Жанр: Любовные романы
Девушка по вызову
...насторожила бы любого, но Келли, к счастью,
смотрела перед собой, а не на него.
— Дождись меня, няня Келли, — проговорил он, наклоняясь к ее
окну. — Я быстро.
Эд вернулся через двадцать минут, нагруженный большими пакетами, и, как бы
Келли ни допытывалась, что в них, он был нем как рыба.
— Маленький сюрприз для тебя.
— Что за сюрприз?
— Скоро все узнаешь.
— Если ты купил мне шляпку... — угрожающе начала она.
— Нет, не купил, — рассмеялся Эд. — Я еще не забыл, как ты
отреагировала на купальник, так что не волнуйся.
— Я просто привыкла сама покупать себе все.
— Тем более тебя надо немного побаловать...
— Эд, что ты купил?!
— Увидишь в свое время.
— А когда оно наступит?
— Гораздо раньше, чем ты думаешь.
Келли поймала себя на мысли, что точно так же она разговаривает с
непослушными и любопытными детьми. Но ведь она няня, а не ребенок! Когда они
с Эдом успели поменяться ролями? Совсем недавно она обещала себе, что игра
будет идти по ее правилам, а сейчас она не только не знает правил, но и не
желает их знать...
Притихшая Келли вошла в дом и вспомнила о том, что так и не позвонила
Агнесс.
— Ты думаешь, ей стоит знать подробности сегодняшнего дня?
Перед мысленным взором Келли промелькнула гладь лесного озера... мускулистый
торс Эда в лучах солнца... терраса итальянского ресторанчика и лучшее
фисташковое мороженое в мире... трогательная история любви современных Ромео
и Джульетты... и Тотенхэм с высоты птичьего полета...
Все это по праву принадлежит ей. Если она поделится этим с кем-нибудь, даже
с Агнесс, волшебство сегодняшнего дня исчезнет без следа.
Келли осторожно положила трубку на место.
11
Стеклянные двери, ведущие к бассейну, были полностью открыты. Приятный
вечерний ветерок приносил прохладу в холл, где к ужину был сервирован стол.
Белоснежная льняная скатерть, витые свечи в серебряных подсвечниках, хрупкий
японский фарфор красовались на столе. По обеим сторонам от выхода к бассейну
стояли большие прозрачные чаши с водой, в которых плавали маленькие красные
свечки и благоухающие лепестки роз.
Келли медленно спускалась по лестнице в холл и не верила собственным глазам.
Когда Эд успел устроить здесь такое? Поистине сегодня день волшебства...
Сколько еще открытий уготовано для ее бедного сердечка, которое и без того
трепещет при одной мысли о нем?
— Ты восхитительна, — услышала Келли Эда, а через секунду увидела
и его самого.
Он сидел в неосвещенном углу за роялем и встал, как только Келли показалась
на лестнице.
— Спасибо, — смущенно пробормотала она. — Платье очень
красивое...
Келли нашла его полчаса назад, когда вышла из душа. Нежно-зеленое платье,
украшенное мелкими сверкающими камнями, лежало на кровати и переливалось в
ярком свете люстры. Келли взяла его в руки. Длинное, прямое, из тонкой
мягкой материи, с изящно переплетенными на спине бретельками оно казалось
произведением искусства. Несмотря на блестящие камни, платье не выглядело ни
вульгарно, ни безвкусно.
Келли не была бы женщиной, если бы тут же не примерила его.
На ее точеной фигурке платье сидело как влитое. В зеркале над туалетным
столиком трудно было увидеть себя целиком, но то, что Келли удалось
разглядеть, было великолепно. Она была создана для этого платья, а платье
было создано для нее. Когда Эд успел купить его? Сегодня в торговом центре?
Как он мог с такой точностью угадать ее размер? Или в его спальне есть все,
в том числе и шкаф с кучей женской одежды разных фасонов и размеров? Так
сказать, на всякий пожарный, чтобы поражать красавиц сюрпризами.
Келли поправила сползшую бретельку и решила, что ей абсолютно все равно.
Неважно, сколько раз до нее Эд удивлял девушек подобным образом. Главное,
что сегодня он творит для нее настоящую сказку. Зачем? Нет, об этом она
думать не будет. Ни сегодня, ни вообще никогда. Потому что каждая женщина
имеет право на счастье, даже самое крошечное, длиной в один день...
