Жанр: Любовные романы
Я тебя не люблю
...ю змею я пригрел на груди, — бросил в
ответ Грегори.
— Он лжет! — с жаром возразила Одри. — Лжет, чтобы спасти свою шкуру. Я
пригрозила, что все расскажу тебе.
— И ты думаешь, что я этому поверю? — Грегори смерил ее взглядом. — Мне
давно следовало все понять. Я видел вас вместе и радовался, что вы так
хорошо ладите друг с другом. Радовался, черт побери! — Он ударил ладонью по
столу. — Слепой дурак! Неужели ты надеялась, что все будет шито-крыто?
У Одри сжалось сердце.
— Грегори, послушай, — взмолилась она. — Все было совсем не так. Кларенс...
— Как ты думаешь, кому я поверю? Тебе, которую знаю без году неделя, или
человеку, с которым вырос? — крикнул Грегори. — Не морочь себе голову.
— Но я ничего не сделала, — возразила Одри. — Я прогнала Кларенса. Я никогда
его не соблазняла и даже не собиралась. Я люблю тебя. Очень люблю. Грегори,
поверь мне...
Он закрыл глаза, заставив ее замолчать. Одри не знала, как заставить мужа
поверить ей. Понятно, что Грегори верит брату, но разве она ему не жена?
Неужели его чувство к ней так неглубоко, что Грегори ей не доверяет?
— Я хочу видеть Кларенса, — громко сказала она. — Нам нужно поговорить о
случившемся. Втроем.
— Думаешь, это что-то изменит? — ядовито осведомился Грегори.
— Я твоя жена. — В ее изумрудных глазах вспыхнул огонь. — Муж обязан
доверять жене. Я тебе доверяю. Если бы кто-то сказал, что ты мне изменяешь,
я ему не поверила бы. Конечно, если бы ты не подтвердил это сам! А я говорю
тебе, что никогда не спала с Кларенсом, никогда не соблазняла его и всячески
отваживала.
— А он говорит то же самое о тебе. Правда, странно? — издевательски спросил
Грегори. — Похоже, все эти месяцы я был глухим и слепым.
— Грегори, пожалуйста... — Одри взяла его за предплечье, но он злобно
оттолкнул ее руку. — Раз так, я сама вызову Кларенса! — воскликнула она. — Я
не позволю ему разрушить мою семейную жизнь!
Грегори картинно развел руками.
— Сделай одолжение.
Тогда Одри позвонила Кларенсу и попросила его приехать.
— Бомба взорвалась, верно? — спокойно спросил тот, и Одри поняла, что он
улыбается. До нее тут же дошло, что его приезд ничего не изменит. Деверь
посеял в мозгу Грегори семена зла, и, что бы ни сказала Одри, они будут
давать побеги.
Ее предчувствие сбылось. Кларенс дал честное слово, что вся инициатива
принадлежала ей, и Грегори поверил кузену. На следующий день Одри
окончательно поссорилась с мужем, ушла из дому и вновь увидела Грегори
только на похоронах...
Сейчас она гневно смотрела на Грегори, сидевшего напротив.
— Можно заключить что-то вроде соглашения насчет руководства плантацией и фабрикой, — предложил он.
— Пожалуй, не буду вам мешать, — вставая, сказал Кларенс. — Мне нужно
закончить собирать вещи.
— Не нужно, — тут же ответила Одри. — Мы с Грегом можем побеседовать когда
угодно. Невежливо говорить о делах, когда...
У Кларенса приподнялся уголок рта.
— Тогда тем более. Нужно бежать, пока на свет Божий не появились боксерские
перчатки.
— До этого не дойдет, — спокойно ответил Грегори. — Одри начинает понимать,
что у нее нет выбора.
Она вскинула голову и сверкнула глазами. Но не успела вымолвить и слова, как
Кларенс сказал:
— Все, я ушел.
Едва он успел выйти из комнаты, как Одри дала волю гневу.
— У меня нет выбора? Да как ты смеешь? Кто ты такой, черт побери? Я
занималась семейным бизнесом задолго до твоего появления здесь!
О, черт! Почему Грегори так спокоен? Даже улыбается. Неужели он настолько
уверен в себе? Одри хотелось дать ему пощечину, чтобы заставить перестать
улыбаться, хотелось ударить его кулаками в грудь. О Боже, как она ненавидела
этого человека!
— А сейчас половина этого бизнеса принадлежит мне, — хладнокровно ответил
он. — Так что придется тебе с этим смириться.
