Жанр: Любовные романы
Девушка по вызову
...— усмехнулся Эд.
Келли закусила губу. Не надо было ей заводить этот разговор. Трудно
представить себе мужчину, который выглядел бы
лучше,
чем Эд Фултон.
— Сейчас ты выглядишь неплохо. Но надолго тебя не хватит. Если все
время ложиться утром, гулять всю ночь и злоупотреблять спиртным, то скоро от
твоей красоты не останется и следа.
Она надеялась, что менторский тон остудит пыл Эда, но он, похоже, понял из
ее напыщенной речи только одно.
— Ты считаешь меня красивым?
Келли поняла, что няне пора рассердиться.
— Все, мне это надоело! — Она встала с шезлонга. — Ты
немедленно отправляешься в свою комнату спать!
Эд встал и с наслаждением потянулся.
— Что ж, спать так спать, милая няня. Только я требую какао с печеньем
перед сном и сказку.
— Из журнала
Плейбой
? — съязвила Келли.
Эд озадаченно глянул на нее.
— Хорошенькое чтиво ты предлагаешь своим малышам. Нет, меня вполне
устроит что-нибудь из жизни Братца Кролика. Пойдем.
Эд развернулся и вальяжно направился к дому. Келли, кипя от негодования и
злости на себя, поплелась следом.
Он вошел в холл, поставил ногу на первую ступеньку и покровительственно
бросил через плечо.
— Приготовь, пожалуйста, какао. Печенье должно быть в самом правом
шкафчике. А я пока устрою тебе комнату.
— Мне? Комнату? — переспросила Келли.
На губах Эда заиграла язвительная улыбочка.
— Конечно. Гостевые комнаты у нас на втором этаже. Или ты всегда спишь
в комнате своих подопечных? Это тоже можно устроить, хотя будет тесновато...
Кровь бросилась Келли в лицо.
— Спасибо, мне подойдет и гостевая.
Как можно дальше от тебя, добавила она мысленно.
— Вот и хорошо. Поднимайся на второй этаж, как закончишь с какао. Я
оставлю дверь открытой.
— Будет исполнено, хозяин, — сказала Келли со всем сарказмом, на
который была способна, но Эд даже ухом не повел.
Она с ненавистью проводила его глазами, точно зная, что если бы ей сейчас
под руку подвернулся тяжелый предмет, она бы с превеликим удовольствием
запустила его Эду в прекрасную, загорелую, мускулистую спину. Какое счастье,
что в этом доме булыжники на полу не валяются! Иначе миссис Клеверли была бы
очень недовольна синяками на теле своего драгоценного внука...
— Келли, я жду какао, не забывай, — донесся до нее сверху голос
Эда.
Она пробормотала себе под нос невнятное ругательство, которое явно порочило
моральный облик няни месяца, и пошла на кухню.
Дневник Авроры Каннингэм
28 июня
Недавно разбирала старые вещи и наткнулась на этот дневник. Какая же я была
маленькая наивная дурочка! Можно подумать, что те строки писала современница
прекрасной Скарлетт О'Хары. С тех пор прошло почти два года, и огромная
пропасть разделяет тогдашнюю Аврору и нынешнюю.
Дневник я забросила незадолго до того, как мы с Билли официально обручились.
Некогда было, да и желания особого не возникало. Нужно было столько всего
успеть, что тратить время на бессмысленную писанину казалось потерей
времени. Сейчас попытаюсь вкратце отчитаться о своих достижениях.
Я поступила в школу верховой езды и стала посещать уроки танцев, чтобы на
вечеринках не стоять в углу и не стесняться каждый раз, когда меня
приглашают. По правде говоря, я всегда отличалась коровьей грацией и танцев
боялась как огня. Но невеста Билли О'Коннора должна появляться на вечеринках
и балах и не имеет права ударить в грязь лицом. Ради Билли я хотела
измениться в лучшую сторону. Через два года я вижу, что мне это удалось.
Почему бы, в самом деле, не похвастаться в дневнике собственными успехами?
Когда-нибудь потом, лет через десять или двадцать я снова перечитаю его и
переживу сладкие моменты своего триумфа... Потому что иначе, как триумфом,
мои достижения назвать нельзя.
Я научилась ездить верхом, хотя, когда мне было десять, я свалилась с пони и
с тех пор ужасно боюсь лошадей. Но для Билли я преодолела свой страх и
теперь с легкостью перепрыгиваю на своей Снежинке через изгороди.
