Жанр: Любовные романы
Родовое влечение
...е свою
сумку, она ощутила неприятный холодок в желудке. Оглядев себя, она поняла,
что случайно, надевая колготки, заправила в них свою мини-юбку.
У нее возникло вполне обоснованное подозрение, что у ее визы в Высший свет
истек срок действия.
Работа
В сущности, все мужики нуждаются только в манекенщице нижнего белья с
перевязанными трубами и в психиатре. К этому выводу Мэдлин Вулф пришла,
оказавшись на убогих улочках консервативной Великобритании, находящейся не
на пике экономического развития. Ей, не имеющей связей и рекомендаций,
поступало, мягко говоря, мало предложений о работе. Как это ни удивительно,
но Лондон не нуждался в инструкторах по подводному плаванию. Она могла бы
работать в агентстве по уходу за стариками. Это включало покупки и уборку
дома. За
ночное бдение
с восьми вечера до восьми утра платили
сверхурочные, а если приходилось вставать к старику больше двух раз за ночь,
платили в двойном размере. Нужно только хорошенько напоить своих подопечных
перед сном — тогда на заработанное можно сносно существовать. Участие в
процедуре опознавания подозреваемого стоило четыре фунта в час. Можно еще
уложить пенкой волосы, продеть кольцо в ноздрю и бродить по Пикадилли-
Сиркус, собирая с японских туристов по десять фунтов за фото, или стать
буфетчицей в школьной столовой — носить голубой колпак, нейлоновый халат,
бежевые чулки и заваривать картофельное пюре из хлопьев. Плата низкая, зато
остатки желто-коричневого заварного крема носишь домой ведрами. Существует
еще служба, помогающая
маленьким мальчикам выглядеть настоящими жеребцами
.
Обязанности несложные: флиртовать с ними на приемах и вызывать ревность у их
зазнавшихся подружек. Платят сорок пять фунтов за флирт, однако нет
медицинской страховки.
Когда Мэдди не просматривала все эти
захватывающие
предложения о работе,
она сидела перед телефоном и ждала звонка. Надеясь, что на линии произошла
поломка, она каждые десять минут проверяла ее исправность у оператора. После
недели такого сидения она получила самое яркое из всех писем Алекса:
Я безумно люблю тебя, и только любовь предостерегает меня против того,
чтобы брать тебя с собой в очередную экспедицию. Я сражаюсь с беспринципной,
злобной и инфантильной государственной машиной, которая, глазом не моргнув,
подсунула бы в твой багаж наркотики, дабы помешать мне. И дело вовсе не в
том, что я не хочу брать тебя. Напротив, самая моя большая мечта — видеть
тебя рядом. Однако нас ищет полиция, и я должен сделать все, чтобы не
попасться им в лапы. Сомневаюсь, что они причинят мне физический вред, так
что не беспокойся на этот счет. И не переживай из-за своей светской
оплошности у Сони. Все забыто.
P.S. Я знаю, что ты просто шутила, когда говорила о статье в Ньюз оф зе
Уорлд
. Ты не способна на такой низкий поступок, ты гораздо выше этого.
Если я не звоню, так только потому, что номер в гостинице напичкан
жучками
. Привет Мориарти
.
Светская оплошность? Что он имеет в виду? Ее приход незваной? Там, где
выросла Мэдди, это не считается оплошностью. Кромсать опасной бритвой яйца
своего приятеля — вот это и есть светская оплошность.
А Мориарти? Английские мужчины так романтичны. Алекс оставил ей единственное
свидетельство своей любви — огромную блохастую псину, щелкающую зубами и
брызгающую слюной. Не так-то просто быть вынужденной владелицей зверюги,
которая весит больше тебя.
Первое, что посчитала нужным сделать Мэдди, — это выбраться из квартиры
в Айлингтоне. Даже на луне дышится легче, чем здесь. Она найдет работу с
проживанием.
Мэдди не удалось найти ничего лучшего, чем присмотр за домашними животными.
Но это длилось недолго. Мориарти, которого, наверное, купили в питомнике,
где выращивают собак-охранников, имел обыкновение есть ее подопечных. Все —
от пекинеса до морской свинки — были повержены в прах.
