Жанр: Любовные романы
Стоя в тени
... протянула ей
наполненную чашку. — Эрин сейчас во власти его чар, с ней надо быть
поосторожнее. Если будете слишком прямолинейны, она и слушать вас не станет.
Лучше не торопиться, исподволь подготовить почву для разговора с ней.
— Вы совершенно правы, — сказала Барбара. — Я этим немедленно
займусь. Спасибо, что открыли мне глаза.
Барбара так разволновалась, что не удержала свою чашку в дрожащих руках и
расплескала чай на скатерть.
— Эрин повезло, что у нее такая заботливая мать, — сказала Тония,
желая ее успокоить. — Вы все принимаете так близко к сердцу!
Барбара вспомнила, как убого она провела последние полгода, и процедила
сквозь зубы:
— Не всегда. Но отныне я постараюсь делать для нее все, что в моих
силах.
Их доверительный разговор прервал резкий звонок в дверь. Барбара вздрогнула
и выплеснула на стол новую порцию чая.
— Кого это еще черти принесли?
— Сидите, миссис Риггз! — воскликнула Тония. — Я все выясню.
— Нет, я сама открою! — Барбара встала и устремилась в коридор.
Тония засеменила следом, сгорая от любопытства. Барбара посмотрела в глазок:
на пороге стояли Шон и Майлс, держа в руках пакеты с подарками. Барбара
улыбнулась и отворила дверь.
— Здравствуйте, миссис Риггз! Мы с Майлсом решили вас проведать. Как
здоровье Синди? — выпалил Шон.
— Ей стало намного лучше. Она в своей комнате, проходите, я сейчас ее
позову.
Он смущения Майлс покрылся красными пятнами. Но румянец не мог скрыть синяки
на его физиономии. На переносице у него был наклеен пластырь. Из пакета,
который он сжимал в руке, выглядывали видеокассеты, футляр саксофона и букет
свежесорванных цветов.
— Это все для Синди, — промямлил он. — Вот, возьмите цветы,
миссис Риггз. А инструмент я захватил на случай, если ей захочется немного
порепетировать.
— Вы чрезвычайно любезны! — сказала Барбара. — Синди! Ты
слышишь меня, деточка? Спускайся, к тебе пришли гости!
Она обернулась и представила Тонию молодым людям.
— Тония Васкес. — Она протянула Шону руку. — Очень приятно
познакомиться.
— Постойте-ка! Я вас уже где-то видел! — пристально взглянув на
нее, сказал он. — Точно! Вы работали медсестрой в больнице, в которой
лечился Коннор!
— В больнице? — переспросила Барбара, заметив, что Тония
смутилась. — В какой?
— Ну я же сказал, в той, где Коннор два месяца лежал в коме.
Верно? — Он взглянул на вконец растерявшуюся Тонию.
Тония продолжала моргать, раскрыв рот.
К счастью, на лестнице появилась Синди. Одетая в мешковатый свитер и
тренировочные штаны, с красными заплаканными глазами, она стала спускаться
по ступенькам, робея, словно маленькая девочка.
— Взгляни, какие чудные цветы принес тебе Майлс! — сказала
Барбара.
— Спасибо! — Синди вяло улыбнулась. — Они очаровательны!
— Я принес тебе еще кое-что, — застенчиво произнес Майлс. —
Несколько клевых кассет и твой саксофон.
— Здорово! — обрадованно воскликнула Синди. — Поднимешься ко
мне?
— Да, конечно. — Майлс растерянно посмотрел на остальных. —
Извините! Я вас ненадолго покину.
Когда Синди и Майлс удалились, Шон вновь обернулся к Тонии:
— Я видел вас в больнице несколько раз. Вам идет униформа. Она
подчеркивает ваши природные достоинства.
Тония деланно хихикнула:
— Спасибо. К сожалению, я вас не запомнила. Это было так давно!
— Год и два месяца назад, — уточнил Шон.
— Эрин говорила, что ты работаешь в Хай-Пойнте, — сказала Барбара.
— Это так, — подтвердила Тония. — Я часто меняю место работы.
Что ж, пожалуй, мне пора и честь знать. Надеюсь, миссис Риггз, что вы
безотлагательно займетесь той проблемой, о которой мы говорили.
— Разумеется! Спасибо, что навестила меня!
