Жанр: Любовные романы
Обретенная любовь
...ошее предложение. Почему ты не согласна?
Она незаметно улыбнулась, испытывая удовольствие от решения, которое приняла
еще раньше на этой неделе.
- Ты прав, Адам. Мой долг - быть рядом с тобой.
Адам подозрительно посмотрел на нее, затем кивнул, соглашаясь.
- Разумное мнение, мадам, - усмехнулся он, стараясь скрыть довольную улыбку.
Он чувствовал, что она едва
сдерживает непонятный восторг.
- Ты говорил, что казино - хорошее предприятие для вложения денег, не так ли?
- Он снова кивнул, на этот раз
настороженно. - И ты говорил также, что ищешь порядочного человека, которому
можно было бы поручить управление
"Первородным грехом"?
Адам медленно покачал головой из стороны в сторону. Этот жест означал, что он
пока не понимает, к чему она клонит.
- Так вот, мистер Адам Ролинз, любимый муж и уважаемый бизнесмен, "Запретный
плод" - тоже выгодное
предприятие для вложения денег, но в отличие от казино, для которого требуется
найти честного управляющего, для моей
булочной его искать не надо. Я уже нашла такого человека. Только не его, а ее, и
это не я, - заявила Эви, решительно
вскинув свои темные локоны.
Адам начал улавливать ход ее мысли. - Что ты скажешь по этому поводу, Симона?
- спросила Эви. - Ты вполне
можешь справиться с управлением "Запретным плодом". Мы наймем пекаря, а ты
будешь руководить всем заведением.
Симона, довольная тем, как разворачиваются события, и втайне желавшая
остаться в Сан-Франциско, ответила без
промедления:
- Мне нравится такое предложение, дорогая. Эви повернулась к Адаму, озорно
улыбаясь:
- Ну, что ты думаешь по этому поводу? Устраивает тебя такой вариант?
Адам, смеясь, обнял ее еще крепче. - Просто не верится. Превосходная идея,
милая. - Он поцеловал ее. - А теперь, я
думаю, вы обе заслужили хороший отдых. Вы не можете продолжать жить наверху в
казино, и, кроме того, вам обеим нужно
пополнить свой гардероб, поэтому возвращайтесь в Сакраменто, пока
восстанавливается кондитерская. Здесь командую я,
леди. Завтра мы отплываем домой. - Он наклонился и снова поцеловал Эви. - И я не
хочу больше слышать ни о каких
соглашениях и возражениях, - добавил он, увидев, как изменилось выражение ее
лица.
Но Эви вовсе не собиралась спорить. Обе девушки работали очень напряженно с
тех пор как прибыли в Сан-Франциско, и
Симона особенно. Хороший отдых в роскошном доме был желанным для них обеих.
Однако Эви подумала, захочет ли
Симона покинуть Сэма. Она сомневалась, что Сэм последует за ними в Сакраменто, и
потому вопрос о том, как сделать так,
чтобы Симона и Сэм были вместе, не давал ей покоя.
Адам вопросительно поднял бровь, заметив колебания Эви.
- Неужели моя молодая жена может предложить что-нибудь более подходящее для
медового месяца?
- Мне нравится твое предложение, - взволнованно сказала она, вскакивая на
ноги. Затем добавила с надеждой: -
Сейчас подходящий момент для поездки, не так ли?
Симона, радуясь за своих друзей и с нетерпением ожидая, когда сможет начать
свое новое дело, с восторгом одобрила
предложение:
- Я думаю, это превосходная идея. Наслаждайтесь своим медовым месяцем и не
беспокойтесь по поводу кондитерской.
Я вернусь сюда и сделаю все, что надо для ее восстановления.
- Надеюсь, от тебя потребуется не так уж много, не так ли, Симона? Особенно,
если тебе будет помогать Сэм? - Эви
улыбнулась. Все складывалось, как нельзя лучше.
- Конечно, дорогая. Я настаиваю, чтобы ты отдохнула.
Адам, не подозревая, что Эви старалась сблизить Симону и Сэма, был доволен,
что она без всяких споров согласилась
провести медовый месяц в Сакраменто, и не догадывался о скрытых мотивах.