В конечном итоге поиски увенчались должностью
кухарки и компаньонки
у
пожилого ипохондрика, проживавшего в Найтсбридже. У него было шестьдесят
всяких аллергий, и он мог есть только голубей, треску, дыню и горох. Вскоре
Мэдди поняла, что готовить для него — все равно что решать сложнейший ребус.
Он требовал
Грив фруад
и
Фрикандо де пуассон
и поглощал эти деликатесы
быстрее, чем Мэдди разбиралась в рецептах. Еще одним блюдом его меню была
сама Мэдди. Каждый раз, когда она проходила мимо, его пожелтевшие от
никотина пальцы обязательно касались какой-нибудь части ее тела.
— Готов поспорить, что ты у нас шалунья, — игриво изрекал он. В
углах его старческого рта постоянно пенилась слюна. — Девочки вроде
тебя нуждаются в хорошей взбучке.
Если смешать слизняка и бланманже, то конечным продуктом и будет мистер
Арнольд Танг. Да, эти деньги Мэдди зарабатывала потом и кровью.
Несмотря на аллергию, он содержал восемь кошек, и Мэдди должна была помнить,
какие у каждой из них пристрастия, и исполнять все их прихоти. Надменная
персидская кошечка любила Бетховена и требовала, чтобы ей гладили живот.
Полосатая кошка, драная и шелудивая, предпочитала слушать хиты
Саут
Пасифик
. Неженка серая имела склонность к Прусту. У кошек, в отличие от
Мэдди, которая пользовалась мрачной, вонючей уборной на заднем дворе, была
собственная роскошная ванная. Одной из ее обязанностей являлось перекапывать
рыбной лопаткой наполнитель кошачьих лотков, выбирать оттуда их дерьмо и
выбрасывать его в туалет. В то время как кошки трижды в день лакомились
очищенными вручную креветками (они почти сразу их срыгивали, потому что и
так были сыты сверх меры), Мэдди приходилось довольствоваться
консервированными спагетти и сухими супами. Если кошка воротила нос от
миски, ее немедленно тащили к ветеринару, Мэдди же не могла добиться
разрешения сходить к зубному врачу и вылечить воспалившийся зуб.
Втирая чеснок в десну, она успокаивала себя тем, что, если ей совсем станет
невмоготу, достаточно будет добавить в еду хозяина оливковое масло, чтобы он
мигом отправился в больницу.
Первые две недели Мэдди с головой ушла в работу. Она старалась забыть
Алекса, но обстоятельства мешали ей. Одним обстоятельством был потерявшийся
презерватив. Она нашла его в себе, когда ехала в поезде в Лондон. Это был
своего рода резиновый постскриптум. Другим обстоятельством был Мориарти,
которого она тайком поселила в подвале. Он терроризировал кошек и прогрызал
дыры в персидском ковре. К тому же Алекса почти постоянно показывали по
телевизору. Стоило Мэдди включить
ящик
, как ведущий какой-нибудь программы
заявлял:
Мой следующий гость не нуждается в представлении
. А затем
появлялся Алекс. Он участвовал в различных ток-шоу наравне со
знаменитостями, которых Мэдди видела только на открытках. Она принималась
яростно переключать каналы и натыкалась на кукольное представление
Вылитый
портрет
, где одним из персонажей был Алекс. Тогда она включала радио, и там
тоже был он, на этот раз как участник викторины. Если она открывала журнал,
то обязательно натыкалась на его откровения по поводу фарширования перца или
нарушения прав животных.
Мэдди даже скучала по его урокам грамматики. Она писала ему любовные письма,
подписываясь
Фонетически твоя
, и не отправляла их. Она лихорадочно листала
Прайвит ай
в надежде найти сообщение о разводе Дрейков и втыкала иголки в
самодельную куклу по имени Фелисити. После еще одной, особенно омерзительной
попытки мистера Танга потрогать ее за нижние части тела и после очередного
отказа отпустить ее к зубному врачу у Мэдди возникло настойчивое желание
перевести хозяина на итальянскую кухню.
