Жанр: Любовные романы
Синий бриз
...ла голос Жозе, но он прозвучал
мягко и глухо: голова ее застряла в вороте свитера и зацепилась сережкой.
Она с ужасом думала, что ей снова придется просить о помощи Шарля, представ
перед ним в таком виде. Шарль не поворачивался.
— Ничего такого! Просто мы рассказывали о себе... Может, вам помочь?
— Нет!!! Я уже почти закончила.
— Так вот. А я все хотел вас спросить: что вы делали в такую суровую
погоду в Бретани, да еще осенью? Вроде бы курортный сезон недавно
закончился.
— Как это — что? Я там живу.
Шарль резко развернулся к ней и не пожалел об этом: Жозе стояла, немного
опешившая, с одной ногой, засунутой в джинсы. Кроме них на ней было только
белье.
— Правда? Я тоже там живу!.. А вы — очаровательны в таком виде!
— Отвернитесь!
Он послушался.
— Вы знаете, после того, что тут было вчера... М-да. А что, в таком
случае, вы делаете в Париже?
— Тоже живу. — Жозе улыбнулась. — Теперь можете смотреть на
меня.
— С удовольствием!.. Но как же вы живете сразу и там, и там?
— Я выросла в маленьком рыбацком поселке близ Ля-Боля. Ездила к
родителям.
— Да вы что! — Шарль восхищенно поднял брови. — И я тоже. Я
родился в Ля-Боле, у нас там тоже было полно рыбаков... Мы в детстве мидий
собирали с другом. И устриц. И крабов! По всему берегу, знаете, когда
отлив...
— Да знаю я! — Жозе махнула рукой. — Меня тоже заставляли.
— Заставляли?
— Ну да, я из большой семьи, мы жили небогато. Я не хочу вспоминать
своих родителей, они, конечно, славные люди... в своем роде... А вы?
— А потом я уехал в Штаты. А этот домик купил недавно, он конечно
далеко от побережья, но я много лет провел в Ренне, для меня эти места тоже
родные. Ну надо же, Жозе! Мы с вами, оказывается, вместе выросли, только я
немного старше. Наверное, летом мы лазали по одним и тем же скалам, а зимой
гоняли одних и тех же птиц. И вот, наконец, встретились.
Жозе молчала. Вопрос напрашивался сам собой. Видимо, и у Шарля тоже.
— А сейчас вы в Париже?
— Да. Я же говорила.
— Ах, да... Марк. Мм... И где же вы работаете?
— Я уже рассказывала.
— Ах, да! Комиксы... Париж такой большой город! — Он
многозначительно посмотрел на нее. — В нем так легко потеряться!
— Да.
— Не хотелось бы.
— Мне тоже.
— Но, другой стороны, мы можем...
— Нью-Йорк тоже большой город.
— Да!
Они постояли несколько секунд, выжидающе глядя друг на друга.
Можно, я тебе позвоню? — хотелось спросить ей.
Какой у тебя номер телефона? — собирался спросить Шарль.
Но ни один из них не решился этого сделать, как будто страстные поцелуи
ночью значили намного меньше и ни к чему не обязывали по сравнению с таким
простым и закономерным после всего происшедшего вопросом...
— Впрочем, мне тоже надо собираться, — вдруг сказал он. — Мы
ведь еще не прощаемся?
— Нет, конечно! — Жозе была сильно разочарована, но надеялась, что
они действительно еще вернутся к этой теме.
К обеду все более-менее собрались, Жак закончил починку и подал автобус к
крыльцу.
— Ну вот, с доставкой на дом, — неизвестно чему веселился
Себастьян. — Вы, Жак, может быть, еще и по адресам нас развезете?
— Кто знает... — Он с грустью и обидой смотрел на Жозе, как будто
она одним махом похоронила самые радужные его надежды.
Шарль, разумеется, тоже
выудил
свою машину из лужи, с помощью Анри привел
ее в нормальный вид и теперь стоял возле гостеприимно распахнутой передней
дверцы серебристого
лендровера
и жестом приглашал Жозе в салон. Она
насупилась и направилась к автобусу.
— Вы не хотите составить мне компанию? — спросил он тихо, потому
что все остальные уже уселись и с интересом смотрели через окно продолжение
этой пьесы.
— Я поеду общественным транспортом.