- Значит, договорились, завтра мы втроем уезжаем в Сакраменто. Сэм поможет
проследить за строительством дома, и к
тому времени, когда мы вернемся после медового месяца, Симону будет ждать
отделанное помещение.
Неожиданно в голову Эви пришла мысль:
- А что, если Сэм не согласится? Я не могу позволить Симоне возвращаться сюда
одной раньше нас.
- С Сэмом я договорюсь, как только он появится, - уверенно сказал Адам.
Внезапно раздался нетерпеливый стук в дверь. Адам открыл ее. На пороге стоял
Билли Чамберс, вышибала из казино. Он
задыхался после быстрого бега.
- Я подумал, что вам следует знать, мистер Ролинз, на перекрестке улиц Керни
и Торговой толпа собирается повесить
Сэма Монтгомери.
Чашка, которую Симона держала в руках, выскользнула из ее пальцев и вдребезги
разбилась о пол.
- Мой Бог, за что? - спросил потрясенный Адам.
- Кажется, он застрелил какого-то парня.
- Кого-нибудь послали за шерифом?
- Не думаю. Мало кого из жителей беспокоит, если повесят метиса.
- Позови Бена и захватите свои ружья, - приказал Адам.
Билли поспешно удалился, подчиняясь приказу. Адам вздрогнул от боли, стягивая
себя жестким ремнем с револьвером.
Затем быстро взял ружье и направился к двери. Он резко остановился, когда Эви и
Симона последовали за ним.
- О нет. Вы, женщины, оставайтесь. Там нечего делать. Толпа линчевателей
очень жестока.
Эви посмотрела на Симону. Выражение лица обезумевшей от ужаса женщины
заставило сжаться ее сердце.
- Мы не можем оставаться здесь, не зная, что происходит, Адам.
- Черт побери, Эви, у меня нет времени на споры. - Он ринулся вниз по
лестнице, не оглядываясь назад.
- Мы должны пойти. - Горе Симоны было очевидным.
Эви взяла ее за руку:
- Я понимаю тебя, дорогая. Не важно, что говорит Адам. Мы пойдем.
Толпа собралась у склада на углу улиц Керни и Торговой. Среди глумящихся
людей было большое количество
"сиднейских уток". Хотя все ненавидели эту шайку бандитов, в данный момент
местные обиды были забыты перед общей
фанатичной ненавистью к индейцам.
Один из бандитов, высокий, худощавый человек без двух передних зубов, пытался
возбудить ярость в толпе.
- Давайте сейчас же повесим этого убийцу-метиса! - крикнул он.
Толпа одобрительно загудела, и тут же появилась веревка. Быстро сделали петлю
и набросили ее на выступающую балку
подъемника, используемого для погрузки тяжелых ящиков.
Сэм стоял, прижавшись спиной к стене склада, окруженный группой людей.
Револьверы в его обеих руках охлаждали пыл
бандитов, готовых в любую минуту броситься на него.
Адам в сопровождении двух своих помощников начал проталкиваться сквозь
гудящую толпу. Им уступали дорогу, так как
думали, что эти трое хотят сделать то, на что не решались остальные.
Но когда Адам повернулся к толпе с поднятым ружьем, раздались возгласы
разочарования, непристойные крики и
насмешки. Оба спутника Адама последовали его примеру. При виде пяти стволов
толпа затихла и дружно отступила назад.
- Что здесь происходит, черт побери? - спросил Адам.
- Скажи ему, Дикки! Скажи, что сделал этот ублюдок с Элфи, - выпалил один из
шайки "уток".
- Этот стрелок-полукровка убил несчастного Элфи. Нет ему прощения! - крикнул
худой мужчина по имени Дикки.
- А что ты скажешь, Сэм? - Адам не спускал глаз с толпы.
- Я искал его, а когда нашел, он и вот этот тип достали ножи и бросились на
меня. Я был вынужден защищаться.
- Он врет! - крикнул Дикки. - Я никогда не видел его, пока он не застрелил
Элфи.
- Это ложь. Я столкнулся с этим тощим негодяем несколько месяцев назад, -
мрачно заявил Сэм.
Адам не сомневался, что Сэм нашел и убил человека, который устроил пожар.
Главное, чтобы и толпа узнала об этом.
- Ты сказал, что искал этого Элфи. Зачем? Что ты хотел от него?
