Жанр: Любовные романы
Притворство
... он
ошибается. Будучи не в силах удержаться, она взяла в руки карандаш и сделала
на полях несколько замечаний. Вышло скупо и непонятно. Она вставила в
машинку новый лист и написала свои предложения более развернуто. Одна
страница стала двумя, и часам к пяти почти весь второй акт был переделан.
В течение всей недели от Пола не было никаких вестей, но утром в пятницу,
добравшись до Хэмпстед Мьюз, Энн увидела около ворот темно-зеленый "бентли".
Она прошла через холл и стала подниматься по лестнице в спальню, чтобы
положить вещи, когда он окликнул ее. Она быстро вошла в кабинет, и одного
взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что он прочел ее
поправки. Она прислонилась к двери. Белый косяк мягко контрастировал с
зеленым цветом ее платья.
— Доброе утро, мистер Моллинсон. Не ответив на ее приветствие, он
раздраженно шваркнул рукопись на стол перед собой.
— У меня было впечатление, что вы работаете здесь секретарем, а не моим
соавтором?
— Мне очень жаль, — нервно проговорила она. — Но мне было
нечего делать. И казалось таким нелепым сидеть зря, и вот я.., я записала
некоторые соображения.
— А это было еще более зря! — Он яростно схватил пьесу и,
разорвав поперек, швырнул листы на пол. — Вот вам ваши замечания? А
теперь подберите и перепечатайте. И проверьте хорошенько, чтобы было все
так, как я этого хочу.., а не так, как хочется вам.
Два ярких пятна загорелись на ее щеках.
— Вы ведете себя как ребенок? Совершенно не нужно было все рвать.
С каким-то рычанием он двинулся через всю комнату к ней. Выражение его лица
было таким угрожающим, что она попятилась и попыталась уйти. Но он схватил
ее за плечи и повернул к себе лицом.
— Не слишком испытывайте мое терпение, — прошипел он. —
Если попробуете, будете очень жалеть.
Она попыталась высвободиться из его рук, но ее движения только больше
разъярили его, его хватка усилилась, пальцы впились ей в плечи. —
Пустите меня! — задохнулась она. — Если вы немедленно не уберете
свои руки, я закричу!
Долгое время он смотрел ей в глаза, потом руки его опустились, и он
ухмыльнулся.
Это слова Мэри-Джейн... А я-то удивился, почему они звучат так знакомо!
Энн не ответила м, нагнувшись, стала дрожащими руками подбирать страницы
пьесы, стараясь дотянуться до листов, залетевших под стул. Ее рука
столкнулась с его тонкой загорелой рукой, и она отдернула свою. Моллинсон
поднялся на ноги с листком в руке.
— Вот вам еще один.
Не говоря ни слова, она взяла его и села за машинку.
Уголки его тонкого рта поднялись в улыбке.
— Все еще злитесь на меня?
— Нет.
— Злитесь. Я вижу по вашему лицу. Вы не очень хорошая актриса.
Энн ничего не ответила, но его последнее замечание вызвало появление лукавой
ямочки на щеке.
— Так-то лучше, — сказал он и неожиданно подошел к серванту у
стены. — Я выпью шерри, хотите присоединяться?
Почувствовав, что отказываться будет грубо, Энн взяла бокал. Он налил себе
тоже и задумчиво присел на ручку кресла. В сером костюме из тонкой шерсти и
белой распахнутой у ворота спортивной рубашке он выглядел моложе, чем когда-
либо, и, пожалуй, счастливее. Хотя она не могла понять, создалось у нее это
впечатление из-за небрежной одежды или из-за выражения его лица.
— Хотите сигарету? — Она взяла сигарету и наклонилась к его руке
закурить. Ее опущенные ресницы бросали на щеки легкую тень. — Сколько
вам лет? — неожиданно спросил он.
— Двадцать два.
Он пожал плечами.
— Иногда вы выглядите значительно моложе своих лет, а иногда гораздо
старше. — Закурив сигарету, он сел, держа свой бокал в руке. —
Мне жаль, что я взорвался, но до сих пор никто не критиковал меня до такой
степени жестко.
— Я тоже очень сожалею. Я теперь понимаю, как нахально это выглядело.
Он передернул плечами.
— У вас есть чувство диалога. Большинство людей лишено этого дара, да и
вообще умения писать.
