Жанр: Любовные романы
Девушка по вызову
...Эд отвесил низкий
поклон. — Эх, как же мне не хватает шляпы с пером...
— И шпаги, — улыбнулась Келли.
— И еще гитары. Я бы спел тебе серенаду.
— Ничего, отложим до следующего раза.
— Не буду я ничего откладывать. Я и без гитары спою! Только пообещай не
смеяться.
— Хорошо, — кивнула Келли.
Эд вышел из тени деревьев, выставил вперед одну ногу и приложил руки к
груди. Келли закусила губу, чтобы не рассмеяться. Его поза попахивала
дешевой опереткой, и песню она ожидала в том же духе, комическую и
пошловатую...
Эд запел. У него был прекрасный голос, сильный и чистый, и у Келли слезы
невольно подступили к глазам. Он пел о любви, терзающей бедного юношу, и о
равнодушии, с которым на него глядит любимая. Пел о том, что каждый раз,
когда она проходит мимо, в его сердце рвется тонкая струна, и однажды в нем
не останется больше струн, чтобы петь о любви, и он умрет от тоски...
Келли была рада, что на улице слишком темно, чтобы Эд мог разглядеть
выражение ее лица. Его голос завораживал и лишал душевного равновесия, но
дело было не только в нем. Случайно Эд выбрал для своей серенады песню,
которая должна была стать для Келли символом счастья, а стала предвестником
горя. На два года она наглухо закрыла сердце для воспоминаний и гордилась
тем, что сумела победить прошлое. Но этот красавец с бархатным голосом в два
счета доказал ей, что чувства еще живы в ее груди. Живы ненависть, страх,
боль... и страстная жажда любви.
Дневник Авроры Каннингэм
10 июля
Марион, 28, миниатюрная брюнетка, роскошная женщина. Клуб
Деверо
, 12
марта...
Эллис, 20, мулатка, ищет богатого спонсора, чтобы стать моделью. Июль,
Карибы...
Натали, 22, обалденная блондинка, похожая на Клаудиу Шиффер, по-английски ни
слова, в постели огонь. Январь, Берн...
Сандра, рыжая танцовщица из
Цвета ночи
, заводной чертенок...
Алексис, 25, шатенка, надменная, но страстная как кошка. Ноябрь,
Бирмингем...
И это только крошечная часть списка, который я нечаянно обнаружила у своего
обожаемого Билли. Зачем я переписываю его в свой дневник? Только для того,
чтобы лишний раз убедиться в том, что все это происходит со мной наяву, а не
в кошмарном сне.
Вышло все очень глупо, как в скучной комедии. Билли задержался как-то у нас
допоздна, все спорил с Альфредом по поводу Ольстерского конфликта. А когда
он ушел, я поправила накидку на кресле, где он сидел, и нашла ЭТО. Небольшой
пухлый блокнотик в коричневом кожаном переплете с позолоченными уголками.
Я сразу поняла, что это вещь Билли. Но догнать его я не успела — он сел в
такси и уехал. Нужно было удостовериться в том, что это его вещь, поэтому я
заглянула в блокнот... Я на самом деле не имела в виду ничего дурного. Я не
хотела лезть не в свое дело. Но я должна была выяснить, чья эта вещь, чтобы
сохранить ее для владельца.
Блокнот без всяких сомнений принадлежал Билли. Я сразу узнала его почерк,
мелкий, разборчивый, с чуть заметным наклоном влево. Почти весь блокнот был
заполнен. Женские имена, описания, время и место знакомств. Настоящий
донжуанский список. Джемайма, Мэри, Алисия, Джули, Ирэн, Кэтрин, Мелани,
Эмили... Кажется, в блокноте Билли были все имена, которые только существуют
на свете.
Я прочитала его от начала до конца. От некоторых комментариев у меня волосы
вставали дыбом. И это мой Билли? Мой ласковый, заботливый Билли, который
едва осмеливался меня поцеловать? Все то время, что мы были помолвлены, он
знакомился с женщинами по всему миру и спал с ними. А чтобы не забыть
подробности своих побед, записывал их в этот злосчастный блокнот!
Я была уничтожена. Раздавлена. Сейчас у меня хотя бы есть силы писать об
этом. Первые несколько дней я была сама не своя от горя. Что делать? Через
несколько дней наша свадьба. Неужели я войду в церковь и дам клятву верности
мужчине, который бессовестно обманывал меня?
