Жанр: Любовные романы
Обними меня
.... Хотя картины Септембер большей частью
представляли собой абстрактные композиции, в них было много чувства и
изящества, мистики и страсти. И во всех работах ощущалось биение жизни, даже
в тех, что были написаны в мрачных тонах. Творчество Септембер было
пронизано романтикой, и в этом не могло быть никаких сомнений.
Чтобы рассмотреть картины как следует, Хэрри разжал объятия, выпустил
любимую на свободу и отправился в странствие вдоль стен, переходя от полотна
к полотну. Ее работы поразили его, это невозможно было не заметить, и ее
сердце ликовало. Септембер шла с ним рядом, поворачивая к нему те полотна,
что стояли лицом к стене.
У них не было времени узнать друг друга: любовь нахлынула на них слишком
неожиданно. Теперь Хэрри, рассматривая картины Септембер, постигал ее
натуру. Он ловил себя на мысли, что не смог бы открыть все тайники ее души,
даже если бы провел с ней не одну неделю, а целые месяцы. Она оказалась
личностью куда более масштабной, нежели он представлял. Такие, как она,
женщины — талантливые, красивые, умные и страстные одновременно, — по
глубочайшему убеждению Хэрри, встречались одна на миллион.
— Я очарован тобой и твоими работами, — сказал он ей.
— Я люблю тебя, Хэрри. Если бы не Оливия, мы, возможно, никогда бы не
встретились. Более того, ты бы даже не узнал, где находится Сефтон-под-
Горой. Подумать страшно, что самое главное событие в нашей жизни могло бы не
произойти!
Хотел того Хэрри или нет, но Оливия вошла в его жизнь. Эта женщина и прежде
поражала воображение старшего следователя — еще до того, как он познакомился
с Септембер. Он впустил Оливию в свое сердце помимо воли, а освободиться от
нее означало ее арестовать и передать в руки правосудия.
Это, однако, было делом будущего, сейчас же Хэрри не терпелось узнать,
каковы губы Септембер на вкус. Он хотел быть с ней, спать с ней, видеть, как
она содрогается от экстаза. И не было необходимости говорить ей о своих
желаниях: отразившееся в его чертах вожделение было красноречивее всяких
слов. Она взяла его за руку и повела к стоявшему у окна диванчику. Там они
сбросили с себя одежду и опустились на диван, сжимая друг друга в объятиях.
На напряженном пенисе Хэрри появилась капелька спермы, которую Септембер тут
же слизнула.
— Мы не должны этим заниматься. Я хочу сказать, сейчас не должны, как
бы я этого ни хотел, — простонал он.
— Но почему?
— Я тебе объясню. — От отблесков алого закатного солнца их
обнаженные тела порозовели. — Не хочу спать с тобой, а потом сразу же
уходить с таким видом, будто ничего не случилось. Чтобы ты смогла
наслаждаться нашей близостью снова и снова, необходимо время, а его у меня
сейчас нет. Прежде чем отправляться к Маргарет на обед, мне надо провернуть
одно дельце...
Септембер запечатала ему губы поцелуем. Ее поцелуй был сладостен и исполнен
страсти. Потом она провела губами по его телу, добралась до члена и медленно
втянула его в рот. Он перекатился на спину, а она, покончив с прелюдией,
раздвинула ноги и утвердилась на нем сверху. Вслед за этим она начала
двигаться на нем вверх-вниз, постанывая от наслаждения. Когда она обрушилась
на него и принялась покрывать его лицо поцелуями, он понял, что она
поднялась к вершинам страсти. Хэрри тоже застонал и излился в ее глубины,
испытав подлинное наслаждение. Потом он прикрыл глаза и на несколько секунд
отключился от реальности.
Когда они оба окончательно пришли в себя, Септембер соскочила с дивана,
заставила подняться Хэрри, после чего приступила к его одеванию. Сначала она
натянула на него рубашку, потом взяла в руки галстук. Он всмотрелся в ее
глаза и сказал:
— Не хочу от тебя уходить.
Септембер улыбнулась.
— Я тоже не хочу, чтобы ты от меня уходил, — произнесла она,
застегивая на нем рубашку. — Но делать нечего. Раз тебе надо идти,
значит, надо. Хочу тебе заметить, что трахаться на скорую руку нам предстоит
еще не раз. И ничего дурного в этом нет. Я люблю такого рода экспромты.
