Жанр: Любовные романы
Я пришла издалека
...жчины по крайней мере знают, что женщина тоже может
получать удовольствие от близости с мужчиной.
— Это удивительно. Мне кажется чудом, что твое тело может отвечать мне,
что я могу разжечь в тебе страсть, — сказал он, смущенно улыбаясь.
Я не ответила. Мне самой это казалось чудом. Впрочем, я уже начала привыкать
к разнообразным чудесам.
Мы провели еще два дня в блаженном уединении. Мы ели, спали, гуляли и
занимались любовью. Нам никто не мешал, ничто не напоминало о событиях,
происходивших за пределами нашего маленького мира. Если не обращать внимания
на мой старомодный костюм, было очень легко вообразить, что я просто
отправилась на уик-энд в заброшенную шотландскую деревеньку, где время течет
по каким-то своим законам. А в воскресенье вечером — на автобус, потом на
самолет, и домой.
Но вместо этого в понедельник прибыл Дугал со своей свитой и разом спустил
меня с небес на землю.
— Сегодня я порадовал капитана, рассказав ему о вашей свадьбе. Жаль, не
могу передать вам его поздравлений, госпожа Фрэйзер, они совсем не
предназначены для дамского слуха, — сообщил он, цинично рассматривая
Джейми и прихлебывая эль из большой кружки. — Я, кажется, понял, кого
ты мне напоминаешь, парень.
Джейми смотрел на него исподлобья. Дугал озабоченно покачал головой, поднял
глаза к небу — точнее, к закопченному потолку, — потом обратил свой
взор ко мне и спросил доверительно:
— Ты когда-нибудь видела оленя в конце брачного сезона? Бедняги не спят
и не едят неделями, едва успевая биться с соперниками и обслуживать самок. К
концу сезона от самцов остаются кожа да кости и запавшие красные глаза. Они
трясутся как паралитики, не трясется только их...
Последнее слово потонуло в раскатах хохота. Джейми подтолкнул меня к
лестнице. К ужину мы не спустились, найдя более приятные развлечения.
В ту ночь я долго не могла заснуть, даже несмотря на успокаивающее
присутствие Джейми. Я живо представляла себе отряд англичан в красных
мундирах, который рыщет по окрестным деревням, чтобы доставить меня, живой
или мертвой, в форт Уильямс. Я беспокойно ворочалась и вздыхала, то
прижимаясь к Джейми, то отстраняясь от него.
— Это из-за меня? — спросил он внезапно, хотя я была уверена, что
он спит.
— Что из-за тебя?
— Ты нервничаешь и не можешь уснуть. Ты жалеешь о том, что мы
поженились? Ты не можешь быть со мной?
— С чего ты взял? — Более нелепого предположения я еще не
слышала. — Боюсь, дружок, у тебя завышенная самооценка. Ты склонен
преувеличивать собственную значимость. Я думаю не только о тебе, а еще и о
капитане Рэндалле.
— Но тебе нечего больше бояться. У капитана есть и другие дела, кроме
охоты за тобой. Он не тронет племянницу Фергюса, иначе ему придется сильно
пожалеть об этом. Ты можешь быть спокойна, пока я рядом с тобой. Если,
конечно, ты меня не ненавидишь.
— А мне казалось, что я очень удачно скрываю свою ненависть, —
буркнула я. — Но ты, оказывается, такой наблюдательный.
Он засмеялся:
— Нет, ответь мне серьезно. Ты меня не ненавидишь?
— Нет же, нет.
— Я тоже. А многие удачные браки начинались гораздо хуже, —
резюмировал он, и мы наконец заснули.
По дороге в Тибервелл мы должны были сделать небольшой крюк, чтобы Джейми
мог встретиться с загадочным человеком, которого звали Дик Брикстон.
— Зачем он тебе? — поинтересовалась я.
— Он был свидетелем того убийства, за которое я объявлен вне закона.
Может быть, он скажет мне, кто настоящий убийца.
— Если он даст показания в суде, тебя оправдают?
— Не знаю. Слова дезертира — не слишком надежное свидетельство для
суда. Но это уже начало. Дугал договорился о встрече в безопасном месте. Но
я не слишком доверяю самому Дугалу. С нами поедет Муртаг.
— А Муртагу ты доверяешь? — Этот неразговорчивый бородатый человек
казался мне настоящим дикарем.
— Да, конечно. Его отец был двоюродным братом тетки моего отца и...
