Жанр: Любовные романы
Золушка из Калифорнии
...не
дала гостю возможности отказаться. — Благодарю вас, — выдавил
Мартин, принимая изящную чашку на блюдечке. Он улыбнулся, вспоминая
собственные слова: "Мы познакомились не на улице, а в респектабельном
ресторане", на ответ Патриции: "Моя мать сочла бы это уличным знакомством".
Патриция была права. Матушка ее настоящая леди, просто-таки воплощение
благопристойности, и разумнее всего немедленно объяснить ей, кто он такой.
— Миссис Олтмен...
— Да нет же, зовите меня просто Ирен. У нас тут все запросто, без
церемоний. А пока не подошли остальные, я, пожалуй, расскажу вам о Дастине.
Он будет вашим партнером, потому что играет в парс с Кэт. Но он порою так на
нее злится, особенно когда объявляет мелкие трефы. Вы знаете, как объявлять
мелкие трефы?
— Да, конечно, — автоматически отозвался Мартин. — Но...
— Вот и отлично. Потому что Дастин не терпит ошибок. Но я дам вам его
карточку. Видите ли, у нас у всех есть карточки, разъясняющие систему
взяток. Это Кевин придумал. — Она не без гордости сообщила, что Кевин,
ее муж, основал бридж-клуб в этой самой комнате десять лет назад. — С
тех пор мы встречаемся здесь каждый четверг, ни одного не пропустили.
Мартин давно перестал пытаться вставить хоть слово. Он с интересом наблюдал
за тем, как хозяйка оживленно жестикулирует холеными руками с изящными
наманикюренными ногтями и тараторит не умолкая ни на мгновение не прервется,
чтобы спросить, кто он и что здесь делает. Эта женщина полностью поглощена
собою и своими делами, решил он.
В это время головешка в камине упала, и вверх взметнулись искры.
— Боже! — вскрикнула Ирен, — может быть... — Она
беспомощно поглядела на гостя. Мартин тут же поднялся на ноги, потянулся за
щипцами и поправил полено. Ирен наблюдала за происходящим, не делая никаких
попыток помочь. — Похоже, Пат неаккуратно сложила дрова. Не подбросить
ли нам еще несколько?
Мартин покорно снял с изящной подставки два увесистых полена и водрузил их
на решетку. Он улыбнулся про себя: эта женщина умело распоряжается, явно
привыкла к тому, что все за нею ухаживают. Гость отвернулся от камина,
отряхнул руки и бесцеремонно оборвал поток благодарностей:
— Миссис Олтмен, я должен вам сказать, что я не мистер Маллиган. Меня
зовут Мартин Сазерленд, я пришел повидать Патрицию. Не позволите ли...
— Патрицию? Вы пришли к Патриции? — Опешив, хозяйка замолчала,
впервые выказав что-то похожее на удивление.
Неужели к ее дочери совсем никто не заходит? — задал себе вопрос
Мартин.
— Я познакомился с нею в четверг вечером, и...
— О! — В широко распахнутых синих глазах мелькнуло
понимание. — О да, конечно. Вы босс Роберта.
— Роберта?
— Ну да, Роберта. Патриция мне рассказывала, как вы хороши собой.
Славно, что вы вернулись. Вы ведь уезжали, верно? Кажется, она говорила что-
то в этом роде... или нет? Но... словом, славно. Сейчас я позвоню и позову
ее. Она вам очень обрадуется. — Ирен шагнула, было к телефону, но тут
же обернулась и озадаченно оглядела гостя. — Но у вас совсем не светлые
волосы. Совсем не светлые.
Едва Ирен потянулась к трубке, раздался звонок в дверь, и хозяйка
обернулась, беспомощно разводя руками.
— Ох, надо открыть. Первые гости... Гостей обычно принимаю я сама.
Послушайте, почему бы вам самому не пойти к ней?
— Без предупреждения?
— Да. Пат у себя в мастерской. Сюда, пожалуйста. — Устремившись к
двери, Ирен поманила гостя за собой. Мартин последовал за нею. Оказавшись в
прихожей, хозяйка указала рукой на широкую лестницу. — Вон туда и
направо, а потом снова вверх. Она... — Ирен уже отперла входную дверь,
и теперь ей было не до Мартина. — Добрый вечер, Питер. Как поживаете,
Джуди? Ужасная погода, не правда ли?