Боже, Хэрри, сколько у нас всего впереди: работа, развлечения, любовь...
Целая жизнь!
— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он.
Предложение Хэрри застало Септембер врасплох. На ее глаза навернулись слезы,
а ноги сделались словно ватные. Присев на диван, она устремила на него
пристальный взгляд. Он тоже не отводил от нее глаз.
— Тебе нравятся Сефтон-Парк и наша деревня? Мы ведь будем сюда
приезжать, правда? Я не в силах распрощаться с этим местом навсегда, Хэрри.
— Ты не ответила на мой вопрос, Септембер. Очень прошу тебя, скажи
да
.
— Но и ты не ответил мне, — возразила девушка.
Тогда они оба чуть ли не синхронно произнесли
да
и бросились друг другу в
объятия. Потом Септембер и Хэрри рука об руку вышли из студии, обсуждая на
ходу вопрос, как им быть дальше. Очень скоро они пришли к выводу, что
объявят о своей помолвке только после того, как обоснуются в Лондоне. Их
отношения находились в романтической стадии, и спешить с их официальным
оформлением им не хотелось.
— Если сегодня вечером на обеде у Маргарет Чен я буду казаться тебе
холодным и отстраненным, не обращай внимания. Когда ведешь расследование, об
эмоциях порой приходится забывать, — предупредил Хэрри.
Септембер приподнялась на цыпочках, притянула его к себе и прошептала:
— Я уже видела тебя за работой, поэтому не стоит об этом говорить.
Насколько я понимаю, в тебе живут два человека — блестящий детектив и
страстный, нежный любовник. Я люблю обоих. Ну а теперь, Хэрри, поцелуй меня
и отправляйся исполнять свои обязанности.
Они поцеловались, и Септембер, сердце которой переполняла радость, залилась
счастливым смехом и убежала.
Распахнув дверцу своей роскошной машины, Хэрри увидел на переднем сиденье
большую коробку с пудингом. Пудинг напомнил ему, что необходимо заехать к
мисс Пламм и задать ей несколько вопросов. Эта женщина чрезвычайно
интересовала Хэрри, хотя особых подозрений на ее счет у него не было.
Проезжая мимо ее коттеджа, он отметил, что дом отнюдь не мал, а окружавший
его сад хорошо ухожен и на удивление красив. В окнах коттеджа горел свет, а
сгустившийся золотистый сумрак придавал ему неповторимое романтическое
очарование. Престарелая леди не выходила у него из головы, пока он ехал в
паб.
В
Фоксе
по обыкновению выпивали, а Джетро и Ханна обслуживали клиентов.
Заметив входившего в паб Хэрри, Джетро вышел из-за стойки, двинулся за
старшим следователем и, перехватив его у лестницы, сказал:
— Хочу перекинуться с вами парой слов. Не возражаете?
— Не возражаю, но вам придется поторопиться. У меня много дел, а
времени мало. Кстати, завтра мы от вас уезжаем.
— Я по поводу разговора, который у нас сегодня состоялся...
— По-моему, я ясно дал вам понять, что из числа подозреваемых по делу
леди Оливии вы вычеркнуты. Что вам еще от меня надо?
— Я мог бы дать вам кое-какую информацию как раз по этому делу. При том
условии, что вы не станете натравливать на меня старшего следователя Пайка.
— Сомневаюсь, что вы в состоянии поведать мне что-нибудь интересное,
Джетро. Так что сделка не состоится.
Услышал сдавленное
вот дьявольщина!
, Хэрри ухмыльнулся и помчался вверх по
лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Джо гипнотизировал взглядом факс, а Дженни, казалось, с головой ушла в
разложенные перед ней на столе бумаги. При этом они время от времени куда-то
названивали по мобильным телефонам. Хэрри решил не беспокоить детективов,
приклеил скотчем к двери своей комнаты бумажку, где было сказано, что он в
ванной, и заказал себе по телефону двойной скотч-виски.
Когда появилась Ханна с подносом, он уже вышел из ванной и переодевался.
Хэрри сразу бросился в глаза свежий синяк, красовавшийся у нее на лице.
Барменша мгновенно поняла, на что смотрит старший следователь, машинально
коснулась синяка пальцем и покраснела.
— Вы, должно быть, напугали Джетро до полусмерти. Он потребовал, чтобы
обслуживающий персонал проявлял по отношению к вам повышенную заботу.
