Жанр: Любовные романы
Благие намерения
...му телу и,
стиснув зубы, постарался отвлечься от
желания сразу же погрузиться глубоко в ее лоно. "Нет, я не переживу эту ночь, -
мелькнуло у него в голове. - Если я не
опозорюсь раньше, она убьет меня своими наивными эротическими ласками".
- Ничего не нужно. Просто лежи и не двигайся. И если у тебя в душе есть
хоть капля милосердия, перестань меня
трогать!
- Прости. - Джиллиан отдернула руку. - Я думала, это разрешается.
В недоумении лежа рядом с мужем, Джиллиан задалась вопросом, почему он так
прерывисто дышит. "Нельзя долгое
время так тяжело дышать, это не пойдет ему на пользу, возможно, если погладить
его, как я глажу уставших собак, он
успокоится и его дыхание придет в норму", - решила Джиллиан и нежно погладила
грудь графа и его живот.
- О Господи!
Возглас прозвучал не как молитва, а как предсмертный стон. Подумав, что у
ее мужа, наверное, болит голова, она
приподнялась и наклонилась над ним, так что ее губы оказались на волосок от его
рта.
- Тебе плохо, Ноубл?
Тихо застонав, он обхватил рукой ее затылок, чтобы завладеть ее губами.
- У тебя заболела голова? - Слова застряли у нее в горле, и теперь она
сама отрывисто хватала воздух, но ей это
давалось с трудом, потому что у нее во рту блуждал язык Ноубла, как пытливый
исследователь некой влажной пещеры. Не в
силах сдержать эмоции и желания, переполнявшие ее, Джиллиан прижалась к мужу,
исторгнув из глубины его груди еще
один стон, а потом внезапно оказалась лежащей на спине, прижатая Ноублом.
- Я хотел все сделать как положено, клянусь, - прохрипел он, - но ты
слишком горяча. А я всего лишь мужчина,
черт побери! И ты не можешь винить меня за то, что я мужчина!
Джиллиан показалось, что графу требуется, так сказать, поддержка, и
ласково погладила его по плечам и спине.
- Я вовсе не виню тебя. Ты замечательный, Ноубл. Какой ты мускулистый и
сильный. Твое тело совсем не похоже на
мое.
Лорд Уэссекс смотрел на нее мгновение, показавшееся ему длиною в жизнь, а
затем очень осторожно, стараясь не
причинить боли, вошел в нее.
- Что ж, пожалуй, это ответило почти на все мои вопросы, - задыхаясь,
заметила Джиллиан хриплым и более
высоким, чем обычно, голосом, когда резкая острая боль быстро растворилась в
нахлынувших волной других, гораздо более
приятных ощущениях.
Но ее муж ничего не сказал, в эту минуту он был не в состоянии произнести
ни слова. Сейчас для него важнее всего
было сделать Джиллиан своей, соединиться, слиться с ней, чтобы они превратились
в единое целое. Вскоре ему это удалось.
Ноубл и Джиллиан перестали существовать; они превратились в неразделимую пару -
единое тело, единое дыхание, единое
сердцебиение.
Прошла целая вечность, прежде чем Джиллиан, удовлетворенно вздохнув,
обвила руками своего мужа, ее жизнь, ее
лорда Любовь. Теперь на веки веков он будет ее, и только ее. Она поглаживала
влажную мускулистую мужскую спину и
возносила благодарственные молитвы небесам. Но внезапно ее рука замерла.
- Ноубл! - Она легонько толкнула его, но он не шевелился. "О Боже, я убила
его!" - испугалась Джиллиан. -
Ноубл! - Ее голос сорвался почти на крик, но Ноубл ожил и с жадностью втянул в
себя воздух, как всплывший на
поверхность утопающий. Джиллиан усомнилась, остался ли еще в комнате кислород. -
Я думала, что убила тебя! -
воскликнула она с облегчением и заботливо приложила руку к его сердцу - оно
бешено стучало.
- Чуть было не убила, - ответил он серьезно, а затем усмехнулся и, обняв
ее, перекатился вместе с ней на бок.
- Это замечательно, что мы так хорошо подходим друг другу, правда? Я хочу
сказать, при том, что ты такой большой
и прочее.
Граф хмыкнул.