Отправив своего перекормленного оливковым маслом ипохондрика в больницу,
Мэдди потратила на виски деньги, отведенные на хозяйство, и слонялась по
пустому дому, время от времени лакомясь очищенными креветками (кошки были
посажены на диету из вареных спагетти), лелея свою сердечную боль и питая
свой гнев. Она занималась этим с таким же усердием, с каким другие
обкусывают ногти до самого мяса. Она думала об Алексе. Как получилось, что
она стала одержима человеком, столь не сходным с ней по характеру? Танцуя,
он исполнял па, которые никто уже не делал. Он слушал произведения умерших
людей. На дискотеках окружающие удивлялись тому, как быстро он выучивает
тексты песен, не подозревая, что он знает их еще с тех пор, когда они
исполнялись впервые. Неужели все было галлюцинацией? Может ли галлюцинация
иметь над человеком такую же власть, как героин? Кто же на самом деле тот
мужчина, которого она любит? Мэдди поклялась выяснить это.
Проникнуть в квартиру не составило труда. Прожив большую часть своей
взрослой жизни в одиночестве, она научилась этому наравне с покраской стены
и заменой прокладок в кране. Просунув пластиковый билет от метро между
дверью и косяком, она запросто справилась с замком.
Квартира на Мейда-Вейл оказалась вовсе не мрачной и обшарпанной, как
утверждал Алекс. Она была пронизана лучами света, острыми и блестящими, как
клинки. Однако на Мэдди произвели впечатление вовсе не бесценные скульптуры
первобытных богинь и не древние окаменелости, а едва заметные детали:
приколотые к кухонному шкафу записки с напоминаниями не проспать и купить
туалетной бумаги. Целые письма на обратной стороне использованных конвертов
с указаниями заполнить формочки для льда, почистить йогуртницу, разморозить
лазанью. Удерживаемые на дверце холодильника магнитиками в виде ананасов
извещения о
гаражных распродажах
, благотворительных базарах, политических
митингах и камерных концертах. Анкеты для участия в розыгрыше оплаченного
путешествия в Тоскану, детские рисунки с загнутыми, как у заветрившегося
сыра, уголками. Расчески без зубьев, всякие безделушки и украшения, прочие
символы совместного прошлого. Даты, обведенные кружком в кухонном
календаре, — даты, к которым Мэдди не имела никакого отношения.
Ничто не указывало на то, что этот брак доживает свои последние дни. В
квартире было много комнатных растений, и не вызывало сомнения, что за ними
тщательно ухаживают. Мэдди казалось, что они придирчиво разглядывают ее и
осуждающе машут ей ветками. С книжных полок, с диванов, с телевизоров на нее
смотрели плюшевые мишки, заводные черепахи и разноцветные пластмассовые
ламы. Попятившись, она наступила на деталь от
Лего
. Пройдя в ванную,
обнаружила четыре потрепанные зубные щетки и наполовину выдавленный тюбик
противозачаточного крема.
Мэдди неожиданно начала издавать звуки, похожие на хлюпанья вантуза в
засоренной раковине. Стараясь не разрыдаться, она пробежала через холл,
застеленный ковром цвета крикетной лужайки, и ворвалась в спальню. С
туалетного столика ей улыбалось собственное лицо. Только более морщинистое,
более уверенное. Фелисити. Она была запечатлена на фотографиях в разных
видах. Серьезная, в парадной университетской форме. Веселая, в лыжном
костюме. Чувственная, в бальном платье. Смеющаяся, в обнимку с мужчиной,
которого любила Мэдди. Мэдди откинула с кровати покрывало и одеяла и
принялась искать следы спермы на простыне. Потом уткнулась лицом в пижаму
Алекса и начала вдыхать его запах, напоминавший аромат свежеиспеченного
хлеба. На прикроватной тумбочке она увидела групповой снимок в серебряной
рамке. Все четверо насмешливо улыбались — ну прямо-таки счастливое семейство
с рекламного проспекта страховой фирмы.
Все кончено. Алекс никогда не уйдет от семьи. Он — космонавт, связанный
фалом со своим кораблем, объединившим в себе работу, семью, брак. От этой
связи зависит его жизнь. Мэдди обратила внимание на то, что простыня
разрисована крохотными огурчиками, а на наволочках пастельными тонами вышито
Да
. Она решительно перевернула подушки на ту сторону, где было вышито
Нет
. Нет. Нет. Нет. Она снова зарылась лицом в его пижаму.
Тупой
ублюдок
, — подумала она, и ее вырвало.
