Жанр: Любовные романы
Золушка из Калифорнии
... стол полный. Девушка
наклонилась к собеседнику, чтобы объяснить, в чем дело; голова у нее слегка
кружилась.
— Роберт уверял: чтобы произвести впечатление на мистера Ритта, нужно
стать обаятельной и привлекательной. — Она рассмеялась, все больше
ощущая себя Джинджер. — А я сказала ему, что для этого мне надо просто
снова родиться.
— Зачем? — рассмеялся он.
— Для того чтобы стать обаятельной и привлекательной. Если чего нет, то
никогда и не будет. — Девушка встряхнула головой, стараясь собраться с
мыслями. — Но Роберт сказал, что над обаянием надо работать, само оно
не приходит. Поэтому он и Ирен меня принарядили. А потом Роберт отобрал
очки. Он сказал, что очки портят впечатление.
— Да? — Мартин не сводил с девушки пристального взора. — Он
так сказал.
— А что вас удивляет? — Патриция кивнула. — И, знаете, мама
тоже так считает. Она всегда говорит, глядя на меня: "Какая жалость". —
Девушка пригубила еще вина. — Поэтому, когда Роберт забрал мои очки,
она...
— Да кто такой этот Роберт, разрази его гром?! — В голосе молодого
человека послышалось раздражение, настолько явное, что она слегка опешила.
— Роберт... он просто друг. Раньше жил по соседству. А теперь работает
в Нью-Йорке.
— Отлично. — Мартин потянулся к ее бокалу и отставил его на
противоположный конец стола, так чтобы она не могла дотянуться. —
Надеюсь, там он и останется.
— Кто? — Патриция подняла на него вопросительный взгляд.
— Роберт.
— Ах, Роберт! Да, конечно. Ему нравится Нью-Йорк и...
— Мистер Сазерленд, два места, — объявили в репродуктор. Мартин
обошел столик кругом, взял Патрицию под руку и повел в зал.
— Мет, вина не нужно, — сказал он официанту. — Нельзя ли для
начала кофе? — Он сделал заказ на двоих, даже не спросив ее.
— Человек, на которого вы стремились произвести впечатление, — тот
самый светловолосый джентльмен, к которому я проводил вас в тот вечер?
— Да. — Она с наслаждением отпила крепкий черный кофе. —
Ритт. Эммануэл Ритт.
— И вы ему понравились?
— Нет. — Девушка покачала головой. — Его интересуют только
крупные начинания. — Для вящей убедительности Патриция широко развела
руки. — Судоходные линии, кофейные плантации, мукомольные фабрики...
Вот такой размах. Не знаю, с какой стати Роберт вдруг решил, что Эммануэла
не оставит безразличным идея открыть модный магазинчик.
— Модный магазинчик? Этим вы и хотели его заинтересовать? — Она
кивнула, следя, как официант ставит перед ней глубокую тарелку с супом-пюре.
— Но модный магазин — это слишком мелко, это не для него. —
Патриция поднесла ложку ко рту. — Восхитительно! — Девушка и не
подозревала, что настолько проголодалась. — Вы знаете, что на большую
ссуду можно рассчитывать только в том случае, если уже располагаешь
значительным капиталом? Вам не кажется, что это неправильный подход — ведь
не каждый же способен строить наполеоновские планы?
— О, порой это себя оправдывает. Вот вам, например, не следует ограничиваться малым, Патриция.
— Мне?
— Да, вам. Зачем вам постоянная работа, когда вы умеете создавать
шедевры вроде того великолепного кружевного платья?
— Может быть, потому, — сказала Патриция, — что это платье
все еще висит в "Золотом наперстке".
— Это магазин одежды?
— Да. Видите ли, моя подруга Мелани владеет магазинчиком в Мел-Велли, и
я сдала платье туда. Но никто до сих пор так и не купил его.
— Не удивляюсь. — Мартин откинулся на стуле и кивком поблагодарил
официанта, убравшего суповые тарелки.
— Почему?
Молодой человек усмехнулся. В заведении подобного рода наверняка покупают
обычные повседневные платья, украшенные банальным ярлыком "Платье женское".