— Нет, платье тут ни при чем, это ты красивая, — покачал головой
Эд. — Тебе очень идет зеленый.
— Ты выбирал под цвет своих глаз? — неловко пошутила Келли.
Были в голосе Эда нотки, от которых завибрировало что-то, спрятанное очень
глубоко в ее сердце. Чтобы рассеять наваждение, требовалась хорошая шутка,
дружеский смех... Келли не возражала бы и против тонкой издевки, и даже
пошлого намека. Все, что угодно, лишь бы стереть благоговейное выражение с
его лица...
Но Эд не был расположен шутить.
— Я выбирал под цвет твоих волос. Зелень и золото чудесно смотрятся
вместе.
Он подошел ближе и подал руку Келли, которая все еще стояла на лестнице. От
его красоты у девушки перехватило дыхание. Эд успел не только для нее
раздобыть платье, но и сменить свои джинсы и рубашку на смокинг. Он походил
на принца, и Келли подумала, что если бы впервые она увидела его в костюме,
а не в банном халате, то влюбилась бы в него без оглядки еще в пятницу. В
такого мужчину нельзя не влюбиться. Это противоречит здравому смыслу,
женской логике и всем законам мироздания.
— Тебе очень идет смокинг, — растерянно пробормотала Келли.
Эд улыбнулся, но его глаза, казавшиеся темными при свете свечей, оставались
серьезными.
— Спасибо. Но раз обмен любезностями завершился, может быть, ты
спустишься с лестницы и поужинаешь со мной?
— Ох, извини... — Келли подала Эду руку. — А что у нас на
ужин?
— Консоме с головками спаржи, запеченная ручьевая форель, телячье квисо
с шампиньонами, кофе и земляника со сливками на десерт.
— Когда ты успел все это приготовить? — изумилась она.
— Ты слишком высокого мнения о моих кулинарных способностях, —
рассмеялся Эд. — Я не умею готовить ни консоме, ни квисо. Я заказал еду
в ресторане, и ее только что привезли. Ты на меня не сердишься?
Келли засмеялась вслед за ним. Если она и должна на кого сердиться, так
исключительно на себя. Вчера она смешала Эда с грязью, сегодня решила, что
ему доступно все... Интересно, когда она перестанет впадать в крайности и
начнет мыслить разумно?
После ужина Эд сел за рояль и заиграл. Келли уютно устроилась в уголочке с
коктейлем
Аврора
(плевать на то, что она не пьет) и боялась, что грезит
наяву. Сны имеют обыкновение прерываться в самый волнующий момент, а ей
очень не хотелось просыпаться...
На рояле стоял канделябр с пятью свечами, и то, что Келли видела, было
абсолютно нереально. Красивый дом, отблески свечей на потолке и стенах,
вдохновенная музыка, и, самое главное, прекрасный мужчина, который уже
прочно обосновался в ее сердце... А ведь она так долго запрещала себе
любить... Но любовь не обманешь. Рано или поздно она потребует свое, и тогда
берегись тот, кто посмел бросить ей вызов...
Келли разглядывала Эда и не могла понять, кто перед ней? Кто он? Пианист,
кулинар, певец, столяр... Что еще она не знает о нем? Есть ли что-нибудь,
что он не умеет делать? Или делает плохо? Может быть, он вдобавок знаменитый
художник или поэт, а она не имеет о нем ни малейшего представления, потому
что как сурок зарылась в Тотенхэме на два года и не интересуется ничем,
кроме работы?
— Тебе нравится? — тихо спросил Эд.
Келли очнулась и поняла, что он уже не играет, а она слишком погружена в
себя и ничего не слышит.
— Очень. Сыграй что-нибудь еще, пожалуйста.
— Давай вместе.
— Я... я не умею, — растерялась Келли.
— Не верю. Не может быть, чтобы няня месяца совсем не умела играть. Все
равно, что. Хоть песенку про Мэри и ее барашка.
— Хоть что-нибудь я умею, — улыбнулась Келли. — И про Мэри и
барашка тоже.
— Иди сюда.
Келли подошла, Эд пододвинул для нее стул.
— Садись.
Она послушно села, чувствуя обнаженным плечом ткань его пиджака.
— Попробуй вот так. — Длинные гибкие пальцы Эда пробежались по
клавишам.
Келли повторила.
— Хорошо, а теперь еще раз. Потом вот так...
— Я все не запомню, — предупредила она.