Господи, какой же я была наивной дурой! Я еще удивлялась тому, что он может
спокойно ждать два года до свадьбы. Билли ничего не ждал. Он жил в свое
удовольствие, а обо мне вспоминал только тогда, когда этого требовали
приличия!
Но я не должна горячиться. Первый шок прошел, меня больше не бьет дрожь. Я
сильная, я все вынесу. И даже если мир будет настроен против меня, я
поступлю так, как считаю нужным.
Я приняла решение. Во-первых, моя помолвка с Билли будет расторгнута. Я не
буду скрывать, по какой причине. Говорят, что тот, кому изменяют, всегда
смешон. Может быть. Я согласна быть смешной, но я хочу, чтобы все узнали о
подлости Билли.
Во-вторых, ему будет отказано от дома. И родители, и братья откажутся от
всякого общения с О'Коннорами. Неважно, что при этом пострадают чьи-то
деловые интересы. Достоинство дороже.
В-третьих... а в-третьих, в голову лезут дурацкие мысли о том, что в самое
ближайшее время мне надо стать блестящей светской львицей, покорительницей
мужских сердец, чтобы Билли понял, какое сокровище он потерял. Я умираю от
желания отомстить... и сознаю, что это глупо. Что бы я ни сделала, Билли не
обратит на меня внимания, как не обращал внимания все это время. Я не должна
тратить силы на ненависть и месть. Я вычеркну Билли О'Коннора из своей жизни
и начну все с чистого листа!
8
Разбудил Келли стук в дверь. Она открыла глаза, пытаясь сообразить, где она
находится и что происходит. Незнакомая комната с красивой мебелью, букет из
роз на туалетном столике... Ах да, Эд спустил ей цветы вчера на веревке, а
потом пел серенады под окном.
Утром было легко не думать о печальном. Из вчерашнего дня вспоминалось
только хорошее. Прекрасные зеленые глаза Эда, изумительный коктейль его
изобретения, поцелуй в бассейне, от которого до сих пор по телу пробегает
сладкая дрожь... А как чудесно он пел...
Она явно погорячилась, когда назвала Эда негодным бездельником. С таким
голосом и внешностью он мог бы стать кумиром миллионов...
Вспомнив, как вчера они анализировали характеры друг друга, Келли
рассмеялась. С какой стати им вздумалось разговаривать по душам? Чтобы
получше узнать друг друга? Но с какой стати им узнавать друг друга получше?
В дверь снова постучали.
— Келли, ты спишь?
— Эд?
— Да, это я. Ты ожидала кого-то другого?
— Никого я не ожидала, — проворчала Келли, садясь на
кровати. — Доброе утро.
— И тебе того же, — бодро отозвался Эд за дверью. — Я пришел
сказать, что уже половина одиннадцатого.
— Что?
Келли спрыгнула с кровати и схватила наручные часы. Она никогда не позволяла
себе валяться в постели позднее восьми часов!
— А что тебя удивляет? Мы же вчера легли в четвертом часу.
— Во сколько?
— Ты плохо меня слышишь? Через дверь разговаривать неудобно. Можно, я
войду?
Спросонок Келли едва не брякнула
да
. Но вовремя сообразила, что волосы ее
взлохмачены, а лицо опухло после сна. Да и пижама в цветочек вряд ли
прибавляет ей привлекательности. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Эд
увидел ее в таком наряде. Почему? Нельзя и все!
— Нет.
Эд вздохнул за дверью.
— Я так и думал. В любом случае завтрак готов. Я жду тебя на кухне.
— Какой еще завтрак? — настороженно спросила Келли, но Эд уже не
услышал ее.
Сгорая от любопытства, она приняла душ и переоделась в форму
Суперняни
.
Разглядывая себя в зеркале, Келли искала в своем лице следы недосыпа,
однако, к ее великому удивлению, выглядела она хорошенькой и отдохнувшей.
Келли тщательно расчесала волосы, провела по ресницам щеточкой с тушью и
решила, что она вполне достойна предстать пред светлыми очами Эдуарда
Фултона.
Эд действительно ждал ее на кухне. Стол был накрыт для двоих; на плите
стояла высокая сковородка с крышкой. Пахло чем-то печеным и очень вкусным.
— Что это? — Келли втянула носом воздух. — Блинчики?
— Совершенно верно!
Эд снял крышку, и Келли увидела стопку аппетитных румяных блинчиков.