Мартин двинулся вверх по лестнице. Леди, конечно, воплощенная
благопристойность, однако чрезмерно заботливой ее не назовешь. Молодой
человек добрался до второго этажа и с любопытством огляделся по сторонам.
Огромная медная ваза возвышалась у стены прямо перед ним. Двери, очевидно,
вели в спальни. Следуя указаниям, Мартин свернул направо и преодолел еще
один лестничный пролет, тоже застланный ковром. Сверху доносились негромкие
аккорды симфонии Бетховена. Дверь оказалась открытой, и он остановился на
пороге, удивленно обводя взглядом просторную освещенную комнату, которая
казалась заполненной доверху сваленными в беспорядке книгами, бумагами и
обрывками ткани. Он приметил длинный широкий стол со швейной машинкой и
низкий круглый столик со стопкой журналов.
Сперва ему показалось, что в комнате никого нет. Затем он увидел ее.
Патриция стояла на коленях спиной к нему: джинсы закатаны, ноги — босые.
Увлеченная своим делом девушка не замечала гостя: она драпировала манекен,
тут и там закалывая ткань булавками. Мартин заворожено наблюдал. Девушка
откинулась назад и критически оглядела манекен. Затем подобрала ножницы и
принялась самозабвенно резать — словно в экстазе, подумал он, — начав с
подола и кругами подбираясь к талии. Обрезки ткани летели во все стороны.
Поднявшись и отступив назад, дабы оглядеть свое творение, она небрежно
оттолкнула ногой лоскутки.
— Я думал вы обманщица, — заметил Мартин скорее себе, нежели
ей. — А вы и впрямь заняты.
Изумленная Патриция резко повернулась. Этот голос не оставлял места сомнениям! Тот самый человек...
— Вы? — Девушка гадала, как он тут оказался. Однако эта мысль
пульсировала где-то на заднем плане: всем своим существом она упивалась
созерцанием красивого незнакомца: чеканные, безупречные черты,
выразительные, глубоко посаженные серые глаза, губы лукаво изогнула
улыбка. — Как вы сюда попали?
— Меня направила ваша матушка, — непринужденно сообщил
Мартин. — Она была... гм... несколько занята и велела мне подняться
сюда.
— О! — только и смогла произнести Патриция, бессильно опустив
руки: при виде этого человека, с которым она не ожидала встретиться снова,
при звуке его голоса мысли девушки совершенно смешались. Дыхание
перехватило. Сейчас, благодаря спасительным очкам, девушка разглядела гостя
во всех подробностях — и не смогла отвести глаз. Более привлекательного
мужчины она в жизни своей не встречала. Высокий и худощавый, он держался
свободно и непринужденно, дорогой, пошитый на заказ, темно-коричневый костюм
не скрывал атлетического сложения. Волосы — темные, как ей и показалось —
шатен, без седины. — Что вы тут делаете? — наконец спросила она
еле слышно.
— Ловлю ускользающее видение, — сообщил он негромко, и в его
глазах вспыхнул озорной огонек. Мартин широко улыбнулся, и на его щеках
возникли симпатичные ямочки, блеснули ослепительно- белые зубы. — Боже,
как вы удивлены! В тот вечер вы кое-что оставили в ресторане, а я сохранил.
Знаете что? Волшебное воспоминание о прекрасной леди, забыть которую я не в
силах.
О Господи! Девушка почувствовала, как щеки ее вспыхнули, и опустила взгляд.
Она с болью осознавала, как нелепо выглядит в старых джинсах и стареньком
свитере, с собранными в небрежный пучок волосами. И, разумеется, очки!
— Пожалуйста, простите меня, Патриция. Мне так хотелось снова вас
увидеть. Вы не сердитесь на меня?
— Нет. — Слова прозвучали резче, чем ей бы хотелось.
Мартин огляделся, жестом обвел комнату.
— Это ваша мастерская? — Девушка кивнула. — Вы позволите?
Она снова кивнула.
Гость двинулся по комнате, подмечая малейшие подробности, словно явился с
инспекцией.
— Это вы нарисовали? — Мартин разглядывал висящий на стене
карандашный набросок.
— Да.
