Жанр: Любовные романы
ДИКАРЬ И ПРОСТУШКА
...му. Сегодня она покинула Саммерс-Глейд с легким сердцем. Ее
собственные переживания не имеют
значения. Она рада за Дункана, сумевшего избежать сетей ненавистного брака.
Сабрина не отодвинулась, когда он сел рядом. Ей так уютно в его обществе! И
близость Дункана тревожила ее лишь тогда,
когда она видела в нем не только друга. Но все нескромные фантазии развеялись
после разговора с Арчибальдом, а для ее же
спокойствия лучше не давать им воли.
Дункану, конечно, нужно жениться. Вероятно, теперь он отправится в Лондон,
чтобы исполнить желание Невилла. Она
станет скучать по нему. Ужасно скучать. Но придется привыкнуть к тому, что
отныне они станут редко видеться. Потом он
вернется с молодой женой...
- Твои тетушки наблюдают за нами из окна? - неожиданно спросил Дункан.
- Вполне возможно.
- Мне все равно. Я тебя поцелую.
Такого она не ожидала. Но когда он прижал ее к себе и завладел губами,
голова пошла кругом. Он целовал ее долго,
страстно, и она вдруг поняла, что не желает ни о чем думать, размышлять,
мучиться переживаниями. Ей хотелось
раствориться в его объятиях.
О, это так эгоистично с ее стороны! Что он о ней подумает?!
Но Сабрина ничего не могла с собой поделать. В последний раз ей позволено
коснуться Дункана, испить жар его уст,
представить, что на несколько мгновений он принадлежит ей. После... После она
потребует, чтобы это больше не
повторялось. Конечно, они останутся друзьями, но она не позволит ему искушать
ее. Наверное, Дункану захотелось
разделить с ней радость, но.., но, Господи, неужели все горцы так целуют своих
подруг?
Ответ она получила через минуту, когда он взглянул ей в глаза и прошептал:
- Брина, девочка, ты выйдешь за меня? Она долго, бесконечно долго смотрела
на него. Неужели ее наивные мечты так
близки к осуществлению? Вот бы насладиться запретной радостью чуть дольше,
оттянуть момент, когда боль вновь
обрушится на нее. Боль, которая исполосует ее сердце, едва она откроет рот и
ответит ему.
Но Сабрина слишком хорошо сознавала, каким должен быть ее ответ. Ей так
хотелось, чтобы время остановилось... Ей не
совладать с эмоциями, а если она промедлит еще мгновение, то разрыдается у него
на плече.
Конечно, следовало все объяснить ему, но она смогла выдавить лишь одно
слово:
- Нет...
Такого он не ожидал и не смог скрыть изумления, обиды, разочарования.
Однако быстро пришел в себя, сурово поджал
губы и вместо того, чтобы встать и уйти, стал ее допрашивать:
- Почему? Почему?! Да отвечай же!
Просто невероятно, как тяжело ей жить, с тех пор как она узнала этого
человека! И хуже всего, что она вынуждена
сдерживать слезы, не показывать, какие мучительные страдания терзают ее душу.
Она не выплеснет тоски и попытается,
чтобы он все понял.
- Ты мой друг, Дункан. Лучшего у меня никогда не было. И я люблю тебя как
друга. Но было бы ошибкой считать, что нас
связывают более пылкие чувства.
Ей следовало бы найти другие, не такие сухие слова, но она начала
задыхаться. Горло перехватило. Сабрина встала,
повернулась к Дункану спиной, чтобы он не видел ее лица. Хорошо еще, что луна
зашла за облака, погрузив сад во тьму,
иначе он заметил бы, что по ее щекам льются горячие струи.
И вместе со слезами пришел гнев. Как же она ненавидела Арчибальда за то,
что открыл ей глаза на истинное отношение к
ней Дункана! Ну почему старик не оставил ее в неведении? Разве так плохо стать
женой любимого человека? Ее любви
хватило бы на двоих. Она была бы ему хорошей женой.
Нет, зря она себя обманывает. Нельзя постоянно ощущать, что к тебе
относятся только как к другу. Это был бы не брак, а
несчастье, и со временем она возненавидела бы свою жизнь - унылое существование
без тепла и света.
