Жанр: Любовные романы
Стоя в тени
...например,
всегда обращался к ней по имени.
— Ну, Джесс — это совсем другой человек... — томно сказала Эрин.
— Да, у него не хватало духу пялиться на твои сиськи. Ах, как они мне
нравятся! — Он сжал рукой ее тугую грудь и потеребил пальцами сосок,
отчего тот мгновенно отвердел. — Не подумай, что я затаил обиду на твою
маму! Будь я сам отцом такой прелестной крошки, я бы не допустил, чтобы кто-
то из парней смотрел на нее так, словно...
— Словно... Словно что? — спросила она задыхаясь.
Коннор протянул руку и выключил ночник в изголовье кровати.
— Словно собирается затащить ее в ближайшую кровать и сделать там...
вот это. — Он перевернулся, накрыв ее своим телом, и запечатал ей рот
долгим поцелуем.
Глава 10
Разбудил Коннора пронзительный звонок телефона. Вздрогнув, он потянулся к
нему, но Эрин, лежавшая ближе к аппарату, первой схватила трубку.
— Алло! Я вас слушаю! Алло! Кто это?
Ответом стало молчание.
Эрин швырнула трубку на рычаг и упала на подушку.
— Ты просил администратора нас разбудить? — сонным голосом
спросила она.
— В половине четвертого ночи? Я пока еще не сошел с ума.
В полумраке лицо Эрин выглядело таинственным и завораживающим. Он обнял ее и
привлек к себе, дрожа от жара, испускаемого шелковистыми лепестками ее
любовного цветка. В чреслах Коннора тотчас же вспыхнул огонь вожделения, но
он вовремя погасил свой порыв, услышав, что Эрин уже посапывает во сне. С
нежностью вдохнув аромат ее волос, Коннор сделал успокаивающий вздох по
особой методике, которой его обучил Дэви: наполнил воздухом сначала живот,
потом — грудь, на три секунды задержал дыхание и медленно выдохнул.
Постепенно общее напряжение стало ослабевать, пульс выравниваться, мускулы
расслабляться.
Внезапно телефон снова заверещал. Эрин даже подскочила на кровати, Коннор
выругался и, схватив трубку, рявкнул:
— Какого дьявола?
На сей раз в ответ раздался глухой отрывистый смешок.
— Что за дурацкие шутки? — прорычал Коннор.
— Привет, Маклауд! — произнес хриплый мужской голос. —
развлекаешься? И правильно поступаешь. Как знать, что тебе принесет это
утро?
— Кто говорит? — спросил Коннор.
— Ты сам прекрасно это знаешь. Ты ведь узнал мой голос?
Эрин включила настольную лампу. Коннор отвернулся, пряча от нее испуганное
лицо.
— Что тебе нужно? — прошептал он.
И вновь послышался неприятный смех.
— Ты знаешь, что мне нужно. Ты кое-что забрал у меня. Я хочу это
вернуть.
— Откуда ты звонишь? — спросил Коннор.
В трубке что-то щелкнуло, и раздались короткие гудки. Эрин дотронулась до
плеча Коннора, он вздрогнул, словно от удара током.
— Кто это был? — спросила она.
— Новак, — выдохнул Коннор.
— Это невозможно, — упавшим голосом промолвила Эрин, уронив руки.
— Я понимаю. И тем не менее это был именно он! — в сердцах
вскричал Коннор. — Я узнал его голос.
— Но как он узнал, что мы здесь?
— Понятия не имею. Даже своим братьям я не сказал, где именно намерен
остановиться. Сейчас позвоню дежурному оператору и выясню, с кем нас только
что соединили.
Он набрал номер ночного портье. Им оказался заспанный юноша, который с
неподдельным недоумением сообщил, что после полуночи никаких звонков извне в
отель не поступало.
— Кто же тогда названивает в наш номер? — спросил Коннор.
— Должно быть, кто-то из проживающих, сэр! — ответил портье,
начиная беспокоиться. — Я вас ни с кем не соединял.
— Вы никому не давали номер нашего телефона? — похолодев от
охватившего его ужаса, спросил Коннор.
— Это строжайшим образом запрещено, сэр! Мы никогда этого не
делаем! — вскричал портье, запаниковав.
В таком случае мне срочно нужен список всех проживающих в гостинице! —
потребовал Коннор.