Сэм разволновался.
- Изобличить его в поджоге кондитерской.
- Этот гнусный индеец врет! - закричал Дикки. - Элфи не поджигал. - Он указал
костлявым пальцем в сторону Сэма.
- Это он поджег кондитерскую.
В толпе раздались крики "сиднейских уток", поддерживающих своего человека.
Для большинства собравшихся поджог
являлся преступлением хуже убийства, потому что огонь мог уничтожить весь город.
Толпа снова двинулась вперед,
утвердившись в своем решении линчевать преступника.
Именно в этот момент появились Эви и Симона. Их самые худшие опасения
подтвердились, когда они услышали гневные
выкрики в толпе и увидели безжизненное тело Элфи, лежащее на улице. Черный
котелок слетел с его головы и валялся рядом
растоптанный.
Несмотря на свое волнение, Эви сразу узнала лицо мужчины.
- Это он. Этот тот человек, который ударил меня и пытался ограбить. В день
пожара он заходил в кондитерскую! -
крикнула она.
Ее крики привлекли внимание толпы. Эви с удивлением увидела среди
разгневанных лиц преподобного Уильямса.
Человек, известный как Дикки, вышел вперед: - Не обращайте на нее внимания.
Эта черноволосая шлюха - полукровка
и проститутка.
Удар, который Адам нанес ему прикладом ружья, сбил его с ног на землю и
сломал челюсть.
- Даю тебе десять секунд, чтобы принести извинения моей жене, ублюдок, иначе
отправишься вслед за своим дружком.
Оцепеневший бандит, держась за челюсть, заскулил от боли и страха. Адам стоял
над ним, глаза его бешено сверкали.
- Что здесь происходит?
Адам взглянул на только что прибывшего человека. Он подошел, слегка
прихрамывая, и остановился около Адама. Эви с
облегчением схватила Симону за руку, она узнала шерифа, который прибыл вовремя и
предотвратил новое кровопролитие.
- Эта толпа хочет линчевать Сэма Монтгомери за убийство человека, который
поджег "Запретный плод", шериф.
Тот взглянул на Сэма, который стоял у стены, по-прежнему держа наготове оба
револьвера.
- Ты убил этого человека, Монтгомери? - Сэм кивнул. - Ладно, убери свои
железки в кобуру, пока не прикончил еще
кого-нибудь.
Сэм Монтгомери был отчаянным человеком. Он смело смотрел на толпу
линчевателей и не собирался сдаваться без боя.
- Вы думаете, я буду смирно стоять здесь и позволю этим ублюдкам повесить
меня?
Шериф был справедливым человеком, выполнявшим невероятно трудную работу в
быстрорастущем, кишащем всеми
существующими в мире пороками городе, но он никогда не принимал решений без
существенных оснований.
- Никто здесь не будет повешен, пока я не узнаю все факты.
Его дальнейший разговор с Сэмом был прерван Хильгой Свенсен, чьи дочери
работали в кондитерской. Она вышла
вперед, запыхавшись от бега. Одной рукой она обнимала за плечи мальчика с
волосами цвета пакли.
- Шериф Фландерс, мой сын хочет что-то сказать вам.
- Что, сынок?
Голубые глаза девятилетнего Гунара Свенсена округлились от волнения.
- Это он, шериф, - сказал мальчик, указывая на труп. - Я видел, как этот
человек крадучись выходил из кондитерской
в тот вечер, когда случился пожар.
- Ты уверен, сынок? - доброжелательно спросил шериф. - Это очень важно, и
нельзя ошибаться.
- Да, сэр, - убежденно сказал юнец. - Я шел от Бовзера и хорошо видел его,
потому что было полнолуние.
- Ладно, Монтгомери, можешь убрать свое оружие. Кажется, ты избавил город от
необходимости повесить его. Но
запомни на будущее: здесь я представляю закон и слежу за порядком. - Угловатое
лицо шерифа сморщилось. - И я не
потерплю больше никаких убийств.
Сэм поколебался, затем спрятал револьверы в кобуры.
- Представление окончено, господа. Приказываю всем разойтись по домам! -
крикнул шериф Фландерс.
Разочарованная толпа начала рассеиваться, недовольная тем, что их лишили
развлечения.