За много лет Мэдди поняла, что любовь, как и гонорея, излечима. И ее
последствия не так губительны, как, скажем, лобовое столкновение с нефтяным
танкером. Несмотря на мрачное и подавленное настроение, острую сердечную
боль, она знала, что со временем все закончится. Хотя ей потребовалось два
года, чтобы переболеть мужчиной, с которым она никогда не
встречалась, — это был Дэвид Кессиди из семейства Партридж, а сама она
находилась в препубертате, — она все же справилась с собой.
Тот день можно было бы считать концом всего, если бы Мэдди вдруг не стала
походить на сестру из шоу Бенни Хилла. Ее груди набухали быстрее, чем
проявлялся полароидный снимок. Сначала она делала вид, будто ничего не
происходит. Однако появились другие симптомы. Каждое утро она просыпалась с
отвратительным привкусом во рту, и ее рвало почти до обеда.
Комковатым
хохотом
,
пирогом с полынью
— вот как это называли дома. Несмотря на
усталость, она лишилась сна. По ночам, лежа в просторной с балдахином
кровати мистера Арнольда Танга, она считала овец — целые стада. Мысль о чае,
кофе или алкоголе вызывала у нее дрожь отвращения. А еще у нее была
задержка.
Наконец-то она поняла, что есть нечто худшее, чем месячные. Это — когда их
нет.
Однако она старалась не обращать внимания на столь важный симптом. Ведь у
нее были задержки всегда и во всем: от арендной платы до библиотечных книг.
Не о чем беспокоиться, так ведь? Она часами корпела над подсчетами, но
каждый раз приходила к одному и тому же неутешительному результату.
Успокаивая себя тем, что ей никогда не давались точные науки, она купила
калькулятор. Вооружившись им, она так и не добралась до решения основной
задачи, потому что в ней внезапно вспыхнула страсть к извлечению квадратного
корня из семи. Но даже когда у нее появилось неопровержимое математическое
доказательство, она продолжала убеждать себя в том, что эта беременность —
мнимая. Может, это просто менопауза? Или, что более вероятно, метеоризм?
Жаркое из турецкого гороха
— такое прозвище она дала своему воображаемому
плоду.
Готовая фасоль на гренке
. Прошла еще неделя, прежде чем она купила
упаковку — шесть штук — тестов на беременность.
Подержите тестер под струей мочи в течение нескольких секунд
— было
написано в инструкции. Пока в окошечке не появилась голубая полоска, Мэдди
отказывалась признавать то, о чем знала уже давно. Итак, она стала
женщиной
в беде
. Членом Клуба толстушек. Беременных, у которых пузо растет как на
дрожжах. Она сделала тест на беременность и потерпела крах. Единственный
тест, где нельзя смошенничать.
Ее любовь лишилась поэзии. Она неожиданно превратилась в героиню дешевого
романа прошлого века.
Ей оставалось только свернуться калачиком на полу в ванной.
— Беременна? Мои соболезнования. — Лицо Джиллиан скрывалось под
полями сувенирного сомбреро. — Неужели так трудно было прочитать
указания на упаковке с таблетками?
— Ха, черт побери, ха. Я предприняла все, если не считать лесбиянства,
меры предосторожности. Этот проклятый презерватив просто растаял. Что я могу
еще сказать?
Джиллиан стояла у стойки в зале прилета и спорила с представителями
авиакомпании, а ее любовник лежал в гробу в грузовом отсеке. Она требовала,
чтобы ей вернули его долю беспошлинных покупок, которые конфисковали на
таможне. Пусть он мертв, но он все еще платежеспособный покупатель. Из ее
слов следовало, что она потратила бы меньше денег, если бы перевозила его не
в лежачем положении, без обеда и напитков, а в сидячем, в первом классе со
всеми полагающимися привилегиями. Судя по растерянному виду
представительницы фирмы, подобные доводы приводились впервые.
— И что же Тот Мужчина говорит на этот счет?
Мэдди принялась внимательно изучать свои ногти.
— Он в отъезде.
— Ах, да, конечно. Как я сразу не догадалась! И когда же, по-твоему,
его выдающаяся персона почтит своим бесценным присутствием наши берега?
Мэдди пожала плечами.
— Когда он сохранит тропические леса Малайзии, Индонезии и Филиппин,
спасет тысячу несчастных зверушек и двадцать пять тысяч образцов растений,
которые вымирают и исчезают под гнетом глобального загрязнения окружающей
среды; когда проконтролирует взрыв рождаемости и освободит всех, кого
пленили против их воли. Тогда и вернется, я думаю.
