Жанр: Любовные романы
Тим
...ыло детей. Поэтому Тим и родился неполным долларом,
понимаете? С Дони было все в порядке, повлияло только на первого, на Тима.
Но, Дони правильно говорит, лучшего парня, чем Тим, нет на свете.
— Понятно, — сказала миссис Харрингтон-Смит, не зная, что еще
сказать. — Ну, я думаю, что никто, кроме мистера и миссис Мелвил не
должен решать, будет их сын присутствовать на бракосочетании или нет.
— А мы решили, — твердо сказала Эс. — Тим не любит, когда
много народу, и поэтому Тим не пойдет. Мисс Хортон будет рада взять его на
выходные.
Дони разразилась слезами и бросилась из комнаты. Несколько минут спустя мать
нашла ее в туалетной комнате.
— Не плачь, дорогая, — Эс обняла ее за плечи.
— Но все идет неправильно, мам! Тебе и папе не нравятся Харрингтон-
Смиты, и вы им тоже не нравитесь, а что думает Мик, я уже не знаю. Боже,
получается какой-то кошмар!
— Чепуха. Рон и я совсем из другого мира, чем Харрингтон-Смиты, вот и
все. Обычно они не общаются с такими, как мы, и как ты можешь ожидать, что
они будут знать, как вести себя с нами? То же относится и к нам. С такими
людьми, как Харрингтон-Смиты, я не играю в теннис по вторникам, четвергам и
субботам, а Рон не встречается с ними в
Прибрежном
, ни в своем клубе. Ты
уже большая, Дони, и очень умная. Ты должна знать, что мы не можем стать
друзьями. Но мы и не враги, особенно если наши дети поженились. Мы просто не
будем видеться, ну, может быть, на крестинах и тому подобное. И так должно
быть. Почему мы должны портить друг другу настроение, если наши дети
поженились? Ты ведь достаточно умная, чтобы это понять, а?
Дони вытерла глаза.
— Да, хорошо, мам. Но, мама, я так хотела, чтобы все было хорошо, как
надо!
— Конечно, милая, но жизнь-то не такая, ну, не всегда такая. Ты выбрала
Мика, а он тебя, а не нас или Харрингтон-Смитов. Если бы нам предоставили
выбор, мы бы никогда не выбрали тебе в мужья Мика, тоже самое и эти
воображалы Харрингтон-Смиты. Тоже мне, двойная фамилия, видишь ли! Прямо
лопаются от важности! Но мы стараемся сделать все как можно лучше, поэтому и
ты постарайся, ради Бога, и не устраивай скандал из-за Тима. Нехорошо с
твоей стороны заставлять его приходить. Пусть Тим живет своей жизнью, и не
навязывай его Харрингтон-Смитам. Они его не знают так, как знаем его мы, и
ты не можешь ожидать, чтобы они его поняли.
— Благослови тебя Бог, мама! Я не знаю, что бы я делала без тебя! Я
считаюсь в семье Мелвилов самой умной, но мне кажется, что по-настоящему
самые умные у нас это — ты и папа. И где ты научилась мудрости, мама?
— Да нигде, дорогая. Ни я, ни отец. Жизнь это делает со временем. Когда
у тебя будут дети твоего возраста, тогда ты будешь куда мудрее.
В конце концов, Рон позвонил Мэри Хортон и попросил ее помочь решить вопрос,
как быть с Тимом — идти ему на свадьбу или нет. Хотя они никогда не
встречались и он понимал, что Мэри Хортон больше принадлежала к кругу Харрингтон-
Смитов, чем к его, Рон почему-то чувствовал себя с ней непринужденно. Она
все поймет и предложит лучший выход.
— Дело плохо, мисс Хортон, — сказал он, громко дыша в
трубку. — Харрингтон-Смиты не очень довольны выбором сына и, честно
говоря, я их не виню. Они боятся, что она не подойдет к их кругу, и если бы
Дони не была так башковита, я бы тоже этого боялся. А так-то она научится
всему быстрее, чем они думают, и никому не придется стыдиться за то, что она
скажет или сделает.
— Я не знакома с Дони лично, мистер Мелвил, но из того, что я слышала,
уверена, что вы правы, — ответила Мэри. — Так что я бы не
беспокоилась о ней.
— Да, и я не беспокоюсь, — ответил он. — У Дони железный
характер, с ней все в порядке. Вот Тим меня беспокоит.
— Тим? Почему?
