Жанр: Любовные романы
Синий бриз
...почти к каждой реплике.
Автобус не удалось сдвинуть с места, но почти удалось починить, рассказал
Жак. Завтра он доделает его, и они попробуют переплыть лужу. За окном
повисли густые сумерки, в гостиной было уютно, электричество пока работало
(хотя телефон по-прежнему молчал), и в атмосфере с каждой минутой стало
собираться что-то волнующее. То было непередаваемое настроение, завладевшее
всеми, не без участия, конечно, коньяка: шестеро совершенно чужих людей
вдруг испытали радость оттого, что собрались вместе. Уютно устроившись в
мягких креслах и на диване, все почувствовали безграничное доверие, почти
братскую любовь друг к другу, и, следуя обязательной части программы в таких
случаях — желание пооткровенничать.
Сначала всеобщему вниманию был предоставлен захватывающий рассказ Люсиль и
Анри о том, как они из простых крестьян выбились в парижане. Себастьян
приправил его едкими, но беззлобными комментариями, и все немного
посмеялись. Все это время Жозе, которая решила не давать Шарлю больше
никаких шансов, искоса наблюдала за ним. Он сел возле нее на диван и так
раскинулся на нем, что кому-либо другому уместиться на этот широкий предмет
мебели не осталось никакой возможности. Специально он это сделал или просто
— на правах хозяина, было не известно, зато сильно бесило Жака. Тот много
выпил, чтобы согреться, и его молодая удаль искала выход, барабаня изнутри
кулаками. Это чувствовалось по его взгляду и нетерпеливым жестам, в которых
томилось желание.
Шарль, тоже выпивший любимого коньяку, сидел и бровью не вел. Он не сделал
ни малейшей попытки снова приблизиться к Жозе или как-то заговорить с ней, и
это только интриговало ее, да добавляло масла в огонь, и так уже
разгоравшийся все жарче. Обстановка накалялась. Себастьян глумился над
собеседниками, с пафосом выкрикивая анекдотичные выражения, и все начинали
хохотать, иногда уже и без причины. Поступление чудесного напитка в организм
не прекращалось, и по холлу постепенно стала расползаться истерика.
— А я вам говорю — молния! — кричал Анри. — Она шарахает так,
что либо ты остаешься без головы...
— Либо голова остается без всего остального, — закончил Себастьян.
— Отчасти... — с умным видом согласился Анри.
— От какой части? — спросил Себастьян.
— А-ах! Ах-ха-ха! Как вы меня развеселили сегодня! — Люсиль сидела
красная, со слезами на глазах и абсолютно счастливая.
— Сейчас мы все готовы смеяться, если нам просто покажут
пальчик, — тихо сказал Шарль, склонившись к уху Жозе. Это были первые
слова за вечер, адресованные ей. — Как это называется в психиатрии?
— Вы что — считаете, я должна это знать? — спросила та, пытаясь
справиться с губами, которые против воли расползались в улыбку, как только
она видела пьяную физиономию Себастьяна. — На что вы намекаете?
— Да боже упаси! Ни на что! Просто нормальные люди...
— Где? — закричал Себастьян, оглядываясь по сторонам. — Где
они? За какой дверью вы прячете нормальных людей?
Люсиль со стоном завалилась на мужа. Она смеялась и плакала. Жак с
негодованием смотрел, как рука Жозе, на которую та невзначай оперлась,
продвигается все ближе к середине дивана, как раз в сторону Шарля. Глаза его
наливались гневом. Жозе, хоть и веселилась вместе со всеми, чувствовала себя
немного скованно. Ведь сегодня утром она дала себе зарок не обращать
внимания на Шарля. А зря. Такой чудесный вечер! Так приятно было бы
построить ему глазки, поводить его за нос...
— Молния! — не унимался Себастьян, чуть ли не вскакивая со своего
кресла всякий раз, когда что-то говорил. — Молния — это такая
субстанция! Вы думаете — физическая? Нет, мсье! Это кармическая субстанция.
Она может так треснуть по судьбе, что...
За окном снова начиналась гроза. Там и вправду сверкала молния, но вяло и
далеко.
— Зачем это ты к ней пристаешь? — вдруг протрубил Жак, поднимаясь
с кресла.