- Когда мы снова сможем заняться этим? - Прильнув к его груди, она
вздохнула в полном изнеможении.
- Я, вероятно, буду в состоянии повторить все еще раз лет эдак через
восемь или девять. - Он снова втянул в себя
воздух. - Как получится.
Она откинула назад голову, чтобы проверить, шутит он или нет: его глаза
были закрыты, но уголки губ приподняты, и
Джиллиан снова прильнула к его плечу, убедившись, что это была шутка.
Ранним утром следующего дня Джиллиан с Ником и двумя собаками
прогуливалась по розарию. - ... вот так мы
встретились с твоим отцом. Ну разве это не романтическая история?
В ответ Ник только пожал плечами, искоса взглянув на нее. Джиллиан
догадалась, что с ее приемным сыном что-то
неладно, но решила подождать, чтобы он сам поделился с ней своими проблемами. Ей
не хотелось заставлять его
рассказывать о своих несчастьях. Ведь мать должна быть чуткой и участливой. В
свое время Ник сам придет к ней и все
объяснит.
- О, Пидлл, не думаю, что садовнику это понравится. - Джиллиан не обращала
внимания на тихое повизгивание
псов, бегущих рядом. Она нежно любила их, но они имели обыкновение преподносить
ей неприятные сюрпризы в самые
неподходящие моменты. Сейчас ей только не хватало, чтобы появился Ноубл и увидел
подарок, который собака... о нет, обе
собаки оставили посреди старинного английского парка, в котором каждый листик
был строго на своем месте.
- Миледи... - прозвучал за спиной у Джиллиан низкий голос.
Вздрогнув от неожиданности, она обернулась, стараясь успокоиться, чтобы
сердце не выпрыгнуло у нее из груди.
- Боже, Тремейн... Э-э... Вы который Тремейн?
- Я Тремейн дворецкий, миледи.
- А, Тремейн-второй. Ну, Тремейн, и напугали же вы меня! Вас послал лорд
Уэссекс?
- Нет, миледи. - Дворецкий казался чем-то возмущенным: возможно, он
заметил недостойное поведение собак. -
Его милость вернулся в город. Он просил меня...
- Он - что? - Джиллиан невидящими глазами смотрела на то, что делал Эрп у
благоухающего куста роз. - Вы,
должно быть, ошиблись. - Она хмуро взглянула на дворецкого. - Мы только что
приехали из Лондона. Он, наверное,
поехал в соседнюю деревню или к своим арендаторам.
- Боюсь, миледи, это не так, - покачал головой Тремейн-второй. - Его
светлость приказал собрать вещи и уехал со
своим камердинером сегодня рано утром. Он оставил вам вот это письмо...
- Он бросил меня? На следующий день после свадьбы? - Джиллиан смотрела на
стоявшего перед ней человека с
ужасом, смешанным с праведным гневом, а Тремейн наблюдал за ней, пораженный
способностью ее глаз менять свой цвет от
изумрудно-зеленого до почти черного. - После первой брачной ночи, самой
восхитительной в истории человечества, он
бросил меня, Тремейн?
- Простите, миледи, я ничего не знаю о вашей брачной ночи. Безусловно, не
знаю, но его милость оставил вам...
- Несчастный! - вскричала Джиллиан во всю, силу своих легких.
- Прошу прощения, миледи? - Тремейн в недоумении воззрился на нее.
- Несчастный, заблудший, глупый человек! - прокричала она в ответ.
- Заблудший, миледи? Но этот человек оставил вас после первой брачной
ночи! Вас, невинную молодую жену! -
Тремейн говорил так же громко, как и она, и Джиллиан не преминула это отметить.
Отправив пасынка в дом, она глубоко вздохнула и, повернувшись, уже
спокойно обратилась к возмущенному
дворецкому:
- Не волнуйтесь, Тремейн, все нормально. Я понимаю, почему его
светлость...
- Он бросил вас, миледи! Просто встал утром, уложил вещи и оставил вас,
как вчерашний завтрак! Такой
бессердечный, черствый человек не заслуживает вашей доброты!
- Тремейн, я понимаю...
