Жанр: Любовные романы
Я тебя не люблю
...ем потягивать красное и болтал не переставая.
Одри заставляла себя отворачиваться, но Юнис и Грегори притягивали ее взгляд
как магнит. Это не ревность, потому что я сама отвергла его внимание,
убеждала себя она. Волноваться не из-за чего — Юнис безумно любит своего
мужа и никогда ему не изменит.
Просто завидно, как они быстро поладили. Именно так она сама когда-то ладила
с Грегори. И поладила бы снова, шепнул ей внутренний голос, если бы смогла
забыть и простить. Ну, если не забыть — ты никогда этого не сделаешь, — то
простить его ты сумела бы.
Но тут, как обычно, наружу вырвался подсознательный страх перед тем, что
может случиться. Нет, этого она себе не позволит. Наверное, нужно принять
предложение Дирка и выйти за него замуж. Это отобьет у Грегори охоту
управлять плантацией. Может быть, он даже вернется в Штаты...
— Одри, ау! — прервал ее невеселые мысли голос Артура.
— Извини. Ты что-то сказал?
— Ты не сводишь глаз с Грегори. Сколько времени прошло после вашего развода
— пять лет, верно? Вы не решили сойтись снова?
— Никогда! — яростно воскликнула Одри, однако опять против воли посмотрела
на человека, который заставил ее воспарить в небеса, а затем швырнул на
землю.
— Никогда — слишком долгий срок, Одри, — спокойно и дружелюбно ответил
Артур. — Обстоятельства меняются, и чувства тоже. По-моему, то, что он
прилетел с тобой, говорит само за себя.
— Он хочет вернуть меня, — призналась Одри.
— Неужели это так скверно?
— Я боюсь, — прошептала она.
— Того, что может случиться? Не думаю. Если у Грегори есть голова на плечах,
он надолго запомнит этот урок.
— Как бы ты повел себя, если бы кто-то сказал, что Юнис встречается с другим
мужчиной? Ты бы поверил ему, если бы она сама отрицала это? Положил бы конец
вашему браку?
— Думаю, я бы поверил Юнис, — состроив гримасу, ответил Артур. — Но мужчины
бывают разные. И то, что Грегори хочет тебя вернуть, означает, что он
наконец пришел в себя. Ты не находишь?
— Нет, не пришел, и в этом все дело. Брат недавно сознался ему, что сказал
тогда про меня неправду. И он снова поверил брату. Если бы Кларенс ничего не
сказал, Грегори бы здесь не было. Он по-прежнему считал бы, что я спала с
Кларенсом.
— Ты этого не знаешь, — мягко сказал Артур. — Может быть, все эти годы он
провел в чистилище. Если бы я продолжал любить женщину, со мной случилось бы
именно это.
— Тогда почему он не обратился ко мне? Почему не предложил поговорить?
Просто взял и развелся. С тех пор у нас не было никаких контактов. Он
прилетел только из-за смерти тетки.
— Да, Юнис мне говорила. И о смерти твоей матери тоже. — Артур положил
ладонь на ее руку. — Трагедия. Ужасная трагедия. Прими мои соболезнования.
Но, как говорят в таких случаях, жизнь продолжается. И я чувствую, что
Грегори — тот самый единственный человек, который может тебе помочь.
Артур и Юнис искренне желали ей лучшего, но они не знали всей глубины чувств
Одри. Она допила бокал, и Артур налил ей еще, хотя Одри отказывалась.
— Это пойдет тебе на пользу, — настойчиво сказал он.
Вскоре к ним присоединились Юнис и Грегори.
— Это Артур, мой муж, — начала представлять мужчин Юнис. — Артур, это
Грегори, бывший...
— Да, я знаю, — прервал ее Артур. — Как вам нравится в Южной Африке?
Грегори протянул руку.
— Очень нравится. Большое спасибо за то, что позволили мне остановиться у
вас.
Юнис неторопливо опустилась в стоявший неподалеку шезлонг.
— Артур не слишком большой любитель плавания, так что я несказанно рада
компании. Одри, тебе следовало присоединиться к нам.
Взгляд Одри снова был прикован к телу бывшего мужа. Высокий, сильный и
ослепительно красивый, Грегори стоял и смотрел на нее сверху вниз. На
мгновение Одри почудилось, что они одни. Она не видела никого, кроме него.
Их взгляды встретились, казалось, Грегори знал, какие мысли бродят у нее в
голове.