— Я тоже была рада повидаться с вами, — сказала на ходу
Тония. — До свидания! — Она поспешно выскользнула за дверь.
В доме воцарилась тишина. Барбара припала спиной к стене, уставившись на
Шона. Его лучистые зеленые глаза были так похожи на глаза Коннора! Они
сверлили и завораживали. Барбару охватила паника, она едва не упала.
— Вам плохо, миссис Риггз? Принести вам воды?
— Нет, спасибо. Просто закружилась голова.
— Вы уверены? Чем я могу вам помочь?
Искренняя забота, написанная на его лице, заставила Барбару устыдиться своих
необоснованных страхов и улыбнуться.
— Спасибо за внимание. Вы настоящий джентльмен, — сказала она.
— Если так, то я, пожалуй, пойду. Меня ждут дела. Рад, что Синди стало
лучше. Берегите себя. Пока!
— До свидания!
Шон покинул дом и сел в свой забрызганный дорожной грязью джип. Барбара
включила сигнализацию, вернулась на кухню, схватила телефон и задумчиво
уставилась на него.
Обе ее дочки и так уже натерпелись от мужчин. Эрин пострадала от происков
Новака и Лукаша, Синди хлебнула лиха, спутавшись с Билли Вегой. И вот
теперь, когда все у них в доме стало налаживаться, беднягу Эрин задумал
отнять у нее ревнивец с плохой наследственностью. Нет, этого нельзя было
допустить, ее девочка заслуживала лучшей участи, чем стать женой параноика.
Собравшись с духом, Барбара набрала номер, по которому когда-то зареклась
звонить.
— Срочно соедините меня с Ником Уордом! — сказала она
оператору. — У меня для него важное сообщение.
Звук захлопнувшейся автомобильной дверцы вывел Коннора из оцепенения. Он
вскочил и отдернул занавеску на кухонном окне, чтобы убедиться, что к нему
пожаловал кто-то из братьев. Мало кому было известно, как добраться до
уединенной избушки в горах, оставленной диким Эймоном своим сыновьям в
наследство. Здесь братья Маклауд чувствовали себя в полной безопасности. Их
неказистая хижина служила им надежным убежищем от внешнего мира. Лишь самые
близкие их друзья знали, как туда попасть.
Как он и ожидал, это был Шон. Коннор тяжело вздохнул и покосился на стоявшую
на столе бутылку виски, в котором он безуспешно пытался утопить свою тоску.
Алкоголь не оправдал его надежд и не только не поднял ему настроение, но и
вызвал головную боль, от которой ему стало совсем скверно.
Не хватало только выслушивать наставления младшего братца! На душе у Коннора
и без того было муторно. дверь кухни распахнулась, но он даже не обернулся.
Помещение наполнилось характерным запахом Шона — смеси аромата дорогого
лосьона с цитрусовой отдушкой и ухоженного мужского тела. Брат был тщеславен
и порой становился невыносимым, но Коннор все равно обожал его. Шон с
упреком воскликнул:
— Я разыскивал тебя все утро!
— Ты меня уже нашел, — угрюмо отозвался Коннор. Выдержав необычно
долгую паузу, Шон сказал:
— Я был у тебя дома. Ты знаешь, что не запер за собой входную дверь? Ты
забыл, что всего несколько месяцев назад тебя обокрали?
Коннор махнул рукой:
— Если кому-то нужно мое барахло, добро пожаловать!
— Ты снова за свое? Какая муха укусила тебя на этот раз?
— Оставь меня в покое!
— Я помчался к Эрин, однако не застал ее дома. До тебя мне тоже не
удалось дозвониться. Что произошло?
— Я отдал ей свой мобильник! — Коннор пожал плечами.
Шон издал тоскливый стон.
— Что за странная привычка — избавляться от сотовых телефонов, едва
купив их? Мы с Дэви подарим тебе новый.
— А где же твой верный помощник? — спросил Коннор.
— Майлс? Он остался в городе, поклониться усыпальнице великомученицы
Синди. Бедняга совершенно помешался, мне больно на него смотреть. Вообще-то
Майлс отличный парень. Я хочу взять его на работу, пусть занимается наладкой
электронной аппаратуры. Что ты об этом думаешь?
— Неплохая идея, — сказал Коннор.
— Да, но мне придется обучать его приемам рукопашного боя, а с его
неразвитой мускулатурой это будет нелегко.