- Он, должно быть, сошел с ума, если оставил молодую жену на следующий
день после свадьбы! Тем более вас,
миледи! Тем более после первой брачной ночи, самой восхитительной в истории
человечества! Он совсем лишился рассудка,
вот что я думаю!
- Тремейн! - Она подумала, что оглохнет, если он продолжит выступление в
ее защиту. Джиллиан притопнула
ногой по мягкой траве, и дворецкий, прервав свою тираду, взглянул на нее. -
Немедленно прекратите эту нелепую болтовню
о лорде Уэссексе! Он ваш хозяин. Он граф. Он мой муж, и я не хочу, чтобы вы за
глаза обвиняли его, когда он не может себя
защитить.
- Но, миледи... - тихо возразил дворецкий, в растерянности глядя на нее, и
беспомощно развел руками.
- Это мне? - Джиллиан заметила кремовый конверт, лежавший на серебряном
подносе.
- Да, миледи. Это от... - Он перевел дыхание и с негодованием закончил: -
От его милости.
Джиллиан прочитала короткую, всего в три строчки, записку. В ней
говорилось, что лорд Уэссекс считает
необходимым присутствовать в Лондоне на сессии парламента и, не сомневаясь, что
ей будет гораздо приятнее находиться с
собаками за городом, полагает, что она не будет скучать до его возвращения.
Аккуратно сложив записку и не обращая
внимания на вопросительный взгляд Тремейна, Джиллиан, повернувшись к нему
спиной, обозревала роскошные, ухоженные
земли Нидеркоута. Смешная штука жизнь: только что человек радуется жизни, а в
следующее мгновение его счастье
оказывается разбитым вдребезги. Джиллиан казалось, что она стоит на пороге: один
шаг вперед, и ее жизнь пойдет по одной
дорожке, шаг назад - и это будет совсем другое направление. Перед ней не стоял
вопрос, какую дорожку выбрать: она
пойдет за Ноублом. Она нужна ему, после их близости минувшей ночью для нее это
совершенно очевидно, и не важно,
догадывается он об этом или нет. Те, кто испытал те же чувства, что и они, не
сомневались бы в родстве их душ, с самого
сотворения мира предназначенных друг для друга. Она тяжело вздохнула, осознав
еще одну стоящую перед ней задачу:
заставить лорда Упрямство посмотреть правде в глаза. Стены, которые он воздвиг
вокруг своего сердца, были
неприступными, и она еще точно не знала, как собирается их преодолеть.
- Однако по деревьям я хорошо лазаю. - Джиллиан снова вздохнула. - И не
думаю, что здесь есть какое-то
отличие.
- Прошу прощения, миледи?
- Не имеет значения. - Обернувшись, Джиллиан встретила растерянный взгляд
дворецкого. - Тремейн, прикажите
горничной уложить мои вещи для поездки в Лондон!
- Конечно, миледи, сию же секунду. - Она получила в ответ сияющую улыбку.
- Могу я пожелать вам удачи,
миледи?
- И уложите, пожалуйста, вещи моего сына. Ник едет со мной. Мы поедем
верхом, а не в экипаже.
- Отлично, миледи.
- Мы отправимся через час. - Кивнув, она пошла к дому. - Вы можете выехать
позже с дорожными сундуками и
теми слугами, которые понадобятся в городском доме. Да, еще Пиддл и Эрп - я
совсем забыла о них. Негоже оставлять их в
незнакомом месте... Тремейн, я не думаю...
- Нет, миледи, я не могу, и не просите меня об этом.
- Но они очень послушны, и я не вынесу, если они останутся здесь.
- Я отказываюсь не из-за их поведения, миледи.
- У лорда Уэссекса есть какая-нибудь старая карета? - На мгновение
Джиллиан задумалась. - Которой редко
пользуются.
- Есть, миледи. - Дворецкий кривой улыбкой встретил ее взгляд. - Я сам
прослежу, чтобы собак отвезли в Лондон.
- Не волнуйтесь, Тремейн-второй. - Задержавшись на нижней ступеньке
лестницы, ведущей на веранду, она
посмотрела на теплые камни дома. - Я не собираюсь от него отказываться.
- Премного благодарен вам, миледи.
Они обменялись короткой улыбкой, и Джиллиан побежала в дом переодеться в
свой старый зеленый бархатный
костюм для верховой езды: для прочистки мозгов ей была просто необходима хорошая
скачка.