И, не удержавшись, искоса посмотрела на Эда. Волосы его слегка растрепались,
и Келли нестерпимо захотелось поправить один особенно непослушный завиток.
Эд перехватил ее напряженный, чересчур внимательный взгляд... Девушка тут же
отвела глаза. Она должна контролировать себя. Одна маленькая оплошность, и
Эд поймет, что с ней происходит. О, он моментально поймет. У мужчины с
такими глазами должен быть огромный опыт относительно того, что творится с
женщинами в его присутствии...
— Ничего страшного, я тебе помогу. Начинай, а я подхвачу.
Но Келли уже успела забыть, и Эду пришлось показать все снова.
— У тебя все получится.
Келли начала играть, но сбилась, как только вступил Эд. Не потому, что все
забыла, нет... А потому что ему пришлось приобнять ее, чтобы достать до
нужных клавиш. Стоило ему дотронуться до ее плеча, как Келли запаниковала.
Она не могла думать, играть, не могла не реагировать на близость Эда...
— Попробуем еще раз? — спросил он.
Келли чувствовала на шее его дыхание и знала, что если скажет что-нибудь, то
дрожащий голос выдаст ее с головой. Поэтому она просто кивнула.
Во второй раз ей удалось доиграть до конца. Эд подхватил и виртуозно
продолжил тему; Келли сама поняла, когда ей нужно снова вступить.
— Молодец, — сказал Эд.
От его похвалы напряжение вдруг спало, и Келли услышала наконец, что они
играют, увидела черно-белые клавиши, вдохнула аромат теплого летнего
вечера... Зачем она мучает себя? Сдерживается, боится лишний раз посмотреть
на Эда... Он ей нравится, и в этом чувстве нет ничего ужасного. Можно
сказать даже, что она влюблена...
Почему бы и нет? Сколько можно отказываться от радостей жизни и запираться в
своем личном монастыре? Один раз ей причинили боль, но ведь жизнь на этом не
закончилась. Она доказала и всем, и себе, что можно воспрянуть после
предательства. Нет смысла превращаться в старуху раньше времени. Ей только
двадцать три, и она хочет жить, радоваться, любить!
От волнения Келли перестала играть, но Эд не растерялся и блестяще
сымпровизировал концовку.
— Что с тобой творится? — улыбнулся он. — Мы так хорошо
начали.
— Я же говорила, что у меня ничего не получится.
— По-моему, ты слишком не доверяешь себе.
— А по-моему, я слишком себе доверяю. И ужасно от этого устала. Хочется послать себя к черту...
— С собой так нельзя поступать, — негромко заметил Эд. — У
меня есть другое предложение.
Он осторожно взял двумя пальцами Келли за подбородок и повернул к себе, и
впервые за вечер она смело посмотрела ему в глаза.
На этот раз, когда Эд поцеловал Келли, она не оттолкнула его. Весь день она
мечтала о его поцелуе, не сознавая этого, и сейчас вознаграждала себя за
долгое ожидание. Губы Эда были очень нежными, а его поцелуй — почти
целомудренным, но Келли ощущала дрожь его тела и понимала, как тяжело ему
сдерживаться.
Желание быть безрассудной овладело Келли. Все, чем она жила последние два
года, она была готова выкинуть в одну ночь. Все это время она наказывала
себя за проступок, которого не совершала, и отказывалась от любви, которая
могла стать для нее мостиком к спасению... Но больше она не совершит
подобных ошибок.
Малыш Эдди
показал ей дорогу в другой мир, и она уже не
свернет с верного пути...
Губы Эда становились все настойчивее. Он целовал виски, щеки, шею Келли и
нечеловеческим усилием воли держал себя в рамках. Швырнуть бы ее сейчас на
пол, разорвать это ненавистное платье, такое тонкое и мягкое на ощупь...
Ткань разорвется от одного рывка, затрещит под его руками, и наконец он
увидит настоящую Келли...
Не суперняню в дурацкой униформе, не озорную девчонку в шортах и майке, не
горделивую красавицу в изысканном вечернем наряде, а женщину, созданную для
любви, сводящую его с ума...
Но это как раз то, чего он ни в коем случае не может себе позволить. Он
напугает ее, оскорбит. Разве он не заметил до сих пор, как легко она
обижается, эта невозможно красивая девочка с жемчужными волосами? Как дрожат
ее нежные губки, как плещется боль в необыкновенных васильковых глазах... О,
он увидел за эти сутки больше, чем она хотела ему показать, намного больше,
чем сам хотел увидеть. Это уже не игра, это настоящее. Уж кому, как не ему,
знать это...