— Уж лучше бы он, Ханна, больше заботился о вас. А еще я бы посоветовал
ему не заниматься незаконными делами.
— Благодарю вас.
— Это за что же?
— За то, что заставили меня задуматься о собственном достоинстве. Я уже
сообщила Джетро, что ухожу от него, и лишний раз убедилась, что он не умеет
себя сдерживать. Если я с ним останусь, он по-прежнему будет надо мной
издеваться. А все потому, что, когда он дотронулся до меня в первый раз, я
его простила.
— И куда же вы пойдете? — озабоченно поинтересовался Хэрри.
— Понятия не имею.
Хэрри подошел к столу, взял одну из своих визитных карточек и написал на ней
номер своего домашнего телефона. Протянув карточку Ханне, он сказал:
— Если у вас возникнут какие-нибудь проблемы или вам понадобится
помощь, позвоните мне.
Девушка со слезами на глазах бросилась к Хэрри и в знак благодарности обняла
его. Потом, отступив на шаг и вытерев слезы, она уже совсем другим, деловым
тоном спросила:
— Желаете чего-нибудь еще, сэр?
— Нет, Ханна, благодарю вас.
Когда барменша вышла, Хэрри закончил переодеваться к обеду и уселся на
диван, потягивая принесенное Ханной виски. Мысли его вернулись к Оливии и ее
исчезновению. Да, вероятнее всего, Оливия тщательно продумала и подготовила
заранее не только убийство принца, но и свой собственный побег.
Поднявшись с места, Хэрри одним глотком прикончил виски и вышел из комнаты,
чтобы заглянуть к своим помощникам.
— Отключите свои телефоны. Хватит названивать. Лучше сообщите мне, что
вам удалось разузнать о загадочном появлении Оливии в Южной Африке.
Первым заговорил Джо:
— Поместье, о котором было упомянуто в факсе из Лондона, действительно
принадлежит леди Оливии. Два года назад, когда она с принцем ездила в Южную
Африку, он купил это имение и подарил ей на день рождения. Она собиралась
превратить его в парк для всякого рода игр и развлечений, но с тех пор
имением не занималась. Эта информация получена от шефа полиции. Поместье
называется
Лалабелла резерв
. Служба безопасности в случае возникновения
там каких-либо проблем передает сообщение в местную полицию, а ее шеф, в
свою очередь, сообщает об этом сэру Томасу Редберну. Кстати, Редберн — один
из самых богатых и влиятельных англичан, проживающих на территории Южной
Африки. В том районе он обладает почти неограниченной властью и, в
частности, курирует все вопросы, связанные с
Лалабеллой резерв
. Скажу
сразу: у нас на этого господина ничего нет. Насколько шеф полиции Уолтер
Томби знает, леди Оливия Синдерс была там только один раз, когда принц
показывал ей виллу и прилегающие к ней земли. Принц устроил на территории
поместья сафари, в котором, в частности, принимали участие президент Южно-
Африканской Республики и младший брат принца. Вот тогда-то Томби и
познакомился с Оливией, но с тех пор ее не видел и ничего о ней не слышал.
— В офисе Томби клянутся, что факс нам и в Лондон они не отправляли. Мы
связались с офисом сэра Томаса Редберна. Тот тоже утверждает, будто никакой
информации такого рода он нам не посылал. И шеф полиции, и Редберн считают,
что факс нам передал кто-то другой — тот, кто видел леди Оливию и хотел,
чтобы мы на нее вышли. Но возможно — и об этом оба джентльмена не забыли
упомянуть, — кто-то послал факс, чтобы сбить Скотленд-Ярд со следа и
заставить детективов ее величества приостановить расследование в Англии и
полететь в Южную Африку, — сказала Дженни.
— И какие же преимущества получит леди Оливия, если мы проглотим
наживку? В том, разумеется, случае, если этот факс — именно наживка? —
спросил Джо.
— Она получит самое главное — выигрыш во времени. Ее будут искать в
Южной Африке, а она преспокойно обоснуется в другом месте, может, даже на
другом континенте. Скажем, в Мексике или в какой-нибудь крохотной
латиноамериканской стране. Да она может оказаться где угодно, если, конечно,
жива. Это очень умная женщина, которая скорее всего спланировала
преступление и побег заранее, и, надо отдать Оливии должное, до сих пор ей
удавалось водить нас за нос, — сказал Хэрри.