Черта с два!
— Ты мог бы раз в жизни сделать хороший поступок и исчезнуть из моей жизни!
Улыбка Грегори стала еще более самодовольной.
— В нормальной обстановке я так и поступил бы, верно? Однако, увы,
обстановка у нас далеко не нормальная. Нравится тебе это или нет, но
деваться некуда.
Одри взяла бокал и сделала глоток соломенно-янтарного совиньона.
— Грегори Хартфорд, я тебя ненавижу.
— Да и я тоже не могу сказать, что счастлив иметь дело с Одри Болтон —
женщиной, которая изменила мужу. Но другого выхода нет. Мой отец любил Южную
Африку и говорил о ней не переставая. Наш долг перед родителями — хранить
марку
Пол Лотиан
. И перед Долл тоже.
Одри пришлось признать его правоту, но она сделала это скрепя сердце. Она
сделала глоток вина, смакуя его богатый вкус, и поняла, что не сможет
подвести мать. Как ни крути, а бросить плантацию нельзя. Придется работать с
Грегори рука об руку.
Тому подобная мысль нравилась еще меньше, чем Одри. Элис и Бен поставили их
в тяжелое положение. Вот она, забота о потомстве...
Когда Грегори и Одри развелись, тетя Элис очень переживала. И отчим Одри
тоже. Прилетая в Америку, они неизменно пытались заставить его передумать.
Они не понимали, что это невозможно. Разве можно простить супружескую
измену? Никогда! Давая клятву вечной верности, он не кривил душой и был
уверен, что Одри думает так же. Но если так, то, что же заставило ее
переметнуться к Кларенсу?
Кузен уже не в первый раз ухлестывал за девушками Грегори. Это было для
Кларенса чем-то вроде игры — он пытался доказать, что мужскими статями
превосходит брата. А если девушка бывала настолько глупа, чтобы принять
ухаживания Кларенса, Грегори понимал, что она не для него.
Но Одри казалась ему сделанной из другого теста. Да, когда они поженились,
она была совсем девочкой. Возможно, лесть вскружила ей голову. Она говорила,
что очень любит его, и клялась никогда не смотреть на другого мужчину. Тогда
почему завела интрижку с Кларенсом?
Может быть, он, Грегори, не удовлетворял ее? Эта мысль ворочалась в его
мозгу, пока не стала бесформенной и отвратительной. Неприятно знать, что
собственная жена предпочла другого. Он погрузился в глубочайшую депрессию.
Грегори не признался бы в этом никому на свете, но его сердце было разбито.
Он часто просыпался среди ночи и чувствовал, что по щекам текут слезы.
Чтобы немного прийти в себя, Грегори понадобилось несколько месяцев. Он
делал хорошую мину при плохой игре, притворялся, что все в порядке, и
клялся, что ничего подобного с ним больше не случится. Кроме того, он
клялся, что при новой встрече с Одри убьет ее. Но не ожидал, что эта встреча
когда-нибудь состоится.
Когда Одри позвонила и сообщила, что ее мать и отчим погибли в
автокатастрофе, Грегори был так потрясен, что не смог выдавить ни слова.
Нужно было вылетать как можно скорее. А когда он прибыл в Южную Африку, то
Одри была в таком состоянии, что пришлось не только ее утешать, но и взять
на себя все дела. В общем, время было тяжелое.
Теперь, когда похороны остались позади, когда нужно было продолжать вести
нормальную жизнь или хотя бы соблюдать ее видимость, он решил остаться и
взять на себя руководство плантацией. Счастья им это не доставило, но не
уважить волю покойных было невозможно.
Ему предстояло изучить новое дело и по возможности улучшить его. Это было
сильной чертой Грегори. Он замечал то, что другим в глаза не бросалось. И
любил отвечать на вызов судьбы.
Он казался окружающим рубахой-парнем и старательно поддерживал этот имидж,
но на самом деле был выкован из стали. Если Грегори и в самом деле хотел
превратить успешно работающую — если верить Одри — компанию в процветающую,
то был обязан остаться и вступить во владение своей долей.
Плантация была наследством Долл. Следовательно, он делал это и для нее.
Грегори обожал свою крошечную двоюродную сестру. Если бы его брак с Одри
продлился, у них мог бы быть ребенок того же возраста. Эта мысль часто
приходила Грегори в голову, неизменно причиняя боль и только усиливая его
ненависть к Одри.
— Ну что, согласна попробовать? — резко спросил он.