Шон сел на стул и уставился на брата.
— Говорят, что Новак мертв. — Коннор постучал пальцами по
столу. — Якобы его виллу под Марселем вчера взорвали.
— Если так, тогда почему ты здесь глушишь в одиночку виски? Разве не о
смерти Новака мы все так долго молились?
— Его смерть может обрадовать Эрин и весь остальной мир, но только не
меня, — мрачно сказал Коннор.
— Почему? — спросил Шон.
Коннор ощутил тягостную боль в затылке и поморщился.
— Потому что в последнее время я чувствую себя так, будто очутился на
стремнине в ялике без весел. Рассуди сам: сперва я вижу в подозрительной
машине на магистрали Габора, потом слышу в телефонной трубке голос Новака,
затем зверски убивают Билли Бегу и в то же самое время из багажника моего
автомобиля пропадает трость. У меня скверное предчувствие, что вскоре она
найдется, перепачканная кровью этого мерзавца и с отпечатками моих пальцев.
— Убийство Билли Беги им повесить на тебя не удастся! — сказал
Шон, нахмурившись. — Я в этом уверен.
— А вот я — нет. Меня могут объявить сумасшедшим, как когда-то нашего
отца, обвинить в том, что я в припадке ярости прикончил тростью своего
врага. Либо в лучшем случае потребовать проведения дополнительного
медицинского обследования, в результате которого у меня обнаружится скрытая
черепно-мозговая травма.
— Типун тебе на язык! Ты вполне здоровый человек! — сказал севшим
голосом Шон.
— А вдруг я действительно забил до смерти Билли и забыл об этом? Ничего
нельзя исключить, — хмуро заявил Коннор. — Ведь наш папаша страдал
провалами памяти. Я мог унаследовать эту болезнь.
— Ты ведь не знал, где живет Бега, идиот! — заорал Шон. — Мы
же не сообщали тебе его адрес. Ты во время убийства успокаивал мамочку своей
подружки. У тебя железное алиби!
— Если мне очень повезет, — сказал Коннор, — то меня
пожизненно упекут в камеру для умалишенных. В противном случае меня поджарят
на электрическом стуле.
Шон схватил его за грудки, рывком поднял на ноги и приложил спиной об стену.
Висевшая на ней фотография Кевина упала на пол, стекло треснуло.
— Этому не бывать! — рявкнул Шон. Коннор поморгал и растерянно
пробормотал:
— Остынь, брат! Пока еще ничего не произошло.
— Как ты смеешь пороть такую чушь после того, как два месяца мы с Дэви
молились за твое выздоровление! Я не переживу, если потеряю еще одного
брата.
— О'кей, отпусти меня и расслабься.
— Никакой ты не сумасшедший! Ты просто впавший в ипохондрию
паникер! — Шон сгоряча ткнул Коннора кулаком в грудь.
— Довольно! Так ты сам меня прибьешь! Ладно, пусть я паникер, но зачем
же меня душить? Я ведь могу и сдачи дать!
— Послушай, Коннор! Взгляни на ситуацию хладнокровно, не преувеличивай
опасность. Никто тебя не арестует и не упрячет в психушку. Пусть только кто-
то посмеет это сделать, я сотру его в порошок!
Коннор потрепал брата по волосам, убежденный, что он именно так и поступит.
— Не нужно никого убивать, Шон! Успокойся. Ты не мальчик и не должен
позволять себе срываться. Пора наконец вести себя, как подобает
джентльмену, — сказал он, парализуя брата взглядом, как частенько делал
это, урезонивая его во времена их буйной юности.
Шон отпустил Коннора и пробурчал:
— Извиняться я не стану.
— Это скверно, — сказал Коннор. — Однако я все равно тебя
прощаю.
— Учти, что за тебя готов перерезать любому глотку не только я, но и
Дэви. Сет, кстати, тоже.
— Ты начинаешь меня пугать, — с тревогой сказал Коннор.
— Просто я хочу втолковать тебе, что ты не одинок, идиот. Если кто-то
тебя обидит, мы за тебя отомстим. Усвоил, рыцарь на белом коне?
— Пожалуй, глоток виски тебе не повредит, — сказал Коннор,
плюхнувшись на стул. — Это лучшее успокоительное.