- Убирайтесь отсюда. Я отведу этого человека к врачу, - приказал шериф, когда
несколько мужчин из числа "уток"
попытались помочь Дикки встать на ноги.
Однако Адам не желал так легко успокаиваться.
- У меня еще не окончено дело с вашим приятелем, шериф. Я не забыл, как он
оскорбил мою жену.
- Пожалуйста, Адам. Это не имеет значения, - умоляла его Эви, дергая за рукав
рубашки. - Я рада, что все кончилось
и ты с Сэмом в безопасности.
- Забудь об этом, Ролинз, - заявил шериф. - В следующий раз, прежде чем
открыть рот и обратиться к порядочной
женщине, этот парень дважды подумает.
- Я говорил вам, леди, что среди порядочных людей города ходят нехорошие
слухи о вас, - хихикнул преподобный
Уильямс, возникнув перед ними. - Теперь вы верите мне?
Эви посмотрела на него с надменным презрением:
- В самом деле, преподобный Уильямс? Что-то я не заметила в этой толпе ни
одного порядочного человека, включая и
вас. - Она повернулась и быстро пошла прочь.
- Эй, подожди меня! - крикнул ей вслед Адам. Он догнал ее и обнял за плечи. -
Не много ли волнений для одного
вечера?
Эви оглянулась на Сэма и Симону, которые шли за ними.
- Не понимаю, почему так много людей ненавидят Сэма только за то, что он
наполовину индеец? Он никому не
причинял вреда.
Адам прижал ее теснее к себе.
- Не думай, что я могу объяснить человеческую натуру. Мой старый мудрый дед
часто говорил: единственное, что
известно о природе человека, так это то, что ее нельзя изменить.
- А этот преподобный Уильямс - просто лицемер, - сердито сказала Эви. -
Неудивительно, что в городе царит
беззаконие, если духовенство подает дурной пример.
- Милая, он всего лишь один из пасторов. Не суди обо всех по действиям одного
человека.
К тому времени, когда они вернулись в казино, Эви наконец немного поостыла,
но ее, Адама и Симону ждало новое
потрясение. Сэм объявил, что собирается покинуть Сан-Франциско.
- Думаю, мне пора уезжать отсюда. Я уже достаточно долго проторчал здесь.
- Мы надеялись, что ты поедешь с нами в Сакраменто, - сказала Эви
разочарованно.
Сэм покачал головой. Он чувствовал, что жизни всех четверых тесно переплелись
и что он всегда будет причинять
беспокойство этим людям.
- Я привык бороться в одиночку.
Адам понял смысл его слов и то, каким гордым и благородным был этот человек.
- Куда ты собираешься отправиться, Сэм?
- Возможно, попытаюсь найти Бэйли и посмотрю, как идут у него дела.
Во время этого разговора Симона не произнесла ни слова. Эви боялась даже
смотреть в ее сторону, зная, как страдает
подруга.
- Может быть, передумаешь, Сэм? - спросила она с надеждой. - Мы рассчитывали,
что ты поможешь Симоне в
восстановлении "Запретного плода", пока я и Адам проводим медовый месяц.
Сэм покачал головой:
- Нет, я уеду через пару дней. Если вы, девушки, имели бы хоть каплю разума,
то забыли бы о кондитерской и вернулись
в Сакраменто.
- Я тоже пытался убедить их в этом, - добавил Адам.
Симона встала с деланной улыбкой. Она чувствовала, что, если тотчас не уйдет,
разрыдается перед всеми.
- У меня ужасно разболелась голова. Мне надо отдохнуть. Все, что вы решите,
устраивает меня. - Она почти выбежала
из комнаты. После ее ухода наступила неловкая тишина. Сэм извинился и последовал
за Симоной.
Теперь Эви терзали сомнения. Может быть, действительно было бы разумнее
забыть о восстановлении кондитерской,
продать земельный участок, расплатиться с банком и вернуться в Сакраменто? Адам
был бы счастлив.
Обратившись к прошлому, она поняла, что ее попытка избавиться от влияния
Адама потерпела неудачу. Она не только
вышла замуж за него, но и заставила Симону заплатить большую цену за все эти
переезды и перемены, происходившие по ее,
Эви, прихоти. Эви чувствовала, что выражение лица Симоны, когда та выбежала из
комнаты, теперь всегда будет
преследовать ее.