— Короче, ты хочешь сказать, что он Фрэйзер, а не Маккензи? — От
этих родственных хитросплетений у меня ехала крыша.
— Да.
— А с какой радости тебе помогает Дугал, если у вас такие натянутые
отношения? Что он выиграет, если ты будешь оправдан?
— Ему нужен Лаллиброк. Если будет восстание, люди уйдут в горы. А
ближайший хороший путь туда лежит через мое поместье. Тот, кто контролирует
Лаллиброк, контролирует и проход в горы. Это важная стратегическая точка.
Поэтому Дугал хочет иметь дело с законным владельцем, находящимся на
свободе.
Мы ехали шагом вдоль ручья. Каменистый берег порос ивами, их переплетающиеся
ветви почти скрывали всадников, двигавшихся впереди. Внезапно кавалькада
остановилась. Джейми взял мою лошадь под уздцы и направился в самую гущу
ветвей. Как выяснилось, они скрывали пещеру.
— Тебе лучше остаться здесь. Это безопасное место, тебя никто не найдет
и не будет искать. Мы вернемся до заката. Спрячься сама и спрячь лошадь.
— Я поеду с тобой! — Мне вовсе не хотелось оставаться одной на
целый день и вздрагивать от каждого шороха.
— Это опасно. Я не смогу драться и защищать тебя, если потребуется. Я
вернусь.
— Я не останусь здесь!
— Останешься! Я твой муж, и ты должна мне подчиняться! Припомни клятву,
которую ты дала перед алтарем.
— Какого черта! Даже не подумаю! Мне здесь не нравится, и ты не
заставишь меня...
— Еще как заставлю! Скажи еще слово, и я привяжу тебя вон к тому
дереву.
— Упрямая шотландская свинья! Ты хочешь, чтобы все было по-твоему.
Только тронь меня! Он покраснел и сказал спокойно:
— Я оставляю тебя здесь. И если ты хотя бы шаг отсюда сделаешь, то,
клянусь, я возьму свой ремень и так отделаю твою голую задницу, что тебе
придется идти пешком всю обратную дорогу. И запомни: я не даю пустых
обещаний.
Я осталась одна слушать щебетание птичек и журчание ручья. Прав был Дугал —
упрямства у Джейми более чем достаточно. Мне предстояло торчать здесь до
заката. А что, если мимо пройдут какие-нибудь дикие горцы или английские
солдаты? Ведь форт Уильямс не так далеко. Стоп. Впервые за долгое время я
осталась одна, без присмотра, зато с лошадью, и я знала, где я нахожусь. Не
этого ли я дожидалась последние два месяца? Форт Уильямс километрах в
двенадцати отсюда. А Грэт-на-Дан всего в шести километрах к северу от форта
Уильямс. По прямой отсюда будет километров четырнадцать. Ближе к цели я уже
никогда не буду.
Скорее домой! У меня заныло под ложечкой. Я осторожно направилась к выходу.
Меня мучили угрызения совести, но ноги сами вели меня туда, где мирно
паслась моя лошадь. Стоит ли ехать верхом? Так меня могут заметить. Потом,
если Джейми вернется и найдет здесь лошадь, он подумает, что я ушла не по
своей воле. Ему будет не так больно. Хотя с чего ему должно быть больно?
Поищет, не найдет и успокоится. Вернется в замок, женится на Леонор, и все у
него будет хорошо.
Я шла по берегу ручья, думая только о том, что через несколько часов смогу
добраться до Грэт-на-Дан, прикоснуться к камню и вернуться к Андрею.
Пожалуй, надо замести следы, решила я, сбрасывая скользкие туфли и выбираясь
на середину ручья. Ледяная вода обжигала ступни. Я осторожно переступала с
камня на камень, путаясь в своих длинных юбках. Где вы, джинсы и кроссовки,
думала я с тоской, балансируя на мокрых валунах. Ну ничего. Уже скоро я
вернусь к вам. И к горячим ваннам, и к телевизору.
Замечтавшись, я поскользнулась и сползла в воду. Многочисленные юбки
моментально намокли и потянули меня вниз. Я пыталась ухватиться за камень,
но он был слишком большим и скользким. Я барахталась в воде, с ужасом
чувствуя, что под ногами нет дна. Ручей был неглубоким, но быстрым, и в нем
встречались омуты, в один из которых я и попала. Я пыталась плыть по
направлению к берегу, но тесный корсаж и намокшие юбки, путавшиеся в ногах,
дико мешали. Все же я продвигалась к берегу, хотя это стоило мне немалых
усилий. Я начинала уставать, я из последних сил глотала воздух и
беспорядочно била руками по воде. В глазах темнело, но я не хотела прощаться
с жизнью.