— Блины с кленовым сиропом по фирменному рецепту Эдуарда
Фултона! — торжественно объявил Эд.
— Не слишком ли много у тебя фирменных рецептов?
— Я бы сказал, слишком мало.
Эд принялся раскладывать блины по тарелкам. Большая банка с сиропом уже
стояла на столе, как и графин со свежевыжатым морковным соком.
— Это тебе. — Он поставил тарелку перед Келли. — Знаешь, для
человека, который мечтал стать шеф-поваром, жалкая дюжина фирменных рецептов
— это слабовато.
Келли раскрыла рот.
— Ты мечтал стать шеф-поваром?
— В очень далеком детстве. Да ты не смотри на меня, а пробуй. Блинчики
остынут.
Келли полила горку блинов душистым сиропом и взялась за первый. В первую
минуту она не могла произнести ни слова. Блины были восхитительны.
— Ну как? Нравится?
Келли смогла ответить только после второго блина.
— Божественно! Ты правда сам их испек?
— Нет, приготовил из концентрата! — воскликнул он с оскорбленной
миной.
— Не обижайся, пожалуйста... Блины просто чудо... Я и не думала, что ты
так умеешь...
— Значит, я не бесполезен, как ржавый гвоздь? — подмигнул Эд.
Келли густо покраснела и чуть не подавилась.
— Не напоминай мне об этом.
— Мне хотелось бы услышать ответ, — настаивал Эд. — Я решил
доказать тебе сегодня, что твое мнение обо мне ошибочно. Я на верном пути?
Багровая от смущения Келли посмотрела на Эда. Он был абсолютно серьезен, но
и в уголках его губ, и в глубине нежно-зеленых глаз плясали смешинки. У
Келли отлегло от сердца. Он попросту шутит.
— На верном, — кивнула Келли. — Как профессиональная няня
могу сказать, что впервые вижу у ребенка такую тягу к самосовершенствованию.
— Так я необычный ребенок, — усмехнулся Эд. — И тебе еще предстоит в этом убедиться.
Дневник Авроры Каннингэм
15 июля
Сегодня должна была состояться моя свадьба. Море бело-розовых цветов в
церкви, воздушное платье из тончайшего кружева, подружки в одинаковых
платьях, толпы гостей на лужайке перед домом, торт из пяти ярусов с
фигурками жениха и невесты на самом верху, любимый, с которым собираешься
счастливо прожить всю жизнь... Все, как полагается. Все, о чем мечтает
каждая девушка. Я в мельчайших подробностях представляла свою свадьбу и
знала, что и где будет происходить каждую минуту.
В 8.30 приедет парикмахер, в 10.25 я должна быть в платье, венчание
назначено на 11.30... и так далее по расписанию. Мы с мамой предусмотрели
все, кроме одного. Что в 13.40 15 июля я буду сидеть в одноместном номере
дешевенького мотеля более чем в ста пятидесяти милях от родного города и
Билли О'Коннора.
Оказалось, что только так я могу выкинуть его из своей жизни. Я думала, что
семья меня поддержит и с негодованием отвернется от Билли, но они предпочли
отвернуться от меня. Я и не подозревала, что от нашей свадьбы столько всего
зависит. Каннингэмы и О'Конноры мечтали породниться чуть ли не с тех пор,
как мы с Билли родились. Наш брак должен был укрепить финансовое
благополучие обеих семей и обеспечить их дальнейшее процветание. Какая
благородная цель. Только почему-то никто не подумал о моих чувствах.
За последние несколько дней я вообще узнала о родных немало удивительного.
Папа считает, что женщинам не стоит давать право голоса, их удел — слушаться
мужчин и выполнять их пожелания. Мама уверена, что мужская измена — пустяк,
не стоящий внимания.
Все изменяют, сказала она. Главное, что женится он на тебе.
Альфред и Джеймс тоже не поддержали меня. По их мнению, Билли О'Коннор —
отличный малый. Он прекрасно играет в бильярд, и костюмы сидят на нем
отлично. Что тебе еще нужно, сестренка?
Одна тетя Мэгги была возмущена вместе со мной. Но ее никто никогда не
слушает. Она пустая величина в доме Каннингэмов. После того как я разорвала
помолвку, я стала такой же.
Страшно вспомнить, какой поднялся шум. Они не сомневались, что сумеют
уговорить меня, что я буду молчать и хладнокровно пойду под венец с
предателем, чтобы удовлетворить их амбиции. Но я тайком связалась с
редакциями нескольких газет и дала откровенное интервью, в котором
рассказала и о блокнотике Билли, и о своем решении разорвать помолвку.