Раздеваясь, перед тем как лечь в постель, Эви вздохнула, чувствуя себя
виноватой в несчастье Симоны. Надо все же чтото
придумать, как-то помочь самой верной подруге.
Глава 18
Покинув кабинет Адама, Сэм пошел по коридору и остановился около комнаты
Симоны. Оттуда раздавался плач. Он
неуверенно поднял руку, чтобы постучаться, затем опустил ее и, нахмурившись,
удалился.
Внизу в казино, как всегда, царило оживление. В этом городе, где все
непрерывно меняется, пожар на прошлой неделе
стал уже достоянием истории.
Сэм заказал порцию виски. Вяжущий напиток показался едким, когда он залпом
выпил его. Сэм все поглядывал на
верхнюю площадку лестницы, подчиняясь неведомой силе, которой пытался
сопротивляться. Его преследовало
воспоминание об убитом горем выражении лица Симоны в толпе в тот вечер, когда
его хотели повесить.
Он заказал еще порцию спиртного, выпил одним глотком и резко поставил стакан
на стол. Затем решительно направился
наверх. На этот раз он без колебаний постучался в дверь.
- Кто это? - Голос Симоны все еще дрожал от рыданий.
- Это Сэм, Симона.
- Минуточку, - ответила она. Он не знал, зачем он здесь и что собирается
делать. Это была ошибка.
Симона открыла дверь. Ее близорукие глаза, которые обычно чуть щурились,
совсем превратились в щелочки, веки
припухли.
- Что это значит, Сэм? Что-то не так?
- Могу я войти, Симона? Я хотел бы поговорить с тобой.
Она отошла в сторону и отвернулась, вытирая слезы. Сэм вошел и закрыл за
собой дверь.
Симона покраснела от волнения. Сэм впервые находился в ее комнате. Даже в
кондитерской он ни разу не входил в их
спальню.
- Прошу прощения, но я могу предложить сесть только на кровать.
- Ничего, я постою. - Он чувствовал себя неловко и видел, что она тоже
нервничает. Раньше в ее присутствии он не
ощущал ничего подобного. Она казалась ему родственной душой, и теперь, когда
пришло время расстаться, он сожалел, что
между ними возникло чувство неловкости.
- Я решил уехать завтра и хотел попрощаться с тобой наедине.
- Я не предполагала, что ты уедешь так скоро. - Она не могла смотреть на него
и снова отвернулась.
Сэм взволнованно переминался с ноги на ногу.
- Думаю, ты вернешься в Сакраменто с Эви и Адамом.
Симона кивнула и снова вытерла слезы. Она повернулась лицом к нему, пытаясь
улыбнуться. Но тщетно. При первом же
взгляде на Сэма ее подбородок задрожал, и она едва сдерживала слезы.
- Я буду скучать без тебя, Сэм. Надеюсь, ты будешь осторожен. - Голос ее
прервался.
Сэм смотрел на Симону, борясь с желанием обнять ее.
- Я тоже буду скучать по тебе.
Не в силах больше сдерживаться, он протянул руки и обхватил ее щеки ладонями.
Большими пальцами утер ей слезы.
- Ты плачешь из-за меня, мышка? Симона кивнула и, смутившись, опустила глаза.
- Пожалуйста, не отворачивайся. - Он приподнял ее подбородок, и взгляды их
встретились. Глаза Симоны были полны
муки, а в его глазах сквозило отчаяние.
- Ни одна женщина никогда не плакала по мне. - Сэм опустил голову и слизнул
языком одну из слезинок. - Теперь мы
разделили сердечную боль.
Лицо Симоны смягчилось улыбкой.
- Какой прекрасный обычай. Ты научился этому у народа своей матери?
Мягкая улыбка и близость женщины заставили его потерять контроль над собой,
он наклонил голову и поцеловал ее.
У Симоны никогда не было любовника, и ее никогда не целовал мужчина. Она
ответила ему со страстным желанием,
которое постоянно подавляла с того самого момента, как впервые увидела Сэма.
Когда губы их разомкнулись, Симона была
бледной и дрожала.
Карие глаза Сэма полнились раскаянием.
- Прости меня, мышка, я не имел на это права, но не мог уехать просто так.