— Меня всегда интересовал театр. — Она увидела, что он смотрит на
нее с любопытством, и поторопилась добавить:
— Конечно, с любительской точки зрения. Моя мачеха была.., очень увлекалась-
была связана с местной труппой. Это было единственное, из-за чего мы не
ссорились.
— Большинство женщин любит сцену, — саркастически заметил он.
— Некоторые просто прирожденные актрисы.
— Ваши слова звучат цинично.
— У меня на это есть причина. Женщина, с которой я был помолвлен,
сбежала с моим лучшим другом. Может быть, вы сумеете раскрутить вокруг этого
романтическую историю?
Энн опустила глаза в бокал и решила держаться осторожно.
— Она была актрисой?
— Да. Вы сидели с ней за столом несколько дней тому назад.
Энн ошеломленно подняла голову.
— Миссис Браун? Я понятия не имела. Вы были.., так.., так небрежны с
ней.
— А вы ожидали, что я буду ползать перед ней на коленях?
— Нет, конечно! — Энн поставила бокал на стол и внимательно
изучала ковер. — А что произошло с вашим другом? Поженились они?
— Да. Но он был убит в Африке два года назад. К тому времени Сирина уже
оставила его и пыталась сделать себе имя в Штатах. Когда ей это не удалось,
она вернулась сюда и разыскала меня... Лучше синица в рукавице.., сами
знаете.
По его виду трудно было понять, что он чувствует, и Энн подумала, не
скрывает ли его ироничный тон разбитое сердце. Легко можно было себе
представить, как должна была привлекать такая, похожая на фею, женщина. И
хотя Энн чувствовала, что характер у нее неприятный, но ведь известно, как
слепы мужчины, когда влюбляются. Она обернулась к нему, чтобы сказать это,
но он снова заговорил.
— А как обстоят дела с вашими романами, мисс Лестер? Вы все еще
поддерживаете контакт с агентством Мак Брайд?
— Пока без особого успеха, — солгала она. — Вы были лучшей
кандидатурой в их регистрационных книгах. Жалко, что вы передумали. —
Она помедлила и рискнула. — Хотя теперь я понимаю, зачем вы туда
вообще пошли с самого начала.
— Неужели?
— Конечно. Вам не нужна была жена, мистер Моллинсон, вы собирали
материал. По правде говоря, мне непонятно, почему вы не продолжали
притворяться со мной. Подумайте, как я и мои рассказы могли быть вам
полезны.
На его лице мелькнуло выражение осторожной сдержанности, он как-то напрягся.
— Полезны?
— Конечно. — Она сплела пальцы. — Где нашли вы такой тип,
как Мэри-Джейн?
Какое-то мгновенье он молчал, и она, глубоко вздохнув, заставила себя
расслабиться. Если бы он только признался, что использовал Розали! Если бы
он признался хоть одним словом, что был не прав, поступая так с ней! Если бы
он это сделал, она рассказала бы ему, кто она такая и почему она здесь. Но
он молчал.
Часы на каминной полке отбили час, и он, подняв брови, посмотрел на шерри,
которое еще держал в руке, покачивая бокал, так что рубиновая жидкость
поймала солнечный свет и отбросила красноватый отблеск на его лицо.
— Откуда вообще берутся персонажи? — летаю после долгой паузы
проговорил он. — Часто из жизни, часто это воображение, а часто
— тяжелый труд за столом: сидишь и сочиняешь.
— Я уверена, что она — слепок с кого-то реального, — быстро
сказала Энн.
Он опустошил свой бокал и снова подошел к серванту.
— Какое богатое воображение в такой белокурой головке. — Он
обернулся. — Вот вас я бы с удовольствием вставил в пьесу. Не вас в
действительности.., но кого-то в подобных обстоятельствах. Я вам дам премию,
если вы это мне разрешите.
Она со злостью приготовилась печатать.
— Во мне нет ничего интересного.
— Конечно, есть. — Не реагируя на ее холодный тон, Моллинсон
подошел к ней. — Я никак не могу в вас разобраться. Вы очень
хорошенькая, но не можете найти себе приятеля. Вы общительная, но обратились
в агентство, чтобы вас с кем-то познакомили. Что стоит за этим на самом
деле? Какова была истинная цель вашего прихода к Мак Брайд?
Желание рассказать ему правду, повернуться и уйти стало таким сильным, что
Энн изменилась в лице, и, увидев это и поняв по-своему, он проникся
сочувствием.
