и Ройс метнул в нее притворно-
оскорбленный взгляд.
— Мадам, — молвил он, — означает ли смех ваш сомнение в том,
что и в столь нежных летах я обладал достаточной для победы над зверем
силой?
— Нет, милорд, — хихикнула Дженни, обмениваясь понимающим взглядом
с Годфри, Юстасом и Лайонелом, — я только могу поклясться, что человек
вроде вас, предпочитающий выкинуть мясо, чем есть его непрожаренным, не
станет ужинать чьими-либо глазами!
— Вы совершенно правы, — ухмыльнулся он.
— Сэр! — настаивал Гэвин. — Ответьте, пожалуйста! Не важно,
какой кусок зверя вы съели. Важен ваш возраст в то время, когда вы его
одолели. Легенда же предлагает различные варианты — от четырех до
четырнадцати.
— В самом деле? — сухо усмехнулся Ройс.
— По-моему, эта история — правда, — сказала Дженни, с любопытством
глядя на него. — Я имею в виду утверждение, что ты в детстве убил
волка.
Ройс скривил губы.
— Волком меня окрестил Генрих на Босвортском поле, — Потому что вы
там его убили? — догадался Гэвин.
— Потому, — поправил Ройс, — что там было чересчур много
стычек и чересчур мало еды, чтобы на костях моих уцелела какая-нибудь плоть.
В конце битвы Генрих взглянул на мой скелет и черные волосы и заявил, что я
напоминаю ему голодного волка.
— Я не думаю... — начал было Гэвин, но Ройс остановил его взглядом,
недвусмысленно предупредившим, что с него на сегодня дурачеств достаточно.
Дженни, тщательно скрывавшая периодически терзающую ее боль, посмотрела на
тетушку Элинор и незаметно кивнула. Наклонившись к Ройсу, она тихо
проговорила:
— Наверно, мне надо немного отдохнуть. Не волнуйся.
Он сжал ее руку и согласно кивнул. Как только Дженни встала, за ней
поднялась тетушка Элинор, но задержалась возле Арика, положив руку на спинку
его кресла.
— Вы не распаковали подарок, дорогой мальчик, — заметила она ему.
Нынче все обменялись подарками, но Арик отсутствовал до самого ужина.
Арик поколебался, коснувшись огромной рукой маленького, завернутого в кусок
шелка предмета, лежавшего рядом с его подносом. Чувствуя себя весьма неуютно
в центре всеобщего пристального внимания, он неловко стащил обертку, бросил
взгляд на тяжелую серебряную цепь со свисающим с нее небольшим кругляшком и
тут же накрыл ладонью. Коротким судорожным кивком он выразил свою глубокую
признательность, но тетушка Элинор не отошла, и когда Арик стал подниматься
из-за стола, сообщила с улыбкой:
— Там внутри сухая виноградная косточка, Насупив тяжелые брови, он
самым тихим, но все равно громовым голосом спросил:
— Зачем?
Придвинувшись поближе к уху, она со знанием дела шепнула:
— Затем, что змеи терпеть не могут виноградных косточек. Это факт.
Она повернулась и пошла провожать Дженни и не увидела, как с физиономией
Арика стало твориться нечто странное, но сие превращение не укрылось от
сидящих за столом, и они восхищенно затаили дыхание. Одно мгновение лицо
Арика казалось совершенно каменным, а потом камень вдруг начал трескаться. В
углах глаз появились морщинки, под ними вздулись бугры. Ровная щель сурового
рта дрогнула, сперва в одном углу, потом в другом, потом мелькнули белые
зубы...
— Гнев Господень! — взорвался Годфри, заражая своим энтузиазмом
Лайонела и даже Бренну. — Он собирается улыбнуться! Стефан, гляди! Наш
Арик...
Годфри умолк, когда Ройс, смотревший вслед Дженнифер в уверенности, что она
собирается посидеть у огня, внезапно сорвался с кресла, все еще держа в
руках кружку с элем, и быстро шагнул к лестнице, ведущей на галерею.
— Дженнифер, — окликнул он резким от нарастающего беспокойства
голосом, — куда ты идешь?
Через секунду тетушка Элинор глянула вниз с галереи и весело отвечала:
— Она идет родить вам ребенка, ваша светлость. Слуги в зале обменялись
веселыми взглядами, и один из них помчался сообщить новость поварам и
посудомойкам на кухне.