Симона больше не могла сдерживаться. Лицо ее преобразилось и теперь сияло.
- Я люблю тебя, Сэм.
- Мышка, - грустно вздохнул он и обнял ее. Волосы Симоны были мягкими, как
подушка, когда он прижался щекой к
ее голове. - Обещай, что уедешь отсюда, иначе я могу обидеть тебя.
- Ты никогда не сможешь обидеть меня, Сэм. Я знаю это. Так подсказывает мое
сердце.
Сэм отстранился и крепко взял ее за плечи.
- Ты не понимаешь. Я ничего не могу предложить тебе. Я метис. Мы не сможем
жить вместе. Нет такого места, где бы
нас приняли. Мы не сможем даже найти священника, который обвенчал бы нас.
- Меня не волнует это, Сэм! - отчаянно крикнула она. - Я хочу уйти с тобой.
Всегда быть вместе с тобой. Все
остальное не имеет для меня значения.
Она обхватила его шею руками, но он отнял их.
- Ты не понимаешь, что говоришь. Ты даже не представляешь, на что это похоже.
Люди начнут презирать тебя так же,
как меня.
Сердце Симоны наполнилось болью от страха, что ее счастье было таким
коротким. Она теряла его.
- Мне все равно, что скажут люди. Меня волнуешь только ты. Ты единственный
человек, имеющий для меня значение,
Сэм.
- У тебя есть Эви, мышка. Ты можешь опереться на ее дружбу.
- Она навсегда останется моей подругой. Но у нас с тобой есть еще и личная
жизнь. Я хочу, чтобы моя жизнь прошла с
тобой. - Симона умоляюще смотрела на него. - У Эви теперь есть муж. Я буду
только мешать им. Я знаю, что некрасива,
Сэм...
Он прервал ее поцелуем, прежде чем она успела договорить. Резкие черты его
лица смягчились от нежности, и в глубине
глаз светилась явная любовь.
- Разве я не говорил, чтобы ты не унижала себя, мышка? А теперь ты скажи мне,
неужели я заслуживаю большего, чем
"такую женщину, как ты"?
- Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили, но ни одна женщина не сможет
любить тебя так, как я.
Доводы Сэма были разбиты, и он не мог больше ничего сказать. Он притянул
Симону в свои объятия, и их губы снова
сомкнулись, и давно сдерживаемая любовь вспыхнула ярким пламенем, настоятельно
требуя большего, чем поцелуи.
- О Боже, мышка, - прошептал Сэм, стягивая платье с ее плеч, - если они не
нашли оснований повесить меня
несколько часов назад, то уверен, что теперь я даю им повод, который они ищут.
На следующее утро Эви пришла в восторг, когда Симона рассказала ей о событиях
вчерашнего вечера. Она крепко обняла
подругу.
- О, Симона, я так рада за тебя. Я давно знала, что ты любишь его.
- Сэм предупредил меня, что нам будет нелегко. Люди не примут нас, и мы
всегда будем подвергаться унижению, как
изгнанники.
- Ты знаешь, что Адам и я так не думаем. Поедем с нами в Сакраменто. А если
хочешь, можешь остаться здесь с Сэмом
и вести дело в булочной.
- Сэм хочет, чтобы мы уехали отсюда. Он рассчитывает найти Бэйли, а затем
двигаться дальше.
- Куда двигаться, Симона? - с тревогой спросила Эви. - Я думала, что вы
приедете в Сакраменто.
- Может быть, когда-нибудь приедем, дорогая, - ответила Симона с улыбкой. -
Сэм готовится в дорогу. Мы уедем,
как только он вернется.
Эви попыталась скрыть свое огорчение практическим предложением:
- Подожди, пока я не вернусь. Я пойду в банк, чтобы продать землю, которой мы
владеем.
- В этом нет необходимости, - запротестовала Симона.
- Обещай, что дождешься меня.
- Конечно. Мы же не уедем не попрощавшись. Эви снова обняла ее со слезами на
глазах.
- Почему бы тебе все-таки не убедить Сэма поехать в Сакраменто? Там будет
совсем по-другому.
Симона пожала ей руку.
- Я поступлю так, как решит Сэм. Ты рада за меня, дорогая?
Готовая заплакать, Эви снова обняла ее.