Вдруг с берега ко мне протянулось что-то красное. Я ухватилась за это перед
тем, как потерять сознание. Последнее, что я успела разглядеть, была
розовощекая физиономия капрала Хопкинса, с которым мы уже были знакомы.
И вот я снова смотрела в холодные серые глаза капитана Рэндалла. Он
скептически обозревал мою промокшую и потрепанную фигуру.
— До чего вы докатились, сударыня. Просто не верится. Английская леди
предпочла выйти замуж за одного из этих полуголых дикарей, чем побеседовать
с образованным соотечественником.
— Мне куда приятнее иметь дело с дикарями, чем с образованным садистом,
смею вас уверить.
— Садистом? Что вы имеете в виду? — Рэндалл выглядел
заинтересованным.
Тут я поняла, что маркиз де Сад еще не прославился своими похождениями, и до
того, как слово
садист
войдет во все европейские языки, остается еще лет
сто как минимум.
— Это такое шотландское словечко, — соврала я. — Оно очень
вам подходит.
— Ни разу не слышал. Боюсь, вы более одаренный филолог, чем я. Но
оставим это. Как же так вышло, что вы бродили одна по лесу? Ваши друзья
имели неосторожность вас покинуть? Какая жалость! Дикари — и те лучше
заботятся о своих женщинах, чем эти горцы. Или, быть может, вы предпочли
избавиться от их надоедливой компании?
Он ходил кругами по комнате и остановился передо мной.
— Отвечайте же!
— Вы разве со мной разговариваете? Мне казалось, это своего рода мысли
вслух и мне лучше не вмешиваться...
Его глаза превратились в узкие щелки, он наклонился надо мной, так что я
чувствовала его дыхание на своем лице:
— Вы намерены и дальше издеваться надо мной, мадам? Боюсь, я не могу
вам этого позволить.
— А что вы можете мне сделать? Меня уже ищут люди Фергюса, и он не
будет рад, когда меня найдут здесь.
— Вас не найдут. Никто не знает, где вы. Вы в моей власти. Вам придется
рассказать мне, что связывает вас с герцогом Сандринхэмским, иначе...
— Иначе что? Вы прикажете меня высечь? — Я покосилась на хлыст для
верховой езды, которым капитан элегантно помахивал. — Мне казалось, к
женщинам не применяют подобных наказаний.
— К сожалению, — вздохнул Рэндалл. — Но мне незачем вас сечь.
Прогулка в Толбот доставит вам больше удовольствия. Вы знаете, что такое
Толбот?
Я медленно кивнула. Еще бы я не знала, что такое Толбот, побывав на
экскурсии по Эдинбургу! Мрачная эдинбургская тюрьма, прославившаяся на века
жуткими условиями, грязными переполненными камерами, жестокими тюремщиками,
эпидемиями и высокой смертностью среди узников. Большинство из них умирали,
так и не дождавшись начала следствия. Никто не знает, где я. Никто не
узнает, куда меня отправили. И вряд ли Фергюс сумеет вытащить меня из этой
тюрьмы, даже если каким-то чудом узнает, где я, и захочет меня спасать.
— Да, я вижу по вашему лицу, вы имеете представление о том, что вас
ждет. Ну как, сударыня, поговорим по-дружески?
Он положил руку на мое плечо, его пальцы, как змеи, ползли ко мне за корсаж.
Я раздраженно дернула плечом, сбрасывая его руку. Он задумчиво посмотрел на
меня и направился к шкафу красного дерева. Неплохо он устроился, думала я,
наблюдая, как он что-то ищет на полке. Мебель красного дерева, мягкие
кресла, серебряная чернильница, туалетный столик, изящный, почти что
дамский, зеркало с серебряной ручкой... Капитан подошел ко мне с веревкой.
— Как вы предусмотрительны! — восхитилась я.
— Я ждал вас, сударыня, и потому подготовился. — Он улыбнулся
самой обаятельной из улыбок Андрея и связал мне руки за спиной.
Резким движением он выхватил нож и приставил его к моей груди. Я вскочила и
попятилась, глядя в его усмехающееся лицо. Да, это был настоящий садист,
играющий со своей жертвой, как кошка с мышкой, наслаждающийся ее страданиями
и воплями. Черта с два, кричать я не буду. Не доставлю ему такого
удовольствия.