В воздухе мелькнуло невидимое послание. Позже, мысленно пообещал Грегори, и
она ответила ему согласием. Однако перевести дух смогла только тогда, когда
Грег пошел принимать душ и одеваться.
Она посмотрела на Артура и Юнис, увидела, что оба наблюдают за ней, но
предпочла промолчать. Как только Грегори вернулся, Юнис заявила, что
наступило время ланча.
— Дайте мне минутку привести себя в порядок.
Мужчины начали беседу о гольфе, в котором Одри совершенно не разбиралась.
Поэтому она сидела тихо и занималась своим любимым делом: во все глаза
следила за Хартфордом.
Его молчаливое обещание безмерно возбудило Одри. Как ни пыталась она
выбросить из головы их влечение друг к другу, ничего не получалось. Ее тело
имело собственное мнение, а в данный момент оно нуждалось в Грегори.
Когда Юнис позвала их на ланч, Одри грустно вздохнула. Собственные мысли
были ей приятны, холодок под ложечкой доставлял удовольствие, и она с
нетерпением предвкушала наступление ночи. Если Одри не ошиблась, им
предстояло провести эту ночь вдвоем. Но как? Рискнет ли она войти к нему?
При этой мысли ее сердце дало сбой.
Когда они пошли к дому, Грегори взял ее под руку.
— Осторожнее, — предупредил он вполголоса, чтобы не было слышно хозяевам. —
Если ты будешь смотреть на меня так, я долго не выдержу.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь! — сердито прошептала Одри.
— Еще как имеешь. Держу пари, что ты хочешь этого не меньше меня. Однако
нужно соблюдать вежливость. Мы же не хотим, чтобы хозяевам стало неловко,
верно? Но даю слово, сегодня ночью я не смогу оставить тебя одну.
— Вот и хорошо, — к собственному ужасу, ответила Одри. О Господи, откуда
взялись эти слова? Она не собиралась их произносить.
Грегори довольно улыбнулся уголком рта, сжал ее руку, и от пламени,
вспыхнувшего в его темно-синих глазах, у Одри сладко закружилась голова.
Кажется, я готова сдаться, подумала она. Неужели силы оставили ее? Неужели
она больше не может бороться с ним?
— Эй, вы, побыстрее! — окликнула их Юнис. И наваждение исчезло.
Грегори не мог сосредоточиться на еде, хотя креветки по-королевски
относились к числу его любимых блюд, а салат
Цезарь
был выше всяких
похвал. Юнис посадила его напротив Одри, и он не мог отвести от нее глаз.
То, что Одри согласилась сегодня ночью лечь с ним в постель, после того как
долго отворачивалась от него, несказанно возбуждало его и заставляло дрожать
от ожидания. Грегори был убежден, что хозяева видели голубые искры,
проскакивавшие между ним и Одри.
До вечера оставалось еще несколько часов. Грегори хотелось увидеть город,
однако он знал, что никакое удовольствие от лицезрения местных
достопримечательностей не сравнится с наслаждением, которое его ожидает.
Юнис оказалась права: бухта представляла собой величественное зрелище. Они
провели там всю вторую половину дня, но увидели лишь малую часть. Грегори
хотел забраться на мост, но набережные были слишком красивы, и он
удовлетворился тем, что полюбовался ими с высоты Кейптаунской башни. Отсюда
открывался великолепный вид на ошеломляющий воображение мост, оперный театр,
парки, пляжи и горы. А затем, не выходя из башни, они совершили
увлекательное виртуальное путешествие по Южной Африке. Культура, история и
география этой страны по-настоящему захватили Грегори.
По дороге домой он заново переживал увиденное, однако ни на минуту не
забывал о своем обещании Одри. Она избегала его всеми силами, стараясь
держаться поближе к Юнис, но ларчик открывался просто: подруга не должна
была видеть, насколько их с Грегори тянет друг к другу.
Они заказали столик в ближайшем ресторане. Казалось, день не закончится
никогда. Завтра утром Артур хотел покатать их на яхте, поэтому на
продолжение близости рассчитывать не приходилось. Сегодняшняя ночь
становилась последним шансом Грегори.
Они вернулись поздно, однако это не помешало Артуру предложить выпить по
глоточку на ночь. Грегори готов был лопнуть от досады. Стоило ему посмотреть
на Одри, как от невероятного желания кровь начинала бурлить в жилах.