Джиллиан поморщилась.
— Почему этот твой возлюбленный предпочитает снимать фильмы в странах,
для посещения которых нужно делать прививку? Кто у нас занимается абортами?
Я знаю одного хорошего врача на Харли-стрит.
Как пилот бомбардировщика, Мэдди спикировала вниз, поймала цель и открыла
бомбовый люк.
— С чего ты решила, что я хочу избавиться от него? —
Действительно, сначала Мэдди воспринимала свое тело как предателя,
переметнувшегося к врагу. Позже она назвала свое состояние
перемирием
.
Джиллиан наконец-то внимательно взглянула на свою подругу и даже перестала
стучать накладными ногтями по пластику стойки. — Ну, думаю, ты могла бы
продать его по объявлению. Сейчас дети
улетают
со свистом. Между прочим,
если мне будет везти так же, как в последнее время... Если бы я старалась
ради очаровательного дипломатика из посольства... — Она понизила голос
почти до шепота: — Знаешь, он покинул этот мир прямо на рабочем месте. Мне
пришлось переселиться в другой номер, чтобы избежать скандала. Семья-то
считала, что он отправился на археологические раскопки. А получилось так,
что в древних руинах рылась я. Брр! — Джиллиан почувствовала, что у нее
подгибаются колени, и привалилась к стойке. — Глухой, слепой и со
вставной челюстью. Можешь представить?
— Что же случилось с
обогащенным опытом
, у которого
слуховые
затруднения
?
Джиллиан выпрямилась.
— А после этого, моя дорогая, мне подсунули гостиничные счета.
Да... — Она помолчала, теребя тесемки от шляпы. — Я могла бы
делать деньги на живом инкубаторе.
Сдается роскошное чрево, — она
провела ухоженными ладонями по своему телу, — обитает в модном
районе, — повторяя все его изгибы, — по соседству
.
— Просто... Я тут подумала... Возможно, это повод нам снова быть
вместе.
— Как ты думаешь, мне стоило забрать его кардиостимулятор? Я могла бы
продать его как не пользованный. Или как
использованный в половом акте
.
Наверняка на рынке есть спрос на подобные штучки.
— Я имею в виду, что, возможно, это должно было случиться.
— Жаль, что я не сняла на видео его последние мгновения. Я могла бы
продать эту кассету не хуже, чем порнуху...
— Джиллиан, ты слушаешь меня?
— Вообще-то я стараюсь тебя не слушать. Будь благоразумной, дорогая.
Разве
порш
не предпочтительнее? Он дешевле, и с ним интереснее.
— Я бы не отодвинула его, как это сделала Фелисити.
— А как насчет костюма от Шанель?
— Он был слишком молод, когда у него родились близнецы. А сейчас он в
самом подходящем возрасте.
— Или тайм-шера в Швейцарских Альпах?
— Джиллиан, ты хоть понимаешь, что вся состоишь из мелководья? Неужели
тебе никогда не надоедает жить только ради себя самой?
Джиллиан провела по губам ярко-красной помадой.
— Да, ты права, — заявила она с сарказмом. — На один уикенд
слетать на
Конкорде
в Нью-Йорк, на другой — сплавать на яхте к Мюстику.
Все это несерьезное времяпрепровождение. Господь свидетель, я бы предпочла
цедить молоко — делать то, что делают все Земные Мамаши. Вот это реальный
способ выразить себя. А все эти посиделки, яркие одежды, развлечения — они
не имеют особого значения, правда? Наверное, это потрясающе — планировать
каждую секунду каждого дня. И определять, какой вариант меню вкуснее. В
некотором роде я завидую тебе. Честное слово.
— Послушай, наш с Алексом разрыв произошел очень стремительно. Не знаю,
возможно, это то, чего нам не хватало, чтобы вернуться на прежний путь.
Джиллиан сочувственно похлопала Мэдди по руке.
— Дорогая, ты стала заложницей собственных гормонов. Это они в тебе
говорят.
К стойке подошел еще один представитель авиакомпании. Его сопровождал
старший таможенный офицер. Джиллиан тут же надела маску взволнованности. Они
принялись расспрашивать ее о том, что конкретно она перевозит в грузовом
отсеке. Люди, стоявшие за ней в очереди, с любопытством вытянули шеи.