— Я не уполномочен давать справки на сей счет, сэр. Мне придется
поговорить с управляющим. А он придет только в девять часов. К тому же...
Коннор в ярости швырнул трубку, готовый разбить проклятый аппарат об стену.
И только встревоженные глаза Эрин удержали его от необдуманного поступка.
Охваченный смятением, он закрыл ладонями лицо и попытался составить план
действий. Но испуганный взгляд Эрин, прижавшей к груди простыню, сбивал его
с мысли. Звонить среди ночи Нику было бесполезно. Во-первых, гот вряд ли бы
ему поверил, а во-вторых, обыск отеля наверняка был предусмотрен хитрым
Новаком. Коннор остался бы с носом, и все только еще сильнее запуталось бы.
Эрин пришла бы в ярость и назло ему поехала бы на встречу с этим козлом
Мюллером, причем одна.
Слова Новака все еще звучали у него в ушах.
Эрин прильнула к его плечу и промолвила:
— Новак не мог узнать, что мы здесь.
— Но я с ним разговаривал, это точно, — упавшим голосом ответил
Коннор.
— Ты ведь мог и ошибиться, — возразила Эрин. — Он сказал, что
это звонит именно Куртц Новак?
— Нет. Однако он обратился ко мне по имени, — вздохнув, ответил
Коннор.
— Это еще ни о чем не говорит. А что еще он сказал?
— Он сказал, что я знаю, кто мне звонит. И что он хочет получить
обратно то, что я у него отобрал. Думаю, он имел в виду тебя. Затем он
бросил трубку.
— Значит, он даже не представился...
— Эрин, какого черта!
— Может быть, это был идиотский розыгрыш обыкновенного телефонного
хулигана? И ты принял его голос за голос Новака, который повсюду тебе
мерещится?
— Ты же видела, что я разговаривал с ним, будучи в здравом уме! —
воскликнул Коннор, теряя терпение.
— Я и не намекаю на то, что ты свихнулся. Просто спросонок ты мог
подумать, что звонит Новак.
Эрин успокаивающе погладила его по груди. Он тяжело вздохнул и понурился.
— Хорошо, давай рассмотрим эту ситуацию под иным углом, —
предложила Эрин. — Он мог выйти на нас, наведя справки о твоих расчетах
кредитной карточкой?
Отдав должное ее сообразительности, Коннор покачал головой:
— Нет, я пользуюсь поддельными документами, мастерски изготовленными
покойным Джессом. Он подарил мне полный набор всяческих удостоверений и
свидетельств ко дню рождения. Как видишь, я благополучно пользуюсь ими по
сей день.
— Какой ужас! — прошептала Эрин. — Час от часу не легче.
Она прильнула к нему грудью и закрыла глаза, желая успокоиться. Он положил
ее руку на свое бедро, она поцеловала его в шею. Коннор подавил желание
сказать ей, что ему не нужны эти телячьи нежности, и неуверенно пробормотал:
— Они могли прикрепить радиомаяк к моему автомобилю.
— Довольно об этом... — сказала Эрин, поглаживая ладонью его мужскую
гордость. — Сейчас половина четвертого утра, глупо переживать из-за какого-
то нелепого розыгрыша. Да пошли они к черту!
— Эрин! — сказал он, обнимая ее за талию. — Все это очень
серьезно...
— Ты прикрепил датчики к двери и окнам, у тебя пистолет под подушкой.
Неужели даже этого мало, чтобы ты расслабился?
— Как я теперь усну?! — воскликнул Коннор. — Я взвинчен до
предела, как скаковая лошадь перед барьером на старте.
— Тогда позволь я помогу тебе, — с обворожительной улыбкой
проворковала Эрин и принялась за его любовное орудие всерьез.
— Не испытывай мое терпение! — прорычал Коннор. — Я не хочу
ненароком обидеть тебя... Тебе и так уже досталось...
— Ты такой милый, Коннор, — тихо рассмеявшись, промолвила
она. — И такой наивный! Как плохо ты еще знаешь мои возможности...
