Жанр: Любовные романы
Стоя в тени
...жким проступком в их семье. Пробуксовав с минуту на гравийной
дорожке,
кадиллак
с ревом сорвался с места и запрыгал по ухабам, унося
своего владельца в мир его причудливых фантазий. И горе ожидало всякого, кто
дерзнул бы встать у него на пути.
Глава 24
— Нет, у меня это просто в голове не укладывается! — простонала
Тония. — Ну как можно появиться перед Мюллером в таком убогом виде?
Мало того, что ты бледна, словно привидение, так ты еще надела платье
мышиного цвета. А как ты расчесала волосы? Это же кошмар! С такой прической
ты похожа на луковицу без кожуры. Что это на тебя нашло, милочка?
Эрин безучастно уставилась на колени.
— Отстань от меня, Тония! — вяло промолвила наконец она. — Я
плохо спала и не хочу выглядеть привлекательной. Достаточно того, что я
выгляжу прилично, по-деловому. У меня нет сил наводить глянец.
— Так позвонила бы мне! Я бы примчалась и мигом привела тебя в
порядок. — Тония возмущенно фыркнула. — Запомни, подруга: ничто
так не взбадривает женщину, как хороший макияж. Немного блеска на веки,
немного тональной пудры, чуточку румян — и ты превращается в богиню!
— Но Мюллер абсолютно меня не волнует как мужчина, и я не хочу, чтобы
он проявлял ко мне особый интерес! Поэтому давай не будем обсуждать мою
внешность!
Тония смерила ее холодным взглядом и произнесла:
— Ну, если так, то извини!
— И ты не обижайся на меня за мой резкий тон, — сказала Эрин,
смягчившись.
— Как поживает твой сердечный друг? — спросила Тония. — Уж не
он ли причина твоей раздражительности?
У Эрин задрожали губы.
— Кажется, с ним все кончено.
— И кто же стал инициатором вашего разрыва? Эрин вздрогнула.
— Пожалуй, я... — прошептала она.
— Ты в этом даже не уверена? — удивленно спросила Тония.
— Я не хочу это обсуждать! — оборвала ее Эрин.
— Ах вот оно как! Честно говоря, я бы на твоем месте не принимала это
близко к сердцу. Он чересчур резковат и вспыльчив. Мужчины с таким
темпераментом не в моем вкусе, они могут сгоряча наломать немало дров...
— Возможно, — уклончиво ответила Эрин, отчаянно хлопая влажными
глазами. — Давай продолжим этот разговор в другой раз. Хорошо?
— Какая ты, оказывается, сентиментальная! Любопытно, чем не угодил тебе
Мюллер. Он тебе неприятен? У него дурная внешность? Или скверный
характер? — с живостью спросила Тония.
— Напротив, он обладает приятной внешностью и хорошими манерами, —
пожав плечами, сказала Эрин. — Богат, образован, в общем, образцовый
джентльмен. И вдобавок холост. Завидный жених, без единого изъяна.
— Единственный его недостаток заключается в том, что он не Коннор
Маклауд, — язвительно добавила Тония.
— Тония, прошу тебя! Не терзай меня! Я готова умолять тебя об этом на
коленях! — воскликнула Эрин, кусая губы.
— Я вовсе не хотела тебя обидеть, — поспешила извиниться
Тония. — Мне просто хочется докопаться до корней твоей неприязни к
Мюллеру. Согласись, что выйти за него замуж — огромная удача. Почему же ты
отказываешься от этого уникального шанса?
— Я не желаю даже слышать об этом! Мне безразличны все его сокровища,
коллекция, пожертвования и даже соблазнительное предложение стать куратором
новой экспозиции музея. Потому что все это не более чем дурацкий и
недостойный фарс!
— Что ж, если так, извини меня за любопытство, — сказала Тония
изменившимся, натянутым тоном. — Но тогда зачем же мы едем к нему? У
меня есть чем заняться, как тебе известно.
Эрин достала из сумочки бумажный носовой платок и высморкалась, прежде чем
ответить.
— Мы едем к нему, потому что я обещала быть у него сегодня, —
сказала она звенящим голосом. — Иных причин для визита у меня нет. Вся
моя жизнь полетела кувырком, у меня осталась только честь. И я постараюсь ее
сохранить, с Божьей помощью.