Глава 4
Джиллиан спустилась с седла на землю, как куль с мукой. Она чуть было не
застонала от чувства разбитости после
долгого пути верхом, но поспешила к Нику, чтобы помочь ему спуститься с лошади.
Но, несмотря на утомительный
четырехчасовой путь, мальчуган без посторонней помощи бодро спрыгнул вниз и с
интересом огляделся.
"Дети", - вздохнула про себя Джиллиан, отдавая поводья конюху,
сопровождавшему их во время поездки.
- Ник, постучи в дверь молоточком, - сказала она мальчику и, прихрамывая,
направилась к парадной лестнице,
стараясь сохранять вид, хоть в малейшей степени соответствующий ее титулу.
"Пусть я вспотела и запылилась, с
растрепавшимися волосами, пусть не умею прямо держаться в седле и сползаю набок,
тем не менее я графиня", - напомнила
себе Джиллиан и, вскинув голову, постаралась придать лицу надменное выражение.
Ник, оказавшись перед дверью и не обнаружив молотка, не задумываясь,
просто забарабанил в нее кулаками. Он был
так же напуган, как и Джиллиан, когда дверь внезапно распахнулась и появился
устрашающего вида гигант, который,
гюдбоченясь одной огромной лапищей, сердито смотрел на стоявших перед ним
гостей. Господи, он был таким огромным -
куда больше Ноубла! - и черным, как смертный грех, а его пронзительный взгляд
мог сжечь даже солнце. Но понастоящему
испугало Джиллиан странное приспособление, прижатое к его бедру, -
вместо левой руки у него был
отполированный до блеска медный крюк.
- Эй, что за шум? Разве ты не видишь, что здесь нет дверного молотка? Это
тебе ни о чем не говорит? Мы никого не
ждем!
- Боже правый, пираты захватили дом твоего отца! - воскликнула Джиллиан и,
оттолкнув Ника, закрыла его своим
телом. - Что вы сделали с моим мужем, вы, мерзкий, подлый грубиян? Клянусь всем,
что мне дорого, если у него хоть
волосок упал с головы, вам не поздоровится!
- Я не сделал его милости ничего плохого, леди. - Гигант, еще сильнее
нахмурившись, покачал головой, и висевшее
у него в ухе золотое кольцо тоже закачалось. - Я у него служу. И вы вряд ли
можете что-то со мной сделать, разве что
вконец испортить мне ужин. - Шагнув вперед, он погрозил ей крюком.
• "Испортить ужин? Какой ужин может быть в такое время?" - пришла в
недоумение Джиллиан.
- Никто не говорит об ужине, миссис. - Гигант с крюком вместо руки бросил
Джиллиан взгляд, полный
возмущения. - Во всяком случае, речь не об этом. Если вы не хотите, чтобы ваш
стакан и бутылка познакомились с моей
рукой, вам лучше поскорее сказать, кто вы и что вам нужно от его милости. Я не
намерен целый день болтать с вами, как бы
вы ни хитрили.
Желудок Джиллиан сжался в крохотный, размером с орешек, комок. Грубиян
угрожал ей физической расправой, это
она отлично поняла, хотя и была озадачена его упоминанием о бутылках и прочей
посуде. "Он, безусловно, заслуживает
строгого выговора за свое обращение с гостями", - решила Джиллиан, уверенная,
что Ноубл и понятия не имеет, как
неприветливо этот пират встречает гостей.
- Я леди Уэссекс. Извольте посторониться и пропустить меня и моего сына в
наш дом.
Несколько мгновений пират выглядел озадаченным. Его лохматые черные брови
полезли на лоб, и он принялся
пристально разглядывать гостью, отрешенно скребя подбородок остро заточенным
концом своего крюка, а Джиллиан с
замиранием сердца следила за его движениями.
- Ах, будь я проклят! Герцогиня Файф!
Джиллиан нахмурилась. Она вообще-то не одобряла, чтобы пиратов нанимали в
привратники, но раз он входит в штат
ее прислуги, она в ответе за его физическое и духовное здоровье. Очевидно, его
физический недостаток наносит ущерб и его
умственному состоянию, и, стараясь не забывать об этом, она мягко его поправила:
- Нет, я графиня Уэссекс, супруга лорда Уэссекса. Джиллиан, леди Уэссекс,
чтобы быть точной.