— Не валяйте дурака, Жозе. Я отвезу вас куда угодно.
— У меня билет, между прочим! — Она стояла, всем сердцем желая
сесть к нему и забыть все к чертовой матери, поехать с ним хоть на край
света! Но разум и подарок для Марка, лежащий в сумке, диктовали совсем
другое решение. Да, она совсем забыла: у нее же есть Марк. И ей надо домой.
— Жозе! Вы едете или нет? Мы не можем ждать до вечера, пока вы
наговоритесь! — Голос Жака звучал тускло. Самое интересное было уже
позади, ему не удалось получить свой главный приз, не удалось, может быть,
первый раз в жизни, ибо девчонки всегда сдавались ему без боя.
Она восприняла его слова, как подсказку судьбы, и направилась к автобусу.
— Я еду с вами!
— Жозе! — Шарль потерянно стоял позади нее.
Она повернула к нему голову и вложила в свой голос максимум твердости:
— Всего хорошего, Шарль. Мне было очень приятно...
— А уж мне-то как!
— ...познакомиться.
— Ну что ж. Передавайте привет Марку.
— Обязательно.
Дверцы захлопнулись за ней, и в удаляющемся квадрате окна Шарль видел, что
она кому-то уже улыбается, разворачивается к Анри с Люсиль, после чего лица
смешались и он перестал ее видеть...
— Может, так действительно лучше? — пробормотал он. — В конце
концов, у меня — Бетти, у нее — Марк.
Он сел за руль и погнал по дороге, стараясь не поднимать глаза на пассажиров
автобуса, который через минуту обогнал...
На остановке в Париже, когда пришла пора прощаться, Жозе расцеловалась со
всеми спутниками, которые в этот миг казались ей дороже самых близких
друзей, и даже Жака чмокнула в щеку. Они обменялись телефонами с Себастьяном
и Лессингами, и у нее снова сжалось сердце: надо было набраться храбрости и
спросить номер у Шарля. Теперь все потеряно... Глупо конечно, но вдруг ей
захочется его найти? Что тогда — ехать в этот домик, где он бывает пару раз
в год? С другой стороны — он и сам мог бы спросить...
— Жозе, не грустите... — Жозе вздрогнула, когда Себастьян
неожиданно вырос у нее перед носом. — Правда, общественным транспортом
вам не стоило ехать, на мой взгляд.
— Это только на ваш взгляд.
— Да перестаньте, все, что с нами случилось в эти дни — ни для кого не
пройдет зря.
— Я не понимаю, что изменилось лично у меня.
— Вы хотите сразу все понять? Это нам откроется гораздо позже. Я вот,
например, ни черта не вынес для себя. Только отнес.
— Что же? — Она улыбнулась, зная, о чем он жалеет больше всего.
— Бутылку превосходного коньяку.
— Я обещаю, что скоро мы встретимся и я напою вас отличным коньяком!
Ведь это из-за меня вы предложили открыть подарок ваших друзей?
— Лучше приезжайте ко мне, Жозе. У меня его — целый подвал. —
Себастьян покачивал головой и улыбался, как старый всезнающий дед-
волшебник. — Всего доброго вам! И прошу вас...
Он вдруг остановился, подняв указательный палец:
— Прошу вас, не гасите в себе огонь. Выгоните к черту тех, кто мешает
вам его разжигать.
Она вспомнила его пьяный голос:
такая молния проскакивает между людьми, может быть, раз в жизни!
.
А может, рассказать все Марку? Это ли не повод — расставить все на свои
места? Поймет — значит, у них есть будущее, а не поймет... А что,
собственно, такого? Ведь она заставала его на корпоративных вечеринках с
рыжей Жанной, чьи острые загорелые коленки крепко обхватывали бедра Марка, а
стоны разносились по всему коридору. Марк клялся тогда, что это было ровно
столько раз, сколько она видела, но Жозе предполагала, что число его женщин
с каждым днем растет в геометрической прогрессии. Он все чаще
задерживался
на работе до утра, а гамма женских духов на его рубашках становилась все
богаче и разнообразней...
— Жозе, электрические нити крепче, чем кажутся на первый взгляд.
— Господи, да почему вас так волнует моя персона? Почему вы не
принялись заботиться о Люсиль или о Жаке?