Бомба взорвалась на следующий день, когда мое интервью было напечатано.
Телефон не умолкал ни на секунду, мама слегла с приступом мигрени, папа
заперся в кабинете, братья подчеркнуто меня не замечали. Я ожидала этого и,
не обращая ни на кого внимания, занималась своими делами. Я больше не могла
ни дня оставаться в этом доме. Маленькая наивная Аврора, избалованная дочка
богачей Каннингэмов, должна исчезнуть. Я не просто начну новую жизнь, я
стану другим человеком. Независимым, уверенным в себе, способным
самостоятельно жить и принимать решения. Я не желаю быть чьей-то куклой или
разменной монетой в финансовых махинациях. Я сумею позаботиться о себе.
Поэтому я взяла только необходимые вещи и немного наличных из карманных
денег, чтобы продержаться первое время. Я не так нуждаюсь в богатстве, как
думают мои драгоценные родственнички. Их деньги мне вообще не нужны! Сама
заработаю.
Чтобы меня не искали, я оставила на столике для визиток записку. Судя по
тому, что прошло уже больше суток, а я до сих пор не услышала ни одного
объявления о том, что пропала дочь миллионера Курта Каннингэма, они все
поняли. Никто не будет меня искать. Сегодня я переночую в этом мотеле, а
завтра двинусь дальше, чтобы затеряться окончательно. Надо будет подумать о
новом имени и документах. Это, конечно, незаконно, но ведь я собираюсь не
преступления совершать, а всего лишь спрятаться как можно надежнее...
Забавно получается. 15 июля должен был стать днем превращения Авроры
Каннингэм в Аврору О'Коннор. А стал днем ее превращения в абсолютно другую
женщину. Какое же имя мне выбрать? Что-нибудь простое, не пышное,
незаметное. Помню, дурочка Келли в школе с завистью говорила, что не
отказалась бы поменяться со мной именами... Почему бы и нет? И пусть ей не
стать Авророй Каннингэм, мне ничто не помешает назвать себя Келли Хиггинс!
Только вечером Келли вспомнила о том, что обещала позвонить Агнесс и
рассказать, как идут дела. Они с Эдом как раз заходили в дом, счастливые,
уставшие после дневных скитаний по городу, когда воспоминание о начальнице
молнией пронеслось в голове Келли.
— Господи, Агнесс... — простонала она.
— Что такое?
— Я совсем забыла позвонить Агнесс, директору
Суперняни
! Она,
наверное, места себе не находит от беспокойства!
Келли бегом рванула к телефону. Эд с улыбкой наблюдал за девушкой.
— Думаешь, твоей Агнесс стоит знать подробности сегодняшнего дня?
Келли застыла с телефонной трубкой в руке. У сегодняшнего дня не было
абсолютно никаких подробностей, о которых она не могла бы рассказать Агнесс.
И все-таки... В чем-то Эд прав.
Сегодня был необыкновенный день. Чудесный, волшебный, изумительный. День,
который выпадает раз в год, а то и в десять лет. Или не выпадает за всю
жизнь. День, до краев наполненный счастьем без оговорок и оглядок, без
мучительных колебаний и вопросов. Сегодня она не думала ни о вчерашнем дне,
ни о завтрашнем, и даже не спрашивала себя, что будет через пару часов.
Никогда Келли не чувствовала так, как сегодня, что значит жить настоящим.
Она была немного пьяна: от солнца, от вина, от радости, от восхищения в
глазах Эда и его внимания...
Сегодня она почти влюбилась и знала, что нужно совсем чуть-чуть, чтобы это
почти
полностью стерлось...
Началось все с того, что Эд уговорил ее переодеться. Помимо формы
Суперняни
Келли всегда брала с собой на работу запасную одежду: брюки или
платье. Никогда не знаешь, что сотворит озорной малыш с твоей одеждой.
Однажды на нее опрокинули чашку горячего шоколада, и если бы не прихваченный
с собой сарафан, ей пришлось бы ходить в грязном весь день.
Собираясь к Фултонам, Келли положила в сумку короткие шорты и маечку. Может
быть, не самый подходящий наряд для няни, но как раз то, что надо, когда из-
за жары пот градом льется с тебя.