Руки Келли любовно взъерошили волосы Эда, и песочный замок его самоконтроля
смыла волна возбуждения. Он встал и поднял Келли на руки. Она обняла его за
шею и положила головку ему на плечо. Доверчивое, легко ранимое существо,
воплощение красоты и женственности...
Как просто было прошептать ей о любви... те самые банальные три слова,
которые он бездумно говорил до нее огромному количеству девушек. Он заранее
знает, что произойдет тогда. Ее тело затрепещет в его объятиях, а губы сами
потянутся к нему, потому что разве не о любви грезит каждая девушка? И ему
совсем нетрудно сочинить для нее сладкую сказку на ночь...
Совсем нетрудно обмануть.
Но он не уподобит Келли другим, потому что она особенная, и обстоятельства,
которые свели его с ней, тоже особенные. В душе все переворачивается, когда
она пристально смотрит на него своими глазищами, и хочется не просто
целовать ее и обладать ее прекрасным телом, а сделать ее счастливой...
Эд ни к одной женщине не испытывал ничего подобного. Келли взывала к лучшим
качествам его натуры. Она не укладывалась ни в какие рамки, не подпадала ни
под одну классификацию женщин, которую он успел составить. Она просто была.
Добрая, умная, ироничная, красивая... Она умеет слушать и не боится говорить
правду в глаза. Она чувствует боль и красоту, а это такая редкость...
Он уже отчаялся найти в женщине душу, довольствовался одним телом. И вдруг
как снег на голову ему свалилась Келли, чуткая как сестра, соблазнительная
как куртизанка... Не слишком ли много для одного человека? Заслужил ли он
такое счастье? Неужели ему не в чем упрекнуть себя?
На пороге своей спальни Эд остановился. Если сейчас он закроет за собой
дверь, то обратной дороги не будет. Келли замерла в его руках, доверчивая,
размякшая от поцелуев, и удержаться он не сможет. Но ведь если он не желает
ей зла, то именно сегодня он должен быть как можно дальше от нее...
Если бы у него действительно была сила воли, он бы проводил Келли до ее
комнаты и пожелал спокойной ночи, как вчера. Потом бы опять спустил из
своего окна цветы, книжку или шоколад... И поговорил бы с ней о звездах и
луне, о поэзии и истории... Спел бы для нее серенаду, чтобы ни одно гадкое
подозрение не потревожило ее драгоценный сон...
А утром признался бы ей во всем, попросил бы прощения и предложил бы забыть
об этих головокружительных выходных и начать все сначала.
Но он совершенно безвольное существо. Одна мысль о том, что эту ночь он
проведет без Келли, внушает ему ужас. Он и так ждал слишком долго...
Почему бы не заключить маленькую сделку с совестью? Сегодня он будет любить
ее, а завтра все-все расскажет, и они вместе посмеются над его
переживаниями...
Келли провела пальчиком по щеке Эда, и с его колебаниями было покончено. Он
ногой захлопнул дверь и за два шага донес девушку до кровати. Через минуту
ее платье и его смокинг уже валялись на полу, как и покрывало в виде
тигровой шкуры.
Они ни о чем не договаривались, но оба знали, что все будет именно так.
Келли казалось, что она сгорает на костре. Каждое прикосновение Эда
отзывалось в ее теле сладкой болью желания. Его руки нежно двигались по ее
телу, не пропуская ни одного изгиба, и Келли позабыла обо всем на свете,
отдаваясь совершенно новым ощущениям. Она чувствовала возбуждение Эда,
слышала биение его сердца, инстинктивно понимала его нетерпение... Она была
благодарна ему за то, что он медлит и не спеша подводит ее к самому
главному, несмотря на то что огонь бушует в его жилах...
Келли обнаружила в себе необычайную смелость. Она губами исследовала тело
Эда, в который раз поражаясь его красоте. Даже просто дотрагиваться до его
кожи было для нее величайшей радостью... Она легко касалась кончиками
пальцев его плеч, груди, бедер, наслаждаясь тем, что он вздрагивает от
каждого ее прикосновения.
Никогда в жизни Келли не испытывала ничего более захватывающего. Она столько
раз читала об этом в книгах, но теперь она смеялась над ними и над собой.