— Прошу тебя, только избавь меня от патетики! — воскликнула Тония,
сдерживая смех.
Эрин закрыла лицо руками и разрыдалась.
Тония резко свернула на парковочную площадку возле бензоколонки и выключила
двигатель. Эрин продолжала горько плакать. Тония обняла ее за плечи и
сказала тихо и доверительно:
— Не нужно так убиваться, все образуется!
— Я чувствую себя отвратительно, я не вынесу всего этого! —
простонала Эрин.
— Я понимаю, что это тяжело. Но уверяю тебя, что скоро все
наладится, — успокоила ее подруга. — Но сперва тебе нужно привести
себя в порядок, напудрить носик и почистить крылышки. Что бы ты ни думала о
Мюллере, следует всегда держаться с достоинством и следить за своей
внешностью.
— Хорошо, ты меня убедила, — вздохнула Эрин. — Доверяю тебе
свое лицо.
Тония принялась извлекать из волос Эрин заколки.
— Начнем с прически! Этот ужасный пучок тебя старит. Долой его!
С этими словами она стиснула Эрин в объятиях так крепко, что застежка одной
из ее сережек впилась ей в шею. Эрин вскрикнула от боли и попыталась
высвободиться. Но Тония ее не выпускала, приговаривая:
— Скоро все кончится, это я тебе обещаю...
Коннор прошел через раскрывшиеся створки стеклянной двери и направился к
регистратуре, стараясь не выказывать волнения. Когда-то он был готов на все,
чтобы побыстрее покинуть эту больницу. И дело было вовсе не в
неудовлетворительном лечении или нерасторопном обслуживающем персонале.
Напротив, врачи и медсестры были квалифицированны и предупредительны, они
старались сделать все возможное, чтобы скорее поставить его на ноги. Его
любимицей стала Бренда, дородная пятидесятилетняя заведующая приемным
покоем. Сейчас она сидела за стойкой и смотрела сквозь стекла очков в
позолоченной оправе на экран монитора.
— Здравствуйте, Бренда! — обратился к ней Коннор.
Она подняла глаза — и в них засветились теплые огоньки.
— Коннор Маклауд! Какими судьбами! Чудесно выглядишь!
Бренда вскочила из-за стола и по-матерински потрепала его по щеке ладонью.
— Ты здесь по делу? Или заскочил, чтобы нас проведать? Я сейчас позвоню
медсестрам, обслуживавшим тебя, они будут очень рады! — Она потянулась
к телефону.
— Не надо, Бренда, — остановил ее Коннор. — Я тороплюсь. Мне
нужна кое-какая информация. Так что просто передайте Джоанне и Патриции от
меня привет. Я непременно как-нибудь снова загляну сюда и поболтаю с ними.
— Хорошо, Коннор. Чем я могу быть тебе полезна?
— Я хотел бы получить информацию об одной медсестре, которая работала
здесь, когда я находился в коме. Ее зовут Тония Васкес.
— Пока мне это ни о чем не говорит, — сказала Бренда. — Но
ведь это большое учреждение. Может быть, Аннетта поможет нам; что-то
разузнать о ней. Она имеет доступ к картотеке всего персонала. — Бренда
набрала номер. — Привет, подруга! Узнаешь? Да, это я, собственной
персоной, жива и здорова. Ты не угадаешь, кто сейчас передо мной стоит!
Помнишь нашего Спящего красавца? Да, он здесь и чудесно выглядит. Послушай,
ты можешь оказать ему услугу? Нет, распутница, не этого рода! Он может к
тебе подняться? Прекрасно. Огромное спасибо.
Бренда положила трубку, указала ему рукой на дверь лифта и сказала:
— Поднимешься на третий этаж, пойдешь по коридору налево, в конце опять
свернешь налево и постучишься в первую же дверь.
Поблагодарив Бренду, Коннор отправился по указанному ею маршруту и без труда
разыскал нужный ему кабинет. Аннетта, высокая сорокалетняя афроамериканка,
встретила его радушно.
— Привет, Коннор! Прекрасно выглядишь! — воскликнула она, выходя
из-за стола и протягивая ему руку. — Чем я могу тебе помочь?
Поздоровавшись с ней, он изложил свою просьбу.
— Такой сотрудницы я не помню, — наморщив лоб, сказала
Аннетта. — Попробую спросить у Джеффри, он знает всех работников
больницы.