— Наверное, потому, что последние годы мои сыновья обзавелись семьями и
стали реже приезжать ко мне. Мне некого учить жизни. — Он снова хитро
улыбался. — Вы — самая подходящая кандидатура на их место.
— Вы не боитесь, что эта молнии меня когда-нибудь убьет?
— Я спокоен за вас. Все ваши враги вот здесь. — Он указал на ее
голову. — А Шарль — славный малый. Пока, Жозе!
Со сдержанным вздохом она пешком побрела в сторону своего квартала. Париж
лежал перед ней — сонный, промозглый и нелюбезный. Казалось, он не хотел ее
встречать и принимать. Интересно — а Марк?
4
— О! Какой сюрприз! — Марк широким жестом распахнул дверь и
театрально кивнул, приглашая ее внутрь.
Она и так знала, что скандала не избежать. Марк был не очень ревнив, иногда
ей даже казалось, что, застань он ее в постели с другим, просто пожал бы
плечами и вышел. Но проверить это ей еще не довелось, поэтому развитие
беседы Жозе представляла себе смутно. Марк стоял в дверях, а она медлила,
глядя на него отсутствующим взором: привычный, родной силуэт, в котором не
за что зацепиться глазу. Он был неплохо сложен, но худоват и немного
сутулился, из-за чего все костюмы — от стодолларовых до баснословно дорогих
— сидели на нем без той доли солидности, которая заставляет уступать
некоторым мужчинам дорогу. Он был симпатичным, но выглядел моложе своих лет,
что тоже не добавляло ему веса в глазах окружающих. Но это был ее родной
Марк. Жозе подавила зевок:
— Марк, прости, но я совершенно не виновата. Ты не представляешь, что
произошло.
На нее вдруг выпрыгнула Сицилия. Эта пушистая особа персидских кровей любила
хозяйку больше всего на свете, даже больше креветок, а Марка просто терпела.
Он со скрытым неудовольствием называл их
сестричками
, особенно, когда они,
свернувшись калачиком, устраивались обе на диване перед телевизором.
— Ах ты, моя хорошая девочка! Прости, не могла вернуться к тебе
раньше! — Жозе присела на корточки и провела рукой по роскошному белому
хвосту — единственному месту, которое позволялось гладить, и снова подняла
глаза на Марка.
Он смотрел на нее, подняв одну бровь:
— Ну-ну. Я подожду. Ты сначала поговори с самым близким и дорогим
существом, а потом и моя очередь настанет.
— Марк... — Господи, какая же смертная тоска! — Я не могла
вернуться раньше.
— Ты не могла вернуться раньше? Он что, оказался слишком
темпераментным? — Марк, как всегда, когда нервничал, потянулся, чтобы
поправить пуговицы на рубашке. На этот раз пуговиц под рукой не оказалось,
пришлось теребить ворот домашнего свитера.
— Марк, отстань. Это глупо. Ты не представляешь, какая была гроза!
— А телефона у него в доме не было? Ты даже не могла поздравить меня.
Жозе вспомнила Себастьяна. И вправду, зачем гасить огонь? Шарля она никогда
больше не увидит, но теперь ей стало понятно, зачем он появился в ее жизни.
Сейчас она расскажет Марку о том, как целых двое мужчин хотели провести с
ней ночь, и одному из них это почти удалось.
Почти
не годится. Марку нужны
железные факты. Значит, она зря спасовала: надо было до конца довести дело с
Шарлем... Господи, как же все просто! Сицилия совершенно не переживает,
когда соседский рыжий Кохи, ее общепризнанный муж, застает ее с разной
публикой трущобного происхождения. Она просто делает то, что хочет ее душа и
тело, и от этого счастлива и свободна!
— Ты знаешь, — Жозе медленно разделила волосы на две половины и
начала заплетать косичку, — а телефон у него не работал.
— Почему? — Марк опешил.
— Так я же говорю, была гроза. Всю местность залило, и начались сбои с
электричеством.
— То есть ты... То есть я не ошибся: ты была у другого мужчины?!!
— Да, и со мной еще четверо.
— В каком смысле?
— Четверо пассажиров. Мы все провели ночь в его доме.
— В чьем? — Марк был обескуражен.
— Какая разница? Сейчас он уже летит в Штаты.
— А ты?
— А что — я?