Сабрина пыталась украдкой вытереть глаза, прежде чем повернуться лицом к
Дункану, но когда наконец немного
успокоилась, оказалось, что все было зря - он уже исчез.
Глава 53
Дункан не сразу направился домой, где его ожидали сгоравшие от любопытства
Невилл и Арчибальд, которым не
терпелось узнать, состоялось ли обручение. Ему не хотелось говорить на эту тему.
Поэтому он отправился в пивную при
гостинице, дал щедрые чаевые хозяину, пытавшемуся отправить его домой, и,
просидев почти до рассвета, напился в
дымину. Однако Дункан все же умудрился попасть домой, хотя дважды падал с коня.
То есть дважды - по его подсчетам. И
наверняка остался бы валяться на холодной земле, если бы умное животное не
согревало его лицо теплым дыханием.
Неприятного разговора избежать не удалось. Оба деда набросились на него,
как только он ввалился в холл. У мистера
Джейкобса хватило здравого смысла удалиться спать, но Невилл и Арчи упорно ждали
возвращения внука, хотят не в одной
комнате. Арчи вышел из гостиной, чтобы поднять Дункана с пола, куда тот
приземлился, едва переступив порог. Невилл
появился на верхней площадке лестницы и спросил, не послать ли за лакеем, чтобы
отнес внука в постель.
- Я не так уж слаб, чтобы не помочь парню! - негодующе заявил Арчи.
- Тогда вам и карты в руки, - спокойно согласился Невилл.
Дункан, предпочитавший провести остаток ночи на полу в холле, смутно
заподозрил, что Арчи в самом деле собирается
нести его наверх. Упертый осел непременно сломает ему спину! Поэтому он собрал
всю свою волю в кулак и одолел
лестницу самостоятельно, остановившись только затем, чтобы вопросительно
покоситься на Невилла, стоявшего в халате с
лампой в руках. Услышав типично английское фырканье деда, Дункан невольно
расхохотался. До сих пор он не подозревал,
что может определять, к какому языку относятся подобные звуки, и теперь находил
свое открытие весьма забавным.
- А теперь объясните, - прошептал Невилл ему в спину, когда Дункан,
пошатываясь, брел по верхнему холлу в том
направлении, где, как он полагал, находилась его спальня, - поскольку именно вы
хвастаетесь, что хорошо его знаете, как повашему
- он напился от радости или топил свои печали?
- Ш-ш-ш... - прошипел Арчи. - Не напоминайте ему о том, что он старался
забыть!
- Значит, опять беда, - вздохнул Невилл. Дункан, удивляясь, почему спиртное
не оказывает воздействия на слух,
прислонился к стене и заплетающимся языком пробормотал:
- Она не хочет меня. Наотрез отказалась выходить замуж. И все же возвращает
мои поцелуи так, словно готова за шиворот
приволочь в постель. Н-не понимаю, Арчи, - пожаловался он и снова поднял мутные
глаза на Невилла:
- Может, ваши английские девушки не такие, как все прочие?
- Потому что стараются затащить тебя в постель? Или потому что потом, после
всего, что произошло, отказываются идти
под венец?
- Именно.
Дункану показалось, что старик едва сдерживает смех, но тот со всей
серьезностью признался:
- Не могу сказать. Честно говоря, не так уж много женщин стремились
затащить меня в постель.
Арчи, не столь хорошо воспитанный, ухмылялся во весь рот:
- Интересно, почему это нисколько меня не удивляет?
Столь бесцеремонное заявление было вознаграждено очередным фырканьем и
уничтожающим взглядом. Через пару
минут они остались без света, поскольку Невилл унес лампу. Но он очень быстро
вернулся, поставил лампу на ближайший
стол и процедил:
- Только ради мальчика. Чтобы он шею не сломал. А утром мы обсудим
очередное недоразумение.
Последнее было сказано с многозначительным кивком в сторону Арчи, который,
вместо того чтобы развеселиться еще
больше, отчего-то нахмурился. Дункан, не заметив этого, настойчиво потребовал
объяснений:
- Что значит "недоразумение"?