Она кивнула, допила вино и отставила бокал.
— Где ты собираешься жить?
— Здесь, конечно. — Неужели Одри и впрямь думала, что он куда-то переедет?
Нет, ему нужно быть поблизости. — А ты бросишь свою работу?
— Если мне придется присматривать за сестрой, другого выхода нет. — Она
смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно ждала возражений. Но
Грегори не доставил ей такого удовольствия.
— Отличное решение, — похвалил он. — Думаю, одному из нас придется занять
хозяйскую спальню. Тогда нам не нужно будет бороться за ванную.
Однажды Грегори пошел в ванную и обнаружил, что Одри ее заняла. Он, не глядя
распахнул дверь, как раз в тот момент, когда его бывшая жена выходила из-под
душа. Она вскрикнула так, словно Грегори был совсем чужим человеком, и
потянулась за полотенцем.
— Все это я уже видел, так что скрывать тебе нечего, — бросил он, забавляясь
ее испугом.
Одри была так же хороша, как в день свадьбы: длинные стройные ноги, тонкая
талия и высокая пышная грудь, так и манившая прикоснуться к ней. Ее движения
были быстрыми, но гибкими и грациозными, и у него тут же зазвенело в ушах.
Грегори быстро убедил себя в том, что это естественная реакция мужчины на
красивую обнаженную женщину. А то, что он когда-то любил ее, тут ни при
чем...
— Занимай, — тут же ответила она. — Долл привыкла пользоваться другой
ванной. Я не хочу менять сложившийся порядок.
— Конечно. — Грегори постарался скрыть улыбку. — Я перевезу туда вещи завтра
утром. А потом ты сможешь показать мне плантацию и фабрику.
Хотя остаться в Южной Африке Грегори решил не сразу, и хотя он знал, что
никогда не простит Одри, однако надежда помочь ей доставляла ему
удовольствие. Решение жить с ней в одном доме могло оказаться роковой
ошибкой — особенно теперь, когда никакой любви между ними не осталось, — но
ему нравилось бросать вызов судьбе.
— Один Бог знает, в чем причина, — пожаловался Кларенс на следующее утро за
завтраком, — но мне придется задержаться еще на один день. Почему отменили
рейс? Я должен быть с женой. А если роды начнутся раньше времени? А если?..
— Если бы да кабы, во рту бы росли грибы, — спокойно сказал ему Грегори. —
Перестань паниковать.
— Тебе легко говорить. Ты никогда не ждал ребенка.
— И не жажду, — последовал резкий ответ.
Стало быть, Грегори не собирался жениться снова. Это удивило Одри. Он был из
тех мужчин, которым ничего не стоит завоевать женщину. Мать говорила, что он
с кем-то встречался. Впрочем, какое ей, Одри, до этого дело? Никакого. Ни
малейшего. Просто странно, что он так долго ведет холостую жизнь.
Кларенс присоединился к экскурсии, но только от нечего делать. Одри
заметила, что плантация не вызывает у него никакого интереса. Напротив,
Грегори задавал множество вопросов, вел записи и живо интересовался всем,
что видел. Наступило время ланча, но он и словом не обмолвился, что хочет
сделать перерыв.
— Мой братец — трудоголик, — скучающим тоном заметил Кларенс. — Может быть,
вернемся домой? Как ты думаешь, Бесс уже приготовила еду?
Одри кивнула.
— Грегори...
— Что? — не поднимая головы, спросил тот.
— Ты не проголодался?
— Еще нет.
— А мы пойдем, — сказал Кларенс. — Я умираю с голоду.
Одри сама не знала, чью компанию она предпочитает. Скорее всего, ничью. Она
ненавидела обоих одинаково.
— Грегори взялся за дело всерьез, верно?
У Долл, за которой все утро присматривала Бесс, был мертвый час. Кларенс и
Одри сидели на тенистой галерее и ели приготовленные Бесс салат и сандвичи.
Растения казались отсюда пышными, зелеными и почти готовыми к уборке. Росшие
ближе к дому бархатно-бордовые розы все еще цвели. В воздухе стоял сладкий
аромат. Одри кивнула.
— Мне и в голову не приходило, что он сможет надолго оставить Нью-Йорк и
свою работу. Там вся его жизнь. Скажу тебе честно: я рад, что получил
возможность руководить фирмой. Я люблю брата, но жалею, что он редко
позволяет мне принимать самостоятельные решения.