Никто из его помощников не сказал ни слова. Старший следователь даже
удивился: до того у них было унылое выражение лица. Лично он, Хэрри, уныния
не испытывал и побежденным себя не считал.
— Почему такие мрачные лица? — поинтересовался он.
— Честно говоря, сэр, я надеялся на успех, а вместо этого мы сели в
лужу. Подумать только, ни одной ниточки! В сущности, мы не сдвинулись с
места.
— Не сдвинулись с места? В таком случае вы с Дженни плохо читали свои
же собственные записи. Когда будете переодеваться к обеду, просмотрите их
еще раз и сделайте соответствующие выводы.
— Что мне надеть, сэр? Мероприятия такого рода мне еще посещать не
приходилось. Эти сборища не для меня. В присутствии всех этих холеных
светских красавиц мне будет неуютно.
— Салливан, немедленно отправляйтесь переодеваться. Терпеть не могу
жалостливые слова в духе
я маленькая девочка, живу я нелегко
. Чтоб я этого
больше не слышал! — пробурчал Хэрри, который не уставал удивляться, как
глубоко укоренилась в некоторых людях британская система деления общества на
высшие и низшие классы.
Когда детективы выходили из гостиной, Хэрри громким голосом заявил:
— Маргарет Чен полагает, что, раз обед устраивает она, ей будет
нетрудно контролировать ход событий этим вечером. Но вы должны помнить, что
мы приняли это приглашение исключительно ради пользы дела и едем к этой даме
не развлекаться, а работать. Я лично очень надеюсь выяснить, что в
действительности произошло в ночь убийства. Исходя из информации, которую мы
получим за обедом, будем решать, как действовать дальше.
Пока детективы переодевались к обеду, который, как оказалось, был вовсе не
обедом, а служебно-розыскным мероприятием, Хэрри сделал несколько звонков в
Южную Африку, а напоследок связался с сэром Томасом Редберном. Сэр Томас
отлично помнил фамилию Грейвс-Джонс, поскольку он и дядюшка Хэрри Рэймонд
вместе учились в университете.
Они поговорили о дядюшке Рэймонде, с которым сэр Томас дружил на протяжении
всей жизни, хотя и виделся с ним редко, потом коснулись заветной темы —
побега леди Оливии Синдерс. Сэр Томас после звонка Джо знал, разумеется, о
факсе, но сказать по этому поводу что-либо вразумительное не мог. Оставалось
отнести загадочный факс в разряд связанных с этим делом секретов, которых,
признаться, и без этой бумаги набралось уже изрядное количество.
— Не расскажете ли, сэр Томас, как получилось, что вы распоряжаетесь
Лалабеллой резерв
в отсутствие леди Оливии? — спросил Хэрри.
— Меня попросили об этом принц, ну и, конечно, сама леди Оливия.
Лалабелла
— это такое местечко, что его без присмотра не оставишь. Я нанял
охранников, велел обнести территорию колючей проволокой, короче, превратил
это владение чуть ли не в отдельное государство. Я всегда любил
Лалабеллу
и продал ее принцу при условии, что тот сохранит в первозданном виде всю ее
неповторимую красоту. Там удивительная природа — дикая, нетронутая. Когда
леди Оливия увидела это место, то сразу в него влюбилась, принц же всегда
дарил Оливии то, что ей нравилось. И неудивительно: она была одной из самых
очаровательных женщин, каких мне только доводилось встречать. Никак не могу
взять в толк, почему она убила принца, а просто не ушла от него.
— Стало быть, вы считаете, что его убила она? — с удивлением
спросил Хэрри.
— Увы, да. У них, знаете ли, были странные отношения. Что-то вроде любви-
ненависти. Принц ее любил, но никуда от себя не отпускал, а она была женщина
свободолюбивая, ограничений не терпела... Знаете, Хэрри, все это ужасная
трагедия — вот что я вам скажу.
— Как вы думаете, не прячется ли она на территории
Лалабеллы
?
— Без моего ведома? Сильно сомневаюсь. Впрочем, если бы ей удалось как
следует изучить этот край, черта с два вы бы ее нашли! Но суть-то в том, что
она была в
Лалабелле
всего раз... Нет, она слишком умна, чтобы скрываться
там, не зная местности. Кроме того, за ней охотитесь не только вы. Младший
брат принца дал слово, что выследит ее, привезет в свою страну и при всем
народе вздернет на виселице. Между прочим, он намеревался первым делом
прочесать именно
Лалабеллу
. Я убедил его, что это напрасная трата времени,
и пообещал искать Оливию самостоятельно. Я дал ему слово, что если хоть что-
нибудь о ней узнаю, то обязательно ему сообщу. Он мне поверил. Я всегда был
другом их семьи, поэтому брат покойного принца и его родственники верят
каждому моему слову.