— Сейчас не время расслабляться, — озабоченно произнес Шон. —
Ситуация действительно слишком подозрительная. Надо взбодриться, освежить
мозги. Приготовь-ка мне лучше кофе! Да и себе тоже. А потом прими холодный
душ и смени сорочку и носки. Теперь, когда у тебя появилась девушка, тебе
всегда надо быть в форме.
Коннор помрачнел при упоминании Эрин, и Шон, заметив это, настороженно
спросил:
— С ней что-то случилось?
— Нет, все в порядке, — пряча глаза, сказал Коннор.
— Ты в этом уверен?
Коннор помолчал, вспоминая события прошлого вечера.
— Да, случилось нечто ужасное, — наконец промолвил он. — Ник
сказал ей, что я тронулся умом и в порыве ярости убил Билли Вегу. Она далеко
не в восторге от этой новости и не хочет впутываться в очередную дикую
историю, которую считает плодом моей фантазии. Я ее понимаю, ей хватает и
собственных забот.
Шон решил сам сварить кофе и стал насыпать его в кофеварку. Коннор
продолжал:
— Она послала меня ко всем чертям! Она уверена, что я безнадежно болен.
— И ты решил отступиться от нее без боя? — изумился Шон. Коннор
развел руками и принялся расхаживать по комнате, пытаясь унять охватившее
его волнение.
Шон выдержал паузу и сказал:
— А знаешь, Коннор, я ведь помню, как ты впервые увидел Эрин. Это
произошло вскоре после того, как ты стал агентом тайного подразделения ФБР.
Тогда у тебя еще горели от восторга глаза, ты гордился своей новой миссией.
Но вот однажды, когда ты вернулся с вечеринки, устроенной Эдом Риггзом для
своих коллег, я заметил, что ты резко переменился, ушел в себя и притих. А
когда я попытался выяснить, что произошло, ты послал меня ко всем чертям. Но
я не унимался, и ты сказал, что сегодня знаменательный день, потому что ты
встретил свою будущую невесту.
Коннор похолодел.
— Неужели я так сказал?
— Память еще ни разу меня не подвела. — Шон самодовольно
усмехнулся. — И еще ты добавил, что весь вечер нес такую околесицу, что
мать Эрин, миссис Риггз, приняла тебя за ненормального. Но вся беда
заключалась в том, что девчонке еще не исполнилось семнадцати лет.
— Да ты все это выдумал! — воскликнул Коннор.
— Клянусь, это чистая правда! Твои слова четко запечатлелись в моей
памяти. Ты именно так и сказал, грязный извращенец-педофил. А когда я
возмутился и предупредил тебя, что совращение несовершеннолетней дочери
своего наставника добром не кончится, ты невозмутимо ответил, что готов
подождать, пока девчонка станет совершеннолетней.
— Довольно меня разыгрывать! — вскричал Коннор.
— Я не шучу, брат! Когда я услышал от тебя этот вздор, я тоже подумал,
что ты фантазируешь. Но ты поклялся, что говоришь серьезно. — Шон
возмущенно скрестил на груди руки.
Зашипела кофеварка, но Шон так распалился, что не заметил этого. Коннор
проскользнул мимо него и, выключив газ, сказал:
— Послушать тебя, так можно подумать, что я десять лет прожил монахом.
— Этого я не утверждаю! Разумеется ты флиртовал с дамочками время от
времени, но дальше постели у вас дело не шло. Разве я не прав? Отвечай,
развратник! Ты вел беспорядочную половую жизнь или нет? Скольким доверчивым
женщинам ты разбил сердце? Скольких девушек лишил иллюзий?
— Хватит, Шон! Успокойся, — воскликнул Коннор. — У меня нет
сил оправдываться перед тобой. Почему ты решил, что я обязан покаяться тебе
во всех своих грехах? Я не на исповеди, да и ты не пастор. Лучше закрой рот
и помолчи.
— Не затыкай мне рот! — горячился Шон. — Ты грезил об этой
девушке десять лет! Спас ее от бесчестья и жуткой смерти! Выручил из беды ее
сестру, вошел в доверие к ее матери-психопатке! Наконец, затащил ее в
постель! А теперь заявляешь, что отказываешься от своей заветной мечты?
— Да пойми же ты наконец, что она считает меня сумасшедшим! —
вскричал Коннор.
