Жанр: Любовные романы
Я тебя не люблю
...ашину рядом с домом,
он быстро поднялся по лестнице. На первый взгляд дом казался пустым. Но тут
из спальни вышла Одри. Следом за ней шагал Дирк Ван Химст.
Увидев Грегори, Одри остановилась как вкопанная. Она не ждала его
возвращения — во всяком случае, так скоро. Надеялась, что Грегори постепенно
поймет: жить вместе им не стоит. Надеялась, что привычная работа окажется
ему дороже новой. Но надежды оказались тщетными.
Черт бы его побрал! Она не хотела, чтобы это случилось еще раз. Все прошло —
зачем ему понадобилось возвращаться? Беда заключалась в том, что при одном
взгляде на его великолепное тело Одри бросало в жар. Избавиться от
воспоминаний было невозможно.
А все началось заново с того поцелуя. До того момента Одри думала, что с
прошлым покончено. Она долго убеждала себя, что Грегори ничего для нее не
значит. Сначала она ощущала боль и гнев, убийственный гнев. Но постепенно
эти чувства сменились другими, более прохладными. Казалось, ее сердце
превратилось в лед, и ни один мужчина не мог его растопить. И все же такой
мужчина нашелся. Тот самый, который его и заморозил.
Теперь он снова стоял рядом и смотрел на нее. Она видела в глазах Грегори
улыбку. Ту самую улыбку, которая неизменно заставляла ее устремляться в его
объятия, улыбку, которая приберегалась им только для нее, и говорила, что
дороже Одри ,у него нет никого на свете.
Однако эта улыбка очень быстро исчезла. Ей на смену пришло потрясение, а
потом ледяное презрение. Губы Грегори мрачно сжались.
Непрошеная мысль о том, что эти губы до сих пор помнят каждый дюйм ее тела,
заставила Одри инстинктивно стиснуть бедра. Ей крупно повезло: он явно
решил, что она спала с Дирком. Вот и чудесно. Лучшего времени для
возвращения Грегори нельзя было и придумать. Она ослепительно улыбнулась Ван
Химсту, а потом изобразила удивление.
— Тебе следовало сообщить о приезде.
— Сам вижу...
Одри решительно двинулась ему навстречу. Дирк плелся за ней следом.
— Как дела у Лоры и Кларенса?
— Хорошо, — буркнул Грегори, продолжая испепелять ее взглядом.
— А у малыша?
— Что? — Он не сводил глаз с Дирка, пытаясь понять, чем этот человек мог
привлечь Одри.
— Как поживает малыш?
Грегори перевел взгляд на нее.
— Как все малыши. Спит, плачет, ест. И так без конца.
— Значит, Кларенс вернулся на работу?
— Надеюсь.
Фраза была загадочной, но просить объяснений у Одри не хватило духу.
— Думаю, мне пора в офис, — сказал Дирк, почувствовав царившее в воздухе
напряжение.
Наверняка решил, что нам нужно поговорить, подумала Одри. Черта с два! Ей не
о чем говорить с Грегори Хартфордом. Наоборот, необходимо держаться от него
как можно дальше. Допрос третьей степени, нужен ей меньше всего на свете.
И тут на выручку к ней снова пришла Долл.
— Грег! Я не знала, что ты здесь! — Девочка устремилась в его объятия.
Так же, как когда-то я сама, с горечью подумала Одри. Оставалось надеяться,
что Грегори не причинит малышке такую же боль.
Пока Долл болтала с ним, Одри с Дирком вышли из дома.
— Вид у него не очень счастливый, — сказал Ван Химст.
— Он только что с самолета, — махнула рукой Одри. — Разница во времени
действует на людей убийственно. А Грегори вечно торопится. Разве ты не
заметил, что он трудоголик? Ах, да... Спасибо за то, что укрепил петлю на
раме.