— Было бы крайне прискорбно, если бы вы сдержали слово и в данном
конкретном случае, — мрачно заметил Хэрри.
— Этого вы можете не опасаться. Я, разумеется, искать Оливию буду, но
обещаю вам, что никогда ее не найду, — сказал сэр Томас.
Таким образом, два английских джентльмена пришли к джентльменскому
соглашению.
— Благодарю вас за откровенность, сэр Томас.
— Приезжайте как-нибудь ко мне, мой мальчик. У меня большой дом —
восемнадцать спален, а Кейптаун очень красив. Между прочим, ваш дядя Рэймонд
любил останавливаться у меня, когда возвращался в Англию из своих
странствий. Леди, с которой он путешествовал — не помню, как ее
звали, — была очаровательна. Оливия очень мне ее напоминала. Никогда не
мог понять, почему Рэймонд так на ней и не женился. Впрочем, все это было
давно. Воспоминания, знаете ли... Они позволяют вновь ощутить себя молодым.
Хотя бы на несколько минут. Будьте здоровы, старина.
Хэрри повесил трубку и несколько минут смотрел прямо перед собой, размышляя
о Рэймонде. Он понятия не имел, что дядюшка путешествовал вместе с дамой.
Хэрри всегда считал его закоренелым холостяком, человеком, который в свое
время имел много женщин, но потом совершенно отказался от общения с
прекрасным полом. Старшему следователю и в голову не могло прийти, что у его
дяди имелась постоянная пассия, которую он брал с собой в дальние страны.
Дядюшка и племянник были очень близки, тем не менее Рэймонд ни разу и словом
не обмолвился ему об этой леди. Хэрри не мог взять в толк, почему дядя о ней
молчал. Может, он ее бросил или она его оставила? Непонятно. Когда Дженни и
Джо вошли в гостиную, Хэрри думал о том, что был бы не прочь с этой леди
познакомиться. Очень даже не прочь.
Глава 12
Распрощавшись с Хэрри и выйдя из чайной, мисс Пламм с облегчением перевела
дух, села на велосипед и неторопливо покатила домой. Она стала готовиться к
встрече со старшим следователем с тех пор, как только узнала, что его зовут
Грейвс-Джонс. Интуиция подсказывала ей, что этот человек и есть любимый
племянник Рэймонда. Вряд ли в Англии слишком много людей, которые звались бы
Хэрри Грейвс-Джонс.
Когда она впервые бросила на него взгляд сквозь окно чайной, сердце у нее
забилось: Хэрри был ужасно похож на Рэймонда. Потом, когда они сели пить
чай, она пришла к выводу, что у старшего следователя те же жесты и повадка.
Казалось, ее прежний любовник перевоплотился в Хэрри — если не телесно, то
уж дух его точно.
Оказавшись дома, она прилегла на постель, чтобы по давно уже заведенной
привычке немного отдохнуть. Но сон все не шел. На нее нахлынули воспоминания
о жизни с Рэймондом Грейвс-Джонсом. Они оставались вместе на протяжении
пятнадцати лет. Оба были заядлыми путешественниками, во время путешествия и
познакомились — в Луксоре в Верхнем Египте.
Мисс Пламм неплохо жила и до встречи с Рэймондом, да и после того, как с ним
рассталась, тоже на судьбу не жаловалась. При этом на прожитую жизнь она
оглядывалась редко. Не хотела копаться в прошлом и стариться, посвящая
остаток своих дней воспоминаниям. Она также не относилась к тем леди,
которые, так сказать, питаются святым духом. По этой причине она с улыбкой
поднялась с постели и отправилась в туалетную комнату, чтобы переодеться к
обеду. Там она посмотрела на себя в зеркало, еще раз улыбнулась, поскольку
то, что она увидела, ей понравилось, и принялась расчесывать волосы.
Сделав прическу и легкий макияж, мисс Пламм открыла дверцы гардероба и стала
раздумывать, что бы надеть. Она остановила свой выбор на длинной темно-синей
юбке из шелковой тафты и шелковой блузке цвета перезревшего апельсина.