Напротив, Одри выглядела так, словно у нее слипались глаза. Он видел, что
его надежды на ночь любви тают на глазах.
— Бедняжка Одри падает с ног, — сказал Грегори. — Думаю, нам пора спать.
— Мы тоже ложимся, — согласилась Юнис. — Артур, допивай вино и пойдем.
— Ничего, попозже встанем, — ответил тот, и его жена возвела глаза к небу.
Пока Юнис мыла бокалы, Грегори и Одри пожелали хозяевам спокойной ночи и
отправились наверх. У дверей своей спальни Одри обернулась.
— Грег, я действительно очень устала. Наверно, слишком много выпила.
Грегори обнял ее.
— Я знаю безотказный способ не дать тебе уснуть.
— Нет! — Она покачала головой. — Об этом не может быть и речи. Я помню свои
слова, но у меня было время подумать и понять, что я не хочу заниматься с
тобой любовью.
Ну вот, опять, подумал он, здравый смысл для нее на первом месте. Голова
важнее сердца. Неужели она не может хоть раз дать себе волю? Грегори
наклонил голову и начал покусывать мочку ее уха — раньше это действовало на
Одри безотказно.
— Прекрати! — запротестовала она, пытаясь вырваться.
Но Грегори не сдавался.
— Одри, я хочу тебя. Ты даже не представляешь себе, как хочу, — хрипло
сказал он, не размыкая объятий. — Я ждал этого момента весь день. Ты не
станешь отрицать, что тоже хотела меня.
— Нет, не стану, — покорно ответила Одри. — Но это было неправильно. К тому
же я и вправду очень устала.
— Тогда давай просто уснем вместе. Ничего больше. Я обещаю. — Это было самое
трудное обещание, которое ему когда-либо приходилось давать, но Грегори
говорил искренне. Если не считать надежды на то, что Одри растает, как
только они лягут рядом.
— Грегори, нет! — повторила она.
Воспользовавшись тем, что у него опустились руки, Одри толчком открыла дверь
и вбежала в комнату.
Дверь со стуком закрылась, и Грегори застыл, уперевшись взглядом в ее
деревянную поверхность. Его охватило горькое разочарование.
Одри по другую сторону двери прислонилась к ней спиной. Ее сердце безудержно
колотилось, дыхание было частым и судорожным. Зачем она сделала это, если
каждый нерв ее тела трепетал от желания? Сама оставила себя в дурах. Да,
когда она сидела внизу, то ощущала усталость, но наверху от ее дремоты не
осталось и следа. Теперь всю ночь придется метаться и ворочаться...
Впрочем, этого легко избежать. Достаточно позволить Грегори...
Так почему же она отказала ему, хотя утром сгорала от страсти? Ответить на
этот вопрос было нелегко. Главным образом из-за страха. Страха, что секс ей
так понравится, что она больше не сможет без него обходиться. Страха, что
она сдастся и согласится снова выйти за Грегори. Страха, что он снова
причинит ей боль. Но справедливо ли это по отношению к Грегори? Должно быть,
он усвоил урок, иначе бы его здесь не было. Должно быть, он страдал не
меньше ее. И все же что-то останавливало Одри.
Она подошла к окну и посмотрела на раскинувшуюся внизу бухту. Здания
отражались в воде, как на экране цветного телевизора, но Одри не могла в
полной мере оценить красоту этого зрелища, потому что была занята своими
мыслями.
И тут раздался стук в дверь.
— Уходи! — крикнула она. — Надеешься, что я передумала?
— Одри, это я, — откликнулась Юнис.
Одри тут же открыла дверь.
— Извини, я думала...
— Неважно, — тут же ответила Юнис. — Тебе звонят. — Она передала подруге
мобильный телефон.
Одри нахмурилась.
— Кто это? — спросила она подругу, прикрыв ладонью микрофон. Кто может
звонить ей в такое время? Кто вообще знает, что она здесь?
— Бесс Дэвис.
В мозгу Одри завыла сирена. Долл! Что-то случилось с Долл!
— В чем дело, Бесс? — тут же спросила она. В голосе Одри звучал страх.
— Ничего серьезного, — быстро ответила ей соседка. — Просто Долл упала и
повредила запястье. Сейчас она уже дома, но то и дело спрашивает о тебе. Не
знаю... Может быть, тебе следует прилететь первым же рейсом.
— Бедная малышка, — ответила Одри. — Я постараюсь... Она не спит? Могу я
поговорить с ней?