Все замолчали от неожиданности.
— Ты хочешь ее склеить? — Он пошел на Шарля.
— Ну все! — прокомментировал Себастьян. — Коррида началась.
— Вы о чем? — спросил Шарль, не пошевелившись. Рука его
действительно легла на пальцы Жозе.
— Ты сам знаешь — о чем. Это — моя девушка! По крайней мере, я... я так
хочу. И значит — так будет.
Жозе медленно подняла на него глаза. В них было почти материнское умиление.
— Вы напрашиваетесь на удар по физиономии. — Шарль уже встал возле
Жака.
Они оказались абсолютно одинакового роста и телосложения.
— Я сам могу дать тебе в глаз!
— Только не сейчас, пожалуйста! — подал голос Себастьян.
— Почему?
— Я еще не закончил свою мысль. — И он склонился к Люсиль, что-то
шепотом ей объясняя.
Анри встал и, крепко взяв Жака за плечи, повел его в соседнюю комнату,
взглядом приказав Шарлю сесть на место. Люсиль с обожанием проводила мужа
глазами и сделала вид, что слушает Себастьяна.
— ...А между ними она проскочила. Вы разве не видите? — Себастьян
громко шептал, наклонившись к собеседнице и показывая рукой в сторону
дивана.
Жозе с Шарлем выглядели, как люди, которых уличили в чем-то нехорошем. Одна
в смятении барабанила короткими темно-вишневыми ногтями по столику, другой
просто сидел, глядя в пол. Как все это не вовремя! — подумала она. У
них мог бы получиться неплохой роман, если не относиться к этому слишком
серьезно, но ей действительно мешал какой-то панцирь — вот ведь в чем дело!
Значит, Себастьян был прав?
— Жозе! Слышите? Я вам уже говорил: этот огонь сожжет вас. Не
упускайте, такая молния проскакивает между людьми, может быть, раз в жизни.
И то — если повезет...
Шарль внимательно смотрел на него и молчал.
— Что вы имеете в виду? — жалко спросила она.
— Даже с этого кресла слышно, как между вами трещат разряды
электричества. Это — МОЛНИЯ, молодые люди!
В этот миг весь мир перевернулся с ног на голову и поменял цвета, словно в
негативе фотопленки: за окном зажглась настоящая молния, да так надолго, что
стало белым-бело, раздался оглушительный треск грома — звукоизоляция не
помогла, — и все инстинктивно пригнулись, как будто в них стреляли из
картечи. Все произошло быстро и от этого — чудовищно, как будто Себастьян
говорил голосом судьбы... Где-то у входной двери вылетели пробки, и со стены
посыпался фонтан искр. Дом погрузился во мрак.
В этот миг Жозе почувствовала, как пальцы Шарля сжали ее руку.
— Вам не страшно? — прошептал он через несколько минут, когда у
всех мало-помалу прошел шок.
— Абсолютно! — громко ответила Жозе бодрым голосом, который сильно
дрожал, как и все ее тело.
— Тогда я пойду поищу толстые свечи, у меня их должно быть очень много.
— Как же вы будете искать? — спросила Люсиль. Она сидела одна, без
мужа, а из кухни, куда направились Анри с Жаком, слышались грохот и
чертыхания.
— Себастьян! — В голосе Шарля чувствовалась судьбоносная
торжественность. — Себастьян, повторите еще раз это слово.
— Какое?
— От которого становится светло. Мне нужно сориентироваться в
пространстве.
— Молния, — робко произнес тот и добавил погромче: — Молния!
За окнами будто снова взорвалось, небо разрезало пополам, комната осветилась
до мельчайших деталей, после чего разом стихли все звуки.
— Потрясающе!!! — прошептала Люсиль.
3
Жозе лежала у себя на кровати, вытянувшись в струночку, скрестив руки на
груди и глядя в потолок.
— Как в гробу! — пробормотала она и на всякий случай задрала ногу
на ногу. Вот так, наверное, туда не кладут, подумала она и немного
успокоилась.