— Ну, он-то совсем другой. Он-то не понимает, когда делает ошибку, не
может он учиться на ошибках. Что будет с беднягой, когда мы умрем?
— Я думаю, что вы великолепно воспитали Тима, — у Мэри стоял комок
в горле. — Вы воспитали его самостоятельным и независимым.
— Да, я знаю это! — сказал Рон немного нетерпеливо. — Если бы
вопрос стоял только о том, чтобы он умел присмотреть за собой, я бы не
беспокоился. Но не только об этом речь. Тиму нужны отец и мать, нужна
любовь, душевный покой. И нас некому заменить. Человеку нужна жена, семья, а
Тим этого никогда не сможет найти.
— Но вы еще долго проживете, мистер Мелвил. И вы и ваша жена еще
молоды.
— Вот тут вы ошибаетесь, мисс Хортон. Эс и я совсем не молоды. У нас
разница шесть месяцев и в этом году мы оба уже отпраздновали
семидесятилетие.
— О! — На минуту Мэри замолчала, затем опять послышался ее голос,
но довольно нерешительный. — Я представления не имела, что вы и миссис
Мелвил в таком возрасте.
— Да, говорю вам, мисс Хортон, что Дони выходит замуж за такого типа,
который, конечно, не захочет, чтобы у него болтался по дому умственно
отсталый родственник. И это нас с Эс самих сводит с ума. Иногда ночью я
слышу, как бедная Эс плачет, и знаю, что она плачет о Тиме. Он нас долго не
переживет, понимаете. Когда он окажется один, то умрет от горя, вот увидите.
— Люди не умирают от горя, мистер Мелвил, — сказала Мэри, потому
что в своем эмоциональном невежестве она не могла в это поверить.
— Еще как умирают, черт побери! — взорвался Рон. — Ой,
извините, мисс Хортон! Я знаю, я не должен был ругаться, но поверьте мне,
умирают люди от горя! Я видел это собственными глазами и не раз. Bo всяком
случае Тим умрет, просто сойдет на нет. Чтобы жить, надо иметь не только
здоровье, но и волю, дорогая. И когда о Тиме некому будет заботиться, он
умрет. Просто сядет, будет плакать, забудет поесть и умрет.
— Ну, пока я жива, я позабочусь о том, чтобы было кому присмотреть за
ним, — сказала Мэри с осторожностью.
— Но вы тоже не молоды, мисс Хортон! Раньше я надеялся, что Дони... Но
теперь уже не надеюсь, — он вздохнул. — Ну ладно, нечего попусту
слезы лить.
У Мэри висело на кончике языка сказать Рону, что ей далеко не семьдесят, но
он заговорил снова.
— Я ведь вам зачем звоню: это насчет того, идти ли Тиму на свадьбу. Я
бы хотел его взять, но знаю, ему там будет несладко. Ему не выдержать всю
церемонию, а затем еще прием. Дони очень расстроилась, когда я сказал, что
он не должен идти, но я все-таки и сейчас так думаю. Может, вы не будете
возражать, если Тим останется с вами на выходные?
— Конечно нет, мистер Мелвил! Но некрасиво будет, если Тима не будет,
когда Дони будет готовиться к свадьбе и на венчании он должен быть... Вот
что я думаю. Привезите его в церковь, и после этого я сразу заберу его, так
что идти на прием ему будет не надо.
— Ого, вот это мысль, мисс Хортон! И чего я не подумал об этом сам? Это все проблемы разрешит.
— Да, я тоже так думаю. Позвоните мне, когда все определится, и я даю
вам слово, что присмотрю за Тимом после церемонии.
— Мисс Хортон, вы чудо! Правда!
Тиму очень понравились приготовления к свадьбе. Дони была особо внимательна
и нежна к нему последнюю неделю перед тем, как она их всех покинет — так она
про себя определила свой уход.
Глава 13
Утром в день свадьбы, в субботу, он был весь захвачен суетой и волнением,
которые, казалось, переполняли их всех, бродил повсюду, пытаясь помочь, но
только мешался под ногами. Ему купили новый темно-синий костюм с брюками-
клеш и слегка приталенным пиджаком. Он был в восторге. Он тотчас его надел и
важно расхаживал, прихорашиваясь и разглядывая себя в зеркале.
Но когда он увидел Дони в ее туалете, он был просто ошеломлен.
— О, Дони, ты как принцесса из сказки! — воскликнул он, глядя на
нее широко открытыми синими глазами.
Она схватила его и прижала к себе, моргая, чтобы стряхнуть слезы.