Она поцеловала его в губы и просунула язычок ему в рот. Он сжал ее в
объятиях, словно боялся ее потерять, и усадил на свои бедра. Эрин ловко
ввела его член в свою сокровищницу Удовольствия и стала неторопливо
осваивать новую позицию. Запрокинув голову, Коннор целиком отдался
восхитительным ощущениям. Его сердце готово было растаять от нежности. Эрин
вела себя на его чреслах, как опытная наездница, Уверенно держащаяся в
седле. И только мысль о том, что на нем нет презерватива, не позволяла
Коннору потерять контроль над происходящим, сжать груди Эрин ладонями и
пуститься в галоп, закусив удила, словно мустанг.
Эрин, однако, не желала портить себе настроение тревогой из-за любого
пустяка, будь то чей-то звонок по телефону либо отсутствие резинки на
проникнувшем в нее жезле. Она быстро вошла в раж и была близка к
исступлению.
Ее бурный экстаз, сопровождавшийся сладострастными вздохами и стонами,
передался Коннору. Он подхватил руками ее ягодицы, всегда приводившие его в
восторг, встал и, повернувшись вместе с ней, повалил ее спиной на кровать.
Эрин выгнулась дугой, и Коннор вогнал свое достоинство в ее трепещущую плоть
по самую рукоять.
Эрин разрыдалась от переполнявших ее чувств, кровать заскрипела и затрещала,
окна задребезжали, занавески на них всколыхнулись. Все быстрее и быстрее
работая мускулистым торсом, Коннор стремительно приближался к оргазму. Это
был его индивидуальный финиш, безмерная радость эгоиста, предающегося
утолению своей похоти. Учтивость и галантность были сметены мощным выбросом
в кровь адреналина. Превратившись в мгновение ока из джентльмена в
обезумевшего варвара, Коннор овладевал Эрин, безжалостно сокрушая ее нежное
лоно.
Инстинкт самца взывал о незамедлительном обильном семяизвержении в утробу
самки. Но в последний миг верх взяла профессиональная бдительность: он успел
вытянуть пенис из тисков половых губ и изверг семя на бедра и живот.
Это стоило ему воистину титанических усилий.
Вернувшись к реальности, Коннор сразу же вспомнил про телефонный звонок.
Новак! Как он мог вообще забыть о нем?
Коннор встал, не обращая внимания на изумленную Эрин, коротко бросил ей:
Оставайся здесь!
— и удалился в ванную.
Уединившись там, он взглянул в зеркало и содрогнулся от своего дикого вида.
Он походил на шизофреника, перепутавшего реальность с видениями, ночь с
днем, а желаемое с возможным. Лишь только безумец, находящийся во власти
инстинктов, способен похитить беззащитную девушку, затащить бедняжку в
гостиницу на окраине города и предаться там с ней безудержному разврату.
Считать, сколько раз он овладел Эрин за эту ночь, Коннор не стал, вспоминать
же все бесстыдные позы, в которых это невинное создание вынуждено было
терпеть его домогательства, ему было страшно. В памяти остался один долгий
коитус, прерываемый бессодержательными разговорами и непродолжительным сном.
Горький смешок застрял у Коннора в горле. Он склонился над раковиной,
сполоснул физиономию, глубоко вздохнул и повернулся, чтобы выйти из ванной.
Ноги внезапно прилипли к полу, рука застыла на дверной ручке: он снова
вспомнил о телефонном звонке треклятого Новака.
Даже сам факт разговора с этим извращенцем по телефону казался невероятным и
неподвластным логике. Ни одной живой душе не было известно их нынешнее
местонахождение. Выбор отеля им был сделан в последний момент, по наитию.
Как же в таком случае проведал о нем Новак? Уж не тронулся ли он умом на
самом деле, похолодев, предположил Коннор. Не начались ли у него
галлюцинации? Он повернулся и снова сполоснул холодной водой лицо. И тут ему
стало совсем худо: он подумал, что Эрин может счесть его за умалишенного...
Ну уж дудки! Коннор решительно отмел это нелепое опасение. Сомнения в себе
были недопустимы. Вновь обретя уверенность в своих силах, он смочил
полотенце горячей водой и распахнул дверь, намереваясь обтереть им Эрин.
Она сидела на кровати, поджав колени к подбородку, и о чем-то размышляла.
Коннор встал перед ней на колени, развел ей руками ноги и стал обтирать
полотенцем интимные места, перепачканные соками лона и спермой. Эрин
вытянула ноги и с лукавой улыбкой раздвинула их. Ошеломленный столь
великодушным жестом, Коннор отшвырнул полотенце в угол и припал губами к ее
сокровищнице блаженства.