- Я говорю о том, с чем ты столкнулся сегодня, - ответил Невилл.
Для пропитанного спиртным мозга эта фраза оказалась непомерно сложной. Да
Дункан и не пытался понять деда. Он
буквально прополз последние несколько футов до того помещения, которое посчитал
своей спальней, и, ввалившись в
комнату, рухнул на постель. Завтра будет время удостовериться, что это
действительно его спальня. Поскольку никто не
потребовал убираться отсюда, Дункан впал в пьяное забытье.
Пробудившись к полудню, Дункан, к полному своему ужасу, узрел знакомую
картину: кто-то сидел у постели, ожидая,
пока он проснется. Это оказался Арчи. Неужели это будет повторяться каждый раз,
когда Дункан напьется до бесчувствия?
Арчи, чуть приподняв веки, неожиданно констатировал:
- Ты нализался в стельку в тот раз, когда пришлось обручиться, и теперь,
когда с помолвкой ничего не вышло. Стоит ли
так себя мучить, парень, если навеки все равно не забудешься?
- Не стоит, конечно. Но и ты зря тут часами сидишь.
Небось старые косточки будут ныть еще с неделю.
- Мои старые косточки пусть тебя не волнуют, - отрезал Арчи, с трудом
выпрямляясь. При этом суставы заскрипели так,
что он невольно ухмыльнулся.
Дункан сел, стараясь проделать это со всей осторожностью, но успеха не
добился: очевидно, все-таки не проспался как
следует. Пожалуй, не стоит впредь считать спиртное лекарством от всех, горестей,
уж лучше попросить кого-нибудь
пристрелить его: все легче будет.
Арчи, наблюдая за ним, смущенно пробормотал:
- Наверное, стоило подождать, пока ты не поправишься. Но совесть покоя не
дает.
- Если собираешься орать на меня, делай это шепотом, - предупредил Дункан.
Арчи поежился:
- Уж если кто и должен орать, так скорее ты. Дункан мгновенно забыл о
головной боли и с любопытством уставился на
деда:
- Совесть, говоришь? Ну-ка выкладывай, что тебя гложет?
- Что ты принял отказ девушки так близко к сердцу. Дункан насмешливо выгнул
бровь, но тут же поморщился от боли.
Попытался надменно выдвинуть подбородок - результат тот же. Наконец подпер
голову руками и вяло спросил:
- Может, мне радоваться, оттого что она не любит меня так, как я ее?
- А ты уверен, что любишь ее именно так?
- А иначе с чего бы это я просил ее выйти за меня?
- Я все время боялся, что ты сделаешь именно это, лишь бы удержать ее
рядом, - признался Арчи. - Вспомни, ты все время
уверял, что она для тебя - только друг.
- И я не лгал.., тогда. Ирония ситуации заключается в том, что именно ты
убедил меня, будто мужчина и женщина не
могут быть друзьями. Это и заставило меня взглянуть на Сабрину по-иному.
Представляешь, мне понравилось то, что я
увидел! Очень понравилось. Честно говоря, я из последних сил старался держаться
от нее подальше. Но меня так и тянуло к
ней. Арчи со стоном закрыл глаза.
- В таком случае я обязан извиниться. Похоже, это я виноват в том, что она
тебе отказала.
- При чем тут ты? - отмахнулся Дункан. - Разве можно повлиять на чьи-то
чувства?
- Нет, но я как-то потолковал с ней и убедил не выказывать эти самые
чувства слишком открыто. Остатки хмеля
мгновенно испарились.
- Потолковал, значит? - угрожающе спросил Дункан.
- Я думал сделать как лучше...
- О чем ты с ней толковал? Да говори же?!
- На прошлой неделе я встретил Сабрину в Оксбоу. Ну и.., остерег. Сказал,
что ты можешь явиться к ней и завести
разговор насчет свадьбы.., если, конечно, отделаешься от девчонки Рид.., но..,
только потому, что вроде не захочешь ее
терять...
- Дьявол! Значит, ты сказал, что я не испытываю к ней ничего, кроме
симпатии?
Арчи втянул голову в плечи, хотя тон Дункана был не таким уж и резким.