Сегодняшний вечер и ночь она запомнит на всю жизнь! С ней так никто еще не
поступал! Никто не позволял себе так обращаться с ней! Она раздраженно
пыталась устроиться на кровати, пока не поняла, что вся эта возня — всего
лишь выплеск неутоленной страсти, которую вскипятил в ней этот совершенно
чужой мужчина, вскипятил, а потом — ретировался.
После того, как Шарль отыскал обещанные свечки (их оказалось всего три!), он
вернулся в гостиную, чтобы обрадовать всех своей находкой.
— Значит, будем ложиться спать по очереди, — просто сказал
Анри. — И ничего в этом страшного нет.
— Но вы же говорили, что у вас их много? — подковырнула Жозе.
— Ну и что! — заголосил веселый Себастьян. — Все-таки не
одна. Я вот однажды в ноябре месяце решил пройтись за грибами...
— И что? — в один голос спросили Шарль, Жозе и Люсиль.
— Ну и нашел... два! Ведь я же пошел не за ГРИБОМ, а за ГРИБАМИ.
Поэтому — два. А мог бы быть один.
— Вы меня уморите сегодня! — простонала Люсиль. Смеяться она уже
не могла.
— Мы так не уснем! — предупредил Анри. — Надо успокаиваться.
— А вы что — еще рассчитываете сегодня поспать? — Себастьян снова
завладел всеобщим вниманием и повел разговор за собой. — Мне кажется,
что следующий разряд грома принесет к нам каких-нибудь архангелов.
— Только не произносите больше это слово, прошу вас! — заявил
Шарль.
— Какое?
— От которого становится светло. Мне дорог этот дом, а если вы еще раз
позовете Ее, мы рискуем сгореть к чертовой матери.
— Да, а там еще автобус! — Жак сидел позади Жозе и сверлил
взглядом ее затылок. — Если он тоже сгорит...
— А давайте рассказывать страшные истории, — детским голосом
предложил Себастьян. — Чур, я первый!
Все захохотали. Теперь лица были почти не видны, только контуры фигур
мерцали в неровном свете пламени трех свечей. Обстановка была самая
располагающая. И к страшным историям, и к тому, чтобы... Шарль вдруг
придвинулся и обнял Жозе, совершенно без комментариев и каких-либо
оснований. Как будто так и надо. Справившись с глубоким изумлением, которое
хорошо было написано на ее лице, но совершенно никем не было замечено, она
все-таки немного отстранилась и шепотом задала ему закономерный вопрос:
— Чего ради вы это делаете?
— Ну... чтобы вы не испугались страшных историй. Или молнии.
— Не произносите это слово! — невольно вырвалось у нее.
— Это Себастьяну нельзя! — буркнул у них за спиной Жак. — Я
пойду спать! — И что-то бормоча, он, судя по грохоту, потопал на второй
этаж.
— Не выдержал парень! — заключил Себастьян. — Эх, Жозе! Где
мои семнадцать лет? Передо мной вы бы точно не устояли!
Все снова засмеялись. Жозе вдруг стало уютно оттого, что ее обнимает Шарль.
Уютно оттого, что на улице ураган, а они — в тепле, и не надо никуда
пробираться и буксовать... Как приятно будет растянуться сейчас в сухой
теплой постели... Стоп!
От следующей, вполне закономерной мысли у Жозе пробежал огонь по жилам и
стало немного страшно: неужели она позволит себе изменить Марку? Тем более
что это — впервые. И это притом, что утром она зареклась подпускать Шарля к
себе!
Публика начала зевать. Стало понятно, что страшных историй сегодня на ужин
никто не подаст.
— У нас как раз три свечки! — воскликнул Себастьян. — Мы все
разойдемся по трем комнатам! Спокойной всем ночи. — Он проворно схватил
со стола толстую свечу и нетвердой походкой направился к лестнице.
Чета Лессингов тоже направилась наверх. Жозе встала.
— Я пойду спать.
— Возьмите свечу.
— А как же вы?
— Я останусь здесь.
— Вам будет темно... — Она медлила. Бог ты мой, почему же она
медлит?!
— Вы не хотите уходить, Жозе?
— Я не хочу спать. Мне страшно.
— Давайте я вас провожу.
— Да. Но...
— Я сразу же уйду!