— Если он думает, что будет верховодить здесь, то сильно ошибается, —
поспешно сказала Одри. — Главный тут — Дирк Ван Химст. Он не станет терпеть,
если им начнет командовать чужой человек, не знающий дело изнутри. Даже если
это его новый босс. Или один из новых боссов, — быстро добавила она.
Кларенс криво усмехнулся.
— Если ты так думаешь, то не знаешь Грега. Он все узнает, не сходя с места.
У него самый цепкий ум на свете. Неужели ты не успела это заметить, пока
была за ним замужем?
Одри пожала плечами.
— Он никогда не работал на дому.
— У вас еще не прошел медовый месяц, верно? А я его испортил. О чем очень
жалею. Особенно, после того как женился сам. Это было ужасно. Ты когда-
нибудь простишь меня?
— Сомневаюсь, — честно ответила Одри. — Впрочем, простить Грега я тоже вряд
ли смогу. Почему он не поверил мне, когда я сказала, что ты лгал?
— Наверно потому, что я лгал слишком убедительно. В то время я был последней
свиньей. Сам знаю. А теперь, когда вы снова вместе, совесть мучает меня еще
сильнее, чем прежде.
Одри нахмурилась.
— И совершенно напрасно. Возможно, ты оказал мне услугу. Главное в браке —
это доверие, а мужчина, который не доверяет жене, герой не моего романа.
Кларенс скептически покачал головой.
— Сомневаюсь. Я видел, как Грег смотрит на тебя, когда думает, что за ним не
наблюдают. Конечно, он в этом никогда не признается — мой братец не из
таких. Но...
— Ерунда! — с жаром прервала его Одри. — Впрочем, как бы там ни было, я его
больше не люблю.
— Если так, то почему ты до сих пор не нашла себе другого мужа? А Грег —
жену? Сначала я думал, что он осторожничает — причем, на мой вкус, сильно
перегибает палку. Но теперь понимаю, что для него не существует никого,
кроме тебя. И не будет существовать.
— Чушь собачья! — сверкнув зелеными глазами, воскликнула Одри.
— Не думаю. — Кларенс откусил кусочек сандвича с курицей и авокадо,
тщательно прожевал, а потом продолжил: — Наверно, до отъезда мне следует кое-
что прояснить. Сказать ему правду. Я знаю, что упустил время, но, как
говорится, лучше поздно, чем никогда.
— Не смей! — с жаром воскликнула Одри. — Снявши голову, по волосам не
плачут. Я не хочу, чтобы он вставал передо мной на колени! — И тут она
рассмеялась.
Представить себе Грегори вымаливающим прощение было невозможно. Видимо,
Кларенс придерживался того же мнения, потому что вскоре присоединился к ее
смеху.
— Над чем смеемся?
Никто из них не заметил приближения Грегори. Когда Одри подняла взгляд, то
не увидела в его глазах и намека на юмор. Они были твердыми и ярко-синими,
как сапфир. Любой дурак догадался бы — он уверен, что Одри снова кокетничает
с Кларенсом. Но сказать ему, о чем шла речь, нечего было и думать.
— Ты не поймешь, — ответил Кларенс. — Лучше не теряй времени, иначе я съем
все сандвичи.
— Я не голоден, — буркнул Грегори, бросил на Одри еще один уничтожающий
взгляд и ушел в дом.
— Ревнует, — вполголоса сказал Кларенс.
— Не говори глупостей, — возразила Одри.
Когда она понесла пустые тарелки на кухню, то увидела, что Грегори сидит в
качалке, держит на коленях Долл и читает какую-то дурацкую сказку о котенке,
который умел летать. Одри застыла в дверях как зачарованная. Высокий мрачный
мужчина качал ее маленькую сестренку и менял голос, начиная смешно пищать,
когда наступала очередь котенка.
Долл то и дело хихикала, а когда сказка закончилась, попросила его прочитать
еще одну. Наконец Грегори заметил Одри, нахмурился и тут же спустил Долл на
пол.
— В другой раз, моя радость. Мне нужно поработать.
Он прошел мимо Одри, не сказав ей ни слова...
Кларенс уехал рано утром, Одри провела весь день с Долл, а Грегори снова
ушел на плантацию. На этот раз Одри не стала его сопровождать — все нужное
он мог выяснить у Дирка.
Вновь встретилась она с Грегори вечером в доме. Одри хмуро смотрела на него,
сидевшего напротив.
— Завтра мы начнем уборку.