— Уснула несколько минут назад. Вообще-то я думаю, что ей не терпится
показать тебе гипсовую повязку, но...
— Это не имеет значения, — пробормотала Одри. — Скажите ей, что я вернусь,
как только смогу.
Юнис все еще стояла рядом.
— Что стряслось?
— Долл повредила запястье. Я должна лететь к ней. Прошу прощения за хлопоты,
но...
— Глупости! Мне очень жаль, что так случилось. Я попрошу Артура позвонить в
аэропорт. Посмотрим, что можно сделать. — Юнис заторопилась вниз.
Одри стукнула кулаком в дверь Грегори, не услышала ответа и вошла.
6
В комнате было пусто, но из ванной доносился звук льющейся воды. Не успев
подумать, она ворвалась туда и властно крикнула:
— Грег!
Дверь душевой кабины открылась, и довольный Грегори вышел наружу;
— Я надеялся, что ты передумаешь, — с улыбкой сказал он.
— Я не передумала! — бросила Одри. — Это Долл. Она нуждается во мне. Я
должна вернуться.
— Почему? Что случилось? — Он схватил полотенце и завернулся в него как в
сари.
— Ничего серьезного. Девочка повредила запястье, но для нее это конец света.
Не следовало оставлять ее одну. Прошло слишком мало времени. Я думала только
о себе, и вот результат...
— Одри, Одри, не надо казнить себя. Такие вещи случаются. Я узнаю, что можно
сделать, ладно?
— Артур уже взял это на себя.
— Артур? А разве он еще в состоянии ворочать языком?
— Может быть, и нет, — согласилась Одри, — но если он сумеет поменять билет,
мне не на что будет жаловаться. Я пойду собирать вещи. Все равно уснуть не
удастся.
Артур сумел поменять билеты на девятичасовой рейс, но ночь казалась Одри
бесконечной. Все четверо сидели за столом, без конца пили кофе и
взволнованно разговаривали. Одри ощутила облегчение, когда пришла пора
уезжать.
В самолете, Грегори положил ладонь на ее руку.
— Не надо так волноваться. Разве в детстве ты никогда не ломала руки или ноги? Дети этим хвастаются.
— Да, но она еще слишком маленькая, — возразила Одри.
— Маленькая да удаленькая. Не забывай об этом.
— Наверно, ты прав, — неохотно признала она.
— Интересно, что бы сказала Юнис, если бы застала нас в постели. — Улыбка
Грегори говорила, что эта мысль кажется ему очень забавной.
— Слава Богу, этого не случилось, — быстро ответила Одри. Как Грегори может
думать о такой ерунде, если Долл попала в беду?
— А если бы случилось?
— Мне было бы очень неудобно, — призналась она. — Впрочем, Юнис считает, что
нам нужно сойтись, так что она бы и глазом не моргнула.
— Но представь себе, что было бы, если бы мы успели увлечься. — Его улыбка
стала шире. — Когда тебя прерывают в самый разгар... Это ужасно.
— Неужели тебя заботит только это? — не выдержала Одри. — Подумай о Долл.
Она моя сестра, но тебе тоже не чужая.
— Ситуация не смертельная. Неужели ты не видишь смешную сторону вещей?
— Когда дело касается тебя, то нет, — решительно ответила она. — Я
благодарна небу за то, что этот уикенд так быстро закончился, потому что я
сыта тобой по горло. Честно говоря, я не могу дождаться встречи с Дирком. С
ним не будет никаких сложностей. Думаю, мне следует принять его
предложение...
На следующий день, когда они вернулись, Одри вбежала в дом соседки и первым делом обняла сестренку.
— Долл, милая, как это случилось?
— Та сидела, гордо подняв вверх загипсованную руку.
— Я свалилась со стула.
— И как ты это сделала? Почему ты не слушалась Бесс?
— Я уронила вилку. И хотела ее поднять.
— А вместо этого упала прямо на руку, — мрачно сообщила соседка. — Одри, мне
очень жаль. Я должна была лучше присматривать за ней.
Одри подбодрила ее улыбкой.
— Не переживайте, Бесс. Со мной в семь лет случилось то же самое. Правда, тогда я полезла на дерево.
— Грег, посмотри! — сказала Долл и подняла руку, показывая ему гипсовую
повязку.
Грегори опустился на корточки, осмотрел ее руку и сделал серьезное лицо.
— Больно?
— Нет, — гордо ответила Долл. — Я большая девочка.