Она рассчитывала, что запасная одежда так и пролежит в сумке. Но нет, Эд и
слышать не хотел, чтобы она оставалась в форме.
— Бело-голубая гамма нагоняет на меня тоску, — безапелляционно
заявил он. — Ты похожа на медсестру областной больницы.
— Придется тебе потерпеть.
— И не подумаю. Если ты хочешь побродить со мной по городу, тебе
придется переодеться.
— Я не собираюсь никуда с тобой идти! — отрезала Келли. — И
давай больше не будем об этом.
Но, конечно, ей все-таки пришлось переодеться.
Шортики привели Эда в восторг.
— Женщине с такими ногами надо законодательно запретить ходить в
брюках.
— Ты заставляешь меня краснеть, малыш Эдди.
— О, только не говори мне, что тебе никто до сих пор не сказал, что у
тебя изумительные ноги.
Но Келли была непреклонна.
— Это к делу не относится. Куда мы идем?
— Не идем, а едем. Я тебе покажу в Тотенхэме такие местечки, о которых
ты даже не слышала!
Келли почувствовала себя задетой.
— Между прочим, я живу здесь почти два года. Я весь город изучила.
Эд усмехнулся.
— Вот и проверим.
Красный
феррари
Эда поразил Келли в самое сердце. Служебная
тойота
, на
которой она разъезжала в последний месяц и которой так гордилась, выглядела
по сравнению с машиной Эда жалкой развалюхой.
— Красивая машина, — задумчиво пробормотала Келли и ласково
погладила
феррари
по нагретому капоту.
— Тебе не кажется, что это несправедливо? — возмутился Эд. —
Вчера ты тоже назвала меня красивым, но гладить почему-то не стала.
Келли всплеснула руками.
— Ты когда-нибудь бываешь серьезным? С тобой невозможно расслабиться.
— Если бы ты позволила, — многозначительно улыбнулся Эд, — я
бы с удовольствием помог тебе расслабиться. Но ты запретила мне даже
разговаривать об этом.
Келли подбоченилась и воинственно посмотрела на него. Эд стоял, опираясь на
машину, такой элегантный, красивый, с небрежной насмешливой улыбкой, от
которой захватывало дух... Чего бы только она ни отдала, чтобы
расслабиться
вместе с ним...
Она устыдилась собственных мыслей. Лучше бы ей не размышлять о таких вещах.
У Эда очень острый глаз. Если он догадается, о чем она думает... Все, она
пропала...
— Мы едем или нет? — с вызовом спросила Келли. — Я уже устала
стоять на жаре.
Эд с полупоклоном распахнул перед ней дверцу машины.
— Карета подана, госпожа. Прошу вас. А от жары надо было захватить ту
чудную кепочку. Она очень идет к вашим небесно голубым глазам.
— Обойдусь без советов, — недовольно буркнула Келли.
Кепку она специально оставила в доме. Неблагоразумие чистой воды. Но к
зеленым шортам и майке в мелкую бежевую и салатовую полоски бело-голубая
кепка никак не подходила. Желание выглядеть красиво победило страх получить
солнечный удар.
— Если хочешь, мы можем заехать куда-нибудь и купить тебе шляпку.
Эд запрыгнул в машину, не потрудившись даже открыть дверцу со своей стороны.
Келли вспомнила о купальнике и смутилась. Очень заманчиво позволить Эду и
дальше покупать ей вещи. Но она должна быть принципиальной.
— Не надо, я обойдусь.
Эд завел машину.
— Итак, с чего бы ты хотела начать знакомство с Тотенхэмом?
— Я не знаю, — пожала плечами Келли. — А какие есть варианты?
— Допустим, поесть мороженое в кафе, заглянуть в зоопарк, покататься на
аттракционах или съездить на Тотенхэмское озеро, куда-нибудь подальше от
людей...
— И ты считаешь, что я ни разу не была в кафе, зоопарке или парке
Тотенхэма? — усмехнулась Келли. — Я каждую неделю бываю там с
детьми.
— Это только примеры. Я пытаюсь выяснить, чего тебе хочется больше.
Повеселиться среди людей или помечтать на лоне природы в моем обществе...
Мечтать в твоем обществе слишком опасно, подумала Келли. Я попробовала это
вчера и чуть было не совершила ошибку.
— Поедем туда, где люди, — сказала она.
Эд молча кивнул и повернул с Молхол-драйв на Лэйксайд-авеню.
— Но учти, Эдди, в городском парке Тотенхэма я была уже триста раз!