— О, Тим, если у меня когда-нибудь будет сын, я хочу, чтобы он был
такой же хороший, как ты, — прошептала она, целуя его в щеку.
Он был счастлив, не от того, что она сказала — этого он не понял, а от ее
ласки.
— Ты утешила меня! — пропел он. — Ты меня утешила, Дони. А я
люблю, когда меня утешают, больше всего на свете.
— Ну, Тим, теперь иди к воротам и следи, когда подъедут машины, будь
хорошим мальчиком, — наставляла его Эс, стараясь не замечать легкую
боль в боку, которую она чувствовала в последнее время.
Дони с отцом посадили в роскошный лимузин, подружка невесты в одиночестве
села во второй, а Эс вместе с Тимом уселись в третий.
— Сиди тихо, Тим, и попытайся быть хорошим мальчиком, — напоминала
она, откидываясь со вздохом на мягкую спинку сиденья.
— Ты такая красивая, мама, — сказал Тим, более, чем его мать,
привыкший ездить в дорогом автомобиле.
— Спасибо, любимый, хотела бы я и чувствовать себя
соответственно, — ответила Эс.
Она пыталась одеться не слишком броско, догадываясь, что новым важным
родственникам Дони не понравился бы наряд, который надевали матери невест в
кругу Мелвилов. Поэтому со вздохом огорчения она отказалась от светло-
лилового гипюрового платья, манто, и шляпы с лилиями, окрашенными в тот же
цвет, и вместо них выбрала платье и манто бледно-голубого шелка, украшенные
лишь двумя белыми розами.
Церковь была уже переполнена, когда она и Тим нашли свою скамью впереди на
стороне невесты. Все время, пока они шли по проходу, Эс остро чувствовала,
что люди на стороне жениха, вытаращив глаза, смотрят на Тима. Мистер и
миссис Харрингтон-Смит смотрели на него, не веря своим глазам, а каждая
девица до девятнадцати мгновенно теряла голову от любви. Эс была безмерно
рада, что он не будет на приеме.
Во время церемонии, которая была не долгой, он вел себя превосходно. После
ее окончания, пока длились поздравления и сверкали вспышки фотоаппаратов, Эс
и Рон тихо вывели Тима и посадили у ворот.
— Теперь, сынок, ты здесь подожди Мэри и никуда не уходи,
слышишь? — твердо сказала Эс.
Он кивнул:
— Хорошо, мам, я здесь подожду. Можно мне повернуться и посмотреть, как
Дони будет спускаться по ступенькам?
— Конечно можно. Только не уходи, и если кто-нибудь подойдет и
заговорит с тобой, отвечай вежливо, а потом вообще ничего не говори. Теперь
мне и отцу надо вернуться в церковь, потому что они хотят сфотографироваться
с нами, Бог их прости. Мы увидимся с тобой завтра вечером, когда мисс Хортон
привезет тебя домой.
Мэри Хортон подъехала через десять минут после того, как новобрачные и гости
уехали. Она была недовольна собой, потому что запуталась в маленьких улочках
и подъехала сначала к другой церкви.
Тим сидел на низкой каменной ограде — осеннее солнце проникало через густые
кроны деревьев, в золотых столбах света танцевали пылинки. Он казался таким
потерянным, таким одиноким, когда пристально и без надежды глядел на дорогу,
и, казалось, был в тревоге, не случилось ли с ней чего. Новый костюм сидел
на нем превосходно, но он казался чужим, очень красивым и искушенным. Только
поза была его послушная и спокойная, как у хорошего маленького мальчика. Или
как у собаки, подумала она, и как собака он будет сидеть, пока не погибнет
от голода, но не двинется с места, потому что те, кого он любит, велели ему
сидеть и не двигаться.
Слова Рона по телефону о том, что Тим может умереть от горя, все еще мучили
ее. Очевидно, Рон считал, что она близка им по возрасту, но она не
просветила его на этот счет, ей почему-то не хотелось называть свой истинный
возраст.
А почему я это сделала? — спрашивала она себя, — не надо
было этого делать, глупо получилось
.
Может ли, действительно, человек умереть от горя? В старых романах, которые
теперь совершенно вышли из моды, женщины умирали. Она всегда считала, что
кончина героини, как и все остальное в этих печальных романах, относится
целиком к воображению автора. А вдруг это правда? Что она будет делать, если
Тим навсегда уйдет из ее жизни? Вдруг его отберут разгневанные родители?