Я перестала ощущать свое тело как неподвижную колоду и выучила па всех
модных танцев. Торжественные балы теперь для меня не наказание, а
наслаждение. Я больше не прячусь за креслами и колоннами, когда меня
разыскивают, чтобы пригласить потанцевать...
Может быть, для кого-то это и пустяк, но только не для меня. К тому же я
знаю, Билли нравится, что я блистаю на вечеринках. Поэтому я счастлива
вдвойне.
Чем бы еще похвастаться? Джеймс и Альфред научили меня играть в бильярд, и
теперь я нередко обставляю их обоих. Джеймс говорит, что если я буду
продолжать в том же духе, у меня есть все шансы стать профессиональным
игроком. Он шутит, конечно, но все равно приятно. Он не ожидал того, что его
маленькая неловкая сестричка когда-нибудь будет его обыгрывать. Один раз
даже Билли поиграл со мной. Правда, партию мы так и не закончили, ему нужно
было куда-то спешить...
Вечно он занят, мой Билли. Но ничего, когда мы поженимся, у нас будет масса
времени друг для друга. И для игры в бильярд.
Вот наконец я и подошла к самому главному... Самое главное событие в моей
жизни уже не за горами. Свадьба назначена на пятнадцатое июля! Мама сбилась
с ног, занимаясь подготовкой, и когда я представляю себе, сколько гостей
прибудет на торжество, мне становится дурно. Толпы почти незнакомых людей, и
я в центре всеобщего внимания. А вдруг у меня испортится прическа или
потечет макияж? Что, если у меня сломается каблук или порвется платье?
Лопнет ожерелье, упадет кольцо? Вдруг я забуду слова свадебной клятвы или
упаду, как на том приеме у отца Билли?
Я бы предпочла тихую спокойную свадьбу. Только родственники и очень близкие
друзья. Но меня не понимает никто, даже Билли. Ему хочется, чтобы гостей
было как можно больше, чтобы все восхищались им, его богатством и (как
говорит он) его красавицей-невестой.
Он удивительно тщеславен, мой Билли, и иногда, когда я остаюсь одна, мне
кажется, что я недостойна его. Он привык иметь все самое лучшее, и его женой
обязательно должна быть блистательная светская красавица. А я хоть и
научилась танцевать и ездить верхом, но так и не избавилась от дурацкой
привычки краснеть и смущаться в присутствии посторонних людей. Я не очень-то
умею поддерживать беседу
ни о чем
и притворяться, что мне интересно то,
что на самом деле мне совсем неинтересно.
Но ради Билли я изменю в себе и это. Когда он будет рядом, он поможет мне
стать и блестящей, и светской. Если бы сейчас он проводил со мной больше
времени, я бы уже стала более раскованной. Но он так много работает, что мы
видимся не чаще, чем пару раз в неделю, да и то всего лишь час или два.
Иногда он ходит с нами в театр или сопровождает на светскую вечеринку, где
нам не удается толком поговорить.
К сожалению, даже это случается очень редко. Билли с головой ушел в бизнес
своего отца. Мистер О'Коннор зарабатывает огромные деньги и справедливо
хочет, чтобы сын до мелочей изучил семейное дело и с успехом продолжил его.
Я все понимаю и никому не жалуюсь. Когда у нас с Билли родится сын, мы тоже
будем готовить из него наследника миллионов О'Конноров и Каннингэмов. Но все
же я постараюсь научить его тому, чтобы он не оставлял надолго свою невесту
одну накануне свадьбы...
Раз уж я решила продолжать дневник, то напишу еще и о том, что не дает мне
покоя. Я никому не рассказываю об этом, даже маме, потому что она назовет
меня дурочкой и скажет выкинуть весь этот бред из головы. Но я больше не
могу молчать.
В последнее время мне все чаще приходят в голову мысли о том, что мое
идеальное счастье совсем не так идеально. Любит ли меня Билли по-настоящему?
Он говорит, что да. Но вот муж Линды, с которым она убежала с бабушкиной
фермы в Айдахо, не позволяет ей развлекаться с друзьями без него, потому что
безумно ревнует. В письмах Линда жалуется, что Адам не отпускает ее от себя
ни на шаг и что однажды устроил жуткую сцену только из-за того, что ее после
работы подвез до дома начальник, когда ее машина сломалась.