- Именно так я и сказал. Вы головная боль его милости.
Джиллиан, забыв, что нужно считаться с плачевным состоянием рассудка
великана, огрызнулась в ответ на
незаслуженное обвинение:
- Мы женаты всего один день, сэр! Думаю, вряд ли за это время я могла
доставить лорду Уэссексу какие-то хлопоты,
не говоря уже о неприятностях. Но в любом случае это не ваше дело. Прекратите
свою досужую болтовню и позвольте мне
пройти мимо вашей огромной и - должна сказать, к сожалению, неуклюжей персоны.
- Не стоит сразу сердиться, миледи, - смутился гигант. - Я не имею ничего
против вас.
- Вы сказали, что из-за меня у графа одни хлопоты и неприятности!
- Ага, так и есть. Точно. Крыжовенный пудинг, одно слово.
- Пудинг! Вы назвали меня пудингом?
- Ага, крыжовенный пудинг! - Пират снова с угрожающим видом помахал перед
Джиллиан своим крюком. - Вы
что, чокнутая?
Джиллиан не нравилась его манера обсуждать проблемы на ступенях парадной
лестницы. Она совсем не так
представляла свое появление в доме графа перед его прислугой.
- Я вам не сумасшедшая, мистер Пират. Благоволите прекратить размахивать
этой штукой у меня перед носом!
Неужели ваша матушка никогда не говорила вам, что неприлично тыкать в других
вашим крюком?
Гигант вытаращил глаза, а его щеки побагровели.
- Так-то лучше. И поаккуратнее с этим... приспособлением. Вы можете
выколоть им глаз. А теперь, будьте добры,
дайте дорогу. Потом вы объясните вашу привычку говорить загадками.
- Э-э... Если позволите, я все разъясню вам, миледи. Он говорит, что вы
жена его милости. Головная боль,
крыжовенный пудинг и Герцогиня Файф - это все популярные расхожие выражения,
обозначающие жену. - Невесть
откуда взявшийся кругленький человечек оттолкнул в сторону грозное чудовище и
согнулся в поклоне в том месте, где
должна была быть талия, не будь он похож на апельсин. - Я Деверо, управляющий
вашего мужа. Добро пожаловать в
Уэссекс-Хаус, миледи. Лорд Уэссекс не предупредил, что ожидает вас, однако я
уверен, он просто упустил это из виду. С
этими словами проворный человечек любезно проводил Джиллиан и Ника в холл,
изысканно отделанный панелями из
светлого дуба, с таким изумительным паркетом, какого она в жизни своей не
видела. Проходя мимо теперь
безмолвствующего гиганта, Джиллиан мило взглянула на этого Гаргантюа, дав ему
понять, что не получила удовольствия от
общения с ним. Потом она сняла перчатки и огляделась.
- Вы должны извинить Крауча, миледи. Он не собирался причинять вам вреда,
а, так же как и я, был поражен вашим
неожиданным, но тем не менее приятным появлением.
Ник, стоявший рядом с мрачным колоссом, с откровенным восхищением
наблюдал, как тот, не очень изящно вытащив
платок и плюнув на крюк, протер его величественным жестом. Заметив восторженное
выражение на лице своего пасынка,
Джиллиан сказала себе, что следует не забыть поговорить с мальчиком о том, что
плеваться в присутствии других людей
недопустимо.
- Разумеется. Итак, мистер Деверо, не проводите ли меня к лорду Уэссексу?
О поведении Крауча я поговорю с
дворецким позже.
Гигант улыбнулся, и от этого рваный шрам, пересекавший его переносицу,
сморщился, потянув за собой вниз уголок
одного глаза. Картина получилась не особо воодушевляющей.
- Крауч и есть дворецкий, миледи, - тихо сказал толстячок и развел руками,
явно расстроенный этим фактом.
- Ага, миледи. Я вот уже пять лет с его милостью. - Пират ожесточенно
закивал, так что его серьга неудержимо
закачалась взад-вперед.