Эрин вздрагивала и лепетала:
— Ах, Коннор! Что ты делаешь со мной! Довольно! Постой...
Но он продолжал ласкать ее, наслаждаясь каждой складкой половых губ, каждым
сладким углублением и в особенности изумительным клитором. Его Коннор грыз и
обсасывал, как голодный кобель — сахарную косточку, до тех пор, пока Эрин,
доведенная до исступления куннилингусом, не брызнула своим душистым нектаром
ему в лицо и не забилась в экстазе, вцепившись ему в волосы. Высвободившись,
он сжал губами торчащий сосок. Пролепетав слова благодарности, она в
изнеможении легла на спину и обвила его ногами. Коннору почудилось, что он
очутился в раю, и он тотчас же впал в нирвану, в которой благополучно
пребывал, пока Эрин не засопела во сне, как сытый и счастливый младенец.
Убедившись, что она в царстве сновидений, Коннор нащупал под подушкой
пистолет и настороженно покосился на черный квадрат окна. Исполнив свой
мужской долг, он обязан был охранять покой и сон своей возлюбленной, так как
ради ее безопасности и очутился в одном с ней номере.
Припав спиной к спинке кровати, Коннор обнял одной рукой Эрин. в другой сжал
рукоять пистолета и приготовился бодрствовать до рассвета.
Тамара томно потянулась, прекрасно зная, как привлекательно выглядит ее
безупречное тело на фоне помятых простыней, и взглянула из-под полуопущенных
ресниц на лежащего с ней рядом мужчину. Внешне расслабленный и спокойный, он
забавлялся с локоном ее огненно-рыжих волос. Однако в любой момент его лицо
могло исказиться гримасой гнева, причиной которого способны были стать даже
такие мелочи, как натянутая улыбка или деланное изумление. И тогда наступал
конец света.
Искушенная в лицемерии, без которого невозможно выжить в причудливом мирке,
созданном человеком с исковерканной психикой, Тамара была непревзойденной
лицедейкой. Она научилась успешно совмещать сразу несколько ролей. Но
сегодняшняя роль требовала особого мастерства.
Она решила направить энергию своего первобытного страха в русло нарочитой
чувственности и вдохновенно предавалась извращенному сексу в течение всей
ночи. Прежде рискованные садомазохистские забавы в компании Новака
доставляли ей удовольствие, но теперь она все чаще ощущала ужас, глядя на
своего неуравновешенного партнера. К счастью, пока ей удавалось вполне
удачно прятать его за маской преданности и невозмутимости.
— Сегодня на тебя снизошло вдохновение, — хрипло промолвила она,
обезоруживая своего непредсказуемого любовника циничным взглядом прожженной
нимфоманки.
— Да, Найджел порадовал меня своим известием, — с ухмылкой
произнес Новак. — Он слышал отголоски случки Маклауда с Эрин с дальнего
конца коридора. Они совокуплялись, как дикие свиньи в период гона. Бедняжка
Эрин стонала и визжала так, что даже осипла к рассвету. Маклауд же рычал,
как настоящий хряк. Все получилось именно так, как я и предполагал.
— Удивительно! — Тамара недоуменно хмыкнула. — Я думала, что
твой поздний звонок остудит их пыл. Браво, маэстро!
— А все случилось как раз наоборот! — торжествующе воскликнул
Новак. — Страх и гнев порождают желание взять реванш, одержать над кем-
то верх и наказать для острастки.
Он накрутил на палец ее локон и с силой его дернул, наглядно иллюстрируя
действенность такого феномена. Тамара взвизгнула и сжалась от ужаса — по
своему горькому опыту она знала, что скрывать боль от садиста опасно.
Самодовольно улыбнувшись, Новак продолжал:
— Я досконально изучил натуру Маклауда. Мы с ним очень похожи. Потому-
то и он знает меня как облупленного.
— Неужели? И что же меж у вами общего?
Новак отпустил ее локон и промолвил, глядя в потолок:
— Во-первых, у нас обоих было необычное детство. Мы оба в раннем
возрасте лишились матери.
— Сочувствую, — пробормотала Тамара, однако Новак никак не
отреагировал на это, все глубже погружаясь в свой внутренний мир.