— Вы с ним...
— А он провел ночь в моей спальне. Тебе этого достаточно?
— Жозе! Зачем ты так говоришь! Ты же знаешь, я не люблю, когда меня
обманывают.
— Так я и не обманываю.
— Но ты изменила мне?!!
— Давно пора было. Или мне — нельзя?
Марк прошелся по комнате, заложив одну руку за голову и с силой потирая шею.
Типичный, надоевший жест... Сейчас он подойдет, начнет обнимать и убеждать
ее в том, что все это — глупость. Жозе вспомнила его ласки, которые все
время были одинаковыми. А ведь ей давно уже не хотелось ни кокетничать с
ним, ни возбуждать его интерес, хотя когда-то он так восхищался этим ее
даром! С другими — да, а рядом с Марком она чувствовала только скуку,
обыденность, какую-то удивительную прозу жизни.
Он остановился около дивана, наклонился к ней, обнимая за шею:
— Малыш мой. Давай забудем все это. Я не верю в твою измену. — Он
немного помолчал и отстранился. — Послушай, но от тебя действительно
пахнет мужским одеколоном... И я знаю, сколько такой стоит!
— Ну и что?
— Жозе! У тебя опять отросли косички?
— Точно! Сами по себе, пока меня не было дома...
— Так это не розыгрыш? Ты действительно провела с кем-то ночь? Кто он?
— Он? — Жозе усмехнулась. — Разряд молнии. Электрический
ожог.
Марк с театральной тревогой пощупал ее лоб:
— С тобой все в порядке?
— Нет. И поэтому я иду спать.
— Ты изменила мне?
— Да.
— Да?
— Марк, я изменила тебе. И буду делать это всегда, когда захочется.
Теперь ты либо примешь это, либо мы разойдемся.
— Мы разойдемся.
Она пожала плечами.
— Хорошо.
— Ты так спокойна?
— Я не могу больше жить с тобой, Марк.
— Это разряд молнии помог открыть тебе истину?
— Нет, — она вдруг улыбнулась, вспомнив хитрого Себастьяна, —
это я давно решила. А теперь вот — сообщаю тебе.
— Знаешь что, Жозе? Я не хочу вести беседу в подобном тоне.
— Потому что в таком тоне надлежит выступать одному тебе?
— Нет, наверное, мы действительно стали чужие. Завтра я уйду. Мне тоже
есть к кому.
— Не сомневаюсь. Спокойной ночи, Марк!
Он еще немного посидел перед телевизором, иногда удивленно покачивая
головой, потом собрал несколько рубашек и всякие мелочи в чемодан и улегся
спать в своем
кабинете
— комнате без определенного назначения, в которой
стояли стеллажи с книгами и компьютер; считалось, что здесь он работает...
Проснувшись в одиннадцать утра и безнадежно опоздав в редакцию, Жозе открыла
дверь спальни и сразу же увидела конверт у себя под ногами. Она буквально
споткнулась об него и сначала несколько секунд просто стояла, пытаясь
определить свое отношение к прощальному письму. В том, что оно было от
Марка, и именно прощальное — не было никаких сомнений. Жозе присела на
корточки, бретельки шелковой рубашки соскочили с плеч, и в этот миг она
увидела себя в зеркало полуобнаженной. Несколько секунд она с жалостью
смотрела на свое отражение, потом поправила бретельки и вдруг со злостью
уперла руки в бока.
Вот это да! А ведь в последнее время она даже перестала носить красивое
нижнее белье. Марку стало все абсолютно безразлично: их любовные сценарии
были отработаны еще в первый год знакомства и с тех пор не менялись. Она
знала, чего от него ждать, знала, какие телодвижения надо совершать для
получения того или иного эффекта. Вспомнив обжигающие руки и губы Шарля,
Жозе инстинктивно обняла себя за плечи, ощутив привычную дрожь. Как мало,
оказывается, ей нужно для счастья. Для того чтобы горел этот огонь. Ей нужно
всего лишь быть интересной своему мужчине! Чтобы он, целуя ее, думал о ней:
о том, что видит перед собой, о том, чего касается губами.