А Билли и ухом не повел, когда Стэнли Гриншоу пригласил меня в круиз по
Средиземному морю на своей яхте. Поезжай, чудесно проведешь время, сказал
он. У Стэнли отличная яхта. И это при том, что всем известно о чувствах
Стэнли ко мне. Но Билли не знает, что такое ревность. Однажды Стю
Паркенхерст не отходил от меня весь вечер на приеме в честь румынского
скрипача (мне даже мама потом сделала выговор за неприличное поведение), а
Билли даже голову не повернул в нашу сторону...
Ny a toujour's un qui baise, et 1autre qui tend la joue, как говорят
французы. В любви всегда один целует, а второй подставляет щеку.
Неприятно сознавать, что я — та, кто всегда целует, а Билли всего лишь
снисходительно подставляет мне щеку. Но я верю, что после свадьбы все
изменится. Когда Билли поймет, как я люблю его, его спокойная привязанность
превратится в настоящую страсть!
7
В правом шкафчике помимо рассыпчатого печенья с кусочками шоколада нашелся
овальный серебряный подносик. Келли поставила на него чашку с какао и
вазочку с печеньем и поднялась на третий этаж. Она шла медленно, стараясь
ничего не расплескать, и заодно успокаивала себя. Ей осталось пережить
сутки, а потом еще чуть-чуть. Не так долго терпеть. Эд может измываться на
ней как угодно, она не дрогнет. И не такое выносила. Она прошла хорошую
школу в
Суперняне
, ее не смутить надменным взглядом, презрительным тоном
или нелепым приказанием...
Дверь в спальню Эда на третьем этаже оказалась запертой. Келли тихонько
постучалась, но он не открыл. Либо уже уснул, либо придумал какую-нибудь
пакость, поняла она. Ладно, главное — не паниковать. Если он перейдет
границу приличий, всегда можно будет уехать из этого дома. Агнесс ей никогда
этого не простит, но на
Суперняне
свет клином не сошелся. Найдется работа
и в другом месте.
Печально, конечно. Здесь у нее не просто работа, а настоящие друзья, и
жертвовать ими из-за Эда Фултона глупо... Может, Агнесс и не очень
рассердится на нее, если она пару раз съездит внуку миссис Клеверли по
нахальной смазливой физиономии?
Рассуждая в таком духе, Келли спустилась на второй этаж. Она не собирается
искать Эда по всему дому. Какао она и сама выпьет. А если ему приспичило
поиграть в прятки, то может прятаться хоть до утра!
Третья дверь по коридору была настежь распахнута. Келли заглянула внутрь и
невольно ахнула. Это была комната ее мечты. Не особенно большая, но
квадратная, с высоким окном и широким подоконником. В углу стояла большая
кровать из черного дерева, покрытая темно-зеленым покрывалом, рядом платяной
шкаф. У стены напротив книжный шкаф до потолка, а ближе к окну расположился
изящный туалетный столик с зеркалом. Довершали обстановку пара стульев с
гнутыми ножками и низенький пуфик перед туалетным столиком, на котором
лежала бело-голубая сумка Келли. На полу красовался светлый ковер с длинным
ворсом; хрустальная люстра ярко освещала всю комнату. Слева виднелась дверь
в ванную комнату.
Келли вспомнила свою убогую комнатенку со скрипящей кроватью и шкафом, в
котором не открывалась одна дверца, и загрустила. Как было бы приятно
возвращаться в такую комнату, где все дышит уютом, а мебель подобрана в
соответствии с удобством и хорошим вкусом, а не найдена на ближайшей
свалке...
— Я подумал, что тебе будет здесь комфортно, — раздался вдруг
голос Эда.
Келли вздрогнула от неожиданности и чуть не уронила поднос. Эд стоял у окна,
полускрытый от глаз темной портьерой, и она его сразу не увидела. Он успел
переодеться и сменил плавки на светлые льняные брюки и легкую рубашку с
открытым воротом. Келли впервые видела его в цивилизованной одежде, а не в
халате, плавках или полотенце, и была очарована с первого взгляда...
— Да, здесь мило, — кивнула она, сообразив, что Эд ждет от нее
ответа.