— Здорово. — Гость шел вдоль стены, разглядывая ее рисунки,
скрепленные вместе лоскутки, цветные картинки, которые она вырезала и
приклеила прямо на обои. Затем склонился над низким столиком и пролистал
модные журналы. — Вы копируете эти модели?
— Нет. Не совсем. Они меня вдохновляет на новые идеи.
— Понимаю. — Он отступил назад и едва не споткнулся. Посмотрел
вниз, под ноги, затем перевел взгляд на нее. — Это парашют?
— Ну да. Я...
— Только не говорите, что вы еще и парашютным спортом
занимаетесь! — Во взгляде гостя читалось столько лукавства, что девушка
прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.
— Ох, нет... — Не в силах более сдерживаться, она расхохоталась и
тут же почувствовала себя, свободнее, раскованнее. — Парашютный шелк —
это же превосходный материал. И мягкий и в то же время прочный. Из него
получаются отличные жакеты, комбинезоны, платья. Да что угодно!
Брови гостя поползли вверх, и он одобрительно кивнул.
— Блестящая идея! — Мартин подошел к манекену и пощупал муслин.
— А из этого, что вы шьете?
— Это образец, — пояснила девушка.
— Образец?
— Ну да. Когда я экспериментирую — ну, то есть делаю выкройку, — я
сперва шью из дешевого материала, вот как этот муслин. Ткани вроде
парашютного шелка дороги.
— Да, конечно. Очень практично. — Он кивнул, потом отошел от
манекена и остановился, рассматривая готовое платье, висящее на стене. Это
было последнее ее творение: Патриции казалось, что ничего удачнее руки ее не
производили. Даже на вешалке оно изумляло элегантностью покроя и
совершенством линий.
Мартин долго изучал платье, затем обернулся к девушке.
— Это не вы. Я хочу сказать, неужели это вы? — Он снова перевел
взгляд на платье, а затем на Патрицию. — Вы что, сами это сшили?
Она видела, что молодой человек не притворяется, он в самом деле потрясен, и
ощутила прилив гордости. Это же лучшее ее произведение! Много дней подряд
она трудилась над изящным кружевом цвета старинной бронзы; осторожно
раскроила и сшила оборки, насадив их затем на мягкий шелковый чехол гак,
чтобы они располагались конусом, одна над другой. Элегантность платья
подчеркивалась длинными обтягивающими рукавами, которые у запястий
застегивались на крохотные скрытые пуговички. В свете лампы на ткани
переливались и мерцали кристаллики разноцветного стекляруса.
Мартин тихо присвистнул.
— Фантастика! — Он перевел взгляд на задрапированный муслином
манекен. — Итак, с этого вы начинаете. — Он снова обернулся к
кружевному платью. — И вот к чему приходите. Невероятно!
Девушка не сдержала улыбки. Знал бы он, с чего она начинала! Со старинной
кружевной занавески, купленной по случаю. Прежде эта занавеска, должно быть,
украшала огромное окно в одной из древних мансард, что сейчас сносят.
Невзирая на долгий срок службы, материал на удивление хорошо сохранился.
— Расскажите, как вы делаете вот эти расходящиеся складочки? —
Жестом он продемонстрировал, что имеет в виду.
— О, сборка? Да это совсем легко.
— Но получилось именно то, что нужно. А как вы закрепили стеклярус?
Похоже, просто осыпали ими платье, а они и пристали.
Забавно сказано: Патриция снова рассмеялась. Она шагнула к столику и
нашарила в выдвижном ящике пакетик с фурнитурой.
— Видите? У них внизу небольшие усики. Такие крохотные, что приходится
использовать пинцет.
— Потрясающе. Изумительно. — Мартин смотрел не на мерцающие
кристаллики, а на ее руки. Он непринужденно взял ее ладонь в свою и удержал,
разглядывая коротко подстриженные не накрашенные ногти.
Девушка смущенно отняла руку и убрала пакетик.
— Видите, как все просто. Очень легко...
— Вовсе нет. Совсем не просто и не легко. Итак, вот какова настоящая
мисс Патриция Олтмен. — Мартин не сводил с девушки глаз, и насмешливо-
вопрошающий взгляд их напомнил Патриции мальчишек, дразнивших ее в детстве,
тех самых несносных мальчишек, с которыми столь беспощадно расправлялся
Роберт. Девушка выпрямилась, отбросила назад непослушную прядь волос, что
выбилась из пучка, и вызывающе вздернула подбородок.