Мы плавно перемещались по комнате, пока я не наткнулась на стену. Он
аккуратно воткнул нож в мое платье и медленно обрисовал полукруглую линию.
Разрезанная ткань сползла, высвобождая нижнюю рубашку и мою грудь. Он ударил
меня по лицу, и я упала на кушетку, приземлившись на связанные руки и
вскрикнув от боли.
— Кричите, кричите. Вы доставите мне большое удовольствие, —
прошептал он у меня над ухом и впился в мои губы.
Я укусила его до крови. Он выругался и снова ударил меня, его рука полезла
под юбку, медленно, но верно находя свой путь. Звать на помощь было
бесполезно. Стены форта были безнадежно толсты. Но я все-таки собрала все
силы и заорала истошным голосом:
— Помогите!
Он тяжело дышал, нависая надо мной всем телом. Мне показалось, что он чего-
то ждет. И я поняла: он ждет, чтобы я продолжала кричать, иначе он вряд ли
получит требуемое удовольствие. Он снова приставил нож к моему горлу.
— Буду весьма признателен, если вы уберете руки от моей жены, —
раздался спокойный холодный голос.
Рэндалл отодвинулся от меня, все еще держа нож у моего горла, и я увидела на
подоконнике Джейми, сжимавшего в руке пистолет.
— Жены? Ба, да это ты, приятель. Аппетитная штучка твоя жена, мы с ней
неплохо развлекаемся. Совсем как с твоей сестрой. Это мой старый
знакомый, — сказал Рэндалл, обращаясь ко мне. — Твоя спина,
кажется, зажила? Ты соскучился по мне? Пошевелись только, и я перережу ей
горло.
— За это время я успею пристрелить вас.
Рэндалл вскочил и бросился на него с ножом. Глупый поступок — лезть под
пулю. Но почему же Джейми не стреляет, подумала я. Чего он ждет? Джейми
нокаутировал Рэндалла одним ударом, отшвырнул пистолет и подбежал ко мне.
— Скорее! Мы должны торопиться, — сказал он, развязывая мне руки.
Мы бросились к окну.
— Не так быстро, — раздался угрожающий голос с пола.
Рэндалл лежал, приподнявшись на локте и наставив на нас пистолет. Я
похолодела. Джейми подскочил к нему, не обращая внимания на пистолет, и
снова отправил его в аут. Он подтолкнул меня к окну, вручил что-то шершаво-
колючее, оказавшееся веревкой, и я спрыгнула вниз. Мои ладони горели, но я
приземлилась благополучно. Джейми последовал за мной, и мы побежали прочь,
туда, где нас ждал Муртаг. Мы погнали коней галопом.
— Почему ты не стрелял? — спросила я.
— Потому что пистолет не был заряжен, — довольно холодно ответил
Джейми.
Он не спрашивал меня, что произошло, и вообще вел себя так, как будто меня
не было рядом. Он не проявлял ни малейшего интереса к моей персоне. Муртаг
изредка поглядывал на меня неодобрительным взглядом. Тебя не спросили,
думала я, отвечая ему полным пренебрежением.
Так мы мчались, не разбирая дороги, пока не добрались до деревни, где
остановилась банда Дугала. Была глухая ночь, но нас ждали. Никто не спал.
Меня встретили настороженные взгляды. Мы присоединились к позднему ужину. На
меня никто не обращал внимания. Все как будто начисто обо мне забыли. Я
ерзала на стуле, краснела, искоса поглядывала на своих соседей — ничего.
Меня как будто нет. Еда застревала у меня в горле.
Я была почти счастлива, когда мы с Джейми наконец пошли спать. Но он все еще
не проявлял ко мне дружелюбия. Отлично! Не очень-то и хотелось. И я сделала
вид, что он мне безразличен. Я села на кровать и демонстративно стала
напевать
Интернационал
. Он походил вокруг, вздыхая, потом наконец сказал:
— Мне неприятно, но я должен это сделать. Наклонись и подними юбку,
пожалуйста.
— Что?! — Я вскочила и прижалась к стене.
— Я сказал, что выпорю тебя, если ты уйдешь с того места, где я тебя
оставил. Ты ушла. Ты попала в руки Рэндаллу и подвергла нас всех опасности.
За это я должен тебя наказать. Я предупреждал, что не даю пустых обещаний.