Она быстро набрала номер и, ожидая, пока Джеффри ответит, с улыбкой
поинтересовалась:
— Как поживает твоя подружка? Она такая миленькая! Лицо Коннора
вытянулось от удивления.
— Извините, я вас не понимаю... Кого вы имеете в виду?
— Твою подружку, разумеется, — с недоумением взглянув на него,
повторила Аннетта. — Ту девушку, которая частенько навещала тебя...
— А как ее зовут? Для меня это новость! Потому что никакой девушки у
меня нет, — с тревогой сказал Коннор.
Аннетта переменилась в лице.
— Имени ее я не помню. Однако странно, что ты даже не знаешь, что тебя
навещали...
— Я долго был в коме, возможно, меня подводит память... А как она
выглядела? — спросил Коннор, теряясь в догадках.
— Симпатичная улыбчивая шатенка, всегда опрятно и скромно одетая. Она
навещала тебя почти ежедневно в обеденный перерыв и читала тебе книгу. Нужно
пролистать старые регистрационные журналы, там есть ее фамилия. Принести?
— Да, пожалуйста!
Аннетта сходила в соседний кабинет и вскоре вернулась, держа в руках две
толстенные папки.
— Вот, прошу! — сказала она, кладя их на стол.
Наугад раскрыв одну из папок, Коннор обомлел: аккуратным почерком в одной из
граф было выведено:
Эрин Риггз
. Сердце едва не выскочило у него из груди.
— Ну, ты нашел, что искал? — спросила Аннетта улыбаясь, но
помрачнела, заметив во взгляде Коннора изумление и отчаяние.
— Да, нашел, — севшим голосом ответил он.
В следующий момент в кабинет вошел полный человек с глубокими залысинами на
лбу и жизнерадостно воскликнул:
— Привет, красотка! Твой номер высветился у меня на пейджере, вот я и
решил к тебе заглянуть. Какие проблемы?
— Имя Тония Васкес вам о чем-нибудь говорит? — без обиняков
спросил Коннор, морщась от резкого запаха дешевого цветочного одеколона,
исходящего от Джеффри.
— А кто вы такой? — спросил толстяк.
Это наш бывший больной, — ответила за него Аннетта. — Он
разыскивает медсестру, работавшую у нас полтора года назад. Ты ведь всех
здесь знаешь, может быть, и ее тоже. Надо помочь хорошему человеку!
— Тония Васкес? Да, разумеется, я ее помню, — сказал
Джеффри. — Но мне лучше свериться с базой данных компьютера. Ты не
возражаешь, радость моя? — Он ласково посмотрел на Аннетту.
— Он всегда в твоем полном распоряжении, мой пончик!
Джеффри с поразительной скоростью застучал пальцами по клавишам и
воскликнул:
— Ага! Вот ее досье. Странно, что она еще числится сотрудницей
больницы... Насколько я знаю, Тония вот уже три года как уехала в Сан-Хосе,
чтобы быть поближе к своим внукам и дочери.
— К внукам? Это исключено. Ей всего двадцать с хвостиком! —
воскликнул Коннор, придя в жуткое волнение.
— Той женщине, которая работала у нас, было под шестьдесят. Ее почему-
то не исключили из числа действующего персонала... Вероятно, случился сбой в
системе. Любопытно, получает ли она зарплату? Вот будет скандал, если
выяснится, что ей все еще высылают чеки! Надо немедленно позвонить в
бухгалтерию.
— Да, вы правы, — сказал Коннор и, попрощавшись с ним и с Аннеттой
за руки, покинул кабинет.
Колени его дрожали, что было неудивительно: в закинутые им сети вместо
золотой рыбки попалось морское чудовище! А легкомысленная Эрин избрала эту
горгону на роль своего ангела-хранителя, чтобы посетить логово Мюллера.
Вернее, Новака — в том, что это так, Коннор не сомневался. Времени на
самобичевание у него уже не оставалось, надо было выручать Эрин.
Коннор стремглав сбежал по лестнице, решив не дожидаться лифта, и полез в
карман за сотовым телефоном. Аппарата не оказалось ни в карманах куртки, ни
в брюках. Коннор хлопнул себя ладонью по лбу: иначе и быть не могло, ведь он
отдал свой мобильник Эрин, и она его наверняка отключила. Проклятие!