— Во-вторых, у нас обоих были психически неуравновешенные папаши. Мы
оба калеки, я изуродовал его, он — меня. — Новак поднес к бедру свою
двупалую руку и провел ею по рубцу, оставшемуся от пулевого ранения.
— Какая мистическая симметрия судеб! Даже ваши покалеченные части тела
совпадают: руки и бедра! Поразительная история!
Тамара склонилась к Новаку и поцеловала простреленное бедро и обрубки
пальцев.
Он благосклонно улыбнулся, она перевела дух и спросила:
— А что еще?
— Энергичность, упрямство, умение всегда добиваться своего. Маклауд —
достойный соперник, мне будет жаль его потерять. Я буду скорбеть о его
гибели, как если бы он был моим другом.
Как будто он знал, что такое дружба.
Эта опасная мысль промелькнула в голове Тамары прежде, чем она успела скрыть
свои эмоции, поэтому скепсис на ее лице тотчас же сменился испугом, не
укрывшимся от наблюдательного Новака. Он пронзил ее испытующим взглядом и
произнес:
— Я всегда находил уязвимые места своих недругов и пользовался этим.
Подобным чутьем обладал и Виктор. Он имел дерзость сплести против меня
интригу, как ты помнишь.
— Да, — прошептала Тамара. — И поплатился жизнью за свою
наглость.
— Я мгновенно определил, в чем его слабость, и расправился с ним. Такая
же участь ожидает всех моих врагов. Учти это, Тамара! Правда, с Эрин
придется повозиться, но, как мне кажется, я нащупал ее слабое место...
— Это Коннор Маклауд, разумеется, — ляпнула Тамара.
— Нужно всегда смотреть в корень, а не делать скоропалительных выводов
из поверхностных наблюдений. Эрин во всем любит порядок и не терпит хаоса.
Постигший ее отца позор и происшествие на Кристал-Маунтин потрясли ее до
основания. Нужно разрушить остальной ее мир, и, когда от него останутся лишь
осколки, нам станет ясно, из чего она в действительности сделана.
— Браво! Гениально! — воскликнула Тамара.
— Надо поторопить развитие событий, — продолжал излагать свой план
Новак. — Неуемная похотливость этих голубков, Эрин и Маклауда, сыграет
нам на руку. Возьмем их тепленькими, пока мозги не встали у них на место.
Есть какие-то новости от нашей агентуры в Марселе?
— Да, я разговаривала с одним из наших людей во Франции, незадолго до
твоего прихода сюда, — сказала Тамара.
— Тогда почему же ты мне об этом не доложила?
Новак накрутил на палец ее локон и с силой дернул. Тамара взвыла от
пронизывающей боли, не желая злить его своим стоическим молчанием, и
запричитала:
— Прости меня! Я все забыла, ты был так страстен... Умоляю, не сердись!
Новак отпустил ее волосы и вскричал, влепив ей затрещину:
— Что сказал наш осведомитель?
Она дотронулась до горящей от удара щеки и выпалила:
— Мартин Оливьер готов сыграть свою роль. Его хорошенько поднатаскали.
Когда его арестуют, он признается, что видел тебя и Габора на конспиративной
квартире в пригороде Марселя. Либо в любом другом месте, по твоему
усмотрению.
— Передай нашим людям во Франции, что все должно произойти послезавтра.
В оставшееся время Ингрид и Мэтью обеспечат доставку бедняги Клода в
Марсель.
— А не опасно транспортировать человека, находящегося в коме? — осторожно спросила Тамара.
— Клод никогда не подводил меня, — пожав плечами, сказал
Новак. — Уверен, что он и на этот раз не осмелится умереть прежде, чем
это потребуется мне. Итак, решено: операция состоится во вторник утром. До
этого мы сумеем заснять в инфракрасных лучах амурные игры Маклауда с Эрин и
воспользоваться фильмом в грандиозном финале нашего спектакля. Кстати, Рольф
Хауэр готов позаботиться о Клоде? Его нужно ликвидировать сразу же после
признания Мартина. В тот же день!
— Рольф уже в Марселе и ждет дальнейших указаний. Все прочие
действующие лица также на своих позициях. Твоя постановка выше всяких
похвал!
— Ты мне льстишь, Тамара! — Новак вперил в нее пристальный
взгляд. — Полагаю, ты не лелеешь в душе надежду сделать меня своей
марионеткой? Я рассержусь, если узнаю об этом!