— Но я прошу прощения! Я вовсе не хотела, чтобы ты рисковал жизнью,
спасая меня. Прости, я поступила необдуманно. Чего еще тебе надо?
— Послушай, если бы это касалось только нас двоих, я не сказал бы ни
слова. Я уже простил тебя. Я готов вызволять тебя голыми руками из форта
Уильямс сколько угодно. Но ты поставила под угрозу жизни других людей.
Теперь нас будут искать, и нам придется скрываться, передвигаясь только по
ночам. Знаешь, что случилось бы с мужчиной, который совершил подобную
глупость?
— Нет.
— Как минимум он лишился бы ушей, в худшем случае был бы повешен.
Я раскрыла рот.
— Ты еще не знаешь наших обычаев, но тебя это не оправдывает.
— Я извинилась, черт побери. Я могу извиниться и перед ними, если
нужно.
— Этого мало. Слова легко забываются. Серьезные проступки должны быть
наказаны. Знаешь, мне кажется, что ты жила там, где все проще, —
говорил он медленно и с видимым трудом. — Ты не привыкла к тому, что
любая ошибка может погубить не одну жизнь. Ты не привыкла никому
подчиняться, а это бывает необходимо. Я вижу, ты не привыкла, чтобы мужчина
указывал тебе, что делать. Но ты должна подчиняться ради нашей безопасности.
Я обязан показать тебе, что ты отвечаешь за свои проступки. Давай не будем
больше спорить, иначе тебе действительно достанется.
Он двинулся ко мне с решительным видом, по дороге снимая тяжеленный кожаный
ремень. Я решила не сдаваться живой. Впрочем, было очевидно, что он сильнее.
Он сосредоточенно и бесшумно охотился на меня и все-таки поймал, но я успела
глубоко поцарапать его физиономию, ударить его коленом в пах и укусить за
палец. Железная рука прижала меня к постели и — о Боже! — широкий
ремень таки опустился на мою несчастную задницу.
— Садист! Ненавижу! — кричала я во время экзекуции. — Фашист
недобитый! Пещерный человек! Про клятый мачо!!
Я сильно разозлила его, и мне действительно досталось. Но расплакалась я не
от боли, а от шока. В жизни никто не поднимал на меня руку, и вот за
последние два месяца я только и делаю, что спасаюсь от многочисленных
насильников, получаю удары и вот теперь, в довершение всего, меня еще и
выпороли как провинившегося школьника в прошлом — нет, в позапрошлом веке. Я
чувствовала себя униженной и растоптанной. И это сделал единственный
человек, которому я могла доверять в этом омерзительном восемнадцатом веке!
Если бы я могла хлопнуть дверью и уйти, я бы именно так и сделала. К
сожалению, в лесу не ходят такси и мне некуда было ехать. Поэтому я просто
завернулась в одеяло, улеглась лицом к стене и перестала замечать Джейми. Он
вышел из комнаты, не говоря ни слова. Позже, когда я потушила свечу, он
вернулся. Повздыхал, попереминался с ноги на ногу и улегся на голом полу.
Так тебе и надо, сволочь, думала я, помучайся и ты тоже. Мы еще долго
притворялись спящими, хотя каждый прекрасно знал, что другой не спит. Не
знаю, о чем думал он, но я проклинала все на свете, изредка ощупывая
пострадавшую часть тела. Она ныла и чесалась.
Глава восьмая
БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ И НОВЫЕ ИНТРИГИ Джеими встал раньше меня. Когда я проснулась, он уже был одет и собирался
уходить. Я открыла глаза и злобно уставилась на него из-под одеяла, не
говоря ни слова.
— Вот увидишь, тебе же легче будет. Над тобой, конечно, немного
посмеются, но все будет забыто, — сказал он, мило улыбнувшись, и вышел.
Я швырнула ему вслед тяжелый чугунный подсвечник.
Я завтракала в гордом одиночестве, причем стоя.
— Эй, девушка, может, посидишь с нами? — гостеприимно позвал меня
Нед, завтракавший в компании ухмыляющегося Муртага.
— Спасибо, я постою, — гордо ответила я, и все, кто слышал этот
диалог, захохотали.
Спустился Дугал, осмотрел сборище и сказал, обращаясь к Джейми, но так,
чтобы слышали все:
— По-моему, ты перестарался, парень. Совсем не надо было избивать ее до
полусмерти. Она кричала на всю округу, как будто ее режут.