Он увидел на стене таксофон и, снова порывшись в карманах, нашел несколько
монет. Эрин трубку не поднимала, и тогда он набрал номер Сета.
— Кто это? — раздраженно спросил тот.
— Это я. Послушай, Сет, я случайно обнаружил чудовищные факты! Дело не
терпит отлагательства, речь идет о жизни и смерти...
— Какого дьявола ты не отвечаешь на мои звонки? — рявкнул, не
дослушав его, Сет. — И почему звонишь мне по кабельной линии? Я не
сумею зашифровать наш разговор!
— У меня нет времени объяснять все это! Послушай, Новак, оказывается,
жив!
Помолчав, Сет осторожно сказал:
— Но я слышал, что факт его смерти подтвержден экспертами. Почему ты
решил, что он еще жив?
— Я побывал в больнице, в которой лечился, и узнал, что Тония, которую
Эрин считает своей лучшей подружкой, в действительности не та, за кого она
себя выдает. Настоящая медсестра Тония Васкес вот уже три года, как ушла на
пенсию и переехала в другой штат.
— Допустим, что это так, — с сомнением промолвил Сет. — У
тебя уже есть план дальнейших действий? Я готов тебя поддержать.
— Плана у меня пока нет. Я даже не знаю, где сейчас Эрин. Она
собиралась поехать к Мюллеру, миллионеру, коллекционирующему старинные
произведения искусства. В действительности же под маской богатого чудака
скрывается Новак. Но убедить в этом Эрин я не сумел.
— Любопытно! У меня тоже есть для тебя занимательные новости. Помнишь,
ты попросил меня проверить квартирку твоей подружки на предмет
жучков
? Так
вот, я просканировал ее жилище и обнаружил за стенными панелями видеокамеру,
снабженную коротковолновым передатчиком. Система собрана довольно грубо,
очевидно, каким-то доморощенным умельцем. Скорее всего приемное и
записывающее устройства находятся в том же доме.
— Что за чертовщина, — пробормотал Коннор. — Час от часу не
легче!
— Ты не знаешь главного! Эта видеокамера принадлежит тебе. Когда-то я
продал ее Дэви, а он подарил ее тебе. Спустя несколько месяцев у тебя ее
украли. На камере имеется моя тайная метка, так что сомнений в ее
принадлежности нет. Это тебе о чем-то говорит?
— Нет, черт побери! — вскричал Коннор. — Ты подозреваешь, что
это я установил камеру в квартире Эрин? Какая чушь.
— Я так и думал, — с облегчением сказал Сет. — Ты бы не
унизился до подсматривания за спальней своей подружки. На такое скорее пошел
бы я. Ты же у нас принципиальный пай-мальчик, презирающий грязные трюки.
— Я тронут! Благодарю за столь лестный отзыв.
— Послушай, дружище, включи, пожалуйста, свой мобильник! — сказал
Сет. — Я должен знать, где ты находишься...
— Мой мобильник сейчас у Эрин, — сказал Коннор. — И прекрати
мучить меня из-за этого проклятого телефона!
— А ты уверен, что он сейчас при ней?
— Да откуда же мне знать? Вчера вечером она при мне убрала его в
сумочку. Я надеюсь, что он и теперь лежит там.
Сет зашелся счастливым смехом.
— Что ты ржешь как жеребец? Что в этом смешного? — рявкнул Коннор.
— Ты только что разом решил все наши проблемы, дружище! Теперь мы легко
сумеем ее отыскать. В аппарате имеется радиопередатчик, и если только
батарейка не села, он подает сигналы.
— Ты вмонтировал в мой аппарат
жучок
, негодяй?
— А как иначе я смог бы в любое время разыскать тебя? Я и в телефоны
твоих братьев вмонтировал
жучки
. Ведь вы, ребята, постоянно вляпываетесь в
какую-нибудь историю. А я за вас переживаю.
— Ну погоди! — с улыбкой воскликнул Коннор. — Ты мне за все
ответишь, когда мы расхлебаем эту кашу.
— Ладно, там видно будет, — сказал Сет. — Но пока тебе не
обойтись без моей светлой головы. Подгребай ко мне, нам пора начинать боевые
действия.
— Хорошо. А ты пока свяжись с Шоном и Дэви!
— Будь осторожен, враг не дремлет!
