Жанр: Любовные романы
Все или ничего
...ицу.
Брендон довольно быстро вычислил, что за рьяным продвижением билля об
игорном бизнесе в Остине стоят мафиозные структуры. Однако это понимали
далеко не все, и он собирался открыть людям глаза.
У него были связи в Техасе, но не хватало влияния, чтобы провести кампанию по разгрому этого билля.
Впервые в жизни Брендону Уильямсу понадобилась помощь Барбары Котрелл.
Он несказанно удивился, когда Барбара согласилась с ним встретиться. Чутье
подсказывало Брендону, что он зря все это затеял. Барбара даст ему от ворот
поворот. Ей просто хочется потешить свое самолюбие. Но сейчас не время
думать о собственной гордости: на карту поставлено слишком многое.
Мексиканка-горничная открыла ему дверь и ушла с докладом. Он остался ждать в
огромном холле.
В этот день Барбара Котрелл приложила немало усилий к тому, чтобы хорошо
выглядеть. Она вызвала на дом своего парикмахера, чтобы тот уложил ей
волосы, долго выбирала костюм и туфли. Два больших мягких кресла в ее
кабинете заменили на маленькие с деревянными подлокотниками.
Брендон мужчина крупный, сидеть в таком кресле ему будет неудобно. Это даст
ей преимущество. Барбара всегда уделяла большое внимание декорациям.
Когда горничная ввела Брендона в кабинет, Барбара царственно восседала за
своим письменным столом. Здороваясь с гостем, она не улыбнулась и не встала
с места. Брендон, со своей стороны, не подал ей руки. Он вольготно уселся в
маленькое кресло, закинув ногу на ногу и сложив руки на коленях. Барбара с
досадой наблюдала за его спокойными уверенными движениями. Они были равными
соперниками.
— Зачем вы хотели со мной встретиться? — спросила она напрямик.
— Мне нужна ваша помощь.
Барбара возликовала в душе, но внешне осталась невозмутимой. Она по-прежнему
в упор смотрела на Брендона.
— Судя по тому, что вы ко мне пришли, это, должно быть, что-то
серьезное Неужели вам нужны деньги? — с надеждой спросила она.
— Нет, и вы это знаете.
— Да, знаю.
Взгляд Брендона не дрогнул. Ее игра была ему понятна.
Счет два-два
, — мысленно отметил он.
— У меня не так много времени, и у вас, разумеется, тоже. Поэтому
перейду сразу к делу. Вам известно, что определенные фракции усиленно
проталкивают в законодательные органы штата билль об игорном бизнесе.
— Да., — Я не могу ничего доказать, но у меня есть основания
полагать, что лица, лоббирующие этот законопроект, куплены мафией.
Глаза Барбары сузились. Впервые за весь разговор она прислушалась к словам
Брендона. Странно, но у нее не возникло даже сомнения в том, что он говорит
правду.
— Продолжайте.
— У меня есть друзья-банкиры, которых купила мафия.
Я наблюдаю планомерное, хорошо организованное наступление преступности. Если
билль пройдет в Остине, это будет означать, что открыта зеленая улица для
разного криминального сброда. У нас уже есть наркотики, проституция и рэкет,
а будет еще хлеще, если мы дадим мафии поддержку закона.
— И вы думаете, что сумеете их остановить?
— Да.
— У вас непомерно раздутое самомнение, мистер Уильямс.
— Мое самомнение здесь ни при чем. Я знаю, что вы питаете какую-то
особую ненависть к мужчинам. Я с детства слышал об этом. — Дав волю
своим эмоциям, он стиснул руки и, упершись ступнями в пол, нагнулся к
Барбаре. Глаза его сверкали. — Речь идет не о чьем-то самомнении — ни о
вашем, ни о моем, Барбара. Я пытаюсь спасти мой дом, мой штат, и если вы
этого не видите, то вы просто слепы.
Руки Барбары дрожали, но она крепко сжала их в кулаки и держала под столом, боясь выдать свои мысли.
В этот момент, когда глаза Брендона полыхали страстью и гневом, он был как
никогда похож на своего отца, Джона Уильямов.
Барбара почувствовала, что оттаивает. Душа ее раскрывалась, как много лет
назад. Она хотела, чтобы Брендон убедил ее встать под свои знамена. И не
важно, что их ждет — победа или поражение. Главное, что они будут бороться
вместе.