Никакие книги не в силах передать это. Невозможно рассказать, невозможно
представить себе, как чудесно обнимать любимого и изнемогать от страсти под
его поцелуями...
Наконец Эд не мог больше сдерживаться... Когда Келли ощутила его плоть
внутри себя, ее охватила пьянящая, непередаваемая радость. Они двигались в
одном ритме, как единое целое, мужчина и женщина, слившиеся в любовном
порыве. Комната вокруг, весь мир, вся вселенная двигалась вместе с ними, и
Келли взмывала все выше и выше, пока наконец не произошел взрыв, который
швырнул их обоих в пучину головокружительного экстаза...
Обессилевшая, не способная думать, говорить, даже чувствовать Келли лежала
на кровати, уткнувшись в плечо Эда. Она была потрясена до глубины души...
Она не могла поверить в то, что тело другого человека способно приносить
такое счастье...
Я люблю тебя, шептали ее губы. Даже если я ничего для тебя не значу, я все
равно люблю тебя...
Когда на следующий день Келли проснулась, ее первая мысль была об Эде. Это
была сказочная, фантастическая, незабываемая ночь, о которой помнишь
годами... Надо же, как причудливы бывают повороты судьбы... Она мечтала о
первой брачной ночи на алых шелковых простынях, с любимым мужчиной, который
должен был преподать ей тонкую науку физической любви. Но мечты оказались
фикцией, а сама она умчалась за много миль и от шелковых простыней, и от
любимого
...
И что получила взамен? Два года чуть ли не монашеской жизни (ах, как были бы
рады сестры Марта и Юджиния!) и случайное знакомство с мужчиной, с которым
она никогда не должна была встретиться, если бы во вселенной царили порядок
и справедливость.
Что общего между миллионером-плейбоем и скромной няней? Еще вчера бы Келли
сказала, что совершенно ничего. Но сегодня их связала магия любви, нежной,
страстной, упоительной любви, когда двое посторонних людей вдруг словно
оказываются вдвоем на необитаемом острове, вдали от всего мира...
Келли потянулась. Ей ни о чем не хотелось думать. Ни о близящемся
понедельнике, ни об Агнесс, дежурящей у телефона, ни о влиятельной миссис
Клеверли, которая (это уж точно!) не рассчитывала, что девушка из
Суперняни
будет спать с ее внуком.
Хотелось думать только об Эде.
Келли повернула голову набок и увидела, что рядом никого нет. Уже убежал...
Она села, стараясь не давать воли горькому разочарованию, и увидела, что на
подушке лежит записка.
У Келли упало сердце. Прием, достойный занудной мыльной оперы. После ночи
любви герой исчезает, оставив героине коротенькое послание, мол, спасибо, за
любовь, не скучай, красавица...
Дрожащей рукой Келли взяла листок бумаги.
Скоро вернусь, хочу кое-что для тебя устроить. Обязательно меня
дождись. Не скучай. Весь дом в твоем распоряжении. Эд. P.S. Ты так сладко спала, что у меня не хватило духу тебя
разбудить. Но я поцеловал тебя в щеку. Так что ты должна мне поцелуй, не
забудь! У Келли словно камень с души свалился. Ничего ужасного, одни шуточки. А она
уже напридумывала себе неизвестно что. Но что он задумал, интересно? Ответ
на этот вопрос она получит не раньше, чем вернется Эд. А значит, надо
воспользоваться его советом и не скучать!
Не скучать было трудно. Дом без Эда казался огромным и бездушным. Келли
нехотя позавтракала, пролистала старую газету, обнаруженную под упаковкой
кукурузных хлопьев, немного поплавала в бассейне, поиграла на рояле... и
обнаружила, что прошло всего лишь тридцать восемь минут. От Эда по-прежнему
не было ни слуху ни духу.
В спальне Келли нашла тот самый зеленый халат, в котором впервые увидела
Эда. Повинуясь секундному порыву, она надела его. Так приятно было ощущать
мягкость ткани... кажется, халат до сих пор хранит запах
его тела...
Келли встала у окна, обхватив себя за плечи. Легко ему говорить — не скучай.
Как она может не скучать, если все здесь напоминает о нем? Пропади они
пропадом, эти сюрпризы... Лучшим подарком для нее сейчас бы стала
возможность обнять его...