Или, Боже сохрани, смерть? Какой серой и пустой будет ее жизнь без Тима,
каким мертвым и бессмысленным окажется мир!
Он стал центром всего ее существования и уже несколько человек заметили какую-
то перемену в ней самой.
Не так давно миссис Эмили Паркер пригласила ее к себе.
— Я что-то давно уже не вижу вас в выходные, — сказала она.
Мэри пробормотала что-то насчет занятости.
— Ха-ха-ха! — покатилась со смеху миссис Паркер. — Точно
заняты. — Она подмигнула Мэри и добродушно ткнула ее пальцем в
ребра. — Должна сказать, вам пришелся по душе молодой Тим, мисс Хортон.
Эти старые сплетницы на нашей улице уже распустили языки.
— Мне, действительно, пришелся по душе молодой Тим, — спокойно
ответила Мэри, начиная приходить в себя. — Он такой хороший парень, так
старается услужить и такой одинокий. Сначала я дала ему работу в саду,
потому что думала, ему пригодятся дополнительные деньги, затем, когда я
узнала его ближе, мне он стал нравиться уже сам по себе, несмотря на то, что
он не целый доллар, как у нас говорят. Он искренний, ласковый и совершенно
бесхитростный. Так приятно встретить кого-то, у кого абсолютно отсутствует
хитрость, не правда ли?
Она внимательно, но ласково посмотрела на миссис Паркер. Миссис Паркер, у
которой была выбита почва из-под ног, тоже воззрилась на Мэри.
— Хм, да, наверное, так. Ну то, что вы всегда были одна, а теперь он
вам компания, правда?
— Безусловно! Мне и Тиму весело вдвоем. Мы ухаживаем за садом, слушаем
музыку, плаваем и устраиваем пикники, ну много чего. У него простые вкусы, и
он учит меня ценить простоту. Со мной ведь нелегко ладить, но Тим подходит
мне. Он помогает проявиться моим лучшим чертам характера.
Несмотря на все свое любопытство, старушенция была добрым и непридирчивым
человеком. Она поощрительно похлопала Мэри по плечу.
— Ну, я рада за вас, детка. Хорошо, что вы нашли себе компанию, ведь
так одиноко одной. А этих старых сплетниц я приструню. Я говорила им, что вы
не тот человек, чтоб покупать себе дружка.
Ну, а теперь как насчет чашечки чая? Я хочу услышать все о молодом Тиме.
Но Мэри не шевельнулась, лицо ее застыло как неподвижная маска. Она
взглянула на миссис Паркер и спросила:
— Это правда, что они так думают? Как отвратительно, как недостойно с
их стороны! Я забочусь не о себе, о Тиме! Боже мой, как ужасно!
Вторым человеком, который заметил изменения в Мэри, был ее босс Арчи
Джонсон, хотя он ничего не знал о причинах. Как-то, когда они завтракали в
кафетерии офиса, Арчи затронул эту тему.
— Знаешь, Мэри, это, конечно не мое дело и я готов к тому, что ты
поставишь меня на место, но в последнее время у тебя, кажется, появились
новые интересы?
Она вытаращила глаза, застигнутая врасплох:
— Извините, сэр?
— Ой, перестань, Мэри! Не надо никаких ни
сэров
, ни мистеров
Джонсонов. У нас обеденный перерыв.
Она положила нож и вилку и посмотрела на него спокойно. Они потеряли счет
годам, которые проработали вместе, но их отношения строго ограничивались
деловой сферой, и ей всегда было трудно сменить тон.
— Если ты хочешь сказать, Арчи, что я за последнее время изменилась, так и скажи. Я не обижусь.
— Да, именно это я и хочу сказать. Ты изменилась. О, ты все еще ужасная
старая мегера и до сих пор тебя до смерти боятся молоденькие машинистки, но
ты изменилась. Боже, как ты изменилась! Даже другие заметили это. Во-первых
ты выглядишь прекрасно. Как будто теперь ты бываешь на солнце, а не сидишь
под камнем, как улитка. И на днях я слышал, как ты смеялась, когда эта
идиотка Селеста потешала публику.
Она слегка улыбнулась.
— Да, Арчи. Я думаю, что я, наконец, вошла в человеческий мир. Неплохо
сказано, правда?
— Что же, черт побери, заставило такую старую деву, как ты, войти в
человеческий мир после всех этих лет? Завела приятеля?