— Так убеди же ее, что ты не псих! — рявкнул Шон. — Если ты
отступишь сейчас, то уже никогда не будешь счастлив. Я не собираюсь молча
наблюдать, как мой брат катится в пропасть. Ступай к ней и срочно что-то
предприми!
Коннор не выдержал его сверлящего взгляда и потупился.
— Сперва я хочу убедиться, что психически здоров, — глухо
промолвил он. — Я уже и так изрядно подпортил ей жизнь.
Шон обиженно поджал губы, наполнил кофе чашку Коннора и, передав ее ему,
спросил:
— Когда убивали Билли Бегу, ты был с Эрин?
— Я ушел от нее в пять утра, опасаясь попасть под горячую руку ее
ненормальной мамаше. Ты видел, что она сотворила с
ягуаром
? Так что должен
меня понять. В дом я вернулся к завтраку, примерно в восемь часов.
— Разве Эрин трудно сказать, что ты был с ней? — спросил Шон,
уставившись в окно. — Все равно ты невиновен.
— Она бы так и сделала, если бы я попросил ее об этом, — тихо
сказал Коннор. — Но я не хочу, чтобы наши отношения были омрачены
ложью.
Шон стукнул чашкой об стол, обжег расплескавшимся кофе руку и, сунув ее под
струю холодной воды, вскричал:
— Омрачены ложью! Какой же ты упрямый осел, братец! Пожалуйста, не бей
посуду! — воскликнул Коннор, заткнув пальцами уши. — И не ори, у
меня уже голова раскалывается от твоего крика.
— Тебе необходимо отвести от себя всякие подозрения, идиот! И вернуть
Эрин. А знаешь почему? Неужели не догадываешься? Да потому, что ты вполне ее
достоин! Ты всегда был принципиальным парнем, со своим особым кодексом чести
и комплексом благородного рыцаря. Ты не имеешь права сдаваться без боя! Ты
не должен капитулировать или идти на сделку с совестью. Мы с Дэви не такие
несгибаемые, как ты. И если ты дрогнешь, для нас это станет ударом.
— Послушай, Шон! — устало промолвил Коннор. — Джесс тоже
никогда не отступал, и чем это для него обернулось? А наш отец? Он был
несгибаем, а в итоге сломался. Так не разумнее ли иногда проявлять гибкость?
В комнате повисла тишина, отягченная невидимым присутствием тени Бешеного
Эймона. Покойный был благородным и честным человеком, но в конце своей
трудной жизни настолько разочаровался в ней, измученный ударами судьбы, что
утратил рассудок.
Наконец Шон с волнением произнес:
— Ты гораздо сильнее духом, чем наш отец. И добрее его.
Коннор залпом допил кофе и спросил, желая сменить тему:
— Как ты умудряешься варить его таким крепким? Он разъест мне кишки.
— Это виски, а не кофе обжигает тебе нутро, дурачок! Надо поесть, иначе
можно опьянеть. Ступай ополоснись под душем, а я тем временем что-нибудь
сварганю.
— Не указывай, что мне делать, — огрызнулся Коннор. — Я сам о
себе позабочусь.
— Прими душ и надень чистую рубаху. Можешь взять какую-нибудь из
моих, — упрямо продолжал наставлять его Шон. — Если хочешь, чтобы
тебя считали нормальным человеком, начни с того, что побрейся и причешись.
Когда Коннор вернулся на кухню, он был гладко выбрит и одет в новую
джинсовую рубаху, позаимствованную у брата. Шон окинул его одобрительным
взглядом и сказал:
— Вот это другое дело, теперь ты стал похож на джентльмена.
Коннор что-то пробурчал и сел за стол, на котором стояла тарелка,
наполненная бутербродами с сыром и ветчиной. Быстро разделавшись со своей
долей, Шон надел кожаный пиджак и сказал:
— Раз я готовил, ты вымоешь посуду. А мне пора проведать Дэви. Надо
попытаться разобраться с этим странным убийством Билли. — Он направился
к своему автомобилю.
— Не суйся в это вонючее дело, — посоветовал ему Коннор,
провожая. — Как говорится, не трожь дерьмо...
— Как бы не так! — воскликнул Шон, доставая ключи из
кармана. — Разыщи Эрин и поговори с ней по душам, попытайся ее
очаровать, раз уж ты побрился и переоделся.