Джиллиан поглубже натянула сомбреро, дабы скрыть свое лицо.
— Неизлечимо обремененного пассажира, — тихо пояснила она.
Мрачный представитель компании непонимающе уставился на нее.
— Мадам?
Джиллиан наклонилась к нему, перегнувшись через стойку. Очередь позади нее
навострила уши.
— Пассажира, который не исчерпал свой потенциал хорошего
здоровья. — Она многозначительно вскинула бровь, всем видом показывая,
что ждет от него понимания.
— Простите, мадам, я...
— Мою коллекцию древних самцов, — отрезала она.
Представитель компании мгновенно исчез в комнатке за стойкой, в очереди
начался страшный гвалт, как в птичнике:
Что она сказала?
,
Ну и ну!
— Забудь об этом, Мэдди, — сказала Джиллиан. — Стоит ему
взглянуть на твой вздутый живот, он тут же вспомнит свой неудачный брак и
побежит так, что пятки засверкают.
— Я должна доказать ему, что мы с Фелисити из разных поколений. Я
должна доказать ему, что я независимая. Сильная. Что я не изменю своим
склонностям.
— Он уже провалил тест на отцовство. Неужели ты действительно думаешь,
что он захочет пройти его еще раз?
— Алекс всегда говорил, что природу можно изменять. Я имею в виду, что
существуют виды животных, у которых высиживают яйца и воспитывают молодняк
самцы. Между прочим, у морских коньков рожает самец и при этом испытывает
боль!
Время от времени прерываемые просьбами заполнить какие-то бумаги и вопросами
—
Скажите, модом, зачем мертвому может понадобиться бутылка алкоголя
крепостью ниже пятнадцати градусов, блок сигарет, видеокамера, плеер
Уокман
фирмы Сони
, проигрыватель компакт-дисков и электрическая
открывалка для консервов?
, — Джиллиан и Мэдди продолжали спорить.
Сошлись они только в одном: нужно идти к врачу. И не прозевать Удачу.
Мэдди решила, что настало время все рассказать Алексу. Она собиралась
предстать перед ним в своем самом соблазнительном виде и быть остроумной и
привлекательной. Она приоденется и утянет живот бандажом. Она пощиплет себе
соски, чтобы они торчали, подстрижет волосы на лобке, покрасит волосы на
голове. Она приготовит деликатесы, которым ее научила Пру Лейт. Она сочинит
восторженные письма от своих бывших любовников и разбросает их по всему
дому.
Однако, несмотря на тщательные приготовления, обстоятельства сложились не
так, как она рассчитывала. Все планы сорвал зуб. Он, как сказал бы Алекс,
упорно толкал ее на удаление. Так как алкоголь больше не ослаблял боль,
поход к Спецу по сложным случаям стал неизбежным. И вот когда Мэдди
оказалась в зубном кресле, распластанная, с открытым, похожим на пещеру,
ртом, неожиданно появился Алекс.
Убедившись, что внимание Спеца по сложным случаям сосредоточено на зондах и
бурах, он схватил ее за руку.
— Дорогая, я везде искал тебя! Я так волновался, — Мэдди
восторженно зарделась, — за Мориарти. — Она поникла в
кресле. — Я вернулся из Бразилии, вошел в квартиру и обнаружил, что там
никого нет. Сначала я позвонил дочери торговца оружием, а потом мои старания
напасть на твой след стоили мне двух парковочных билетов и ежедневных
буксировок на штрафную стоянку! И дважды мне ставили блокираторы!
Автомобильные. — Он выпустил ее руку и обратился за сочувствием к
врачу: — За что же Господь посылает человеку такие страдания?
— Сплюньте, — приказал Спец. Мэдди подчинилась, а затем, дабы
потянуть время, долго вытирала губы.
— У нас кончилась пленка для рентгена, — объявил Спец, отправляясь
с сестрой на поиски этой самой пленки. — Мисс Вулф, сотрите губную
помаду.
— Я скучал по тебе. — Алекс стер помаду вместо Мэдди,
воспользовавшись для этого поцелуем. — Никто не умеет смешить меня
лучше тебя. — Он наступил на педаль, и кр
...Закладка в соц.сетях