Испуганная дьявольским огнем, вспыхнувшим в его глазах, Тамара поспешила
разубедить его:
— Клянусь, у меня и в мыслях ничего подобного нет!
— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что твоя осведомленность
навечно связывает тебя со мной? Более того, мы не расстанемся даже после
смерти!
Тамара заставила себя расслабиться и с мягкой улыбкой ответила, взглянув на
него из-под ресниц:
— Да, мой господин. Я горжусь оказанной мне честью.
Новак бесцеремонно раздвинул ей ноги и вложил свою ладонь в ее расселину
сладострастия. Изображая искренний восторг, Тамара мысленно поклялась
заставить своего мучителя рассчитаться сполна за каждое нанесенное ей
оскорбление.
К счастью, на этот раз его интерес к устройству ее тела быстро остыл. Он
улегся на спину и мечтательно проговорил:
— Жаль, мне не удалось полюбоваться пиром страсти, происходившим в их
номере этой ночью!
— Наберись терпения, милый, такая возможность у тебя еще
появится! — сказала Тамара.
— Знаешь, я вошел во вкус тайных видеозаписей постельных сцен, —
признался Новак. — Предполагаю, что и ты пристрастилась к этому, пока
гостила у Виктора. Ведь он был закоренелым вуайеристом.
Тамара деланно хохотнула, скрывая свой испуг, и воскликнула:
— Пока я была его гостьей, он довольствовался мной, и я натешилась с
ним вволю.
— Ах ты, шалунья! Расскажи мне о своих проказах в деталях! —
потребовал Новак.
Вспоминать о Викторе Тамаре было тяжело, однако она призвала на помощь все
свое актерское дарование и беспечно промолвила:
— Он был грубым и неумелым любовником. До тебя, милый, ему далеко.
Никто не способен превзойти тебя в изобретательности и смелости.
Новак страстно поцеловал ее, просунув язык ей в рот и прикусив ее нижнюю
губу до крови. Тамара оцепенела. Новак рассмеялся и, отпустив ее, сказал:
— По-моему, ты лжешь!
Тамара легла на спину и затрясла головой, вымучив улыбку, — так
поверженный пес подставляет горло вожаку своры, чтобы не оказаться
разорванным в клочья.
— Представь себе, нет. Как тебе известно, я не переношу скуки и
однообразия. Не знай я, что ты предпочитаешь горькую правду забавной лжи, я
бы не преминула наплести тебе с три короба смешных историй.
В подтверждение искренности своих слов она взглянула на Новака так честно и
ласково, что он ей поверил и снисходительно потрепал ее ладонью по щеке. У
Тамары отлегло от сердца. В порыве радости она приподнялась, опершись на
локоть, и поцеловала своего господина. У Новака возникла эрекция. Тамаре это
было только на руку, она предпочитала секс разговорам, зная, что мужчины
глупеют во время совокупления. Ее шаловливые пальчики немедленно взялись за
дело.
— Ты поразительная женщина, — произнес Новак, млея от
наслаждения. — Тебя не так-то просто раскусить.
— У меня нет от тебя секретов, — заверила она его и взяла пенис в
рот, чтобы как-то мотивировать свое молчание.
— Неправда. Ты полна секретов и тайн, моя любимая интриганка! —
бормотал Новак, закрыв от блаженства глаза. — Ты бесстрашна и сильна
духом. Однако хочу напомнить тебе, что достоинства человека и его слабости —
это две стороны медали. Ты согласна с этим?
Тамара промычала в ответ что-то маловразумительное и принялась исполнять минет с удвоенным рвением.
Новак умолк, вцепившись ногтями ей в голову, и Тамара, продолжая действовать
автоматически, стала лихорадочно вспоминать эпизоды своих встреч с Виктором,
в которого она была, как ей казалось, втайне влюблена. В его постели она
чувствовала себя в безопасности, он все ей прощал и принимал ее такой, какая
она есть. Разумеется, свои чувства к Виктору она тщательно скрывала от
Новака. Но теперь Тамара невольно вспомнила своего любимого. Видимо,
бесконечный разврате бесчувственным господином в опостылевшем ей будуаре
становился уже невыносимым. Ей хотелось чего-то чистого и возвышенного,
такого, к прим у, как отмщение за смерть возлюбленного. Виктор был
еди
...Закладка в соц.сетях