— Хорошо. — Она смутилась. — Я вообще-то не об этом хотела
сказать. Ну ладно, пойдемте.
Они поднялись к ней в комнату, где Жозе сразу села на стул у окна, чтобы
запутать намерения Шарля. Если они у него, конечно, были. Просто она сама
еще не поняла, чего хочет. Он стоял перед ней.
— Жозе.
— Что?
— ...Я не знаю, что сказать. Вот.
— Я тоже.
— Но уходить не хочу.
— Не уходите. Просто...
— Просто, если я сейчас останусь у вас... а мне бы очень
хотелось... — Он вдруг взял ее руку и поцеловал в ладонь.
— Шарль! — Она вырвала руку. Ощущения были потрясающие, но теперь
ее жгло всю целиком, как утреннее пятно на шее.
— Так вот. Если я останусь, это будет...
— Банально.
— А мне бы не хотелось банальных отношений с вами.
— А у нас есть какие-то отношения?
— А вы слышали, что говорил Себастьян? — Шарль перебирал ее
пальцы, усевшись на полу, у ее стула.
— Вы верите в подобную чушь?
— Он не похож на дурака.
— Зато похож на шута!
— Но я действительно чувствую этот электрический разряд от вас.
Блуждающий взгляд Жозе остановился. А ведь правда! Именно удар током! Вот на
что похож был утренний ожог от прикосновения Шарля, и вот на что похожа
лихорадка, которая сейчас завладела ее телом, просто оттого, что он сидит
очень близко к ней... И все-таки она чувствовала, что этот человек абсолютно
закрыт для нее, и она даже толком не поняла его характера. Остальные
участники приключения уже успели показать свой нрав, а Шарль оставался
загадкой.
Она вздохнула. Надо было отступать.
— Между прочим, сегодня у моего... мужчины день рождения. А я даже не
смогла его предупредить, что жива.
— Мне очень жаль. Жозе. Но с телефоном и вправду ничего нельзя было
сделать. Я сам не смог дозвониться. Сегодня утром я должен был быть в Нью-
Йорке.
— Вы американец?
— Почему вы решили?
— У вас акцент.
— Я там работаю, но часто приезжаю сюда. Я переехал в Штаты восемь лет
назад.
— Сколько же вам?
— Тридцать.
— О господи! Марку тоже сегодня тридцать.
— Не переживайте, Жозе. Завтра все мы уедем отсюда. И вы отпразднуете
его день рождения. Он должен понять вас и простить. Вы же не виноваты.
Она вздохнула:
— У меня такой потрясающий подарок для него! Он только об этом и
мечтал. Я специально поехала сюда, чтобы...
— Чтобы встретить меня, — вырвалось у Шарля. Но, спохватившись, он
испуганно добавил: — и не поддаться искушению. Правда?
Жозе молчала. Кое в чем Себастьян, конечно, прав, размышляла она. Марк
заковал ее в латы и заставил бегать по офлажкованным дорожкам. И теперь она
боится ступить шаг в сторону.
— Шарль, вы никогда не чувствовали себя куском пластилина в чьих-нибудь
руках?
— Нет. Зато я чувствую себя идолом, которому поклоняются, но совсем
не... Давайте лучше поговорим о вас, Жозе.
— Нет. Лучше — о вас. Вы чем занимаетесь в Штатах?
— Ну что ж. Я состою в одной компьютерной корпорации. А еще у меня там
невеста.
— Вот как!
— Да, через полгода мы должны пожениться.
— Тогда зачем же вы...
— Пытаюсь вас соблазнить?
— Ну... я бы так не сказала...
— Интересно. — Шарль вдруг потянул ее к себе за руку, и Жозе была
вынуждена встать со спасительного стула. — А что я должен был сделать,
чтобы вы так сказали? Может быть — вот это? — Он начал целовать ее
жадно, ненасытно, не только губы, но и шею, хотя ему сильно мешал высокий
ворот ее свитера.
— Господи! И зачем я только переодел вас!
— Шарль, прекратите!
— Ну как? Теперь вы можете сказать, что я пытался вас соблазнить?
— Могу! — Она забилась на свой стул. — Но никогда больше
этого не делайте! У вас — невеста в Нью-Йорке.