Она вспомнила политическую страстность и идеализм Джона. В отличие от нее он
был искренне предан своим убеждениям. Она же всегда знала, что в трудные
времена может рассчитывать на свое происхождение и богатство. Деньги и имя
служили серебряной подкладкой для ее патриотизма.
Брендон рисковал своими деньгами и репутацией. Он запросто мог проиграть.
Мафия покупала газеты, телевидение и радио. Отчаявшиеся люди часто выбирали
легкий путь — брали деньги и выходили из игры.
Брендон предлагал ей трудный путь. Она была умной женщиной и понимала, что в
случае поражения потеряет очень много.
— Вы осознаете, о чем меня просите?
— Да. А вы?
Она округлила глаза.
— Кажется, да.
— Это может быть очень опасно, Барбара, для нас обоих.
— Я никогда никого не боялась.
— Эти парни играют по-крупному.
— Знаю. Но это мой Техас. Мои предки обосновались здесь больше ста лет
назад. Мне некуда уезжать. Керны и Котреллы всегда жили здесь припеваючи. Я
никому не позволю лишить меня и моих детей будущего.
— Значит, вы мне поможете?
Барбара смотрела на него и представляла, что ей снова семнадцать лет и перед
ней не Брендон, а Джон. Наверное, она зря послушала своего отца. Не
расстанься она с Джоном, все бы могло сложиться по-другому. На какую-то долю
секунды Барбара позволила себе вообразить жизнь, полную любви, и сердце ее
наполнилось невыносимой болью.
— Я сделаю все, что смогу.
Их лица были очень серьезны.
Брендону вдруг захотелось подойти и обнять эту женщину. На мгновение она
показалась ему очень хрупкой и беззащитной. Впервые он открыл в Барбаре
такую сторону, которую вряд ли кто видел до него. У него появилось
совершенно ясное чувство, что сейчас, в этом кабинете, происходит нечто
невероятно важное. Закладываются основы прочной, многолетней дружбы, а в их
судьбах начинается новый этап.
На этот раз он протянул Барбаре руку, и она ее пожала.
— В следующие выходные я соберу политический митинг. Приглашу знакомых
со всего штата. Самые влиятельные техасцы будут на нашей стороне, и тогда мы
обязательно победим.
— Я очень вам благодарен, Барбара.
— Я делаю это ради Техаса.
— Знаю, — сказал он и вышел.
Барбара молча стояла у порога своего кабинета, провожая глазами Брендона.
Потом она прошла к окну гостиной, откуда было видно его машину. Когда-то вот
так же она смотрела вслед уходившему Джону. Жизнь совершила полный виток.
Морин три дня без устали рылась в кабинете Мака и на книжных полках в
библиотеке. На четвертую ночь, когда над холмами западного Техаса гремели
раскаты грома, она нашла старую потрепанную кожаную папку. Развязав тесемки,
девушка обнаружила наверху вырезки из журнальных статей о золоте
конкистадоров и ксерокопию исторического очерка о золотодобыче в Кервилле за
последние триста лет.
Под этими бумагами лежала очень старая карта с изображением маленького
участка. Морин крутила ее и так и эдак, пытаясь расшифровать. Она провела
пальцем вдоль русла ручья и вдруг узнала два холма — они высились на северо-
западе ее ранчо.
— Я знаю, где это место! — взволнованно воскликнула
девушка. — Значит, и Мак знал.
Как видно, именно эта карта и подвигла его безрассудно тратить свои доходы
на золоторудную технику. Уже ни на что не надеясь, она просмотрела
оставшиеся папки с бумагами и в последней нашла кусок картона с выдавленной
в нем стрелой.
С обратной стороны к картонке был приклеен маленький листок бумаги с
печатным текстом. В нем объяснилось, что это путь к старому испанскому
руднику, который разрабатывали до середины XVIII века, а потом забросили.
Сбоку было приписано рукой Мака:
Тупик
.
Морин перевернула картонку и осмотрела стрелу. Изгибы на ней соответствовали
карте. Она снова внимательно изучила карту, потом стрелу.
Девушка понимала, что все это — пустая трата времени.
Мак наверняка уже искал этот рудник. Она взяла лупу, чтобы получше
разглядеть мелкие отметки на карте и стрелу.
На самом кончике стрелы была другая стрелка, которая указывала назад. Ее
можно было разглядеть только при хорошем освещении и под лупой. Она в
волнении уткнулась в карту и увидела то, что искала.