Так и не вскрыв конверт, она сидела в коридоре на корточках, прислонившись к
стене, обхватив себя руками. Как же она правильно поступила! Как же она
благодарна Себастьяну! Еще ничего не произошло, а ей уже хорошо. Ей легко
дышится оттого, что Марка нет рядом. А раньше весь мир словно покрывался
пылью, и улыбка сама сползала с лица, когда, придя с работы, он садился и
обнимал ее привычным, словно деревянным жестом:
— Ну что, как прошел день?
И, каким бы прекрасным ни оказался прошедший день, меньше всего на свете ей
хотелось его вспоминать... Как он умудрялся нести с собой такое разрушение в
ее душу? Ведь, в сущности, он неплохой человек...
Жозе!
Я все равно должен тебе кое-что сказать, прежде чем мы расстанемся
навсегда, — писал он. — Жизнь, видимо, тебя ничему не научила, и
ты снова, как перекати-поле
, хочешь оторваться от места и потеряться в
огромном Париже. Ты совершаешь большую ошибку, вернее, уже совершила, потому
что вернуть меня обратно тебе будет чрезвычайно тяжело. Да, у меня тоже были
увлечения, но мимолетные, случайные. То, что сделала ты, вернее то, как ты
мне это преподнесла, — выходит за рамки допустимого поведения. Я не
могу жить с женщиной, которая кичится своими изменами. Мы серьезные люди,
Жозе, ты должна понимать, что я хотел бы видеть рядом с собой совсем другого
человека. У тебя почти получилось стать такой женщиной, какой я мог бы
гордиться. Но потом опять взыграло ребячество, заплетенное в твои косички...
Я не приму тебя такой, какая ты сейчас. Я должен поставить вопрос ребром:
или ты меняешься в корне, или мы больше не увидимся никогда
.
Жозе качала головой, подняв брови: комментариев у нее просто не было. Марк в
своем репертуаре. С чего он вообще взял, что ей интересно будет все это
читать?.. Она отбросила письмо. Тут же раздался телефонный звонок.
— Прочитала? — Голос Марка звучал буднично, словно речь шла о том,
сходила ли она за продуктами в супермаркет.
— Да.
— У меня одна просьба: если ты выбрала второе... — Господи, о чем
он говорит, какое второе? — то я хочу, чтобы сегодня вечером тебя не
было дома. Я приеду за остальными вещами, и мне бы не хотелось с тобой
встречаться. То есть ты можешь оставаться тут жить, но просто уйди на час,
когда я буду...
— Хорошо.
— Я думаю, мы решим вопрос о продаже квартиры, и каждый вернет свои
деньги обратно. Мои агенты займутся этим, половину суммы я внесу на твой
счет. Ты подождешь месяц?
— Мне все равно.
— Хорошо, тогда мы договорились. Прощай, Жозе.
Он повесил трубку. Вот и все! Она и не думала, что это будет так быстро и
безболезненно, словно речь идет о какой-то старой вещи, которую давно пора
выкинуть.
Жозе медленно встала, распаковала свою сумку, с которой приехала вчера,
достала из нее абонемент в клуб и кредитку. Несколько секунд она смотрела на
все это, пытаясь понять, для чего нужно было тратить деньги и время, если
подарок стал теперь бессмысленным? Хотела сделать приятное Марку... Вот и
сделала!
Она взяла конверт с письмом, вложила туда документы, оставив уголок кредитки
торчать наружу: Марк не пропустит взглядом эту вещицу. Деньги он находит по
запаху в любой точке пространства.
Теперь нужно было позвонить на работу, предупредить, чтобы ее сегодня не
ждали. У них в журнале, как и во многих других редакциях, где работа
оценивается по результату, а не по присутствию на месте, допускались один-
два прогула без особых объяснений.
— Льюис, — Жозе всегда немного робела перед своим непосредственным
начальником, чье место она в скором времени должна была занять, хотя он
относился к ней превосходно. — Я сегодня не могу. Прости, у меня
обстоятельства.
— Что опять?
— Переезжаю. Надо вывозить вещи.
— От Марка? Ты в своем уме?
— Ладно, это долгая песня. Я завтра вас повеселю сочинением на тему:
Как я провел выходные!
.
— И как же ты их провела?
— Ох, молчи, грусть! Ладно, все — завтра. Ты уж не лишай меня гонорара,
пожалуйста.
— Это, — голос Льюиса стал строгим, — будет зависеть от
грамотности твоего сочинения. Пока, Жозе! Много не пей!