Джиллиан широко улыбнулась, несколько удивившись про себя столь
эксцентричному подбору прислуги, и
обернулась к толстячку с елейным голосом:
- Итак, где мой муж?
- Его нет, миледи.
- Он скоро вернется?
- Увы, я этого не знаю, миледи.
- Куда он поехал?
- Не могу сказать, миледи.
- Не можете или не хотите?
- О, миледи, не могу. Его милость человек скрытный, не в его обычае
сообщать о своих намерениях.
- Понятно. Когда именно он уехал?
- Я не знаю точного времени его отъезда, миледи. - Деверо сочувственно
взглянул на Джиллиан. - Он оставил мне
распоряжения, но мы с ним не виделись.
Все сказанное очень расстроило Джиллиан, несмотря на то что она была
готова к отсутствию Ноубла, так как знала,
что он вернулся в город, чтобы уладить свои дела. И все же ей было бы приятно
снова увидеть своего мужа, особенно после
путешествия верхом, оказавшимся для Джиллиан истинным мучением из-за ее не
слишком уверенной посадки в седле. Это
путешествие стоило ей боли и стонов, которые она мужественно сдерживала, пока
пират-дворецкий показывал ей комнаты
первого этажа и знакомил с прислугой городского дома лорда Уэссскса. Она не
могла дождаться, заявит ли снова ее муж о
том, что он всего лишь мужчина, когда они опять останутся наедине, и очень
надеялась, что так и будет. Джиллиан не
сомневалась, что Ноублу полезно время от времени терять свое знаменитое
самообладание в ее присутствии.
- Миледи!
Она растерянно замигала и взглянула на дворецкого, который снимал пыльные
чехлы с нежно-розовой обивки мебели.
- О чьем самообладании вы говорите?
- Не имеет значения. - "О Боже, неужели я никогда не научусь думать про
себя?" - рассердилась на себя
Джиллиан. - Вы что-то сказали?
- Это ваша гостиная, миледи.
- Она розовая, Крауч? - Заметно вздрогнув, Джиллиан окинула взглядом
комнату.
- Ага, точно. - Упершись рукой и крюком в бедра, пират осмотрел комнату. -
Я думаю, отвратительно-розовая.
- Я согласна с вами, Крауч.
- Это был любимый цвет ее милости. То есть бывшей ее милости, потому что
теперь вы ее милость.
С глубоким вздохом Джиллиан улыбнулась пасынку, который с открытым от
изумления ртом рассматривал весьма
фривольные картины, изображавшие веселящихся сатиров, нимф и херувимов.
Решительно взяв мальчика за плечи, она
подтолкнула его к двери вслед за дворецким, приказав ему смыть с себя дорожную
пыль перед тем, как спуститься вниз, и
через двадцать минут не раскрывавший рта мальчик вошел в небольшую комнату,
освещенную несколькими канделябрами и
ярким пламенем камина.
- Проголодался, Ник? - Джиллиан отрезала ему большой кусок желтого сыра и
указала на бюро красного дерева,
где стояла легкая холодная закуска. Сидя за бюро, она просматривала прибывшую за
день почту в поисках отгадки
местопребывания Ноубла. - Надеюсь, твой отец вернется к обеду, а до тех пор,
думаю, мы могли бы освежиться. А это что?
- Из-под стопки счетов выглядывал уголок дорогой сиреневой бумаги. Джиллиан
вытащила его, и легкий аромат защекотал
ей ноздри. - Хм-м, пахнет духами.
Почувствовав неприязнь в ее голосе, Ник оторвался от своего бутерброда с
сыром.
- Знаешь, Ник, читать письма, адресованные другому, неприлично. - Джиллиан
внимательно разглядывала адрес на
конверте, а потом, постукивая себя пальцем по нижней губе, помахала письмом в
воздухе.
Мальчик неопределенно пожал плечами и сунул в рот большой кусок сыра.
- Когда жуешь, закрывай рот, милый, ты роняешь кусочки сыра на отцовское
бюро. Да, это неприлично и даже
недопустимо. - Джиллиан взглянула на две лиловые печати на обратной стороне
конверта. Они явно были сломаны, а это
означало, что Ноубл уже прочел письмо. - Ты бы не хотел, чтобы твоя личная
корреспонденция попала в чужие руки, не так
ли?