— Это вряд ли мне сейчас удастся, — поморщившись, ответил
Коннор. — Ее очаровал один до отвращения богатый коллекционер, посулив
ей вояж в Париж и небо в алмазах.
— Что? И ты допустишь, чтобы Эрин улетела с ним? Где твои мозги,
Коннор? В сундуке под кроватью?
— Она категорически против того, чтобы я сопровождал ее! Пойми же ты
наконец, что она меня отвергла. Не могу же я преследовать ее, словно маньяк.
Я не хочу, чтобы меня считали психом.
Шон болезненно скривил рот.
— По-твоему, лучше позволить этому придурку морочить ей голову?
Опомнись, Коннор! Надо принимать срочные меры!
— Лучше не заводи меня! — предупредил Коннор. — Я всю ночь
напролет ломал себе над этим голову. Утешает меня лишь то, что одна Эрин к
Мюллеру не поедет, с ней будет ее подруга Тония. Возможно, Мюллер
удовлетворится ее сексуальными услугами. Впрочем, не исключено, что они
устроят групповуху.
— Ты имеешь в виду Тонию Васкес? Эту фигуристую медсестру? —
переспросил Шон. — Весьма бойкая девица!
— Откуда тебе это известно? — настороженно спросил Коннор.
— Я видел ее сегодня утром в доме матери Эрин, когда привез туда
Майлса. Она разговаривала с Барбарой. Сиськи у нее — высший класс! Я сразу
же ее узнал по ним. — Он расхохотался.
— Ты где-то видел ее раньше?
— Да, в больнице. — Шон удивленно пожал плечами. — Она
работала там медсестрой, когда ты лежал в коме. У меня прекрасная память на
лица. И на бюсты, разумеется, — Тония работала в больнице, где я
лечился? — В голове Кон нора завертелся калейдоскоп догадок и гипотез.
Заметив, как изменилось выражение его лица, Шон спросил:
— Ты что-то заподозрил?
— Эрин познакомилась с Тонией приблизительно год назад, —
задумчиво произнес Коннор. — Подозрительное совпадение, не так ли?
— Минуточку! Ты все еще терзаешься сомнениями в гибели Новака? Не пора
ли тебе наконец успокоиться? Тем более что Лукаш, как ты сам мне сказал,
сейчас в Европе.
— Шон, не начинай этот идиотский спор!
— И не собираюсь! Мне просто хочется разобраться в этой ситуации. Ты
должен мне помочь.
— Да я и сам пока ни черта не понимаю! — воскликнул Коннор. —
Уже не знаю, чему и верить. Я вконец запутался.
— О'кей! Тогда поступим так: я поговорю с Дэви и Сетом, а ты расслабься
и дай отдохнуть мозгам. Если вдруг опять возникнут какие-то странности,
немедленно позвони мне. Но сам ни во что не впутывайся. Договорились?
Коннор нервно хохотнул.
— То же самое я хотел предложить тебе!
Шон сел в свой джип и напоследок сказал, опустив стекло:
— Так вот, братец! Странновато чувствовать себя твоим наставником,
однако же я повторю: сиди здесь тихо и не высовывайся до поры. Пока!
Проводив взглядом удаляющийся по ухабистому проселку внедорожник, Коннор
покачал головой и тяжело вздохнул. Загадочное совпадение во времени двух
обстоятельств — знакомства Эрин с медсестрой Тонией и его пребывание в
больнице, где эта бойкая особа работала, — вызывало у него смутную
тревогу. Хотя на первый взгляд оснований для этого не было. Год назад никто
не мог знать, что он проявляет живой интерес к Эрин Риггз. Кроме,
естественно, его братьев и ее матери. С этим следовало немедленно
разобраться, для чего требовалось срочно побывать в больнице и навести там
справки о Тонии Васкес.
И плевать ему на то, что его сочтут ненормальным. Раз уж он отпрыск Бешеного
Эймона, надо поступать в соответствии с семейными традициями — неординарно,
оперативно и без оглядки на возможные опасности. Не идти же ему, в самом
деле, против природы!
Рассудив так, он ощутил прилив энергии и побежал в дом. Там он пристегнул к
ноге кобуру с пистолетом, засунул в карман штанов другой, армейский
зиг-
зауэр
, надел куртку и бросился к машине, даже не вымыв посуду, что всегда
считалось тя
...Закладка в соц.сетях