— Есть! Эта стрелка показывает в том же направлении!
Она была так плохо видна, что Мак наверняка ее не заметил.
— Не может быть, — бормотала девушка, чувствуя, как по спине
побежали мурашки. Неужели она нашла то, что не смог найти Мак? Значит, на
ранчо все это время действительно существовал золотой рудник? Получается,
что ее дядя был не таким уж безумцем.
Морин снова взглянула на карту. Так вот почему эти люди предлагали ей
столько денег! Видимо, они знали про рудник.
Конечно, это всего лишь догадки, но она не упустит свою удачу. Ей нужно это
золото — не столько затем, чтобы выпутаться из финансовых затруднений,
сколько затем, чтобы обелить Мака.
Морин не верила в предчувствия и говорила себе, что ее вывод основан на
здравом смысле, эмпирических данных и старой карте. Она очень надеялась на
успех.
Глава 25
Вереницы лимузинов и стайки частных самолетов тянулись из Сан-Антонио, Эль-
Пасо, Форт-Уэрта, Абилина, Далласа, Уичиты, Амарилло и Остина. Из самых
отдаленных восточных городков прибывали
кадиллаки
и
линкольны
. В них
сидели самые влиятельные и богатые люди Техаса — те, кто задавал тон в
политике, те, с чьим мнением считались.
Барбара ожидала четыреста человек, а приехало шестьсот двадцать Она была
счастлива.
Распорядитель схватился за голову: не хватало еды, столов, стульев, тентов и
букетов. А где взять еще барменов, официантов и поваров?
Барбара обратила свое сияющее лицо к распорядителю, хрупкому австрийцу из
Форт-Уэрта.
— Мне плевать, как вы будете выкручиваться: украдите бычка и сами его
зажарьте, в конце концов. Но вам придется накормить всех этих людей. Они мои
друзья Герберт Хансберг выполнял работу для Барбары Котрелл уже пятнадцать
лет и никогда не видел, чтобы она с такой беспечностью относилась к
вечеринке. Но эта женщина хорошо ему платила, и он ответил ей сияющей
улыбкой.
— Да, мэм. Я обо всем позабочусь.
— Будьте так любезны.
Барбара шла по саду, останавливаясь возле каждого гостя и перекидываясь с
ним хоть парой слов. Она знала всех по именам, знала, как зовут их детей и
сколько им лет, участливо расспрашивала их о жизни, здоровье, пошатнувшемся
бизнесе. Хозяйка ранчо переходила о г одной группы к другой, и все замечали,
как сильно она изменилась. Эта женщина была все такой же властной и
энергичной, глаза ее все так же блестели, и в то же время в ней явно
произошли какие-то перемены.
Она стала совсем другой!
— перешептывались
удивленные гости.
У Морин неприятно сосало под ложечкой. Меньше всего ей хотелось
присутствовать на политическом митинге Барбары Котрелл, но девушка понимала,
как важно для Брендона, чтобы она его сопровождала. Когда они входили в
особняк, он сжимал ее руку, но она невольно вспоминала День благодарения. У
нее не было ни малейшего желания видеться ни с Барбарой, ни с Александром.
Однако Брендону она не сказала ни слова и прошествовала в сад с высоко
поднятой головой и улыбкой на лице.
Только через полчаса Морин увидела Александра. Он стоял возле бассейна в
белых ботинках и белоснежном шелковом костюме, выгодно оттенявшем его светло-
русые волосы и загорелую кожу. Картинно сдвинув на затылок ковбойскую шляпу,
он приветственно поднял свой бокал с тоником.
На губах его играла улыбка победителя, но Морин заметила, что он не сводит
глаз с руки Брендона, лежащей у нее на талии.
Когда они с Брендоном подошли ближе, она хотела по-дружески поцеловать
Александра, но он так зло взглянул на нее, что она невольно отпрянула.
— Я рада тебя видеть, Александр, — сказала девушка.
— Неужели? — с горечью отозвался он, метнув взгляд на Брендона.
Морин почти физически ощущала силу его гнева. Она не могла понять, в чем
дело. Сначала ей показалось, что он злится, потому что она с Брендоном, но
потом девушка поняла, что здесь нечто большее.
— Алекс, можно поговорить с тобой наедине? — Она взглянула на
Брендона, и тот одобрительно кивнул. Ей нравилось, как непринужденно и
уверенно он держался в столь щекотливой ситуации.