— Почему вы так на меня смотрите?
— Не понимаю. — Мартин отступил назад, явно удивленный ее тоном.
— Словно меня оцениваете или что-то в этом роде, — пробормотала
Патриция.
— Вы обиделись? — Гость приподнял бровь, уголки губ поползли вверх
в дерзкой усмешке. — Хотите знать, к какому выводу я пришел?
— Нет.
— Мисс Патриция Олтмен. — Мартин достал блокнот. Затем снова
перевел взгляд на девушку, щеки которой опять вспыхнули. —
Взлохмаченная копна волос — признак деловой женщины. Макияж наложить тоже
нет времени, — добавил молодой человек, легко касаясь ее щеки тыльной
стороною руки. Патриция невольно отшатнулась, затрепетала, но упоительное
ощущение не исчезло даже после того, как он убрал руку и принялся
сосредоточенно писать. — Дадим восемь баллов за непринужденность
поведения? — Он помолчал, что-то тщательно обдумывая. — Нет... в
наш век притворства и фальши естественность — такое редкое качество, думаю,
заслуживает все десять. — Строгий судья окинул взглядом свитер и джинсы
и усмехнулся. — Ну, для этой кандидатки первостепенную роль играют,
безусловно, удобство и практичность. — Мартин покачал головой. — С
одной стороны, я наблюдаю полное отсутствие претенциозности. Но с другой —
возмутительное равнодушие к поклонникам. Боюсь, тут я могу присудить только
шесть, дорогая моя.
Усмешка у него, решила Патриция, вовсе не дерзкая, а приветливая и добрая.
Девушка против воли улыбнулась в ответ.
— Отсутствие претенциозности должно чего-нибудь стоить, —
возразила она, подыгрывая гостю. — Ну хотя бы девятки.
— Разумный довод. Стоит учесть. — Молодой человек нахмурился,
словно принимал решение великой значимости. Она видела, как на его щеках
заиграли ямочки, и в душе у девушки пробудилось новое чувство, чувство,
которому она затруднилась бы подобрать определение: ласковое, хрупкое и
беззащитное. — Хорошо же. Компромисс. Восемь баллов за отсутствие
претенциозности.
Мартин опустил взгляд, разглядывая босые ноги.
— Вы испытываете отвращение к обуви, мисс Олтмен?
— Обувь стесняет движения. — Патриция тряхнула головой, робость
куда-то исчезла, словно ее и не было. Она чувствовала себя раскованно и
непринужденно. — Наслаждаюсь ощущением свободы, знаете ли.
— Да, да. — Понимаю. — Гость согласно кивнул. — Долой
стесняющую движения обувь. Только сбросив оковы, можно самозабвенно
накинуться с ножницами на кусок ткани и создать подлинный шедевр. Босые ноги
— символ свободы и творческого вдохновения. Все верно. Десять баллов — за
босые ножки!
Девушка так и прыснула. Когда же он вновь приблизился к ней, она выхватила
из его рук блокнот.
— Мартин Сазерленд. Не проходит по конкурсу в силу следующих причин.
Неспособность воспринять слово "нет". Незаконное вторжение в частные
владения. Неискренность, необоснованные комментарии и неприкрытая
лесть, — объявила она, беря карандаш и притворяясь, что пишет, потом
насмешливо улыбнулась, бросила блокнот и карандаш на стол. — Прошу
прощения, но не могу начислить вам ни одного балла.
— Даже за галантность?
— Галантность? — Патриция удивилась.
— Ну да. Разве я не изображал из себя галантного кавалера. Весь вечер.
Но больше не буду, — Мартин шагнул к девушке и приподнял ее тяжелые
очки. Патриция почувствовала, как рука властно обвила ее талию, и вот его
губы легко и небрежно коснулись ее губ. Но поцелуй не прервался; теперь он
уже не походил на случайное прикосновение, сейчас в нем ощущались и нежность
и страсть. Восхитительное, доселе неизведанное чувство охватило ее. Она
затрепетала, поднялась на цыпочки, приникла к нему, обняла за шею.
По стеклам барабанил дождь, откуда-то доносились тихие напевы симфонии. Из
селектора послышался требовательный голос матери, но Патриция ничего не
слышала.