После разговора с Сетом Коннор почувствовал себя окрыленным. Едва ли не
сметая со своего пути больных в инвалидных колясках и на костылях, он
помчался через вестибюль к парковочной площадке. Вслед ему неслись проклятия
перепуганных пациентов.
Остановившись у своей машины, чтобы достать из кармана ключи, он внезапно
почувствовал тревогу и резко обернулся. Дверца припаркованного рядом с его
кадиллаком
серого внедорожника с тонированными стеклами открылась,
выпустив наружу бритого наголо человека, одетого во все черное.
Коннор ахнул и отшатнулся, испуганный его жутковатым обликом. Высокий и
худой, с лишенным волос лицом, изуродованным шрамами, он сверлил Коннора
своими водянистыми глазами и нахально ухмылялся щербатым ртом.
Это был Габор Лукаш!
Он взмахнул рукой, раздался глухой щелчок, и грудь Коннора пронзила острая
боль. Опустив взгляд, Коннор увидел торчащий из груди дротик. Он попытался
выдернуть его, но не сумел и стал оседать на асфальт.
Все поплыло у него перед глазами, и он погрузился в безмолвный мрак.
— Вы пунктуальны, как всегда, — проворковала Тамара, с улыбкой
встречая гостей в прихожей. — А кто ваша сопровождающая?
— Моя подруга Тония Васкес. Позвольте вас познакомить!
— Добрый день, — сказала Тония, протягивая Тамаре руку. —
Какой на вас сказочный наряд!
— Вы очень любезны, — сказала Тамара.
Она была одета в черный жакет со стоячим воротником и пышную черную юбку из
тафты, чудесно гармонирующую с остроносыми блестящими туфлями на высоких
каблуках.
— Я рада, что вы сдержали данное мистеру Мюллеру обещание. Ваш
неожиданный уход во время вашей первой встречи очень расстроил его. Он
подумал, что чем-то обидел вас.
— А что случилось? — поинтересовалась Тония.
— Это долгая история, — натянуто улыбнувшись, ответила
Эрин. — Но к мистеру Мюллеру она не имеет никакого отношения, так что
он напрасно волновался.
— Понимаю, — сказала Тамара, сверкнув изумрудными глазами, под
которыми залегли глубокие тени. Ее лицо, щедро покрытое гримом, стало
заметно бледнее.
Впрочем, подумала Эрин, возможно, так ей только кажется из-за страха,
поселившегося в ее сердце. Он искажал картину окружающего мира, придавая
всему зловещий оттенок, и медленно разрастался, как ни пыталась она его
подавить, внушая себе, что скоро все войдет в прежнее русло, как только эта
работа будет завершена. Душевное спокойствие она ставила выше карьеры, а
потому твердо решила впредь не сотрудничать и не общаться с мистером
Мюллером, как бы ни были заманчивы его предложения. Пусть обращается к
другим экспертам, недостатка в желающих проконсультировать щедрого
коллекционера не будет. Она же с радостью уйдет с головой в поиски работы, а
если они не увенчаются успехом, то смиренно примет голодную смерть.
Заманчивая перспектива! Эрин усмехнулась, вспомнив девиз, вышитый ею
собственноручно на салфетке, висящей над компьютером в ее комнате. Воистину
каждый сам вершит свою судьбу!
Если только не позволять другим делать это за тебя
, — шепнул ей
внутренний голос, и сердце ее тревожно екнуло.
Дом господина Мюллера вселял в нее ужас, она ненавидела его всей душой. С
каждым мгновением тревога в ее сердце нарастала, вызывая у нее тошноту и
головокружение. Еще вчера она бежала отсюда, как Золушка с бала в
королевском дворце, едва лишь часы пробили полночь. И вот сегодня она снова
здесь, дрожащая от озноба, но с необъяснимым упорством идущая вперед, как и
подобает серьезной взрослой девушке.
Напротив резной массивной двери Тамара остановилась. Искусно изображенный на
двери дракон с разверстой пастью поверг Эрин в неконтролируемую панику, с
перепугу у нее даже свело живот. Однако усилием воли она поборола страх,
расправила плечи, вскинула подбородок и вошла в зал.
Как и вчера, Мюллер стоял к ней спиной и смотрел в окно, погруженный в
размышления о вечном и высоком. Заслышав перестук дамских каблучков, он
обернулся и, вытянув вперед руки, шагнул к Эрин.