Задумавшись на мгновение, Ник отрицательно покачал головой и, проглотив
кусок хлеба, сделал огромный глоток чая
с молоком. Наблюдая за тем, как он ест, Джиллиан невольно вспомнила большую
южноамериканскую змею, которую видела
год назад, но тут же отвлеклась от этих воспоминаний.
- Однако, - она постукивала по конверту кончиками пальцев, - бывают
случаи, когда следует нарушить это
правило, например, в случае опасности. Предположим, какой-то человек - о, давай
просто его выдумаем или возьмем для
примера твоего отца. Допустим, ты знаешь, что ему грозит опасность, и что ты
можешь спасти его, только если будешь
знать, где он находится, и что для выяснения его местонахождения тебе придется
прочитать письмо, написанное ему
определенно женской рукой на бумаге, так сильно пахнущей сиренью, что этот запах
мог бы свалить лошадь на расстоянии
тридцати шагов. В таком случае ты имеешь полное право прочитать это письмо,
верно? Даже если бы ты считал такой
поступок недопустимым при обычных обстоятельствах, не так ли?
Склонив голову набок, Ник посмотрел на мачеху и снова кивнул. Его очень
интересовало, почему она не может просто
взять и прочесть письмо, вместо того чтобы пускаться в подобные рассуждения, но
он лишь еще раз пожал плечами и сунул в
рот огромный кусок яблочного пирога.
- Я очень рада, что ты со мной согласен, Ник. Чувствую, мы отлично
поладим. А теперь, поскольку мы одинаково
смотрим на то, что иногда стоит махнуть рукой на щепетильность, я уверена, можно
без колебаний сказать, что исчезновение
твоего отца явно из раздела происшествий.
Оторвавшись от пирога, Ник поднял одну бровь, до смешного точно подражая
Ноублу.
- Ты не согласен, что следует прочесть письмо? Ник, прищурившись,
посмотрел на Джиллиан.
- Или ты не согласен с тем, что твой папа исчез?
Он кивнул, и Джиллиан, продолжая помахивать письмом, задумалась над
ответом мальчика. Она хотела бы ему
объяснить, какой неуравновешенный и нервный человек его отец, хотела бы
поделиться с ним своими намерениями сломать
стену, воздвигнутую Ноублом вокруг своего сердца, хотела бы объяснить, что
существуют вещи, которые она, взрослый
человек, видит, а он, ребенок, нет. Но Джиллиан понимала, что какие бы доводы
она ни приводила за или против, она все
равно прочитает письмо.
Прошло несколько минут, и Ник, уже утоливший голод, теперь не отрываясь
смотрел на Джиллиан, которая, что-то
возмущенно ворча себе под нос, расхаживала взад-вперед по комнате. Он ожидал,
что невзлюбит женщину, которую отец
привез домой в качестве его новой матери, но Джиллиан не походила ни на кого из
тех, с кем он встречался прежде, и что-то
в ней сразу же пришлось мальчику по душе. Но он никак не мог понять, почему она
с первой же минуты приняла его как
своего сына. Несмотря на попытку отца оградить его от всего дурного, он понимал
все бранные слова, которые жители
деревни отпускали в его адрес. Он знал, что по какой-то причине был
неполноценным и не являлся наследником, так
необходимым отцу, но не хотел над этим задумываться, чтобы не тревожить
болезненных воспоминаний о прежней жене
отца и ужасной ночи, которой, казалось, не было конца.
Сейчас он смотрел на Джиллиан, расхаживавшую из угла в угол и что-то тихо
бормотавшую, и не был уверен, что она
говорит о его отце. Он полагал, что она должна была говорить о Ноубле, но ее
речь, с его точки зрения, не имела смысла.
Джиллиан то говорила о несчастном, обманутом человеке, который так много
страдал, что разучился любить, то грозила его
оскопить, если он вздумает ее обмануть, особенно после первой брачной ночи,
самой восхитительной в истории
человечества. Ник не знал, что именно означает это слово, но по выражению лица
Джиллиан догадался, что это вряд ли
доставит отцу удовольствие. Ник с интересом наблюдал за Джиллиан, откинувшись на
спинку стула. Остановившись у окна и
гляд
...Закладка в соц.сетях