— Пат! Пат, ты у себя? Послушай, этот молодой человек... босс
Роберта... он случайно не играет в бридж? Потому что Маллиган, про которого
говорила Лиза, так и не пришел, и... Ты меня слышишь, дорогая? Спроси у
босса Роберта, играет ли тот в бридж!
Глава 4
Мартину не хотелось размыкать объятий. Губы Патриции были теплыми и
благоуханными, и ее податливое, безропотно прильнувшее к нему тело вдруг
показалось бесконечно желанным: в крови молодого человека вспыхнул огонь
неуемной страсти. Однако эта неожиданная покорность, эта наивная
доверчивость вызвали в нем стремление защитить ее, уберечь, спасти от любой
опасности, и стремление это оказалось сильнее страсти. Теперь его поцелуй
походил скорее на обещание, нежели на требование, но руки сомкнулись крепче,
словно он надеялся удержать девушку навсегда.
— Пат! Пат, ну куда же ты подевалась! — Голос, доносящийся из
селектора, становился все более настойчивым. — Милая, спроси твоего
знакомого, играет ли он в бридж?
Неохотно Мартин поднял голову и взглянул в огромные зеленые глаза, широко
распахнутые от изумления; чуть приоткрытые губы словно бы оцепенели. Молодой
человек понял, что Патриция не меньше него удивляется пылкости собственного
отклика.
— Пат, ты ответишь или нет?
Не сводя с девушки глаз, Мартин отступил назад и нажал на кнопку.
— Да, миссис Олтмен, я играю в бридж. Сейчас спускаюсь. — Шагнув
вперед, он вернул очки на законное место, легко поцеловал девушку в губы и
улыбнулся.
— Твой нежный рот... Вне всякого сомнения, все десять баллов, —
прошептал он, повернулся и медленно закрыл за собой дверь.
Патриция поднесла два пальчика к губам и застыла на месте, заново переживая
то колдовское мгновение, когда руки Мартина так властно сомкнулись на ее
талии. В это мгновение в душе ее пробудилось новое чувство, чувство
настолько упоительное, что охвативший девушку восторг не ослабевал. Минуту
назад она стояла на цыпочках, обнимая его, мечтая испить до конца неведомый
экстаз. Она... должно быть...
Господи! Неужели он догадался, что это ее первый поцелуй? Едва вернувшись к
действительности, она почувствовала, как горячая кровь прихлынула к щекам и
тайные мысли, мысли, которые хранились где-то в самых глубинах сознания,
буйным потоком вырвались на свободу. Ей двадцать один год, и никто никогда
не целовал ее. Впрочем, это не совсем так.
Патриция подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу, глядя в
темноту, вспоминая...
Старшие классы школы. День рождения Скарлетт Карпентер. Марлон Бронсон.
Липкий, противный поцелуй прямо в губы. Она не ожидала ничего подобного и,
уже разумеется, ничего подобного не хотела. Каково же было ее унижение,
когда Джинджер рассказала, что Марлон сделал это на пари!
Оскорбленная не на шутку, Патриция еще глубже ушла в себя. Она делала вид,
будто ей дела нет до того, что мальчики ее избегают.
— Да не они тебя, а ты — их, — настаивал Роберт. — Ты слишком
чопорна, Пат. К тебе просто не подступишься...
Какова бы ни была причина, она так и не смогла преодолеть робость и
подружиться с кем-нибудь по-настоящему. Вот разве что Роберт... да еще
Дональд — на первом курсе художественного училища. Она и Дональд частенько
обедали вместе в кафетерии, увлеченные только своими проектами, а вовсе не
друг другом. Но он провожал ее домой, а прощаясь целовал. Братский поцелуй в
щечку. Совсем не похоже на то, что произошло минуту назад...
Что за нелепость! Патриция тряхнула головой, желая заставить себя вернуться
в мир реальности. Она не позволит себе потерять голову из-за глупой выходки,
которая, надо полагать, для этого человека значит не больше, чем случайное
рукопожатие.
А если она собирается выплатить очередной взнос по закладной, лучше заняться
делом. Патриция оглядела задрапированный муслином манекен. Может быть,
немного подтянуть у талии? Она вынула булавку и изменила конфигурацию
складок, огромным усилием воли заставляя себя сосредоточиться на работе.