- Ну.., да, ведь я был уверен... По твоим словам, так оно и было.., вот я и
не хотел, чтобы ты совершил еще одну ошибку,
считая, будто на дружеских отношениях можно построить семейное счастье.
Хмурая гримаса Дункана вдруг превратилась в широченную улыбку.
- Думаешь, она все-таки любит меня по-настоящему?
- Возможно.
- Более чем! Теперь я понял, каким дураком был, не послушав своего сердца,
которое мне твердило, что она для меня не
просто милая девчушка! Лишился здравого смысла из-за нескольких резких слов!
- Я поговорю с ней, парень, - проворчал Арчи. - Признаюсь в своей ошибке.
- Нет уж, хватит - наговорился, - решительно запротестовал Дункан. -
Девочку нужно убедить, что я не могу жить без нее,
а если я на это не способен, значит, недостоин ее.
- Ты простишь меня за то, что вмешался не в свое дело?
- Не паникуй. Арчи! Я знаю, ты мне добра желал. Но поскольку чертова голова
сейчас отвалится и я не могу отправиться к
Сабрине сейчас же, терзаться тебе сознанием собственной вины до самого вечера.
Арчи воспрянул духом.
- Если уж мне суждено терзаться, забыв о достоинстве и преклонных годах,
видно, и ты вполне можешь пережить
последствия собственной глупости, - провозгласил он и громко хлопнул дверью,
прекрасно зная, как отзовется стук в
ноющих висках внука.
Ей, конечно, было не до сна. Впереди ждала бессонная ночь. Еще одна. Как и
вчерашняя. Невероятно, что способно
творить разбитое сердце. Сколько можно перебирать в памяти всевозможные "если" и
"вдруг", когда рана никак не хочет
заживать? Ах, только бы ненадолго заснуть. Во сне боль уходит...
На этот раз Сабрина попыталась читать и взяла в постель книгу, которая
раньше помогала лучше любого лекарства. Но
только не сейчас - глаза упорно не хотели закрываться. Неужели она действительно
думала, что столь слабое средство окажет
действие, особенно теперь, когда Дункан наверняка знать ее не захочет? И это
после того, что они делили между собой. Зря
он захотел получить больше, зная, что между ними нет истинного чувства. Он
обманывал себя и едва не обманул и ее, но
лишь потому, что она так хотела поверить, будто любовь между ними возможна. Ей
ни на миг нельзя было забывать, что она
далеко не красавица, не богачка, не из тех женщин, кто одним взглядом умеет
завлечь мужчину. Она не годится в жены
знатному человеку. Подумать только - потеряла рассудок от поцелуев, и...
Но ведь эти поцелуи не назовешь дружескими. А то, чем они занимались в
карете?!
Ах, это всего лишь ее мнение! Мнение женщины. Мужчины смотрят на такие вещи
иначе.
Опять она мучится сомнениями. Мысленно повторяет каждое слово, каждую
фразу, анализирует их скрытое значение. И к
чему? Все равно случившегося не изменишь.
Сабрина остановилась у окна, раздвинула гардины, но луна спряталась, так
что ничего не было видно. Может, долгая
прогулка... Нет, придется снова одеться, оставлять теткам записку...
Она подошла к камину, вытянула руки над огнем. Следовало бы потушить его и
лампы, хотя вчерашней ночью и темнота
не помогла. Стакан теплого молока! Все что угодно, лишь бы задремать и хоть
ненадолго избавиться от мыслей.
Накинув пеньюар, она спустилась в кухню и вскоре уже возвращалась обратно,
едва передвигая ноги. Молоко ничуть не
помогло. Сна по-прежнему ни в одном глазу, и что теперь?
Сабрина в полной растерянности открыла дверь и увидела сидящего на ее
постели Дункана. Похоже, глаза ее
обманывают! Воображение сыграло с ней злую шутку, приведя сюда Дункана и даже
сняв с него плащ. А все потому, что она
знала - он не выносит жары! Он просто не может быть настоящим. Это бред,
вызванный бессонницей.