— В некотором роде, да, хотя совсем не то, что думают все. Есть вещи,
дорогой Арчи, которые могут принести старой деве гораздо больше, чем
сексуальное удовлетворение.
— Да, я согласен! Любовь творит чудеса, Мэри. Удивительное чувство,
когда знаешь, что ты нужен, к тебе стремятся, тебя ценят. Секс это ведь
только глазурь на кексе.
— Как ты проницателен! Недаром мы так хорошо работаем вместе столько
лет. У тебя больше ума и понимания, Арчи, чем у других бизнесменов, каких я
знаю.
— Смотри, у меня закружится голова от похвал. Но, Мэри, ты,
действительно, изменилась. И к лучшему, могу добавить. Если будет так
продолжаться, я могу даже пригласить тебя поужинать.
— С удовольствием. Рада буду увидеть Трисию опять.
— Кто сказал, что Трисия приглашена? — рассмеялся он. — Мне
следовало сообразить, что настолько-то ты не изменилась! Серьезно, я думаю,
что Трисия была бы рада увидеть тебя теперь, так что, почему тебе не зайти
как-нибудь вечерком?
— С радостью. Попроси Трисию позвонить мне, и я запишу у себя в книжке, когда приглашена к вам.
— Ладно, хватит ходить вокруг да около. Так что же происходит с тобой,
дорогая?
— Полагаю, что надо бы сказать
ребенок
. Хотя это весьма особый
ребенок.
— Ребенок? — он обрадовался. — Я мог бы догадаться, что это
ребенок. Такое неиспорченное существо, как ты, гораздо быстрее смягчается
под влиянием ребенка, чем мужчины.
— Не так все просто, — ответила он медленно, удивляясь тому, что
чувствует себя свободно и раскованно. Никогда раньше ей не было так легко с
Арчи. — Его зовут Тим Мелвил и ему двадцать пять лет, но, несмотря на
это, он ребенок. Он умственно отсталый.
— Чтоб мне провалиться! — воскликнул Арчи, вытаращив глаза. Он
любил употреблять неожиданные выражения. — Как тебе удалось вляпаться в
это?
— Как-то постепенно, думаю. Трудно не любить того, кто не понимает,
почему его не любят, еще труднее обидеть того, кто не поймет, почему его
обидели.
— Да, это так.
— Ну, на выходные я вожу его в Госфорд и, надеюсь, нынче зимой, в
отпуске взять его на Большой Барьерный Риф. Похоже, что он искренне
предпочитает мое общество всем, кроме своих родителей. Они хорошие люди.
— А почему ему не предпочитать твое общество? Ой, опаздываем, времени-
то сколько! Я скажу Трисии, чтоб организовала ужин, и тогда уж расскажешь
мне все. А пока что, мой старый боевой конь, давай за дело. Звонил Мак-Нотон
по поводу концессии в Динданге?
Она в какой-то степени была рада, что и миссис Паркер и Арчи восприняли ее
дружбу с Тимом спокойно и были даже рады за нее. Обещанный ужин с Арчи и его
женой она ждала с нетерпением впервые за двадцать лет.
Когда Тим увидел приближающийся
бентли
, лицо его осветилось радостно, и он
тотчас спрыгнул с низкой каменной ограды.
— О, Мэри, я так рад тебя видеть! — воскликнул он, протискиваясь
на переднее сиденье. — Я думал, ты забыла.
Ей было так его жаль и она так расстроилась из-за опоздания, что взяла его
руку и прижала к щеке, совсем забыв о своем решении никогда к нему не
прикасаться.
— Тим, я же не могу забыть о тебе. Я просто заблудилась, подъехала к
другой церкви и поэтому опоздала. Ну, теперь сиди спокойно и радуйся, потому
что я сейчас решила поехать в Госфорд.
— Ой, как хорошо! Я думал, что нам придется остаться в Артармоне, ведь
уже поздно.
— Нет, почему бы нам не поехать? Еще есть время и выкупаться, если вода
не слишком холодная. А уж ужин на берегу мы приготовим, как бы холодно не
было.
Она сбоку взглянула на него, отмечая контраст между улыбающимся счастливым
лицом сейчас и его отчаянным и потерянным выражением несколько минут назад.
— Как прошло венчание?
— Было очень красиво, — ответил он серьезно. — Дони
выглядела, как сказочная принцесса, а мама, как фея-крестная. У нее было
прекрасное светло-голубое платье, а у Дони длинное белое с фестонами, и
большой букет цветов в руке, и длинная белая фата на голове, как облако.