— Да. И прехорошенькая, между прочим. — Он был, кажется, зол.
— Вы любите ее?
— А что такое любовь? Вы считаете, она есть?
Жозе окаменела. Неужели — это рок? Встречать на своем пути мужчин,
проповедующих это дикое, чудовищное, дикарское убеждение.
— А вы не верите?
— Видите ли, когда я был маленьким... Впрочем, я считаю, это химия
мозга. Мы же не можем дать точное определение этому состоянию. У всех оно
разное.
— Шарль, я тоже раньше так думала. Вернее, меня убедили в этом.
— Марк?
— Не важно. Но теперь я могу сказать точно: когда люди говорят, что не
верят в любовь, значит, у них болит в этой точке. Значит, и у вас там
проблема.
— А у вас — нет?
— Мы так можем поссориться.
— Давайте не будем. Только... — Он серьезно смотрел на нее. —
Как же слова Себастьяна?
— А он вообще не говорил о любви! Он говорил о молнии.
— Жозе, по-моему, мы оба валяем дурака.
— Вы хотите сказать — у нас с вами наступила любовь с первого взгляда,
и мы не хотим в это верить?
— Я никогда такого не скажу. И особенно — вам.
— И слава богу!
— У нас с вами есть люди, с которыми мы так или иначе собираемся
связать судьбу.
— Да.
— Мы не можем просто так вот броситься в объятия друг друга.
— Да.
— И весь этот разговор между нами — бессмыслен.
— Тогда какого черта вам надо в моей комнате?
— Вы сами меня не отпускаете.
— Да убирайтесь отсюда!
— С удовольствием! Только... Жозе, если честно, вы способны свести с
ума. Вся ваша натура создана для того, чтобы соблазнять мужчин. От макушки
до пят! И в то же время вы — умница! Вот парадокс.
— Давайте не будем отвлекаться. Уходите!
— Я уйду. Но сначала предлагаю эксперимент. Сейчас я докажу вам, что
Себастьян был не прав. Никакого электричества между нами нет! — Он с
совершенно невинным видом поднял ее со стула и снова начал целовать. Теперь
он делал это не спеша, основательно, заставляя Жозе обливаться то холодным,
то горячим потом. Через несколько минут, которые пролетели гораздо быстрее,
чем положено, он отстранился. — Вы что-нибудь почувствовали? —
стараясь справиться с дыханием, произнес он тоном хирурга.
— Нет! — храбро ответила она.
— Я же говорил, никакого электричества. Никакой молнии! А ну-ка,
попробуйте теперь вы.
Жозе медлила. Если она сейчас попробует, эксперимент вполне вероятно
продолжится в другой части комнаты, где стоит широкая постель. Отказаться?
Характер не позволял ей отступать. Ладно, будь что будет! Она осторожно
обвила руками его шею и тоже прильнула к его губам... Они стояли так очень
долго, покачиваясь совсем не по экспериментальному. Ситуация выходила из-под
контроля.
— Я ничего... Я ничего не чувствую, — прошептала она, расстегивая
верхнюю пуговицу на его рубашке и обжигая его шею своим горячим дыханием.
— Вот и хорошо. — Его чуть дрогнувший голос отрезвил ее. —
Значит, этот старичок просто развлекался на свой лад.
— Совершенно верно! — Она никак не могла попасть в рукав свитера,
который Шарль только что пытался стащить с нее. Руки предательски дрожали.
Голос Шарля звучал спокойно и буднично, может быть чуть ниже, чем всегда,
словно откуда-то изнутри души, но, в общем, вполне обыкновенно.
— Представляете, — он встал возле двери, — как сейчас
переживает бедный Жак!
— Он думает... — Жозе осеклась. Что же она такое говорит!
— Да, он думает про нас бог знает что! Как и все остальные, впрочем.
Ну... я пойду, Жозе? — Ей вдруг показалось, что он взбешен.
— Куда?
— Как куда? Спать, конечно! Я же вам обещал — проведем эксперимент и
разойдемся. Будем считать, что он удался?
— Оо! Вполне.
— Значит, я могу идти?
— Я вас не держала.
— А я и не напрашивался.
— Тем более что нас ждут Марк и... Как зовут вашу невесту?