— Я сожалею, если чем-то огорчил вас вчера, сам того не желая.
Вероятно, на мне скверно отразилась перемена погоды.
Его острые зубы зловеще сверкнули. Он спросил, кивнув на Тонию:
— А кто ваша прекрасная компаньонка?
— Тония Васкес, — сама представилась ему Тония. — Рада с вами
познакомиться. Надеюсь, я не расстроила вас своим визитом.
— Нисколько, для знакомых мисс Риггз двери моего дома всегда открыты.
Здесь хватит места для всех прекрасных женщин, имеющих честь дружить с ней.
— Позволю себе заметить, что многое зависит от обстоятельств, —
вкрадчиво сказала Тония.
Итак, она уже начала с ним флиртовать, отметила Эрин, поежившись. Что ж,
чудесно, возможно, это отвлечет его внимание. Скоро все кончится, и она
вернется в свою мышиную норку, чтобы зализывать в темноте раны.
Пройдет немало времени, прежде чем она снова позвонит Тонии. Но скорее всего
этого уже никогда не случится.
— Я могу приступить к работе? — резко спросила она. Тония и Мюллер
вздрогнули и, прервав свою милую беседу, умолкли.
— Да, конечно! — Мюллер взмахнул рукой, приглашая ее подойти к
столу в конце зала.
В голове Эрин крутилась одна мысль: чем скорее с этой работой будет
покончено, тем скорее она сможет покинуть это проклятое место.
На темной столешнице, начищенной воском до блеска, лежали три предмета,
рядом с ними — папки с заключениями экспертов. Эрин достала из сумочки
диктофон и попыталась сосредоточиться.
Первым представленным Мюллером на ее суд раритетом был бронзовый кинжал в
ножнах. Из сопроводительных документов следовало, что он был обнаружен в
Уэльсе во время дренажных работ в 1890 году, а сделан приблизительно в
двухсотом году до н.э. в Швейцарии. Однако, внимательно рассмотрев лезвие,
Эрин заподозрила, что оно похоже на лезвие кельтских бронзовых мечей начала
первого тысячелетия до н.э.
Костяная рукоять, ее головка и гарда сгнили, но изящное лезвие в форме
лепестка прекрасно сохранилось.
Вторым объектом исследования была каменная статуэтка высотой приблизительно
в полметра, изображающая отвратительного хищного зверя, сжимающего в пасти
откушенную руку жертвы и попирающего лапами ее оторванную голову. Похожее
изваяние Эрин изучала во время учебной практики в Авиньоне и хорошо его
запомнила.
Пронизанная ужасом, она отпрянула: как бы ни была редка и занимательна эта
вещица, разглядывать ее сейчас у нее не лежала душа. Она стала рассматривать
третий артефакт — бронзовый сосуд, украшенный чеканкой в стиле позднего
периода латенской культуры — растительным узором и несколькими чудовищами.
Внимание Эрин привлекли два дракона с гранатовыми глазами. Их чешуйчатые
сплетенные хвосты органично сочетались со стеблями и лепестками орнамента,
придавая ему особую притягательность, приправленную страхом.
Внезапно разрозненные догадки Эрин сложились в законченную картину, дающую
ясный ответ на все мучившие ее вопросы. В заключении эксперта утверждалось,
что сосуд был обнаружен в 1867 году в окрестностях Зальцбурга археологом-
любителем во время раскопок древнего захоронения и позже продан его
наследниками богатому австрийскому промышленнику.
На самом же деле данный артефакт был найден в Ротберне, как и ожерелье, да и
все другие предметы, которые она видела в Силвер-Форк
. За это она готова
была поручиться, профессиональное чутье еще никогда ее не подводило.
— Господин Мюллер, — с трудом произнесла она. — Должна вам
сказать, что заключение эксперта фальшивое.
— Простите, мисс Риггз, что вы сказали? — изумленно спросил
Мюллер, прервав разговор с Тонией.
— Узоры на этих изделиях и другие характерные признаки свидетельствуют,
что эти предметы найдены в Ротберне три года назад. Как и те, которые я
осматривала в прошлый раз. Они краденые и должны быть возвращены народу
Шотландии.
Взглянуть Мюллеру в глаза у нее не хватило духу, ее сковал страх.
...Закладка в соц.сетях