— Я не собирался лезть вам в душу, — тихо произнес он.
Она с усилием подняла голову, взгляд стал нежным, а губы алыми и зовущими.
Никто из мужчин, которых я встречала в ходе обычной жизни, не мог дать мне
то, что я хочу. А я хочу многого, — она глубоко вздохнула, —
драгоценности и меха.., большой дом, машину. Какой обычный человек может
дать мне это?
— Но мужчины, которые могут это дать, не ходят в агентство, чтобы найти
женщину.
— Могут пойти, если они в годах. Пол в ужасе отшатнулся.
— Вы шутите? Не можете же вы всерьез думать о том, чтобы стать утехой
старика?
— Как плохо вы знаете прекрасный пол, — бархатным голоском
проворковала Эни. — Именно это я и собираюсь сделать. Если вам хочется
знать, как продвигаются мои дела, я с удовольствием буду вам рассказывать и
не буду возражать, если вы дадите мне премию, когда используете это в пьесе.
— Я теперь не уверен, что меня это интересует, — холодно ответил
он и сел за свой стол. — Нам лучше начать работать.
Он продолжал диктовать ей весь день с небольшим перерывом на ланч и еще
более коротким перерывом на чай. Он менял какие-то строчки диалога, вводил
новые акты, сокращал сцены. Было гораздо позже восьми, когда он остановился,
и Энн, вытащив последнюю страницу из машинки, стала читать и разгибать
усталые пальцы.
— Это все на сегодня?
Подперев голову рукой, он задумался и не слышал ее, так что ей пришлось
повторить вопрос, прежде чем он повернул к ей голову.
— Простите, я задумался. Да, это все. — Он бросил взгляд на часы.
— Боже правый, я не обратил внимание на время. Вы должны были
остановить меня.
— Мне не хотелось делать этого. Вы почти полностью переделали первый
акт. Он стал гораздо лучше.
— Вы так говорите, потому что я принял одну или две из ваших идей.
Признание было сделано грубым тоном, но поскольку при его самолюбии ожидать
чего-то другого не приходилось, она вспыхнула от удовольствия.
— Я все думала, признаете вы это или нет, мистер Моллинсон.
— Отчасти.., ваша критика замкнула цепочку моих размышлений. Что ж!
Может, мне надо принести вам свои нижайшие извинения на коленях!
— Не стоит, — едко ответила она. — Смирение вам не к лицу.
Он сдвинул брови.
— Я все равно не удовлетворен Мэри-Джейн. Что-то в ней не так, но
убейте меня, не могу догадаться, в чем дело.
— Потому что вы циник и видите в своих героинях лишь карикатуры.
— Разве? — Усталым жестом он взъерошил себе волосы. — Как я
понимаю, вам тоже не очень нравится пьеса?
— Только из-за Мэри-Джейн. Его снова охватило раздражение.
— Может быть, вы хотите, чтобы я сделал ее блондинкой с зелеными
глазами?
Она вспыхнула, и к ему снова вернулось хорошее настроение.
— Мне нравится вас дразнить, вы всегда так покупаетесь на подначку! А
теперь перестаньте притворяться, будто занимаетесь машинкой. Оставьте ее в
покое. Я повезу вас куда-нибудь поесть. Смизи уехала на уик-энд, а мне не
хочется возиться.
— Я могу вам что-нибудь приготовить.
— Вы, наверное, устали.., и кроме того, я ненавижу хозяйственных
женщин.
Энн не удивилась бы, если бы Пол Моллинсон привел ее в какой-то скромный
непритязательный ресторанчик, но когда потом она анализировала происшедшее,
поняла, что он такого никогда бы не сделал. Если он собирается поужинать в
ресторане, то пойдет туда, куда хочет, независимо от того, будет ли с ним
актриса, на которую он хочет произвести впечатление, или ничего не значащая
для него секретарша.
Они поужинали в Дорчестере, сидя за круглым столиком на террасе в углу. Уже
стемнело, и лампы в виде свечей лили мягкий свет на белые скатерти и листву
живой изгороди, отделявшей их от Парк Лейн. Мимо проносились с шумом
автобусы и автомобили, время от времени заглушая жужжание разговоров и
музыку, доносящуюся из окон танцевального зала.
Так же быстро, как он делал все. Пол заказал обед и, только когда официант
ушел, вспомнил, что не посоветовался с ней.