Грегори узнал жизненно важную вещь раньше, чем она. Но Одри встревожило
другое. Он сказал
мы
таким тоном, словно уже считал себя ее полноправным
партнером. В широком смысле слова так оно и было, но в узком — едва ли.
— Что, хочешь помочь? — резко спросила она.
Брови Грегори выгнулись. Те самые густые брови, которые когда-то ей
приходилось приглаживать. Они были непослушными. Одри шутила, что волосы в
них сделаны из проволоки.
— В чем дело? Скучаешь по Кларенсу? — глумливо спросил он. — Именно поэтому
ты не в своей тарелке?
— Нет. Я в своей тарелке. Просто ты говоришь так, словно уже знаешь не
меньше Дирка.
— Я учусь.
— Теория и практика — разные вещи.
— Тебе хочется, чтобы я осрамился и поскорее вернулся в Нью-Йорк, верно?
— Ничего подобного, — возразила Одри, хотя он был абсолютно прав.
То, что они жили в одном доме, нервировало ее. Одна часть ее души помнила,
как хорошо им было вместе, но вторая, намного большая, не могла забыть о
том, что Грегори хладнокровно выгнал ее из дому. Этого она ему никогда не
забудет. И никогда не простит.
— Хочу сказать тебе одну вещь, — проговорил он, откинувшись на спинку стула
и улыбаясь уголком рта. Когда-то от этой улыбки Одри бросало в дрожь. — Я
сомневался, что смогу здесь жить, но теперь начинаю чувствовать себя как
дома. Теперь мне понятно, почему отец любил это место. Южная Африка —
действительно потрясающая страна.
— А разве ты не скучаешь по Америке и Нью-Йорку?
— Думал, что буду, но не скучаю. Когда я узнал о смерти тети Элис и летел
сюда, то был уверен, что ужасные воспоминания будут преследовать меня и я не
смогу дождаться возвращения домой. Как ни странно, этого не случилось. — На
мгновение он глубоко задумался, а потом добавил. — Послушай, до сих пор мы
об этом почти не говорили, но я бы хотел побольше узнать о катастрофе, в
которой погибли твоя мать и отчим.
Одри подперла кулаками подбородок и уставилась на свои колени, вызывая в
памяти воспоминания, которые доставили ей столько горя.
— Я думала, ты знаешь...
— Подробности мне неизвестны.
Боль была так сильна, что у Одри перехватило дыхание. Прошло несколько
секунд, прежде чем она сумела начать.
— У нас есть домик на севере. В маленьком поселке на краю буша... Там прошло
большинство моих школьных каникул. Это даже не домик, а скорее избушка, но
мы его любили. Плавали по тамошней реке, ловили рыбу, а иногда брали
палатку, уходили в лес и разбивали лагерь. В общем, там было весело. Мать
захотела показать его Бену. Они собирались провести там неделю... — У Одри
сорвался голос, но она сумела продолжить. — Когда они уже подъезжали к
городку, сбоку выскочил грузовичок и буквально протаранил их... Через
мгновение машина вспыхнула. Они и опомниться не успели. Поэтому хоронить
обоих пришлось в закрытых гробах...
По ее щекам потекли слезы. Грегори быстро придвинул стул, и внезапно Одри очутилась в его объятиях.
— Прости, я не хотел тебя расстраивать, — сказал он, достав платок и вытирая
ей слезы. — Мне было важно знать это. Я не спрашивал раньше, потому что...
— Все в порядке, — с трудом выдохнула Одри. — Все в порядке.
— Нет, не в порядке. Я бесчувственное животное. Я мог спросить кого-нибудь
другого и не приставать к тебе. Извини.
Одри зарылась лицом в его плечо и вновь почувствовала тепло и силу человека,
который когда-то был ее мужем и которого она любила так, что невозможно себе
представить. Он был мужчиной ее мечты, идеалом во всех отношениях. Почему
все так случилось?
Слезы давно высохли, но поднимать голову Одри не хотелось. Ей было уютно и
спокойно. Когда Грегори прилетел, он тоже утешал ее. Она понимала, что это
для него ничего не значит, и все же в его объятиях было тепло. Трудно быть
сильной в одиночку.
Но неожиданно в ней проснулись и другие чувства. В том числе желание. Ничего
удивительного, мужчиной Грегори был чертовски сексуальным. Да, когда-то он
бросил ее, но чувства остались. Те же чувства, которые она испытала при
первом знакомстве. Опасные чувства!
Пришедшая в отчаяние Одри быстро отвела его руки и вскочила.