- Видишь ли, пока я пришел в себя настолько, чтобы добраться сюда, наступил
вечер, - пояснил Дункан. - Вот я и решил
явиться попозже, чтобы не давать тетушкам повода для любопытства. Правда, не
совсем представлял, как вызвать тебя, без
того чтобы не переполошить весь дом. К счастью, ты как раз выглянула в окно.
От волнения его шотландский выговор казался еще заметнее, и это убедило
Сабрину, что она не грезит и что любимый
действительно здесь.
- Ты влез в окно?
- Угу... И едва не свернул себе шею, пока взбирался по проклятому дереву.
Похоже, пришлось обломать немало веток, -
покаянно пробормотал Дункан.
Но Сабрина была слишком потрясена его визитом, чтобы думать о дереве.
- Но.., зачем?!
Дункан встал, шагнул к ней и захлопнул дверь, которую потрясенная Сабрина
не закрыла. Она поспешно отступила к
камину, ощущая, как колотится сердце. Дункан как ни в чем не бывало последовал
за ней и взял за руку, чтобы не вздумала
снова ускользнуть.
- Пусть я буду в твоих глазах последним глупцом, но не могу больше
скрывать, Брина, что испытываю к тебе не только
дружеские чувства.
Сабрина едва не застонала, зная, что в конце концов не вынесет и сдастся,
если он начнет убеждать ее в своей любви. Так
просто обманывать себя - ведь в мозгу настойчиво звучит предупреждение Арчи. Да
разве только в мозгу? Оно высечено в ее
сердце.
Как убедительно он доказывал, что Дункан не желает ее как женщину, что
хочет лишь удержать ее рядом, что безмерно
ценит ее как друга, что оба горько пожалеют, если вообразят, будто этого
достаточно для счастливого брака.
И теперь она пыталась отгородиться этими холодными фразами, как щитом, но
Дункан неумолимо продолжал:
- Арчи признался, что наговорил тебе всякого вздора, но он ошибается...
- Нет! - перебила Сабрина. - Я едва не возненавидела его, но он прав, мы...
- Помолчи, дай мне закончить, - мягко пожурил ее он. - Верю, что у деда
были самые благие намерения, но пока он еще не
умеет читать мысли. Я действительно как-то обмолвился, что мы с тобой всего лишь
друзья, и в то время это было правдой.
Такой душевной близости, как с тобой, у меня ни с кем не было. И я еще долго
считал бы тебя своим другом, если бы Арчи
не попытался убедить меня, что такие отношения между мужчиной и женщиной
попросту невозможны и они обязательно
перерастут в любовные. Не красней, я знаю, что не слишком вежлив. Представь,
именно после того разговора с дедом я
увидел, как ты прекрасна - и лицом, и душой. Можешь винить Арчи в своих
переживаниях, но лучше забудь о том
предостережении. Поверь - что бы там ни было в прошлом, сейчас для меня
существуешь ты одна.
Она не представляла, совсем не представляла, как это больно, особенно еще и
потому, что безмерно жаждала ему
поверить, но.., не могла. Арчи лучше знать. Дункан действительно старается
удержать ее при себе, а другого способа не
знает. Сам только сейчас сказал, что ни с кем у него не было такой душевной
близости. Она его лучший друг, а лишь потому,
что: родилась женщиной, Дункан пытается придать их отношениям иной смысл.
Сабрина отвернулась к огню.
- Так вот оно что... - печально произнесла она. - Ты только сейчас понял,
что я не, всегда буду рядом. Тебе нельзя
навещать меня в любое время суток, будить среди ночи, чтобы поделиться мыслями,
и...
Ее взволнованную тираду перебил, веселый смешок. Сильные руки обвились
вокруг талии. Сабрина ахнула. Когда успел
Дункан незаметно подобраться сзади?
- А что, по-твоему, сейчас, как не середина ночи?
- Ты понимаешь, о чем я! Нельзя же каждую ночь лазать по деревьям! И соседи
начнут сплетничать о нас, если начнешь
каждый день приезжать сюда! Но тебе и без меня это известно, потому...
Но Дункан крепче стиснул ее талию.