— Я сожалею, — коротко бросил он. — У меня совершенно это
вылетело из головы. Но надеюсь, вы любите икру и цыпленка?
Энн собиралась уже ответить "да", когда неожиданно решила, что будет хорошо
дать ему первый урок.
— По правде говоря, — сладким голосом ответила она, — икра
кажется мне слишком соленой, а цыплят я просто не ем.
Тогда я верну официанта. — Пол поднял руку и официант немедленно
подошел к ним. — Может мадам снова посмотреть меню.., она хочет
заказать что-то другое.
Мгновенно перед ней на столе оказалось меню, и Энн притворилась, что изучает
его.
— Я, пожалуй, заказала бы копченую селедку.
— Копченую селедку? — удивленно переспросил официант.
— Копченую селедку, — твердо повторила Энн, — поджаренную с
помидорами.
— Мы подаем копченую селедку только на завтрак, мадам. Может быть, вы
обратитесь в кафетерий?
Разговор взял в свои руки Пол.
— Леди хочет, чтобы ей подали копченую селедку на террасе.
— Но ее невозможно приготовить на нашей кухне!
— Мне все равно, где вы ее приготовите, — резко проговорил Пол,
— лишь бы вы принесли ее.
— Хороню, сэр.
Официант исчез, а Пол положил руки на стол — Посмотрите на меня, мисс
Лестер. Она подняла глаза на него.
— Да, мистер Моллинсон?
— Вы ведь на самом деле не хотите копченой селедки? Правда?
Быстрая ямочка появилась и исчезла у нее на щеке.
— По правде говоря, нет.
— Тогда зачем вы ее заказали?
Она ничего не ответила, и он заулыбался.
— Мне очень хочется дождаться и посмотреть, как вы будете ее есть!
— Он щелкнул пальцами, и официант вернулся. — Мадам передумала.
Она решила все-таки взять цыпленка и икру!
Во время обеда Пол решительно взялся развлекать Энн, и она с удовольствием
включилась в эту игру остроумия. После кофе они потанцевали. Она была
высокой, но и он был выше ее почти на голову. В его крепких объятиях она
почувствовала себя маленькой и беззащитной и, вздохнув, доверчиво прижалась
к нему.
— Вы довольны?
— Очень. Спасибо, мистер Моллинсон.
— Лучше зовите меня Пол. Я отказываюсь слушать весь вечер, как вы
называете меня мистером Моллинсоном! А есть у вас второе имя, кроме Энн?
Она покачала головой.
— Просто Энн. Ничего интересного.
— Не простая и очень интересная Энн, красивая Энн, — поправил он.
— Вы ведь очень красивы и знаете это. Возможно, это одна из причин, по
которой ваша мачеха вас невзлюбила. Там, где вы жили, в том районе были
состоятельные холостяки?
— Один или два.
Говоря это, Энн придвинулась ближе к нему, чувствуя, что это был
единственный способ прекратить опасный разговор. И его рука сжала крепче ее
руку, когда он вел ее в сложном рисунке танца. При его индивидуализме можно
было ожидать, что он будет танцевать нечто собственное, не подчиняясь ритму
танца. Энн так и думала, но оказалось, что несправедливо: он был
великолепным танцором, да и Энн не уступала ему в этом, их дуэт был идеально
гармоничным. Музыка стала медленной, потом прекратилась совсем, и он,
поддерживая ее под локоть, вывел из танцевального зала.
Энн зевнула и попыталась прикрыть зевок ладонью.
— Вы устали, — быстро проговорил он. — Я отвезу вас домой.
— Но вы, должно быть, тоже устали. Ведь это вы весь день занимались
творческой работой. Он улыбнулся.
— Это что, острота на мой счет?
— О, нет, — серьезно сказала она и коснулась рукой его руки.
— Я это говорю как комплимент.
Они прошли через весь танцевальный зал, через фойе и, обойдя отель сбоку,
подошли к его машине. Поездка по темным улицам пролетела мгновенно, и очень
быстро они уже были у дверей ее дома.
Это был чудесный вечер, Энн. Еще раз спасибо, что задержались на работе.
— Я рада, что смогла быть вам полезной. Она повернулась посмотреть на
него. Его лицо было почти не видно в слабом свете приборного щитка.