Он подождал, пока официант расставит тарелки с жарким. Затем взял в руку нож
для вящей убедительности взмахнул им перед девушкой. — Такой шедевр
нельзя прятать во второразрядном магазинчике. Это восхитительное кружевное
платье там столь же неуместно, как вы — в перешивочной мастерской "У. Рэнк".
— Да ну? Так вот извольте запомнить, что я рада и, более того, считаю
за честь работать в перешивочной мастерской "У. Рэнк". — Она отложила
вилку в сторону и посмотрела своему спутнику прямо в глаза. — "У. Рэнк"
дает мне уверенность в завтрашнем дне. Там, видите ли, регулярно платят.
— "В погоне за наживой мы растрачиваем силы", — процитировал
Мартин, неодобрительно качая головой. — В наши дни слишком много
внимания уделяется деньгам.
— К сожалению, газовая и электрическая компании не принимают ничего
другого.
— Один — ноль в вашу пользу! — рассмеялся он. — Хорошо. Здесь
я вынужден с вами согласиться. Чтобы иметь средства к существованию, надо
работать. Но если доход для вас становится важнее, чем сам процесс, вы
утрачиваете нечто очень важное. Понимаете?
— Не совсем. — Какую чушь он несет! Но британский его акцент так
приятен для слуха. А улыбка какая славная!
— Жить — это значит творить, Патриция. — Молодой человек
наклонился к своей собеседнице, не сводя с нее серьезного взгляда. —
Знали бы вы, сколько людей глубоко несчастны только потому, что на
протяжении многих и многих лет делают то, что должны, а не то, что
хотят, — и жизнь проходит впустую!
— Может быть, вы и правы. — Она обрадовалась, что голова больше не
кружится. Необходимо рассказать ему о жестокой реальности. — Если
приходится платить ренту, то никак нельзя...
— Ага! — Мартин предостерегающе поднял руку. — Счастлив тот
мужчина, которому удается совместить и то и другое. Или в вашем случае —
женщина. Вы на диво талантливы. Наделены неуемным воображением. В вашей
прелестной головке — целый рой идей... И замыслы эти столь прекрасны, что у
вас глаза сияют от вдохновения. Вам хочется набрасывать эскизы карандашом и
расцвечивать их красками, вам не терпится кроить, драпировать, закалывать —
словом, творить!
Девушка уставилась на молодого человека во все глаза. Да он читает в ее
душе, словно в раскрытой книге!
— Работа приносит вам столько радости, что ее, собственно, и работой-то
не назовешь. Так?
— Ну... да. Но... — Патриция вспомнила отца: вот он сосредоточенно
выпиливает очередную фигурку, позабыв обо всем на свете. Прекрасный
лебедь... — Порою такой компромисс невозможен. То, чем хочется
заниматься, не всегда приносит пользу.
— Сделайте так, чтобы приносило! И не говорите безличными
предложениями, Пат. Отвечайте сами за себя. Талант, подобный вашему, стоит
того, чтобы попытаться дать ему состояться.
На мгновение она вышла из себя.
— Я не сидела без дела! Сперва хотела взять ссуду в банке. А потом
обратилась за помощью к мистеру Ритту. Вы захотели найти понимание у
человека, которому все это безразлично. Модный магазинчик да? Вы не
бухгалтер и не продавщица, вы модельер, художник. Вот об этом вы с ним
говорили? Показывали ему наброски из той самой папки, что я видел на вашем
столе?
— Да нет. Как-то не пришло в голову.
В тот вечер Патриция упомянула о том, что шьет модельные платья, а Эммануэл
сказал что-то насчет хобби.
— А почему. Если он такой всесильный, если способен целый флот спустить
на воду, так уж, наверное, сможет создать фирму по производству модельной
одежды. Поточное производство, я имею в виду.
— Поточное производство? — повторила девушка, потрясенная
грандиозностью замысла.
— Ах, Патриция! — Мартин покачал головой. — Неужели вы не
понимаете, что такой талант, как у вас, встречается раз в сто лет? Взять
одно только кружевное платье, которое я видел... Божественно!
Такого восхитительного вечера в ее недолгой жизни никогда не было. Она
сидела за столиком с красивым, энергичным молодым человеком, беседовала
непринужденно и легко. А он повторял снова и снова, что она необычайно
талантлива и не следует зарывать такой талант в землю.