Бесполезно! Ей никак не удавалось выбросить происшедшее из головы. Мартин,
Мартин Сазерленд. Совершенно посторонний человек! Человек, с которым она
познакомилась в ресторане чисто случайно. Высокомерный, любопытный,
самовлюбленный тип. Сегодня взял да и явился без приглашения, облазил все
углы, все потрогал, прокомментировал. Кто его сюда звал?
А ты и рада, да? Немного заинтересованности, несколько слов похвалы, и ты
ведешь себя так, словно он вручил тебе премию за лучшую модель года!
Ох да, признала Патриция, улыбаясь против воли, это все неуемная гордость:
она посмотрела на собственное творение его глазами. Черт возьми, а ведь ей и
впрямь есть, чем гордиться. Она довольно улыбнулась, разглядывая кружевное
платье. Мартин был потрясен, это видно. Он первый человек, увидевший, как
рождаются ее произведения. Ей померещилось... что между ними возникло некое
понимание, словно их связал общий секрет.
Признайся, Патриция Олтмен, тебе было приятно его общество!
Да, он мне понравился!
Даже когда незваный гость перестал разглядывать комнату и воззрился на нее,
это ее не оскорбило.
Девушка подошла к столику, взяла в руки блокнот и улыбнулась. "Взлохмаченная
копна волос — признак деловой женщины", — прочитала она. Что же, она не
возражает. Он так смешно все это изобразил, а затем снял с нее очки и...
Дыхание девушки перехватило, пыльцы вцепились в блокнот.
Очки. Он ни словом не помянул о них. Он говорил, смотрел на нее, прикасался
к ней, а очки словно бы и не существовали. Даже сама она о них позабыла. В
первый раз в жизни!
— Вот, наконец, и вы! — Ирен подхватила Мартина под руку, едва он
переступил порог гостиной. — Какая удача, что вы играете в бридж! Пат
терпеть не может отрываться от работы, чтобы заменить недостающего игрока.
Позвольте же мне познакомить вас со всеми. — Называя имена, Ирен
указывала на их владельцев, Мартин кивал и пожимал протянутые руки. — А
это, — объявила хозяйка, представляя его самого, — мистер
Маллиган. Нет. — Ирен взмахнула рукой, словно зачеркивая произнесенное
имя. — Не Маллиган, нет, Маллиган не смог прийти, Вы босс Роберта.
Мистер?..
— Сазерленд. Мартин Сазерленд. Но я вовсе не...
— Верно, Мартин. У нас тут запросто, без церемоний. А вот это Дастин,
ваш партнер. Вы, наверное, захотите обсудить с ним вашу систему взяток?
Очень скоро Мартин был торжественно усажен за один из столиков и включился в
игру, наблюдая при этом за соседями.
— Ваша очередь, Сазерленд!
Мартин вздрогнул: раздраженный окрик вывел его из состояния мечтательной
задумчивости. Молодой человек сам терпеть не мог людей, которые постоянно
переспрашивают, кто какие взятки назвал. Но что делать — он и впрямь понятия
не имеет, что происходит вокруг!
На следующий же день Патриция отнесла кружевное платье в "Золотой
наперсток". Конечно, лучше бы взять оба изделия сразу, но комбинезон еще не
совсем готов, а деньги нужны срочно. Хотелось надеяться, что Мелани, хозяйка
магазинчика, назначит за платье хорошую цену, и, что самое главное, —
платье купят тотчас же.
Мелани пришла в полный восторг и снова и снова повторяла, что платье
потрясающе, великолепно. Она прикрепила к рукаву ценник на шестьсот долларов
и торжественно объявила, что подобный шедевр стоит именно столько и ни
центом меньше.
Патриция задохнулась. Шестьсот долларов! А ей-то платье почти ничего не
стоило. Ну, если не считать разноцветного стекляруса и химической чистки в
особой мастерской, куда она отдавала все элегантные вещи. Ее доля от продажи
покроет просроченный взнос по закладной.
— Как думаешь, скоро ли его купят? — полюбопытствовала Патриция.
— Понятия не имею, — призналась Мелани. — Дело в том, что
сейчас не сезон. И большинство моих покупательниц даже за выходное платье
столько не заплатят. А те,
...Закладка в соц.сетях