— Кстати, если вы и следующую неделю будете отсутствовать, мне бы не хотелось брать жалованье.
— А на что вы собираетесь жить? Будете питаться воздухом? Я могу
позволить себе оплачивать ваше время, глупышка.
Его губы небрежно коснулись ее рта. Это был первый намек на что-то интимное,
на ту близость, к которой она стремилась с самого начала, но сознание того,
что он целует ее, принимая за совсем другого человека, лишило поцелуй
всякого удовольствия. Ей захотелось, чтобы он поцеловал ее саму, а не
вымышленную героиню. Видимо, ее колебания как-то передались ему и, когда она
обняла его за шею, он тут же отпрянул.
— Вы очаровательный ребенок, Энн. Идите спать.
Наклонившись вперед, он открыл ей дверцу и почти что вытолкнул из машины.
Улыбаясь, Энн поднялась по ступенькам к входной двери, отперла ее и вошла в
дом.
В течение выходных она много думала о Поле. Из всех мужчин, которых она когда-
либо встречала, он был самым непредсказуемым, переходил мгновенно от
раздраженной озлобленности к душевной теплоте, от сарказма к комплименту.
Нисколько не льстя себе, она могла сказать, что за то время, пока она у него
работала, он стал все меньше видеть в ней секретаря и больше воспринимать ее
как индивидуальность. Но только в этот последний вечер, когда они танцевали
вместе, когда он провожал ее домой и легко поцеловал перед домом, она
почувствовала, что он увидел в ней женщину. Теперь, если все пойдет по
плану, она скоро сможет осуществить замысел.
Она лениво размышляла, как он прореагирует на это. Если Марти права, это
заставит его с еще большим недоверием относиться к женщинам, а это, в свою
очередь, отразится на его работе. Она отогнала от себя эту мысль: он должен
был думать о последствиях до того, как обидел Розали Дональде.
Утром в понедельник она оделась с особой тщательностью, радостно сознавая,
что бледно-лимонный цвет ее ситцевого платья точно совпадает с цветом ее
волос. Высокая, загорелая, вся золотая, она напоминала колос пшеницы, с
которым Пол когда-то сравнил ее. Весело мурлыкая какую-то мелодию, она вошла
в дом на Хэмпстед Мьюз. Повесив пальто в шкаф, она прошла на кухню. Смизи
еще не вернулась со своего уикэнда, и задняя дверь была открыта. Она
поставила чайник, чтобы выпить чашку чая и прошла в кабинет.
На столе стояли бокалы, пепельницы были полны окурков, на многих из них были
следы помады. Энн быстро прибрала в комнате, опорожнив пепельницы, поправив
подушки на диване и сменив в вазах цветы. Ей было интересно, спит ли еще
Пол, и, решив приготовить ему чай, она отправилась на кухню. На пороге она
остановилась в изумлении: Сирина ставила на поднос две чашки. В коротком
розовом сарафанчике, с лентой из той же материи в волосах, она выглядела
невинной и юной, но это впечатление быстро рассеялось, когда она подняла
глаза и заметила Энн.
— Не рано ли вы приходите на работу?
— В мое обычное время. Сейчас больше 9.30. Сирина поглядела на кухонные
часы.
— Действительно. А я и не обратила внимания. Я сегодня пришла сюда
рано, чтобы сделать Полу сюрприз. Я знаю, что Смизи нет, и решила, что
приготовлю ему завтрак.
Энн с усилием улыбнулась.
— Вы могли не беспокоиться. Я могла сама это сделать.
— Уверена, что могли бы.
Чайник засвистел, и Сирина отступила в сторону, ожидая, пока Энн выключит
газ, наполнит заварной чайник и достанет из буфета молоко и сахар.
— Не знаю, хотите ли чего-нибудь еще, миссис Браун, — сухо
проговорила Энн. — Не уверена, что вы сможете найти все сами.
— Вообще-то я хотела попросить вас быть ангелом и отнести для меня
наверх поднос. Я могу споткнуться на своих высоких каблуках.
Без слова Энн подняла поднос и пошла наверх. Перед дверью спальни Пола Сирина забрала у нее поднос.
— Спасибо, теперь я справлюсь сама. — Не тратя времени на стук,
она толкнула дверь и вошла. — Просыпайся, соня. Я принесла тебе чудный
завтрак.
Через полуоткрытую дверь до Энн, стоявшей в холле, донесся голос Пола.