— Может быть, мне удалось бы еще раз переговорить с мистером
Риттом, — предположила Патриция с сомнением. — Но я терпеть не
могу ходить с протянутой рукой.
— Просить денег? О какой милостыне идет речь? Вы предлагаете ему
блестящую возможность стать еще богаче. Блестящую, слышите!
Когда настало время уезжать. Патриция твердо уверовала в то. что все в этом
мире возможно. И почему она прежде сомневалась в собственных силах?
— Все-таки больше всего вы мне нравитесь босоногим бесенком. —
Мартин легко провел пальцем по ее щеке, и она затрепетала. — Вы
показались мне такой счастливой тогда, помните, когда стояли на коленях
перед манекеном и колдовали при помощи булавок и ножниц. Пообещайте мне, что
всегда будете заниматься только тем, что делает вас счастливой, радость моя.
— Да, — прошептала Патриция, готовая пообещать ему все, что
угодно.
Молодой человек наклонился и поцеловал ее. От легкого, ни к чему не
обязывающего прикосновения губ все существо ее вспыхнуло огнем. Дурман
прошел, в голове давным-давно прояснилось: девушка понимала, что это
властное, всеподчиняющее чувство не имеет ни малейшего отношения к выпитому
ранее вину. Патриция даже не смогла ответить па его напутствие: "Осторожнее
на дороге!"
"Радость моя", он назвал ее "радость моя".
Да возьми же себя в руки. Это словосочетание наверняка не больше, чем
распространенное в Англии обращение — ну вроде как "крошка" или "лапочка".
Скорее всего, он любую женщину так называет. А она-то размечталась...
Оказавшись дома, Мартин, двинулся было к домику для гостей, но заметил, что
окна первого этажа в доме сестры еще освещены.
Отлично.
Он вошел в гостиную. Шарон, свернувшись калачиком в уютном кресле, читала
роман. Его зять Фрэнк, известный окулист, влюбленный в свою работу, возлежал
на диване, уткнувшись в медицинский журнал.
Мартин поздоровался, затем обернулся к сестре.
— Послушай-ка, Шарон! В Мел-Велли есть магазинчик под названием
"Золотой наперсток". А в нем продается кружевное платье... — Молодой
человек описал платье как можно подробнее, затем подписал чек и вручил
сестре. — Купи его.
— Как скажешь. — Шарон непонимающе воззрилась на брата. —
Купить для себя? Ты делаешь мне подарок? А оно мне подойдет?
— Мне дела нет до того, подойдет или нет. А также и до цены. Просто
купи, и все.
От удивления сестра не нашла, что ответить. Фрэнк отложил журнал в сторону.
— Магазин под названием "Золотой наперсток"? Кружевное платье? —
Он сощурился, пристально разглядывая позднего гостя. — Ты что, пил?
— Пропустил парочку мартини, не больше. Крепкие напитки не для
меня. — Мартин усмехнулся, игнорируя озадаченные взгляды, и пожелал
спокойной ночи.
Глава 6
На следующее утро Патриции было непросто сосредоточиться. Потрясенная всем
тем, что произошло накануне, девушка кое-как исполняла обычные обязанности,
изо всех сил стараясь вернуться к реальности, в то время как мысли ее
воспаряли к недосягаемым высотам.
Суббота. Надо торопиться, подумала девушка, очищая грейпфрут. Она обещала
Мелани приехать пораньше. Комбинезон закончен, может быть, сюит взять его с
собой...
Пат бросила на сковородку ветчину и вынула из холодильника яйца, размышляя,
позвать ли мать в столовую или отнести ей поднос в постель.
Нет, она не посмеет вновь подступиться к этому человеку. Об этом даже
подумать страшно! Как презрительно он отмахнулся от ее идеи! Но, если верить
Мартину, ее ошибка заключалась в том, что она обратилась к всесильному
магнату с ничтожным проектом.
На сковородке шкворчала яичница. Девушка мечтательно прикрыла глаза, пытаясь
представить себе элегантные наряды с ярлычком "Патриция" в лучших магазинах
мира. Но воображение отказывалось рисовать подобные картины.
Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы спасти яичницу, и выложила ее на
тарелку.
— Аромат бекона и кофе по утрам — что может быть лучше? — В кухню
впорхнула Ирен и тут же налила себе чашку кофе, осторожно отвернув кружевной
манжет розового домашнего халатика. — Пат, у тебя уже и завтрак готов.
Как мило!
— Кушать подано! — Дочь чмокнула мать в щеку. — Садись и
кушай грейпфрут. Тебе хорошо спалось?
— Ты отлично знаешь, что я глаз сомкнуть не могу, если остаюсь на ночь
одна. Но в этот раз, как ни странно, я, должно быть, и впрямь уснула, потому
что не слышала, когда ты вернулась. Ты очень припозднилась.
— Я... да, я задержалась. Но я же позвонила. — Патриция положила
ломтики хлеба в тостер, одно временно доедая грейпфрут. — Мистер
Сазерленд пригласил меня в ресторан.
— Это тот любезный джентльмен, который заменил Харви за бриджем? —
Ирен замолчала, ложка застыла на полпути ко рту. — Как он оказался в
Стоктоне? Странно. Он живет... Она проглотила ломтик грейпфрута и пожала
плечами. — Впрочем, должно быть, по делам приехал.
— Да, наверное. Но он дождался меня у эскалатора, и сказал...
— Хотела бы я знать, что у него за дела такие. Не похоже, чтобы он где-
то работал.
— Да? — Патриция поставила тарелки на стол и присела рядом с
матерью.
— В первый вечер я сначала приняла его за мистера Маллигана, потом почему-
то решила, что он босс Роберта. И... Пат, яйца просто прелесть, Ты всегда
готовишь их прямо-таки на мой вкус.
— А, понятно, — проговорила Патриция, торопливо поглощая завтрак.
— Значит, ты приняла его за мистера Ритта?
— Нет же, за мистера Маллигана. А потом... — Ирен свела брови,
напряженно пытаясь вспомнить. — Он сказал, что никакой он не мистер
Маллиган, и я просто уверена, что он назвался боссом Роберта. Или нет?
Впрочем, какая разница! Очаровательный молодой человек. Где, говоришь, вы
поужинали?
— В ресторане напротив "У. Рэнк". Там же, куда Роберт водил меня на
встречу с Эммануэлом. — Там, собственно, я с ним и познакомилась,
добавила девушка про себя.
— Очень мило с его стороны.
— Он такой интересный собеседник! Мистер Сазерленд, я имею в виду.
Он... он... — Девушка помолчала, обдумывая идею со всех сторон. —
Он сказал, что мне следует переговорить с мистером Риттом о том, чтобы
создать поточное производство моих моделей.
— Как мило! По дороге купи баночку клубничного джема.
— Непременно куплю. Мартин находит, что мои модели очень хороши. Он
очень заинтересовался.
— Ну разве не славный мальчик!. Его все на свете интересует, всяк и
каждый. Даже Сидней Фрост. — Ирен взмахнула рукой, затем снова
принялась намазывать джем на булочку. — Уж эти мне помидоры! Сидней
выращивает помидоры, ты же знаешь, а Мартин просто засыпал его вопросами.
Вообрази себе! Опаздывает с объявлением взятки ради того, чтобы поболтать о
помидорах! Итак, он интересуется всем и каждым.
— А чем мистер Сазерленд конкретно занимается? — спросила
Патриция, делая вид, что всецело поглощена видом из окна.
— Ничем. Я же говорю, похоже на то, что он просто слоняется без дела.
Он, видишь ли, сам из Кембриджа, приехал погостить к сестре. "В
отпуск", — сообщил он, но, между нами говоря, этот так называемый
отпуск изрядно затянулся. И он до сих пор ни словом не обмолвился об
отъезде. Сказал, что пишет книгу. Или рисует? — Ирен наморщила лоб,
пытаясь вспомнить, о чем шла речь. — Как бы то ни было, он сказал, что
очень давно хотел этим заняться.
"Занимайтесь только тем, что делает вас счастливой..."
— По правде говоря, я не думаю, что это серьезно, кто от скуки не
балуется сочинительством? Но все от него без ума. Истинный британец! Мне так
нравится его акцент, и еще эта обворожительная манера называть всех дам без
исключения "моя радость"!