— Мне нужно проведать Долл.
Она вихрем устремилась в спальню, злясь на себя и Грегори. Зачем ему
понадобилось обнимать ее? Что за игру он задумал? Неужели не знает, что она
ненавидит его всеми фибрами души? Она не хотела, чтобы ее утешали. Хотела,
чтобы он держался как можно дальше от нее. Даже не желала с ним
разговаривать. Что это стукнуло в голову ее матери и Бену? Зачем они свели
их? Неужели не понимали, какие сложности это вызовет? Какие мучения? Какую
сердечную боль?
Оставшись один, Грегори сидел молча. В его мозгу снова и снова крутились
страшные подробности. Прошло немало времени, прежде чем он сказал себе, что
это бессмысленно. Тетя Элис хотела бы, чтобы жизнь продолжалась. И отчим
Одри тоже. А лучшим способом достижения этой цели было процветание
плантации.
Вспомнив поспешное бегство Одри, Грегори горько усмехнулся. Он дорого дал бы
за возможность узнать, что творится в ее голове. Конечно, Долл — это только
предлог. Причин могло быть две: либо неловкость ситуации, либо то, что Одри
не выносит его прикосновений. Последнее было вероятнее. Мысль оказалась
болезненной. Очень болезненной.
Грегори долго и мучительно искал причину их разрыва. Как он мог так
ошибиться? Как мог не замечать признаков измены? Может быть, он просто не
желал их замечать?
Он плотно сжал губы, встал и вышел из столовой, почти не притронувшись к
обеду. Не в силах успокоиться, он начал расхаживать по галерее, а потом
вообще ушел из дома и около часа бродил между рядами растений.
Отец всю жизнь скучал по родине. Как ни странно, но, видимо, здесь он был
по-настоящему счастлив. Грегори тоже начинал ощущать мир и покой. Тут было
тихо, спокойно; казалось, ему передавалась жизненная сила мощных зеленых
побегов.
2
Когда он вернулся в дом, выяснилось, что пришел Дирк Ван Химст. Они с Одри
сидели на галерее, пили вино и над чем-то смеялись. Дирк был крупным грубовато-
добродушным мужчиной лет тридцати пяти. Его румяное лицо венчала копна рыжих
волос.
Грегори, не знавший, что Дирка и Одри связывают дружеские отношения,
остановился в тени высокого дерева и начал наблюдать за ними. Было видно,
что им хорошо друг с другом, и это вызвало у Грегори чувство, очень похожее
на ревность. Он постарался прогнать эту мысль. Ничего подобного, черт
побери! Но мысль не послушалась. Тогда он прищурился и решительно пошел
навстречу сладкой парочке.
— Грегори! — Увидев его, Дирк тут же вскочил. — Уборку урожая придется
отложить на один день. Большинство сборщиков освободится только в четверг.
— Спасибо, что предупредили, — сказал Грегори, не уверенный в том, что эта
весть была подлинной причиной прихода Дирка. — Но я все равно приду. Жажда
знаний, понимаете... Посижу в офисе, загляну в гроссбухи... Одри, тебе тоже
имеет смысл прийти, — после паузы добавил он, сделав вид, будто внезапно
вспомнил, что она является его партнером.
— Зачем вам заниматься этой ерундой? — тут же возразил Дирк.
— Это не ерунда, — ответил Грегори. — Люди не понимают, что предела
совершенству нет. Какой компьютерной программой вы пользуетесь?
Дирк пожал плечами.
— Честно говоря, никакой. Мы используем компьютеры главным образом для
переписки и учета накладных. Предпочитаем придерживаться системы учета,
внедренной отцом Одри. Она годилась ему, сгодится и нам. Система простая,
легкая, и я с ней справляюсь. Иногда мне помогала Элис, но в этом не было
особой нужды. В конце каждого месяца итоги подводит счетовод.
— Понятно, — сказал Грегори. — И все же мне хотелось бы взглянуть. — Он
пытался говорить небрежно, словно речь шла о пустяках, но знание современных
методов работы подсказывало ему, что он сумеет многое улучшить. Впрочем,
спорить с Дирком, он пока не собирался. — Помощь Одри, в недавнем прошлом
профессионального программиста, — добавил он, — позволит нам многое
упростить. Странно, что ты сама до этого не додумалась, — повернувшись к
ней, сказал Грегори.
Одри, сидевшая в старом парусиновом шезлонге, ответила ему обиженным
взглядом.
— Когда б
...Закладка в соц.сетях