Александр, извинившись перед гостями, подвел Морин к небольшой плетеной
скамейке.
— Что случилось, Алекс? Почему ты ведешь себя со мной как с врагом? Это
на тебя не похоже!
— Откуда ты знаешь? Что мы вообще знаем друг о друге? — сказал он,
думая о том, как изменилась в последнее время его мать.
Морин была озадачена.
— Я хочу, чтобы мы остались друзьями, Алекс.
Александр взглянул на Брендона:
— А он тебе кто?
— Пока не знаю. Но хочу это выяснить.
— Ты его не любишь?
— Не знаю, но он меня любит.
— Черт возьми! — Он приблизился к ней вплотную. Его зеленые глаза
сверкали. — Я тоже люблю тебя, но ты не дала мне и двух минут, чтобы
это доказать. Ты все время отделывалась от меня торопливыми ленчами и
короткими разговорами по телефону.
— У меня много дел.
— Не так уж и много.
— Послушай, Александр, я даже с Брендоном вижусь не часто. Он вечно в
разъездах.
— Вот как? Значит, он не слишком активно за тобой ухаживает? —
Голос его стал мягче. — Я мог бы делать это получше.
Александр мысленно усмехнулся. Опять он на что-то надеется как последний
дурак! Но когда речь шла о Морин, он просто терял рассудок.
— Как мне сказать, чтобы тебя не обидеть?
Алекс почувствовал, как сердце его разрывается на части. Вот и все,
надеяться больше не на что.
— Не надо ничего говорить. Я избавляю тебя от этой необходимости.
Он вскочил со скамейки и посмотрел на нее сверху глазами, полными гнева и
горечи.
— Будь осторожна, малышка.
Александр зашагал прочь. Его распирало от желания размазать кого-нибудь по
стенке, и начать хотелось с Брендона.
О Господи, как же он ненавидел этого мерзавца!
Протолкавшись к бару, Алекс хватил кулаком по стойке.
— Двойное виски со льдом! — потребовал он и залпом осушил свою
рюмку.
Александр был вне себя от ярости.
Морин променяла его на Брендона! Впрочем, к этому шло давно. Сегодня просто
подтвердилось то, о чем он догадывался уже несколько месяцев. Барбара была
права. Брендон и Морин любили друг друга. Просто Морин не хотела в этом
признаваться.
Но главный удар нанесла ему мать. Около недели назад они сидели у нее в
кабинете, и она обрушила ему на голову эту новость.
— В этом деле я объединилась с Брендоном Уильямсом, — сказала она
ровным тоном.
— Ты шутишь?
— Вовсе нет. Ему нужна помощь.
— Тогда пусть едет к своим приятелям в Хьюстон.
— Он пришел ко мне.
— И ты сразу согласилась, даже не посоветовавшись со мной?
Она взглянула на сына, и ему Показалось, что он видит в ее глазах
разочарование. О Боже, неужели ему так никогда и не удастся ей угодить?
— Наверное, мне надо было поговорить с тобой, прежде чем давать ему
ответ. Но разве от этого что-то изменилось бы?
Александр лихорадочно соображал. Изменилось бы? Ничего себе вопрос! Да он
сотрудничает с человеком, против которого собирается бороться его мать, и
лично заинтересован в том, чтобы этот билль прошел в Остине. Тогда он
получит землю Морин и продаст ее мафии. Надо во что бы то ни стало убедить
Барбару, чтобы она отказалась помогать Брендону.
— Конечно, изменилось бы. С чего ты взяла, что Брендону можно доверять?
Ты поверила ему на слово, отбросив всякую предосторожность А если он все это
сочинил? Где доказательства?
— У него их нет.
— Невероятно!
— Прости, что я тебя обидела...
— Ты извиняешься? — Александр не верил своим ушам.
Еще не было такого случая, чтобы его мать перед ним извинялась. Черт возьми,
что же случилось в этом кабинете, когда Брендон приезжал к Барбаре?
— Это ошибка, мама, помяни мое слово. Еще есть время.
Отмени этот митинг.
— Нет, я уже решила.
— Добром это не кончится! Еще никогда Котреллы не были заодно с
Уильямсами.
— Что ж, наверное, пора менять эту традицию, — задумчиво
проговорила она.
Александр был совершенно сбит с толку.