— Нет, — строжайшим тоном предупредила тетушка Элинор бросившегося
вверх по лестнице Ройса, — не ходите сюда. У меня хватит опыта в таких
делах, а вы только будете путаться под ногами. И не волнуйтесь, — живо
добавила она, видя, что с лица Ройса схлынули краски. — Даже если мать
Дженни умерла в родах, это вовсе не, означает, что следует волноваться.
Через два дня слуги, вилланы, вассалы и рыцари, стоявшие во дворе на
коленях, уже не улыбались в предвкушении появления на свет наследника
Клеймора. Они бодрствовали, не отходя ко сну, склонив головы в молитве.
Ребенок не появлялся на свет, и новости, которые приносили из зала
обезумевшие слуги, были все более неутешительными. Недобрым знаком казалось
и то, что герцог, редко заглядывавший в церковь, вошел туда четыре часа
назад, измученный и полный страха.
Двери зала вдруг распахнулись, лица всех присутствующих с надеждою
обратились к ним и застыли в тревоге при виде метнувшейся в церковь леди
Элинор. Мгновение спустя оттуда выскочил герцог, и, хотя по осунувшемуся его
лицу невозможно было судить о полученном известии, это также не было сочтено
добрым предзнаменованием.
— Дженни, — шепнул Ройс, склоняясь над женой и обнимая с обеих
сторон подушку.
Она распахнула синие глаза, измученно улыбнулась и тихо сказала ему:
— У тебя сын.
Ройс с шумом перевел дыхание, откидывая с ее щек спутанные локоны.
— Спасибо тебе, милая, — беспомощно вымолвил он, все еще хрипя от
ужаса, в котором прожил два дня. Наклонился, накрыл ее губы своими в нежном
и долгом поцелуе.
— Ты его видел? — спросила она, когда ему удалось наконец
оторваться.
Ройс подошел к деревянной колыбели, где лежал его наследник-сын. Склонился,
коснулся пальцем крошечной ручки, потом оглянулся на Дженни, тревожно
нахмурившись:
— Он кажется... очень маленьким.
Дженни фыркнула, вспоминая тяжелый меч с рубином, вставленным в рукоятку,
который Ройс приказал изготовить, как только она сообщила ему, что ждет
ребенка.
— В данный момент несколько маловат, — поддразнила она, —
чтоб носить свой меч.
В глазах его загорелся смешок.
— Может, он никогда и не сможет поднять тот, который приготовил для
него Арик.
Повернув голову к окну, Дженни увидела, что хотя уже почти стемнело, во
дворе зажжены сотни факелов, и улыбка ее стала удивленно-тревожной.
— Что-то случилось? — спросила она, вспоминая, что точно так же
пылали факелы в ту ночь, когда в Клеймор впервые приехал ее отец.
Ройс неохотно оставил сына, подошел к окну, потом вернулся к ее
кровати, — Они все молятся, — с некоторым смущением объяснил
он. — Я послал твою тетку сообщить им, что все в порядке. Она, должно
быть, еще не дошла. — И сокрушенно добавил:
— Они видели, как я выскочил из церкви несколько минут назад, когда она
прибежала за мной, и скорей всего ей не поверят.
Дженни, улыбаясь, протянула к нему руки, и Ройс понял. — Я не хочу,
чтобы ты простудилась, — предупредил он, но уже наклонился, поднял ее с
постели вместе с меховым покрывалом и через минуту вышел с ней на балкон.
Кузнец внизу во дворе указал на них рукой и заорал. Молящиеся и плачущие
медленно поднялись, обращая к Дженни смеющиеся лица, и воздух вдруг
наполнился победным радостным хором.
Успокаивающим жестом подняв руки, Дженнифер Меррик Уэстморленд смотрела на
свой народ, и никто не считал ее безрассудной. Муж поднял ее повыше, поднес
к ним поближе, они закричали еще громче, и всем было совершенно ясно, что
герцогиня Клеймор пользуется огромной любовью всех, кого любит сама.
Дженни сквозь слезы улыбалась в ответ. В конце концов, не каждый день
женщина получает в подарок королевство грез.
Закладка в соц.сетях