- До чего же ты упряма, Сабрина! Ничего не поделаешь, скажу прямо. При
каждой встрече мне хочется заключить тебя в
объятия и ласкать до потери сознания. Неужели ты действительно полагаешь, что
это желание друга? Да я едва сдерживаюсь,
чтобы не зацеловать тебя! Брина, я счастлив, что мы были и будем друзьями, но
теперь мне нужно больше! Хочу быть твоим
возлюбленным, защитником, опорой и, конечно, другом, а всего этого не добиться,
пока мы не поженимся.
- Ты убиваешь меня, - прошептала она. Он повернул ее лицом к себе.
- Взгляни на меня! Разве я похож на человека, который не знает, чего хочет?
А если откажешь на этот раз, я свяжу тебя,
увезу в горы и стану жить с тобой в грехе. После появления девяти или десяти
ребятишек ты еще раз подтвердишь, что я не
люблю тебя как полагается?
- Я хотела сказать, что дышать не могу...
- Ox, - испугался было Дункан, но, заметив лукавые искорки в фиалковых
глазах, рассмеялся и снова обнял Сабрину. - Ты
мне веришь?
Он не нуждался в подтверждении, хотя она кивнула:
- Мужчина должен очень сильно любить женщину, если хочет столько детей от
нее!
- Ты даже не представляешь, как сильно! Даже сердце болит!
Сабрина сжала лицо любимого в ладонях, подалась вперед и коснулась губами
его губ.
- Ничего подобного! Сердце болит, только когда не с кем разделить любовь. А
нас двое, Дункан.
- В таком случае ты поймешь, что больше я не могу с этим бороться.
"Это" оказалось поцелуями, отнюдь не легкими, нежными, ласковыми. Нет, в
них горело настоящее безумие. Он жадно
завладел ее устами, безмолвно изливая поцелуями накопившуюся тоску,
безнадежность, мучительную потребность в ней,
Сабрине. Между ними словно молния сверкнула. Страсть запылала лесным пожаром, но
на этот раз на волю рвались радость
и облегчение. Они вместе! Наконец-то вместе!
Сабрине хотелось смеяться, но Дункан не отрывался от нее, хотя, должно
быть, испытывал то же самое, потому что
улыбался, даже припадая к ее губам.
Все еще целуясь, они опустились на колени перед камином. До кровати нужно
было еще дойти, однако даже несколько
шагов казались им непреодолимым расстоянием. Подойдет и каминный коврик. Даже
раздеваясь, они не размыкали губ.
Неудивительно, что пуговицы разлетелись по всей комнате, как, впрочем, и одежда.
Тепло огня, жар их обнаженных тел, мягкий мех коврика, чувственно ласкавший
кожу, - все призывало к немедленному
соитию, но Дункан не торопился. В тот первый раз он овладел ею в полной темноте.
Теперь света было достаточно, и ему
хотелось усладить свой взор, поклоняться Сабрине, исследовать всю ее, руками и
губами, ведь она была единственной
женщиной, которую он любил.
- Я рад, что эта красота до сих пор была надежно скрыта от посторонних
глаз, дорогая. Догадайся другие мужчины о том,
какая драгоценность спрятана в этой глуши, они замучили бы тебя предложениями
руки и сердца.
Сабрина вспыхнула от смущения. Она всегда считала себя чересчур толстой,
даже в груди и бедрах, но взгляд Дункана
красноречиво говорил, как соблазнительны ее пышные формы. Его неутомимые руки
ласкали, гладили, сжимали ее, когда
страсть взмывала до необозримых высот, или успокаивали, когда он пытался
продлить восхитительные мгновения. Его губы
не оставляли в покое ее груди, соски, шею, мочки ушей...
Они все еще стояли на коленях, и Сабрина лишь смутно удивилась, когда ее
оторвали от пола и прижали к чему-то
твердому, обещая немыслимые восторги. Он осторожно обвил ее ногами свои бедра, и
потрясенная Сабрина осознала, что он
хочет ее. Ее, провинциальную простушку.
Дункан стал медленно входить в нее. Сабрина льнула к нему, как к якорю
спасения, хотя в этом не было нужды - он
крепко держал ее, сжимая упругие ягодицы и направляя движения. Он словно знал,
когда проникнуть дальше, когда сделать
паузу, словно поддразнивая, маня, завлекая. И когда он понял, что она сейчас
достигнет вершин наслаждения, вонзился в нее
до конца, так глубоко, что из груди Сабрины вырвался вопль, который он, к
счастью, успел заглушить поцелуем.