— Тебе не стоило так беспокоиться. Подойди сюда, я хочу поблагодарить
тебя.
Энн захлопнула дверь кабинета и остановилась у своего стола, дрожа от
ярости. Что ей за дело, если Пол Моллинсон позволяет Сирине распоряжаться в
его доме и вести себя так, как будто он ее собственность. Они очень хорошо
знали друг друга четыре года назад, и для них было вполне естественно, если
они собирались продолжать свои отношения, продолжать быть накоротке друг с
другом. Возможно, Сирина уже жалеет, что когда-то отвергла Пола? Энн
нахмурилась, взяла чистый лист бумаги и застыла, напряженно глядя на его
белую поверхность, будто надеялась прочесть на ней ответ на свои вопросы.
Она все еще задумчиво стояла над бумагой, когда молодая актриса вошла в
комнату с шляпой от солнца в руке.
— Все готово к работе?
Чувствуя себя рядом с ее миниатюрной головой куколкой великаншей, Энн
ответила не очень вежливо:
— Конечно.., если и мистер Моллинсон готов. Сирина улыбнулась
входившему в этот момент в комнату Полу.
— Дорогой, твоя драконша-секретарша сердится потому что ты не готов с
ней работать.
— Я этого не говорила. — Энн обернулась было к Полу, но тут же
отвела глаза в сторону Впервые она видела его одетым так вольно: в од них
шортах, плотно сидевших на бедрах, с обнаженной Заросшей грудью.
— Я не знала, мистер Моллинсон, хотите вы сегодня утром работать или
нет.
— Конечно, хочу. — Он повернулся к Сирине. — Будь ангелом,
поразвлекай немного себя сама.
— А ты долго будешь занят? Я не хочу одна сидеть в саду.
— Не очень долго. — Он полуобнял Сирину тонкой загорелой рукой.
— Посиди в гамаке, согрей его для меня.
Сирина, не обращая внимания на Энн, вывернулась в его руках и подняла к нему
свои губы для поцелуя. Энн демонстративно занялась бумагами у себя на столе,
пока низкий голос Пола, в котором звучал смех, не заставил ее поднять глаза.
— В чем дело, Энн? У вас такой грозный вид. Не в силах отвлечься от
следов помады на его тонких губах, Энн промолчала. Пол закурил сигарету и
уселся верхом на стул около своего стола.
— Вам не нравится, когда сюда приходит Сирина, не так ли?
— Я об этом совершенно не думаю, — обретя наконец голос, который
неожиданно стал высоким и дрожащим, произнесла Энн. Она откашлялась и
продолжила:
— Я готова работать, если готовы вы.
Он пожал плечами.
— Вы, дорогая моя, паршивая актриса. Я не уверен, что смогу ясно
мыслить под вашим хмурым взглядом. Что мне сделать, чтобы к вам вернулось
хорошее настроение? Еще один вечер в Дорчестере?
— Нет уж, спасибо.
— Ну, ну. Блестящее окружение очень вам идет.
— Счастлива, что вы так считаете, — едко ответила она. — У
меня, кажется, появился шанс, что оно будет у меня всегда.
— Что вы имеете в виду?
Энн сказала это, не подумав, но вопрос Пола требовал ответа и, чтобы
разозлить его, она ответила:
— Просто агентство Мак Брайд очень помогло. Я, кажется, встретилась...
— Она помолчала, — именно с таким человеком, какого я искала.
— Вы мне раньше не говорили об этом.
— Я не знала, что должна докладывать вам о своей личной жизни!
— Конечно, не должны! Я не это имел в виду, и вы это прекрасно знаете.
— Боюсь, что не знаю.
Пол пристально посмотрел на нее и с ненужной силой потушил окурок.
— Как он выглядит.., этот мужчина, с которым вы встретились?
— Очень приятный.
— Это я понял. А еще?
— Он.., ему, думаю, около сорока семи, очень интересный, даже красивый.
Высокий, волосы темные, слегка седеющие. Очень элегантно седеющие. На
висках.
— Как романтично, — саркастически заметил он. — Полагаю, он
богат?
— Думаю, да. — Теперь Энн начала получать удовольствие от
разговора. — Он приглашал меня в субботу и воскресенье и хочет увидеть
меня снова. Я почти уверена, что нравлюсь ему.
— Почему бы вам не нравить
...Закладка в соц.сетях