— В этом — не была, — совершенно серьезно сказал Эд.
К удивлению Келли, он оказался прав. На окраине города, вдали от оживленных
улиц и шумных толп, раскинулся дикий парк, о котором, по всей видимости,
позабыли и власти, и жители Тотенхэма. Да и парком это место трудно было
назвать. Сквозь гравий на дорожках росли сорняки, могучие деревья
поднимались в небо, не зная ни поливок, ни ножниц садовника. В некоторых
местах ветви так плотно переплетались над тропинками, что совершенно
заслоняли солнце.
О том, что это все-таки парк, а не лес, свидетельствовали старые скамейки,
то тут то там выглядывающие из высокой травы, и большие каменные плиты,
уложенные на самых широких дорожках. От времени и непогоды плиты давно
почернели и потрескались, но, несмотря на потрепанный вид, они придавали
заброшенному парку некое благородство. Подобное чувство порой вызывает
родовой дом какого-нибудь дворянского семейства, в котором дух веков
ощущается даже в кладке замшелых стен.
С широко распахнутыми глазами Келли шла по дорожке и впитывала красоту
старого парка каждой клеточкой кожи. Она чувствовала себя принцессой,
попавшей в зачарованный лес. Здесь крохотные лепреконы должны сторожить свои
горшки с золотом, а эфемерные эльфы — перелетать с цветка на цветок,
помахивая прозрачными крылышками. Простым смертным здесь нельзя было
разговаривать громко, чтобы не спугнуть волшебные существа или, того хуже,
не навлечь на себя их гнев.
Отрывки сказок, слышанных в детстве, приходили Келли в голову и уносили ее в
страну фантазий. Глаза ее разгорелись, а щеки разрумянились. Она улыбалась
чему-то своему и совсем забыла о том, что за ней пристально следят зеленые
кошачьи глаза Эда...
Эд видел, как изменилось лицо Келли, когда она вошла в парк. Он не
сомневался в том, что ей здесь понравится. Другую он бы повел в бар, на
дискотеку, к друзьям на вечеринку, но к этой девушке с пушистыми волосами и
тихой пленительной улыбкой нужен был иной подход. Какой бы циничной и
умудренной опытом она ни притворялась, она из той редкой породы
мечтательниц, которые всю жизнь проводят в сказочной полудреме, постоянно
ожидая чего-то и не очень огорчаясь, когда это что-то не сбывается...
Заброшенный парк должен был прийтись ей по вкусу.
От главной дороги влево уходила небольшая тропка, и Келли, не дожидаясь Эда,
свернула на нее. Улыбнувшись, он последовал за ней. У Келли удивительное
чутье. Он сам хотел предложить повернуть налево, потому что как раз там
находится... впрочем, неважно. Он не будет ничего ей говорить. Пусть увидит
сама.
По узенькой тропинке трудно было идти вдвоем, и Келли шла впереди. Эд шел за
ней, любуясь ее походкой и радуясь ее радости. Тропинка уходила вниз, и
холмы слева и справа становились все круче. Можно было взобраться наверх,
держась за выступающие из земли толстые корни деревьев, но Келли было
интересно взглянуть на то, к чему вела тропа...
Она чувствовал себя гордой королевой, которая показывает гостю свои
владения. Посмотрите направо, там, в недрах холма ищут сверкающие самоцветы
мои верные гномы... А с левой стороны прячется в зелени замок моей сестры и
подруги, повелительницы дождей...
У Келли было богатое воображение, да и за два года в
Суперняне
она
достаточно напрактиковалась в сказках. Рассказывая своим подопечным перед
сном волшебные истории, она гораздо чаще прибегала к собственной фантазии,
чем к детским книгам. Но сейчас она впервые рассказывала сказку для себя, и
невольно задавалась вопросом, что бы сказал Эд, если бы узнал, какие образы
возникают в ее голове. Смог бы он понять ее?
Келли слышала шаги Эда, чувствовала спиной его взгляд, но боялась
повернуться. Она страшилась его насмешек, но еще больше страшилась его
понимания. Раз он считает это место красивым, он не может быть тем
отвратительным типом, которого она нарисовала себе вчера. Человек, не
потерявший чувства прекрасного, не может быть пропащим.
А для нее единственное спасение — убедить себя в том, что Эдуард Фултон —
мерзкая личность. Если она будет в это верить, то устоит и перед его
завор
...Закладка в соц.сетях