- О да. Просто я не люблю расставаний. - Она отвернулась и поспешила выйти,
чтобы не расплакаться.
Центральный банк Сан-Франциско ничем не отличался по внешнему виду от других
банков. Вдоль стены стояли четыре
кабины кассиров, а за ними располагалось огромное хранилище, где держали золото.
Когда Эви вошла, среди старателей,
стоящих в очереди, чтобы положить на хранение наличные деньги или золото,
возникло оживление.
После того как ей сообщили, что Хайрам Пендергаст скоро придет, Эви села,
чтобы дождаться его.
Ее мысли тотчас переключились на Симону и Сэма. Беспокоясь о будущем подруги,
она ничем не могла ей помочь.
Симона и Сэм, безусловно, заслуживали счастья, и они обязательно добьются его.
- Миссис Ролинз?
Погруженная в свои мысли, Эви несколько секунд не отвечала на непривычное
обращение.
- Прошу прощения, миссис Ролинз.
Она подняла глаза и увидела молодого человека в очках, которого раньше
никогда не встречала.
- Я Джеральд Пендергаст. Догадываюсь, что вы ждете моего отца. Сожалею, но
его нет здесь в данный момент. Могу я
чем-то помочь вам?
Эви робко улыбнулась, и ее улыбки было достаточно, чтобы очаровать юношу.
- У меня неотложное дело, которое я хотела бы обсудить с мистером
Пендергастом.
- Может быть, я смогу помочь вам? Почему бы нам не пройти в мой кабинет?
Джеральд Пендергаст был воплощением вежливости, когда показывал Эви свой
небольшой кабинет. Убедившись, что она
удобно устроилась, он сел за свой письменный стол.
Эви показалось, что юноша испытывает тревогу больше, чем она.
- Вы всегда работали в банке, мистер Пендергаст? Я не помню, чтобы видела вас
здесь раньше.
Пендергаст покраснел.
- Действительно, это мой первый день, когда я обслуживаю клиентов. Я недавно
вернулся с восточного побережья,
закончив учебу в Гарвардском университете.
- В таком случае поздравляю с окончанием. Должно быть, отец очень гордится
вами.
Юноша поправил прическу, довольный собой, и немного расслабился.
- Так что я могу сделать для вас, миссис Ролинз? Может быть, стаканчик воды?
- Нет, ничего, - сказала Эви, затем передумала. - Впрочем, есть кое-что. Я
хотела бы узнать, сколько я задолжала
банку.
Джеральд Пендергаст выглядел смущенным. Он был из тех людей, кто гордится
тем, что, прежде чем что-либо
предпринимать, тщательно обдумывает план. Поэтому он уже внимательно просмотрел
все счета, чтобы ознакомиться с
делами банка, но имени Эви Ролинз среди них не встретил.
- Вы хотите закрыть счет? Эви покачала головой:
- Нет, меня интересует, сколько осталось денег из тех, что я заняла на
расширение кондитерской.
Пендергаст с присущей молодым людям самоуверенностью не сомневался, что
ошибки не могло быть. Он обладал
хорошей зрительной памятью и помнил все счета, но среди них не было ее имени.
Однако, чтобы успокоить Эви, он вышел
из комнаты и вскоре вернулся с книгой счетов.
- Мне кажется, миссис Ролинз, здесь нет записи с вашим именем.
Эви ничуть не смутилась.
- Вполне возможно, мистер Пендергаст, не исключено, что я зарегистрировалась
по названию предприятия.
- Должно быть, так, - ответил он с облегчением. - Как оно называется?
- "Запретный плод". Это кондитерская.
На его лице мелькнуло разочарование, так как он не мог вспомнить и этого
названия. Однако молодой человек быстро
пролистал страницы книги счетов, прежде чем отрицательно покачать головой.
Эви на мгновение пришла в замешательство, затем улыбнулась:
- О, как глупо с моей стороны. Я ведь недавно вышла замуж. Займ производился
под моей девичьей фамилией, Эвлин
Макгрегор.
Пендергаст снова уверенно покачал головой нахмурившись:
- Миссис Ролинз, имени Макгрегор тоже нет в счетах.
Возмущенная Эви наклонилась и пробежала глазами по списку. Там не было
...Закладка в соц.сетях