— Конечно, моя радость.
— Я скучала по тебе.
— А я по тебе. И Одри тоже. Но мы вернулись, и теперь ничего подобного не
случится. Обещаешь?
— Обещаю, — послушно ответила Долл.
Господи, какой он добрый, подумала Одри.
Если бы мы не развелись, сейчас у нас были бы свои дети. Один, а то и двое.
А теперь... Если у меня и будут дети, то не от Грегори. Это уж точно.
Она не шутила, когда говорила, что собирается выйти замуж за Дирка. Это
казалось единственным выходом из сложившейся ситуации. Причем далеко не
худшим. Тогда Грег наверняка вернется в Штаты и с ее постоянным искушением
будет покончено. Дирк станет ей верным другом, которым был всегда. Они
хорошо ладили в прошлом, родители одобряли их дружбу, так почему бы не выйти
замуж за такого человека?..
— Ладно, — сказала она Долл. — Поехали домой. Бесс, большое спасибо, что
присмотрели за ней. Вы сможете прийти завтра утром, как обычно?
— Ну, если ты считаешь, что мне еще можно доверять... — Пожилая женщина
смутилась.
— Пожалуйста, не расстраивайтесь, — сказала Одри, крепко обняв Бесс. — Никто
не позаботится о Долл лучше вас.
Остаток дня они посвятили играм с малышкой. Грегори заговорил о Ван Химсте
только тогда, когда девочку уложили спать.
— Ты всерьез сказала, что выйдешь за Дирка?
Как всегда, они сидели на своей любимой галерее. Солнце уже зашло, стало
прохладнее, приближалось наступление темноты.
Одри. приготовилась к допросу заранее.
— Совершенно всерьез, — заверила она. — Я решила это еще до твоего
появления. — Ложь казалась ей простительной и совершенно невинной.
— Тогда почему ты после передумала — пусть хоть на недолгое время? — спросил
Грегори, сведя брови на переносице.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, — тряхнув головой,
заявила Одри.
— Раз так, я сам скажу почему! — гневно воскликнул Грегори. — Потому что ты
знаешь, что жизнь с Дирком покажется тебе адом! Одри, о страстной любви
можешь забыть. Держу пари, что его прикосновения не доставляют тебе никакой
радости.
— Я не знала, что это главное в браке, — вызывающе ответила она.
— У нас с тобой было все совсем по-другому, — сказал Грегори. — Почувствуй
сама. — Он положил ладонь на ее предплечье, слегка погладил, и Одри ощутила,
что по коже побежали мурашки.
Это было настоящее безумие. Она пришла сюда не для того. Зачем он ее мучает?
Одри вскочила и злобно посмотрела на Грегори сверху вниз.
— Отстань от меня! Моя жизнь тебя не касается, и чем скорее ты это поймешь,
тем лучше! Я иду смотреть телевизор и не хочу, чтобы ты сидел рядом!
— Не уйдешь, — коротко и ясно ответил Грегори и схватил ее за запястье. —
Это ничего не решит. Мы должны поговорить о твоих чувствах. Должны выяснить,
почему...
— Почему я не хочу, чтобы ты сидел рядом? — гневно закончила Одри. — Все
очень просто. Потому что я тебя не люблю.
Это чистая правда, подумала она. Просто, я чуть не дала волю своим гормонам.
Он мучил меня, соблазнял, дразнил, заставлял чувствовать свою слабость, а я
этого не хочу. Мне нужны надежность и покой, и если для их обретения
придется выйти замуж за Дирка, то я соглашусь. Чего-чего, а покоя Грегори
предложить не может. Жизнь показала.
— Я тебе не верю, — мрачно ответил Грегори. — Ты сопротивляешься своему
чувству, и виноват в этом я. Но, если ты позволишь, я докажу, что больше
никогда не обижу тебя.
— И как ты это сделаешь? — насмешливо бросила она. — Будешь спать со мной?
Это не доказательство. Постели надолго не хватит. Мне надоели твои
постоянные заверения, что все будет хорошо, если я снова полюблю тебя. Как
можно говорить такие вещи, если человек не знает, что его ждет за ближайшим
поворотом? Грег, я видела твои недостатки и не хочу увидеть их снова.
— И никогда не увидишь, — пообещал Грегори, взяв ее за руки и слегка
притянув к себе.
— Не делай этого! — отпрянув, взмолилась Одри.
— Чего
этого
? — спросил Грегори, невинно глядя на нее синими глазами.