— Звучит чудесно. Все были довольны? — Наверное, — сказал он
с сомнением, — но мама плакала и папа тоже, только он сказал, это от
ветра и очень рассердился на меня, когда я сказал, что в церкви не было
ветра. Мама сказала, что она плачет потому, что счастлива за Дони. Я не
знал, что люди плачут, когда они счастливы, Мэри, Когда я счастлив, я не
плачу. Я плачу, только когда мне грустно. Зачем плакать, если счастлив?
Она улыбнулась, вдруг почувствовав себя такой счастливой, что сама была
близка к слезам.
— Я не знаю, Тим, может быть, иногда так случается. Но когда ты так
счастлив, что плачешь, то чувствуешь себя совсем по-другому и это очень
приятно.
— О, тогда я хочу быть так счастлив, чтобы плакать. Мэри, почему я не
могу быть так счастлив, чтобы плакать?
— Я думаю, для этого нужно быть очень старым. И с тобой это может
случится, когда ты станешь старым и седым.
Вполне удовлетворенный, он откинулся на спинку и смотрел на дорогу.
Казалось, это ему никогда не надоедало. У него было неутомимое любопытство
маленького ребенка и способность повторять одно и тоже снова и снова, не
испытывая скуки. Каждый раз, когда они ехали в Госфорд, он вел себя так, как
будто это было в первый раз. Он был так же поражен пейзажем и буйной
зеленью, так же приходил в восторг, когда видел коттедж в конце тропы, был
весь нетерпение, когда бежал узнать, какие растения выросли, какие цветы
распустились и какие завяли.
В эту ночь, когда Тим ушел спать, Мэри сделала то, что она никогда не делала
раньше. Она зашла в его комнату, подоткнула одеяло вокруг него и поцеловала
его в лоб.
— Спокойной ночи, Тим дорогой, спи хорошо, — сказала она.
— Спокойной ночи, Мэри, — ответил он сонно. Он всегда засыпал, как
только голова его касалась подушки. Но, когда она тихо закрывала двери, его
голос послышался опять:
— Мэри!
— Да, Тим. Что ты хотел? — Она повернулась и подошла к кровати.
— Мэри, ты не уйдешь и не выйдешь замуж, как Дони, а?
Она вздохнула:
— Нет, Тим. Я обещаю, что этого не сделаю. Пока ты будешь счастлив со
мной. Я буду здесь. Ну а теперь спи и не беспокойся об этом.
В конце концов, Мэри не смогла уйти в отпуск и уехать, как обещала с Тимом.
Констэбл Стил энд Майнинг
приобрела участок территории, богатый минералами
на северо-западе континента, и вместо того, чтобы ехать на Большой Барьерный
Риф с Тимом, Мэри пришлось сопровождать босса, который поехал туда с
инспекцией. Предполагалось, что поездка продлится неделю, но она затянулась
на целый месяц.
Обычно она любила ездить в такие командировки: Арчи был хорошей компанией и,
кроме того, любил роскошь. На этот раз, однако, они ездили в места, где не
было ни дорог, ни городов, ни людей. Последнюю часть пути они летели на
вертолете, так как другого способа добраться туда не было. Жили в палатках.
Дождь шел почти непрерывно. Все страдали от сырости, жары, грязи и тучи мух.
Случилась дизентерия. Но больше всего Мэри скучала о Тиме. Не было никакой
возможности послать ему письмо, а радио-телефон использовался только для
деловых разговоров. Мэри сидела в протекающей палатке, пытаясь отскрести
черную глину с обуви и одежды, тучи насекомых носились вокруг одинокой
керосиновой лампы. Лицо ее вспухло от укусов москитов. Как она скучала по
дому и по Тиму и как трудно было переносить восторги Арчи по поводу
результатов геологической экспертизы! Требовалось все ее накопленное годами
умение владеть собой, чтобы изображать радость, хотя бы в пределах
вежливости.
— Нас было двенадцать человек, — рассказывал Арчи жене, когда они
благополучно вернулись в Сидней.
— Только двенадцать? — спросила Мэри с удивлением, подмигивая
Трисии. — Клянусь, были времена, когда мне казалось, что нас, по
крайней мере, сорок.
— Послушай, чертова перечница, заткнись и дай мне все рассказать. Мы
целый месяц жили в ужасных условиях, каких я не видел никогда в жизни, а ты
тут влезаешь и портишь мне всю картину! Я тебя пригласил к себе домой
про
...Закладка в соц.сетях