— Но я действительно...
— Поэтому — не пей! — В трубке послышались гудки.
Она немного приободрилась от его поддержки. Вообще — если бы не ребята-
художники, наверное, она давно уже покрылась бы паутиной рядом с Марком. А
еще, конечно, — Агнесс. Ее замечательная, незаменимая Агнесс, которая
теперь тоже переехала на новую квартиру. Она была лучшей подругой Жозе:
грубоватая, похожая на мальчишку-подростка, с очень острым языком и резкой
манерой говорить. Она работала в бульварной парижской газете, и в свои
двадцать три уже была известна как один из лучших журналистов в своем жанре.
Агнесс обожала освещать жизнь знаменитостей, была вхожа во многие дома и
организации, связанные с шоу-бизнесом, а так же эксклюзивные клубы.
Благодаря своей изумительной манере веселить всех и вся, без умолку болтая
своим едким вычурным языком, Агнесс почти везде встречала дружеский прием.
Не многие из ее
клиентов
, как она их называла в сердцах, догадывались, что
на самом деле представляет собой эта восхитительная юная журналистка. Жозе
улыбнулась. Нужно ей позвонить. Ведь уходить от мужчины — дело непростое,
тут нужна дружеская поддержка и чья-нибудь машина.
— Алло, Агнесс, ты мне нужна.
— Слушай, — было видно, что подруга сильно колеблется. — Я до
вечера — никак. У меня, ты сейчас рухнешь, что у меня происходит!
По какому-то неоспоримому праву, Агнесс всегда и везде оказывалась первой, а
ее проблемы — более важными. И Жозе, которая с младших классов никому ни в
чем не уступала, всегда
пропускала вперед
свою подругу.
— Ты тоже рухнешь, когда узнаешь, зачем ты мне нужна.
— Ну и кто первый будет рухать?
— О господи, Агнесс, я ухожу от Марка! Мне нужна твоя машина!
— Круто! Но у меня круче! Я вечером приеду, расскажу. А сейчас — пакуй
вещи.
— Вот как раз вечером мне ни в коем случае нельзя быть здесь.
— Я не могу-у! Мне надо командировку оформлять... Ага, бегу! —
сказала она кому-то мимо телефона. — Все, Жозе, я — с тобой. Душой и
тельцем. Но — мысленно. — И бросила трубку.
— Ну вот, Сицилия... — Жозе обняла любимую кошку. — Остались
мы с тобой одни. Давай собирать вещи?
Сицилия выгнула спину: никому не позволялось трогать ее за роскошные белые
бока, кроме Кохи. Иногда, в виде исключения она разрешала Жозе вычесывать
шерсть, но сейчас, как будто, об этом речь не шла, поэтому она запрыгнула на
высокий шкаф, выражая полное презрение к чужим проблемам. Жозе вздохнула и
стала думать: с чего же начинать?
...С Агнесс они познакомились пять лет назад и с тех пор поняли, что ближе
друг друга у них никого нет, не было и, скорее всего, не будет. Последнее
утверждение чаще всего провозглашалось, когда у кого-то случался очередной
провал на личном фронте. Но отчасти это была правда: они сошлись на каком-то
массовом мероприятии, когда Жозе была просто студенткой второго курса, а
Агнесс уже начинала работать журналистом, и больше не расставались. Это была
дружба с первого взгляда: у них оказались абсолютно одинаковые вкусы. Во
всем. Абсолютно во всем, без исключения.
Внешне Агнесс представляла собой изумительное зрелище: тоненькая фигура
подростка, с короткой стрижкой и полным отсутствием женских форм в их
традиционной привлекательной величине, она была очень симпатичная на личико,
такое же остренькое и маленькое, как она вся. Агнесс напоминала мальчика-
ангелочка, из тех пареньков, кого обычно не любят одноклассники, но обожают
бабушки. Жозе, хоть и была девушкой хрупкой, но рядом с Агнесс смотрелась,
как старшая сестра...
Первое время подруги не могли справиться с проблемой одинакового выбора
мужчин. Кое-как миновав этот камень преткновения, и то благодаря
своевременному появлению Марка в жизни Жозе, они продолжили общаться, в
основном
зажигая
по клубам, в которых Агнес
...Закладка в соц.сетях