Однако она не сомневалась, что он прекрасно знает о ее чувствах.
— Не шантажируй меня.
Он улыбнулся уголком рта. Той самой улыбкой, которая когда-то сводила с ума
множество девушек. Той самой улыбкой, которая могла заставить ее сдаться. Но
она должна быть сильной. А отвадить его удастся только одним способом — как
можно чаще упоминая имя Дирка. Нужно было делать так с самого начала. Тогда,
он вернулся бы в Нью-Йорк и никаких проблем не возникло бы. Она сама
виновата. Позволила Грегори понять, что ее тянет к нему...
— Нет никакого смысла продолжать этот разговор, — заявила Одри, пронзив
Грега взглядом.
— Почему?
— Потому что это ничего не даст. Мы говорили об этом столько раз, что уже с
души воротит. Как мне убедить тебя, что ты даром тратишь время?
— Никак, — отрезал Грегори. — Потому что я все равно не поверю. Одри, ты
забываешь, что я знаю тебя насквозь.
— Может быть. Но зато я поняла, что не знаю тебя вовсе, — парировала она. —
И сейчас хочу только одного — чтобы ты как можно скорее оставил меня в
покое.
Одри нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Ей хотелось убежать, но было
ясно, что Грег не пустит. А она не хотела, чтобы он прикасался к ней, потому
что... потому что... ее сердце и без того билось со скоростью тысяча ударов
в минуту. Неужели он не понимает, что разговоры бесполезны?
Грегори сложил руки на груди, склонил голову набок и пристально посмотрел на
Одри. Именно так он смотрел на нее во время встречи в аэропорту имени
Кеннеди. Задумчиво и внимательно, пытаясь понять, к какому типу девушек она
относится. И теперь он снова оценивал Одри, стараясь отыскать еще один путь
к ее сердцу.
— Одри, если бы я знал, что ты действительно так думаешь, то вернулся бы в
Нью-Йорк ближайшим рейсом.
— Я действительно так думаю, — громко и решительно заявила она, не сводя с
Грегори широко раскрытых зеленых глаз.
— Неправда. — Он качнул головой и ослепительно улыбнулся. — Я поверю тебе и
вернусь в Нью-Йорк только тогда, когда смогу убедиться, что ты действительно
вышла замуж за Дирка, но ни секундой раньше. А теперь давай поговорим о
плантации. Я думаю, что...
— Черт бы тебя побрал! — воскликнула Одри. — Тебе нет никакого дела до
плантации. Это был просто предлог. Я должна была догадаться с самого начала.
— Она схватилась за голову и застонала от отчаяния. И тут ее осенило. —
Послушай меня, — внезапно сказала она. — Я возьму ссуду в банке и выкуплю
твою половину. Или ты выкупи мою. После этого, я уеду на другой конец
страны. Что угодно, лишь бы избавиться от тебя!
— Что ж, попробуй, — с улыбкой сказал Грегори. — Но это не поможет... Ладно,
так и быть, я отпущу тебя, только поцелуй меня на прощание.
У Одри тут же участился пульс. Ее тело задрожало так, словно через него
пропустили мощный электрический заряд. Она знала, чем закончится этот
поцелуй. Нужно было бежать, причем бежать немедленно. Но Грегори и в самом
деле читал ее мысли. Не успела Одри повернуться, как он привлек ее к себе.
Она ощутила пугающую силу его желания и с ужасом поняла, что снова проиграла
битву.
— Моя дорогая Одри... — Одна рука Грегори обняла ее спину, вторая обхватила
подбородок. — Я никогда не отпущу тебя. Можешь говорить что угодно, но ты
принадлежишь мне. И будешь принадлежать. — Едва эти зловещие слова
отзвучали, как он прижался к ее губам.
Силы тут же оставили Одри. Именно этого она и боялась: Капитуляция была
полной и безоговорочной. Через секунду она вернула ему поцелуй с пылом,
который поразил даже ее саму. Сердце бурно заколотилось о ребра, а тело
погрузилось в бушующее пламя.
Если бы Грегори заговорил, если бы он сказал хоть слово, это положило бы
конец наваждению. Должно быть, он знал об этом, потому что предпочел словам
действия. Его поцелуи были жадными, руки — властными, а жар тела
чувствовался даже на расстоянии.
Одри не помнила, как они добрались до спальни Грегори. Казалось, только что
...Закладка в соц.сетях