Вокруг шеи она повязала невесомый шарфик из белого газа. Ювелирных украшений
она обычно не носила, не стала изменять этой привычке и сейчас. Надела
только нитку крупного жемчуга. Вечер обещал быть интересным, поэтому мисс
Пламм одевалась очень тщательно.
Приглашая ее в гости, Маргарет сказала:
— Энти, я даю обед и хочу видеть вас у себя. Приглашены также люди из
Нового Скотленд-Ярда, Септембер, Джеймс и Анжелика, ну и еще кое-кто.
Надо сказать, Энти Пламм по вечерам почти не выходила из дома. Отступала она
от этого правила только в том случае, если ее приглашали на обед Бухананы
или Маргарет Чен. В тех редких случаях, когда мисс Пламм устраивала приемы у
себя, в числе ее гостей оказывались все те же Бухананы и Маргарет.
Глянув еще раз в зеркало, Энти Пламм удовлетворенно вздохнула: выглядела она
превосходно.
Она знала, что дамы к обеду обязательно принарядятся, а Джеймс явится в
черном галстуке-бабочке и смокинге. Бухананы всегда переодевались к обеду.
Мисс Пламм обула черные атласные туфельки и осторожно спустилась по крутой
лестнице на кухню. Там она зажгла свет и достала из встроенного шкафа четыре
фужера, предназначавшиеся для нее, Хэрри и его коллег. Открыв жестянку с
сырными палочками, мисс Пламм высыпала их на блюдо, после чего поставила
бокалы и блюдо на серебряный поднос.
В следующую минуту в парадную дверь, которую она намеренно оставила
открытой, постучали и прозвучал приятный мужской голос:
— Мисс Пламм, это Хэрри Грейвс-Джонс со своими коллегами.
— Входите, прошу вас! — крикнула она, подхватила поднос и
направилась в гостиную.
После необходимых в таких случаях представлений и приветствий мисс Пламм
попросила Хэрри принести из кухни серебряное ведерко с бутылкой охлажденного
шампанского.
— Боюсь, для меня оно тяжеловато, — сказала она с очаровательной
улыбкой.
Когда Хэрри ушел, Джо открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но,
застеснявшись вдруг хозяйки и смутившись при виде окружавшей его обстановки
старинной гостиной, замолчал, так что беседу пришлось поддерживать Дженни.
— Какая интересная комната, мисс Пламм, — улыбнулась она. —
Здесь так много старинных фотографий... Не возражаете, если я похожу по
комнате и их рассмотрю?
Хэрри услышал просьбу, с которой Дженни обратилась к хозяйке, когда
возвращался из кухни. Надо сказать, гостиная мисс Пламм привлекла его
внимание сразу, как только он вошел в дом. В ее атмосфере чувствовалось
очарование благородной старины, но в ней присутствовало и еще что-то — то,
чему Хэрри пока не мог подыскать ни определения, ни названия.
Это помещение представляло собой убранную в стиле тридцатых годов просторную
комнату, заставленную напольными цветочными вазами в китайском стиле и
прекрасно меблированную. На оклеенных полосатыми обоями стенах висели
фотографии в серебряных рамках и картины, а в углу, у выходившего в сад
окна, стоял концертный рояль с поднятой крышкой.
Хэрри поставил серебряное ведерко со льдом на стол, а потом по просьбе мисс
Пламм открыл бутылку выдержанного
Редедера
— одного из лучших среди
шампанских вин. К тому времени Джо Сиксмит неожиданно обрел голос и
затараторил как заводной, обращаясь к хозяйке дома. Хэрри же, получив
неожиданную передышку, занялся размышлениями, предметом которых была мисс
Пламм.
Наполнив бокалы шампанским и раздав их, он стал расхаживать по гостиной,
рассматривая висевшие на стенах фотографии. К большому его удивлению, все
они имели отношение к археологии. Хэрри любовался видами раскопок древнейших
городов мира, отмечая при этом, что единственным человеческим существом,
изображенным на снимках, была сама мисс Пламм. Фотографии были маленькие,
большие, средних размеров — всякие, но на фоне раскопок была неизменно
запечатлена одна только хозяйка дома.
Хэрри поднял бокал и произнес тост:
— За мисс Пламм и ее отсутствующих друзей.
Хозяйка дома улыбнулась и пригубила шампанское. Старший следователь решил,
что прес
...Закладка в соц.сетях