Алекс знал, что до конца своих дней будет вспоминать этот разговор и
пытаться его осмыслить. Он никак не мог взять в толк, что же все-таки
происходит, но одно знал наверняка: Брендон дважды уложил его на лопатки.
Один раз — с Морин, второй раз — с Барбарой.
Но он не из тех, кто легко сдается!
Барбара закончила свою речь, призывавшую друзей и соседей присоединиться к
ней с Брендоном и выступить против билля об игорном бизнесе. Раздались
аплодисменты. Но когда на сцену вышел Брендон и начал свою еще более
пламенную речь, толпа впала в неистовство.
Морин светилась от гордости, почти физически ощущая исходящую от него
энергию. Она всегда считала, что Брендон борется за правое дело, и сейчас,
оглядывая лица стоявших вокруг людей, понимала, что он победит. В его лице,
голосе и словах чувствовалась неподдельная искренность. Он желал Техасу
добра — это было очевидно. Брендон говорил без бумажки. Его речь шла из
самого сердца.
Как бы здорово он смотрелся на телеэкране!
— подумала
девушка и пожалела, что не захватила с собой видеокамеру и не сняла его на
пленку для себя.
Когда речь закончилась, все бросились к Брендону, чтобы поговорить с ним,
пожать ему руку. Морин очень хотела подойти, обнять его, впитать в себя его
энергию. Но она стояла в сторонке, уступая место тем, кто будет
финансировать его кампанию, и тем, кто поместит в свои журналы и газеты
статьи в его поддержку.
Шарлин первая отыскала Морин в толпе.
— Он бесподобен, Морин! И он прав. Если мы все объединимся, то поборем
мафию.
— Я тоже так думаю.
— Завтра утром я пойду к своему экстрасенсу. Почему бы тебе не пойти со
мной? Мы узнаем по картам, победит ли Брендон.
Морин глубоко вздохнула:
— Прекрати, Шарлин. С тех пор как разразился нефтяной кризис, ты
зачастила к своей гадалке. Мне не нужно ходить к экстрасенсам. Я и так знаю,
что Брендон прав.
— Но лучше убедиться наверняка.
— Иногда не стоит этого делать.
— Почему, Морин? — Шарлин прищурила глаза. — Ты что, боишься
услышать про себя и Брендона? Ты его боишься? Или себя?
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что тебе стоит почаще прислушиваться к своему сердцу. Ведь
ты любишь его.
— Сейчас не время влюбляться. Мне надо думать о ранчо...
— Боже мой! И ты говоришь такое? А я-то думала, что ты умная девушка.
Если ты видишь лишь то, что говорит тебе твой разум, то жизнь твоя очень
бедна. Только сердце делает нас счастливыми, Мо. Сердце, а не разум.
— Если твое сердце — такой хороший жизненный проводник, почему же ты,
чуть что, сразу бежишь к гадалке?
Чего тебе не хватает, Шарлин?
Морин увидела слезы, блеснувшие в темных глазах подруги, и поняла, что была
слишком резка с ней. Но ей не нравилось, что Шарлин разбирает ее по частям,
точно она картинка-головоломка.
Все еще борясь со слезами, Шарлин сказала:
— Я только хотела тебе помочь. — Развернувшись, она зашагала к
дому.
— А я хотела помочь тебе, — печально пробормотала Морин, глядя ей
вслед.
Войдя в дом, Шарлин прямиком направилась к парадной двери и сказала слуге,
чтобы он позвал ее шофера.
Как только машина тронулась, она откинула голову на спинку сиденья. Ей
хотелось лишь одного — поскорее вернуться домой, в свое убежище, и
рассказать Чарльзу про сегодняшний день. Он знает, что сказать, как ее
утешить. Он подскажет, как наставить Морин на путь истинный. А утром она,
как и собиралась, пойдет к своему экстрасенсу. Почему бы и нет? Но,
посмотрев из окна машины на ослепительно голубое небо, Шарлин вдруг
засомневалась.
Может быть, Морин права, и она действительно слишком уж полагается на своего
экстрасенса? Что же получается: она слушает не свое сердце, не свой разум, а
какого-то постороннего человека?
Она спросит у Чарльза, что ей делать. Он должен знать.
Раньше он всегда давал ей хорошие советы, почему бы не довериться ему и на
этот раз? Ведь ничего не изменилось...
Или все-таки изменилось?