— Предупреждаю сразу, это не самая роскошная комната в доме. Но больше
всех пригодна для жилья. Остальные гостевые комнаты мама заставила мебелью в
духе Луи XVI, которой самое место в музее. Только эта комната и моя спальня
на что-то годятся. Но если ты желаешь поселиться в филиале мебельного
музея...
— Нет-нет, мне эта комната очень нравится!
— Вот и отлично, устраивайся. Я постелил чистое белье и принес твою
сумку. Если хочешь, могу поискать ночную рубашку или что-нибудь в этом роде.
Келли с улыбкой покачала головой. В роли горничной Эд смотрелся непривычно,
но привлекательно.
— Спасибо, я захватила с собой все необходимое. Я же знала, что буду
здесь ночевать.
— А, точно. Тогда спокойной ночи и приятных снов.
— Тебе тоже.
Эд уже вышел из комнаты, когда Келли вспомнила, что все еще держит в руках
его какао и печенье.
— Эд, постой! — негромко позвала она.
Его голова тут же проснулась в дверную щель.
— Твое какао, — сказал Келли и протянула поднос.
— Спасибо, но это тебе, — улыбнулся он. — Я подумал, что тебе
не помешает перекусить перед сном, а это печенье просто тает во рту.
Попробуй.
Он исчез, прежде чем Келли успела что-то сказать. Не попытался подшутить над
ней в очередной раз и намекнуть, что не прочь задержаться в ее комнате
подольше... на всю ночь. Похоже, он действительно взялся за ум.
Как хорошо... и как плохо.
Келли поставила поднос на туалетный столик и села на кровать. Странные
существа женщины. Никогда толком не знают, что им нужно. Когда Эд в открытую
приставал к ней, она злилась и была готова убить его на месте. Но когда он
исправился и стал милым радушным хозяином, ей стало грустно. До слез
грустно. Как будто она уже успела поверить в то, что на самом деле нравится
ему и что он хочет понять, кто она такая, узнать ее поближе...
Эх, меньше размышлений и больше здорового сна. Не хватало еще раскиснуть из-
за Эда Фултона!
Келли быстро приняла душ, достала из сумки пижаму с мелкими розочками,
переоделась и выключила свет. Постояла немного у окна, полюбовалась садом,
залитым лунным светом, и легла в постель. От белья шел едва уловимый аромат
пачули и розмарина, и Келли глубоко вздохнула, чувствуя, как расслабляются
все мышцы, а события и переживания сегодняшнего дня погружаются в
неизведанные глубины сознания...
Бум. Келли вынырнула из сладкой дремы и прислушалась. Кажется, был какой-то
глухой несильный удар. Или ей приснилось?
Бум, бум, бум. Стук повторился. Келли села на кровати. Перед тем как
ложиться, она задернула шторы, и теперь в комнате царила кромешная тьма.
Страшно Келли не было. Когда работаешь с детьми, привыкаешь ко всему. И к
лягушкам в раковине, и к улиткам в чашке, и к скелетам в шкафу, и к
привидениям за окном.
Бум. Кстати, о привидениях за окном. Если ей не изменяет слух, что-то стучит
в оконную раму. Келли встала с кровати, потянула штору в сторону... Она не
боялась, но сердечко все равно билось как у пойманной птицы. Кто знает, что
для нее там уготовлено.
За окном на веревке висел небольшой розовый букет. К стеблям был привязан
камешек, который и стучал в раму. Келли улыбнулась, открыла окно и
посмотрела наверх. Конечно, как же она сразу не сообразила. Спальня Эда
находится прямо над ее комнатой!
— Надеюсь, я не разбудил тебя, няня Келли? — услышала она его
голос. — Это тебе.
— Спасибо.
Келли отвязала букет и вдохнула аромат душистых роз. Совсем свежие. Откуда у
него в спальне цветы?
— Откуда у тебя розы? — спросила Келли.
В ночной тишине ей не нужно было даже повышать голос, чтобы разговаривать с
Эдом.
— Нашел у себя в комнате.
— Что-то я не помню там у тебя никаких цветов...
— Ты обыскивала мою спальню? — рассмеялся он.
— Нет, но я же видела, что цветов в комнате нет! — воскликнула
уязвленная Келли. — Не в шкафу же они случайно завалялись.
— Может быть, и в шкафу. Когда имеешь дело с Эдом Фултоном, возможно
все.
Келли улыбнулась. Несносный мальчишка. Никогда не знаешь, что у него на уме.