Джейми покраснел и ничего не ответил. Я вышла на улицу, мечтая немедленно провалиться сквозь землю.
В одном он оказался прав, черт бы его побрал. Никто больше не вспоминал о
вчерашнем происшествии, и ко мне снова относились как прежде. Даже проявляли
некоторую галантность, догадываясь, что мне не слишком приятно ехать верхом.
Муртаг, подмигнув, подложил на мое седло меховую накидку. Я была ему очень
признательна. То и дело под разными предлогами мы останавливались, и я могла
ненадолго слезть с седла и отдохнуть. Все же путешествие было настоящей
пыткой. Я стискивала зубы и думала: черта с два я попрошу вас остановиться,
не дождетесь.
Я пыталась испепелить взглядом спину Джейми, но у меня ничего не получалось.
Его спина, как всегда, излучала невозмутимое спокойствие. Постепенно
успокаиваясь, я думала о том, что он сказал мне вчера:
Ты жила там, где все
проще
. Действительно, он был прав. В моей прежней жизни не было такого
ежедневного риска. Моей целью никогда не было выживание, меня беспокоили
только условия жизни, комфорт и благополучие. Мир, в который я случайно
попала, был жесток. Люди здесь непрерывно боролись за свое существование.
Боролись с суровой природой, с болезнями, от которых не было лекарств, с
бесчисленными врагами... И все здесь зависело только от тебя. Если ты
сильный и хитрый — ты выживешь, если слабый и неосторожный — пропадешь. В
моей прежней жизни не было непоправимых ошибок. Поступила не в тот институт
— попробуй еще раз. Вышла замуж не за того — разведись. Не нравится работа —
поменяй. Нежеланная беременность — не надо топиться, как бедная Лиза, можно
сделать аборт. А здесь каждый шаг мог спасти или погубить чью-то жизнь. Меня
уже сто раз могли изнасиловать, избить, пристрелить, зарезать или отправить
в Толбот...
Я раньше не задумывалась о том, что цивилизация двадцатого века сделала
человеческую жизнь безопасной, практически стерильной. И вот я столкнулась
совсем с другой, грубой и жестокой жизнью, которую до сих пор не принимаю
всерьез. Я все еще не могу до конца поверить, что я действительно здесь и
что это не военно-историческая игра. Все это слишком похоже на романы
Вальтера Скотта, но тем не менее мечи и пистолеты у них настоящие. Скорее бы
вернуться домой...
Все эти мысли только усиливали мои физические мучения. Наконец я остановила
лошадь и принялась внимательно осматривать подкову, как будто бы с ней что-
то было не в порядке. Джейми сказал что-то Дугалу, тот кивнул, и процессия
всадников и нагруженных повозок медленно удалилась, оставив нас вдвоем.
— Мы можем пройтись пешком, — сказал он. — Дугал будет ждать нас вечером в Лаг-Круме.
— Угу, — сказала я, с наслаждением потягиваясь и не глядя на него.
— Тебя никогда не наказывали в детстве? — спросил он через
некоторое время.
— Конечно нет! — ответила я с возмущением, хотя вовсе не
собиралась с ним разговаривать. — И мои родители, и дядя Сэм считали,
что детей нельзя наказывать. Им нужно объяснять, как взрослым, что они
сделали неправильно.
— Я так и думал. Вот почему у тебя такой характер.
— Тебе что-то не нравится в моем характере? И что же, скажи,
пожалуйста? — спросила я угрожающе.
— Придется долго перечислять, — засмеялся он. — Как-нибудь в
другой раз.
— Кровожадная свинья! — сказала я ему и отвернулась.
— Мой отец, — начал он задумчиво, — лупил ремнем меня с
восьми лет. Иногда за серьезные проступки, иногда за всякие мелочи, вроде
того, что я съел все ягоды из пирожных, а сами пирожные оставил. Однажды мне
досталось за то, что я оседлал корову и ездил на ней верхом. Она еще
несколько дней не давала молока. Потом я случайно забыл запереть ворота
конюшни, потом я потерял учебники — специально...
Я засмеялась против своей воли. Мое настроение немного улучшилось.
— Когда отец впервые выпорол меня, он сказал:
Я делаю это в первый, но
не в последний раз. Мне придется наказывать тебя до тех пор, пока ты не
станешь человеком. Твоя задница будет расплачиваться за все глупости,
которые придут в твою голову. И запомни: я буду наказывать тебя не для
с...
Закладка в соц.сетях