— Всех дам без исключения?
— Даже Кэтрин Редфилд от него без ума.
Еще бы! — с раздражением подумала Патриция, выходя из-за стола, чтобы
ополоснуть и убрать на место посуду. Равно так же, как я растаяла вчера
вечером. Выпила слишком много вина и поверила в утопию... Ну что ж, вернусь
на грешную землю и займусь-ка лучше делом!
На этот раз Мартин поджидал ее у магазинчика Мелани.
— Привет, Пат; Не перекусите ли со мною?
— Я взяла с собою сандвич.
— Отлично. Пойдемте выпьем по коктейлю?
Стоял чудесный солнечный день, люди прогуливались по улицам вдоль магазинных
витрин или присаживались отдохнуть на скамейки.
Видимо, он ощущает себя одинаково комфортно и легко и на скамейке перед
забегаловкой "Нэнси" с гамбургером в руке, и в роскошном ресторане, решила
Патриция. Почему-то, невзирая на тревожное возбуждение, которое девушка
неизменно испытывала в его присутствии, рядом с ним ей становилось все
уютнее и теплее.
— Моя мама решила, что вы художник. А мне казалось...
— У вашей мамы изумительная способность путать все на свете. Вы не
заметили? — Мартин добродушно улыбнулся и покачал головой. — Нет,
я не рисую. Я пишу книгу. По крайней мере пытаюсь.
— Значит, вы писатель?
— Не совсем. Мне давно хотелось этим заняться, да все руки не доходили. Это моя первая попытка.
— И о чем же вы пишете?
— О жизни, о том, как прожить ее с пользой. Что-то вроде практического
руководства "Как стать счастливым". А вы счастливы?
— Что? Ну... да, конечно.
А в самом деле: счастлива ли она? Странно, но Патриция никогда об этом не
задумывалась.
— Вы послали Эммануэлу папку с эскизами? Поговорили с парнем, который
запускает конвейеры и корабли?
— Нет.
Она нахмурилась: стыдно признаться в том, что в последний момент струсила!
Может быть, и впрямь позвонить Роберту? Девушка не заметила, что собеседник,
не желая вдаваться в подробности своей личной жизни, ловко сменил тему.
Тем же вечером позвонила Мелани. Кружевное платье наконец-то купили. Какая-
то незнакомка — Мелани видела ее в первый раз. Пришла в полный восторг.
Заплатила не глядя.
Шестьсот долларов! С ума сойти! Вот уж повезло, так повезло! Может быть...
Патриция тут же позвонила Роберту. Сузан сказала, что тот уехал, но
перезвонит, как только вернется. Девушка размышляла о том, что скажет ему,
стараясь сформулировать загодя самые убедительные аргументы. В ожидании
звонка она просматривала папку, откладывая один эскиз, добавляя другой...
Может быть, может быть...
Спозаранку в воскресенье позвонил Мартин.
— Послушайте, просто не могу не похвастаться, — радостно
воскликнула Патриция. — Помните мое кружевное платье? Его купили! За
шестьсот долларов!
— В самом деле? Ну-ну... Вы только представьте себе — купили во
второсортном магазинчике. Сколько, как вы думаете, будет стоить ваш шедевр,
ежели его выставить в парижском салоне?
— Вы невозможны! — рассмеялась Патриция.
— А что вы поделываете в свободное время? Чем развлекаетесь?
— В выходной день? Ну, я... — А что она, собственно, делает в
свободное время? — Читаю, когда выдается часок- другой.
— Превосходно, но нужно же порою и гулять, радость моя.
— О, в этом недостатка нет, — фыркнула она. — По правде
говоря, я как раз собиралась прополоть клумбы...
— Недурно, недурно. Но мне рисовалось что-нибудь более возвышенное. Вы
играете в теннис?
— О да! То есть когда-то играла. — Патриция не смогла сдержать
восторженного возгласа. — Когда был жив отец!
— Отлично. Я заеду за вами через полчаса.
— Я не знаю, смогу ли...
— Патриция, на уговоры и споры нет времени. Парная игра. А я пообещал
привезти четвертого. До встречи!