После, когда он лег на ковер и привлек Сабрину к себе, она томно
улыбнулась.
- Я не имела в виду именно это, когда предлагала разделить с тобой все на
свете.
- Знаю, - усмехнулся Дункан, все еще лаская ее - властно, неспешно.
Сабрина по-прежнему не хотела спать, но сейчас была рада этому
обстоятельству и мечтала лишь о том, чтобы ночь
напролет лежать, прижавшись к Дункану. Но ноздри защекотал какой-то странный
запах. Сабрина сморщила нос и заметила:
- Неплохо бы отодвинуть твои сапоги от камина, особенно если ты так и не
успел их снять.
Еще не сообразив, в чем дело, Дункан залился смехом: уж очень забавной
показалась ее неожиданная реплика. Но тут и до
него донесся смрад Горелой кожи, и он вскочил.
- Слава Богу, успел, но без них мне до дому не добраться, - охнул он и с
кислой улыбкой схватил злосчастный сапог,
упавший чересчур близко к огню. - Но поскольку мы поженимся завтра, отныне я
постараюсь всегда ставить их у кровати.
Кстати, Невилл запасся специальным разрешением, так что не имеет смысла тянуть
со свадьбой.
Сабрина упрямо покачала головой:
- Нет.
- Нет? - зарычал он и, бросившись на нее, пригвоздил к ковру в полной
уверенности, что так и не убедил любимую.
- Нет, - повторила она, улыбаясь. - Пусть тетушки устроят все как
полагается. Они мечтали об этом много лет. Я не
отниму у них такой радости. Представляешь, как они станут важничать перед
подругами, хвастаясь, какую завидную партию
я сделала?
- Ты права, - мгновенно присмирел Дункан. - Но сколько времени уйдет на все
это?
- Самое меньшее - две-три недели. Дункан застонал:
- Может, лучше удрать в Гретна-Грин "Пограничная шотландская деревушка, где
можно было обвенчаться без лишних
формальностей." и там быстро обвенчаться, а потом вернуться назад и повторить
церемонию?
- Нет, это совсем не одно и то же, зато я завтра же позову мастеров чинить
крышу.
- Ох, боюсь даже спрашивать, какое отношение имеют крыши к свадьбам, черт
бы меня побрал!
- Почти никакого, если не считать того, что все это время под моим окном
будет стоять лестница. Лицо Дункана
осветилось улыбкой.
- Так ты решила позаботиться о моих сапогах?
- Разумеется. Я даже не стану топить камин - исключительно ради тебя.
- Все шутишь, - усмехнулся Дункан, - но тебе не нужен огонь, когда я рядом,
девочка, в этом можешь быть уверена.
- Я и не шутила, - призналась Сабрина. - Просто знай: я рассчитываю на то,
что ты не дашь мне замерзнуть.
Последующие недели тянулись невыносимо медленно, но Дункан не жаловался.
Хотя почти все время он проводил с
Сабриной, ему не терпелось сделать ее своей женой, пока что-нибудь не помешало
их свадьбе.
Желая успокоить жениха, Сабрина заверила, что давно любит его и осознала
это гораздо раньше, чем он. В этом Дункан
не сомневался, только никак не мог понять, почему сам был так слеп.
Словом, после всех препятствий, которые им пришлось преодолеть, Дункан был
просто не в силах спокойно дожидаться
заветной минуты и немного приходил в себя только в доме Сабрины. Ужасно забавно
было наблюдать бесконечные
перепалки тетушек и его родственников, каждый из которых твердо знал, как
устроить грандиозную свадьбу. Но смешнее
всего было то, что дамы неизменно побеждали мужчин в любом споре и немедленно
начинали пререкаться друг с другом.
Церемония должна была проходить в Саммерс-Глейд. Этот дом оказался
достаточно велик, чтобы вместить всех
приглашенных. Невилл едва не упал в обморо
...Закладка в соц.сетях