— Ау, няня Келли, ты здесь? — позвал Эд. — Или уже спать
улеглась?
— Нет, я здесь. Я стою у окна и смотрю на звезды.
— А если сядешь на подоконник, то любоваться звездами будет удобнее.
Келли распахнула окно пошире и забралась с ногами на подоконник.
— Вот так гораздо лучше, — удовлетворенно заметил Эд.
Келли увидела, что он до пояса свесился из своего окна и смотрит на нее.
— Немедленно залезай обратно! — вскрикнула она. — Ты же
упасть можешь!
— Я держусь крепко. Но спасибо за заботу.
— Эд, пожалуйста! У меня голова кружится, когда я на тебя смотрю.
— Какой изысканный комплимент. Если бы на твоем месте была другая
женщина, я бы тут же спустился по стене к тебе в комнату.
— Почему?
— Потому что ты только что призналась мне в любви.
— Я? Нет, я просто хотела сказать... то есть я... тьфу... голова у меня
кружится, потому что ты так висишь, а не потому...
— Я все понял, заканчивать не надо. Вот поэтому я и не полезу по стене
в твою комнату, а вернусь в свою.
Эд исчез, и Келли перевела дух. Насколько безопаснее общаться с ним, не видя
его.
— Но раз к тебе мне вход запрещен, то, может быть, хотя бы поболтаем
немного? — спросил Эд.
— Хорошо, — согласилась Келли. — Если ты не хочешь спать.
— Я же говорил, что практически не сплю ночью. Боюсь пропустить самое
интересное.
— А днем не боишься?
— Днем не происходит ничего интересного. Одна суета и скука. А ночью
можно смотреть на звезды и думать о вечном.
— Ты не похож на человека, которому хочется думать о вечном, —
усмехнулась Келли.
— Правда? А на кого я похож?
На донжуана, чуть было не вырвалось у нее. Но это снова приведет их к
флирту, а флиртовать сейчас Келли хотелось меньше всего. Как ни странно, но
ее тянуло последовать рецепту Эда: смотреть на звезды и размышлять.
— Ты... только не обижайся, хорошо?
— Вдохновляющее начало, — отозвался Эд. — Я постараюсь,
продолжай.
— Со стороны ты кажешься богатеньким избалованным везунчиком! —
выпалила Келли на одном дыхании.
— Мм... по крайней мере, искренне. Спасибо. Неужели все так плохо? Ты
не видишь во мне ни одной положительной черты?
— Ты очень красивый, — брякнула Келли, не подумав.
Эд засмеялся.
— Я просто констатирую очевидный факт, — буркнула она. —
Ничего личного.
— Договорились. Если тебе станет легче, я тоже могу сказать, что ты
очень красивая.
К сожалению, легче Келли от этого не стало. Наоборот. В голове забродили
нелепые мыслишки, в сердце проклюнулась беспочвенная надежда, да и
воспоминание о единственном поцелуе в бассейне тревожно екнуло в сердце...
— Мы говорим о тебе, а не обо мне, — сердито пробормотала она.
— Да-да, я помню. Просто хотел, чтобы ты не чувствовала себя неловко.
Келли почуяла снисхождение в его голосе и позеленела от злости. Эд считает
себя венцом творения? Неземным красавцем и умницей? Хорошо, она с
удовольствием пнет позолоченный пьедестал, на который он сам себя возвел!
— Хочешь, я скажу всю правду? — спросила она с воинственной ноткой
в голосе. — Ты обычный бездельник, который не знает, чем заняться от
скуки. Ты красив, но это внешнее, за красивым фасадом абсолютно ничего нет.
Ты умеешь только пить и ухлестывать за женщинами, до которых тебе нет
никакого дела. У тебя нет сердца, ты не знаешь, что такое доброта,
милосердие, любовь... Ты ни на что не годен, ты бесполезен, как ржавый
гвоздь. Без родительских миллионов ты никто!
Келли почти кричала. Она уже не думала о том, что Эд не заслужил и десятой
доли ее обвинений. На самом деле она обличала не его, а совершенно другого
мужчину, который тоже был и красив, и богат, и обаятелен... И имел камень
вместо сердца.
— М-да, откровенно, ничего не скажешь, — пробормотал Эд, когда
Келли выдохлась и замолчала. — Ты действительно так обо мне думаешь?