Что-то слишком много он о себе возомнил. В конце концов, я могла быть очень
занята. Уж не прополкой ли?
Волнение нарастало. С замирающим сердцем она стала искать в шкафу давно
позабытые теннисные шорты и ракетку.
Клуб, куда привез ее Мартин, оказался не в пример больше и роскошнее, нежели
маленький провинциальный теннисный клуб, где девушка некогда играла с отцом.
Здесь к услугам завсегдатаев предлагались поле для гольфа, плавательный
бассейн просто-таки олимпийских размеров и двенадцать теннисных кортов.
Тенниска и шорты Патриции ослепляли белизной — она даже не поленилась их
выгладить — однако девушка ощущала себя нищенкой в толпе модников и модниц,
разряженных в элегантные спортивные костюмы всех оттенков и расцветок и в
кокетливые купальники. А спортивные модельные тапочки!.. Только она одна
была обута в поношенные кроссовки.
Практически все, кто не играл и не плавал, собрались на широкой террасе, что
опоясывала здание клуба. Улыбаясь и обмениваясь приветствиями со встречными,
Мартин подвел спутницу к столику, откуда открывался превосходный вид на
корты. Завидев вновь пришедших, высокий брюнет приветственно помахал им
рукой, а молодая шатенка просияла улыбкой так, что на щеках заиграли ямочки.
— Моя сестра, Шарон. Ее муж, Фрэнк Арчер. А это Патриция Олтмен, —
представил девушку Мартин, подвигая ей стул.
— Здравствуйте, Патриция, — улыбнулся Фрэнк. — Я так рад, что
вы к нам присоединились.
— Надеюсь, что имею дело не с мастером спорта? — лукаво
усмехнулась Шарон. — Нам с мужем так хочется хотя бы раз в жизни
проучить моего зазнавшегося братца.
— У вас есть отличный шанс: я очень давно не играла, — ответила
Патриция, улыбаясь в ответ. Такие же ямочки, отметила девушка про себя,
сравнивая сестру и брата. Только женщина маленькая, а Мартин высокий. И
волосы у нее посветлее, но вот серые глаза... определенно брат и сестра.
— Так ли это важно, кому достанется победа? — начал было Мартин,
но Фрэнк тут же перебил его:
— Решительно неважно, пока побеждаешь ты, никчемный бездельник! Помнишь
игру на прошлой неделе?.. — Он погрозил Мартину пальцем, — Я тебя
уже почти одолел. Если бы не последний сет... Я просто-напросто устал. Вот
если бы я валялся на диване целыми неделями, притворяясь, что пишу книгу...
— Прекрати, негодный! — Шарон шутя шлепнула мужа по руке. —
Брат отрабатывает свой пансион. На той неделе он сводил Кея к
дантисту! — Мартин поморщился.
— И поручение это, прямо скажем, оказалось не из приятных. Придержи
язык, Фрэнк. Если ты рассчитываешь, что я и впредь буду пользоваться твоим
гостеприимством... — Заметив подошедшего официанта, молодой человек
умолк и обернулся к Патриции. — Не хотите ли коктейль "Мимоза", радость
моя?
— Нет. Нет, спасибо. Апельсиновый сок, если можно.
К молодым людям подходили знакомые, подсаживались за столик или просто
останавливались, чтобы поболтать, я застенчивая от природы Пат-рицин
окончательно оробела и смешалась. Бедняжка словно бы утратила дар речи и
отделывалась еле слышным "Как поживаете?" — никакие другие слова не
приходили на ум. Шарон держалась приветливо, в разговоре обращалась главным
образом к ней, при этом не сводила оценивающего взгляда, отчего смущение
девушки только усиливалось. Мартин тоже старался вовлекать Пат в общую
беседу, то и дело касаясь ее руки.
Но она замкнулась, наблюдая за происходящим скорее с завистью, нежели с
раздражением, точно так же, как в старших классах школы наблюдала за
девушками, вроде Джинджер. Ей так хотелось стать такой же раскованной, такой
же жизнерадостной. Отпускать двусмысленные замечания, мило кокетничать. И
почему она так нелепо оделась? Впрочем, ведь никакого другого костюма у нее
нет.
— Ну, наконе
...Закладка в соц.сетях