К полуночи большинство гостей разошлись. Те, кто не обещал Брендону деньги и
услуги, обещали их Барбаре. На политическую кампанию набралось полмиллиона
долларов.
В годы подъема эта сумма показалась бы смешной, но во время кризиса даже
такие деньги были манной небесной.
Гости тянулись к выходу, уверяя Брендона в своей поддержке. Барбара, широко
улыбаясь, благодарила каждого в отдельности. Она знала, что техасцы еще
долго будут говорить об этом вечере.
Морин и Линн сидели за столиком у бассейна. Человек пятьдесят шестьдесят еще
не хотели уходить, в их числе и Берт Бин.
— Ты знаешь, Берт не верит во, все это, — сказала Линн.
— Я так и думала.
— Он считает, что билль об игорном бизнесе поднимет штат на ноги.
— А ты сама как считаешь?
— Я считаю, что мне нужно разводиться.
Морин удивилась лишь тому, что Линн наконец-то сказала о своих намерениях
вслух.
— Ты уверена?
— Как никогда. Но мне нужно сделать это правильно. Я не хочу, чтобы мои дети как-то пострадали.
— Я понимаю.
— Мне нужна твоя помощь.
— Проси что хочешь.
— Я хотела бы встретиться с адвокатом Брендона. Он у него очень
хороший. Но я не могу сама разговаривать с Брендоном: боюсь, что Берт что-
нибудь заподозрит. Будет лучше, если это сделаешь ты. — К столику
подошел официант и налил Линн белого вина. — Ты знаешь, иногда мне
кажется, что Бог послал нам этот кризис специально, чтобы он оставил Берта
без штанов и помог мне положить конец нашему нелепому браку.
— Ну, это слишком однобокий взгляд.
Линн улыбнулась:
— Лично я считаю этот кризис самым значительным событием в своей жизни.
Он четко отделил мужчин от мальчиков.
— Тут я с тобой согласна, — откликнулась Морин.
В дальнем конце бассейна, скрывшись за живой изгородью, Шейн Котрелл
насиловала Берта Бина.
Не обращая внимания на его протесты, она в три секунды содрала с него
бежевые летние брюки.
— О Господи, это безумие! Моя жена всего в пятидесяти шагах отсюда.
— Заткнись, Берт. Я столько недель тебя хотела и теперь получу свое.
Мне плевать на мисс Ханжу в Шикарных Туфельках.
Шейн склонилась к Берту и он стиснул зубы, чтобы не закричать от острого
удовольствия, пронзившего все его тело.
Шейн права: они слишком давно не были вместе. Она самая лучшая! Он хотел ее
даже больше, чем она его.
Берт присел на колени, стянул через голову легкое оранжевое платье Шейн,
сорвал трусики и вошел в нее. Обливаясь потом и издавая страстные стоны, они
меньше чем за две минуты достигли оргазма.
— Черт! Мы, наверное, сошли с ума! — пробормотал он, приходя в
себя.
— Как жаль, что она нас не слышала, — прошипела Шейн.
— Ты хочешь, чтобы мы с Линн разошлись?
— Да, хочу, черт возьми! Тогда ты будешь мой.
— Забудь об этом. Она моя жена.
— Она тебе никто. Она тебя не любит. Я тебя люблю!
Когда наконец ты это поймешь?
Берт натянул брюки и отряхнул коленки.
— Ты не знаешь, что такое любовь. — Он сунул руку в карман и
извлек на свет маленький пакетик с белым порошком. — Вот что ты любишь,
Шейн.
Она сверкнула глазами и посмотрела сначала на кокаин, потом опять на Берта.
— Мне это не нужно. Мне нужен ты.
Он ухмыльнулся:
— Да? Мы с тобой не увидимся неделю. Мне надо ехать в Монтеррей.
Думаешь, выдержишь неделю без порошка?
Шейн вспомнила то мучительное нетерпение, с которым ждала сегодняшней
встречи. Она могла бы заниматься с ним любовью всю ночь напролет. Эта
короткая случка только раззадорила ее. Он прав, она сошла с ума. Боже мой,
как же пережить еще целую неделю без секса, в обществе своей матушки и
братца?
— Я возьму порошок, — сказала она и сунула пакетик в карман.
— Я так и знал, — отозвался он.
Девушка спокойно вернулась к бассейну и влилась в небольшой кружок гостей,
обсуждавших пляжи на юге Франции и все прочие места, куда они не смогу
...Закладка в соц.сетях