— Кого?
— Невесту. Вы же собираетесь жениться в апреле.
— Почему в апреле?
— Так вы же сказали через полгода. Я посчитала.
— Оперативно. Ее зовут Бетти.
— Отличное имя! — Жозе отвернулась к окну. — Вам правда пора
идти, Шарль. Все остальное будет — перебор.
— Жозе, вам никто не говорил, что вы потрясающая девушка?
— Нет! То есть да, конечно.
— Так вот, я потрясен, Жозе. Просто потрясен нашим с вами разговором.
Спокойной ночи! — И с грохотом хлопнув дверью, он ушел.
— Ну и дурак! — крикнула она вслед, но, не дождавшись ответа,
улеглась прямо в одежде на кровать и стала смотреть в потолок. Голова была
пустая и звонкая. Что с ней происходит?
Шарль спустился вниз, слегка натыкаясь на мебель, налил себе еще коньяку,
расплескав его по столу, сделал маленький глоток и со злостью вылил остатки
на пол. Потом он подошел к дивану, где они весь вечер просидели с Жозе,
медленно провел рукой по ее подлокотнику и улегся на него, сложив руки на
груди и глядя в потолок...
Утром Жак разбудил всех радостным известием: дождь закончился, автобус
сейчас заработает.
— Ой, а мы уже привыкли, — сказала Люсиль. — Мне будет вас
всех не хватать.
— Доброе утро, — раздался голос Себастьяна. — Я знаю от этого
лекарство.
— Какое?
— Давайте раз в год будем встречаться здесь девятнадцатого октября,
заколачивать двери и сидеть в доме двое суток. Если, понятное дело, Шарль не
будет против.
— О! Это будет лучший ежегодный праздник в моем доме!
Жозе старалась не смотреть на Шарля, он тоже, казалось, избегал ее. Еще
утром она собиралась отнести ему одежду, в которой проходила сутки и провела
часть ночи в его объятиях. Теперь настала пора вернуться в свои джинсы и
рубашку. Перед тем, как снять уютный свитер, Жозе минут десять нежилась в
нем, терлась щекой о ворот, словно благодушно настроенная кошка Сицилия, и в
какой-то момент подумала: а может, вообще его не отдавать? Оставить себе на
память и носить на работу. У них все художники почему-то любят ходить в
балахонах с чужого плеча, на четыре-пять размеров больше. Только одна она
носила симпатичные костюмчики, в каких сидят на ресепшене.
Вспоминая свои ранние студенческие времена, когда она одевалась ярко и
необычно, Жозе стояла в свитере Шарля, раскатав высокий ворот вверх, закрыв
им лицо, и слегка пританцовывала. Вот чего ей не хватало в последнее время!
Она истосковалась по свободной одежде! Ей надоело держать спину прямо,
ходить по струночке и сидеть, красиво поджав ноги. Как сильно хочется
развалиться в кресле полулежа, подобно многим ее коллегам, и крутиться на
нем до посинения, задевая ногами все вокруг. У них в редакции это считалось
медитативным занятием, когда в голову приходили оригинальные идеи...
А может, все-таки попросить?
— Г-хм, — услышала она мужской голос.
— Ой! — Жозе резко опустила ворот и увидела, что в дверях стоит
Шарль, и сразу забыла о своей невысказанной просьбе.
— У вас хорошо получается танцевать. А вы говорили, что работаете
художником.
— Одно другому не мешает! Я сейчас отдам вам ваши вещи.
Только тут до нее дошло, что она стоит перед ним с голыми ногами. Хорошо,
что свитер длинный, почти до середины бедра.
— Не торопитесь, Жак сказал, что до обеда мы никуда не поедем точно. Он
меня ненавидит.
Жозе пропустила намек на вчерашнюю тему и, поймав его откровенный взгляд на
своих ногах, сурово сказала:
— Не смотрите на меня, я сейчас все отдам вам и... Отвернитесь!
— Я лучше выйду, чтобы не смущать вас. А главное — себя.
— А зачем вы вообще приходили?
— Гм. А я хотел спросить. Мы вот вчера...
— Что мы вчера?!! — воинственно пода
...Закладка в соц.сетях