Келли не ответила. Ей было стыдно. Мелкое мстительное желание как можно
больнее уколоть Эда на мгновение овладело ею и заставило наговорить ужасные
вещи. Она не должна была так поступать. Главное правило
Суперняни
— всегда
держи себя в руках и не позволяй личному вторгаться в работу. И пусть ее
общение с Эдом нельзя считать настоящей работой, она не имела права
расслабляться и нарушать правило.
— Наверное, я это заслужил, — вздохнул Эд. — Ты увидела
бездельника и идиота...
— Нет-нет, Эд, я погорячилась...
— Ты просто высказала свое мнение. Жаль, конечно, что оно оказалось
именно таким... но зато теперь я вижу, в каком направлении нужно работать
над собой.
— Что? Ты собираешься работать над собой?
— Естественно, — рассмеялся он. — А ты думаешь, приятно
слышать из уст очаровательной девушки, что ты вульгарное чудовище, которое
сутками хлещет спиртное и не годится ни на что иное?
— Я так не говорила!
— Ты подобрала более приличные слова. Но суть их была такая.
— Не надо было нам начинать этот разговор.
— Почему же? Всегда интересно узнать, как тебя воспринимает человек,
который далек от твоего образа жизни. Ты должна очень хорошо разбираться в
людях, Келли, раз работаешь с детьми.
— Может быть, — улыбнулась Келли. — По крайней мере, мне
кажется, что сейчас я разбираюсь в людях гораздо лучше, чем пару лет назад.
— А еще через пару лет накопления опыта и ты сможешь работать
психоаналитиком, — подхватил Эд. — У тебя есть к этому
способности. Ты так ловко раскладываешь все по полочкам...
— Я совсем не такая, — рассмеялась она. — И психоаналитиков
терпеть не могу.
— То есть здесь я ошибся? Понятно... А хочешь, теперь я расскажу, какой
я тебя считаю?
— Это было бы справедливо.
— Не бойся, я не буду тебя ругать в отместку за твой нелестный отзыв.
Но я постараюсь ответить искренностью на искренность.
Келли затаила дыхание.
— Ты привлекательная умная девушка. Ты точно знаешь, чего хочешь от
жизни. Ты всегда поступаешь правильно... или думаешь, что поступаешь
правильно. Тебе кажется, что ты разбираешься в людях, хотя на самом деле ты
ни черта в них не разбираешься. Ты с легкостью судишь других, потому что
думаешь, что тебя обвинить не в чем...
— Я вообще никого не сужу, — пробормотала Келли.
— Неужели? А кто сегодня записал меня в алкоголики только потому, что я вчера немного перебрал?
— Я не называла тебя алкоголиком. Я просто сказала, что ты
злоупотребляешь спиртным.
— Разве это не одно и то же?
— Конечно нет! — возмущенно воскликнула Келли. — И перестань
придираться к словам!
Эд снова перевесился через подоконник.
— Кто там у нас разозлился?
— Никто.
— Если ты не перестанешь сердиться, я выпаду из окна к твоим ногам.
Эд наклонился еще сильнее. Было ясно, что долго ему в этом положении не
провисеть.
— Не сержусь я, не сержусь! — засмеялась Келли и замахала
руками. — Сядь нормально, иначе я не буду с тобой разговаривать.
— Вот и очередная черта твоего характера открылась, — вздохнул Эд
и залез обратно в комнату. — Ты гнусная шантажистка!
— А ты болтун и позер!
— Я позер?
— Ты, ты. Не прикидывайся, что у тебя хватило бы духу спрыгнуть вниз.
Не успела Келли договорить, как Эд перемахнул через подоконник, пролетел
мимо ее окна и кубарем покатился по земле. Келли взвизгнула.
— Ты в своем уме? Что ты делаешь?
Она была готова прыгать за Эдом. Наверняка он ушибся. Может быть, даже
сломал ногу... Нужно позвонить 911... Почему он не встает? Как ему вообще
взбрела в голову такая глупость? Здесь же третий этаж!
— Эд, ты меня слышишь? — позвала она.
— Слышу, — раздался его уверенный и спокойный голос.
Келли присмотрелась и увидела, что он уже стоит на ногах и отряхивает
колени. Судя по всему, единственным последствием его прыжка был ее испуг.
— Зачем ты это сделал?
— Хотел пасть к вашим ногам, мадам. —
...Закладка в соц.сетях