Вдруг Келли увидела, что у ворот затормозил черный двухместный кабриолет. С
бьющимся сердцем она прильнула к окну. Неужели Эд вернулся? Да, а как же
иначе? Кто будет оставлять машину у ворот чужого дома? У Эда наверняка куча
машин. Вчера катал ее на одной, сегодня поехал на другой... Причуды
миллионера.
Келли выбежала из спальни и помчалась к лестнице. Быстрее, быстрее...
броситься в его объятия, повиснуть на шее, убедиться в том, что все это не
сон...
Она бежала, перепрыгивая через ступеньки, и не видела, как вслед за черным
кабриолетом подкатила голубая
ауди
, а за ней и серый внедорожник. Из машин
выходили молодые мужчины и нарядные девушки. Они громко хлопали дверьми,
смеялись, переговаривались. Один из парней вытащил магнитофон и включил его
на полную громкость. Танцевальные ритмы взорвали тишину Молхол-драйв.
Келли вылетела в холл и резко остановилась, будто наскочила с размаху на
невидимую преграду. В саду были посторонние. Трое мужчин и две девушки,
кажется...
Красиво одетые, загорелые, они вели себя в чужом саду как дома. Громко
играла музыка, и одна девушка в короткой юбке уже начала танцевать на
газоне. Из-за кустов выходили все новые люди, явно добрые знакомые, которые
подшучивали друг над другом и от души хохотали. В мгновение ока тихое
пространство вокруг бассейна превратилось в шумный многолюдный балаган.
Но не из-за непрошеных гостей краска схлынула с лица Келли. Не они заставили
ее попятиться назад, шепча как заклинание простые слова:
— Этого не может быть... этого не может быть...
В раздвижных дверях холла стоял высокий стройный мужчина лет двадцати пяти-
тридцати. Он был весь в черном — черные узкие брюки и черная рубашка, и этот
цвет подчеркивал его пламенеющие рыжие волосы.
Мужчина был красив. Не так сногсшибательно красив, как Эд Фултон, но по-
своему. У него были резкие черты лица потомка англосаксонской расы, ярко-
синие глаза и нежная белая кожа, чуть тронутая веснушками. Странно, что при
этом его лицо не производило впечатления мягкости и добродушия. Синие глаза
смотрели зло и цинично, а такие красивые, мужественно очерченные губы
кривились в неприятной усмешке.
— Ты? — прошептала Келли, не веря своим глазам. — Что ты
здесь делаешь?
Мужчина не торопился отвечать. Похоже было, что он удивлен гораздо меньше.
Келли пятилась назад, пока не ударилась спиной о перила лестницы.
— Осторожнее, малышка, не убейся, — лениво проговорил мужчина.
Келли заметно вздрогнула.
— Что ты тут делаешь? — повторила она громче. — Что они все
тут делают?
В этот момент в холл мимо мужчины прошла девушка с короткими, стриженными
под мальчика волосами. Не обращая ни малейшего внимания на Келли, она
направилась к кухне. Через открытую дверь Келли слышала, как она гремит чем-
то в холодильнике.
— Спрашиваешь, что мы тут делаем? — ухмыльнулся мужчина в
черном. — Неужели непонятно? То же, что и ты. Пришли в гости.
— Слушайте, кто-нибудь захватил коньяк? — донесся до Келли с улицы
женский визг. — Или вонючий дурацкий джин — это все, что вы купили? Вы
забыли? Я не пью джин! Я не пью джин!
Рыжеволосый сложил ладони у рта и выкрикнул.
— У Эда в баре полно коньяка, Джоан! Иди и посмотри сама!
Через секунду в холл влетела девушка в купальном костюме. Она окинула Келли
небрежным взглядом, дернула плечиком и побежала к бару. Когда она шла
обратно с двумя бутылками, мужчина бесцеремонно хлопнул ее по обнаженному
бедру.
— Устраивай там все, крошка. Лайза на кухне, пусть ей кто-нибудь
поможет.
Девица хохотнула и на секунду прижалась к мужчине всем телом. Келли
передернуло от отвращения.
— Убирайтесь отсюда! — выкрикнула она. — Вы не имеете права
здесь находиться, это частное владение! Я вызову полицию!
Девица изумленно оглянулась на нее, покрутила пальцем у виска и вышла на
улицу, где появление коньяка было встречено радостным улюлюканьем.
— Почему это мы не можем здесь находиться? — спросил
мужчина. — Э
...Закладка в соц.сетях