— Не за что, — с улыбкой ответил Дирк. — Кстати, ему было совсем не
обязательно возиться с документами. Есть куда более важные дела.
— Не обращай внимания. Такой уж он уродился, — небрежно ответила Одри.
Заметив, что Грегори, держа Долл на плечах, вышел на галерею и наблюдает за
ними, Одри встала на цыпочки и из вредности поцеловала Дирка. Правда,
поцелуй был в щеку, но со стороны Грегори казалось, что она поцеловала Ван
Химста в губы.
Дирк сначала удивился, а потом обрадовался.
— Хочешь сказать, что ты, наконец растаяла?
— Может быть, — ответила Одри, готовая на что угодно, лишь бы избежать
нового поцелуя Грегори.
Она прекрасно знала, что не сможет с собой справиться. Не пройдет и минуты,
как они с Грегом окажутся в постели. Но секс с ним в ее планы не входил.
— Может быть, пообедаем вечером?
— С удовольствием. — А Грегори останется дома и будет нянчить Долл — эта
мысль доставила ей живейшую радость. Но потом Одри устыдилась и напомнила
себе, что ему необходимо отдохнуть после долгой дороги.
Дирк забрался в кабину автомобиля. Одри приветливо помахала ему вслед и
повернулась к дому только тогда, когда машина скрылась из виду. Грегори все
еще следил за ней. В его глазах горел мрачный огонь.
— Грег вернулся! — хихикнула счастливая Долл.
— Да, моя радость.
— Он будет играть со мной.
Грегори спустил ее на пол.
— После того, как я скажу несколько слов Одри. Будь хорошей девочкой, иди в
дом.
Долл надула губы, немного помедлила, а потом послушалась.
— Зачем ты это сделал? — резко спросила Одри. — Малышка так обрадовалась...
Все это время она только о тебе и говорила.
— В отличие от тебя, — проворчал Грегори. — Ты быстро утешилась.
— Утешилась?! — воскликнула Одри. — Что это значит, черт побери? С чего мне
было утешаться? Я радовалась тому, что ты улетел.
Глаза Грегори, в которые Одри когда-то смотрела с трепетом, чувствуя, что
тонет, были холодными и непроницаемыми.
— И часто он приходит в дом?
— Кто?
— Твой дубоватый бур.
— Только тогда, когда мы нужны друг другу.
Точнее, мысленно прокомментировала она для самой себя, — когда мне нужно
укрепить петлю, а ему — разобраться в документации. Но Грегори этого не
знал. В его глазах заполыхал лютый гнев.
— Он понадобился тебе утром? — Его тон был ледяным. — Или провел здесь всю
ночь?
Неужели Грегори считает, что она может оставаться в постели после десяти
часов? Одри всегда вставала на рассвете. Впрочем, бывали дни, когда они с
Грегори нежились в постели все утро. Как правило, это случалось по
воскресеньям, когда ему не нужно было идти на работу. Иногда он проявлял
нежность и бережность, а иногда давал волю страсти. За ласками следовали
новые ласки. А потом насытившиеся любовники часами лежали в объятиях друг
друга.
— Не думаю, что мне следует отвечать на этот вопрос, — столь же холодно
ответила Одри.
— Потому что правда глаза колет?
— Потому что ты поверишь только тому, чему захочешь поверить, — бросила она.
— Как обычно. Так что разговор не имеет смысла.
У Грегори тут же напрягся подбородок.
— Наверно, мне придется съездить к Дирку и задать ему пару вопросов.
Одри насмешливо выгнула бровь.
— Думаешь, он станет рассказывать тебе про нашу личную жизнь? — Она мысленно
скрестила пальцы, чтобы этот разговор не состоялся. Дирк мог нечаянно
проговориться, а ей хотелось поддерживать иллюзию как можно дольше.
— Возможно. Возможно, ему захочется похвастаться своими победами.
— Перед моим бывшим мужем? Сомневаюсь, — парировала Одри. — Кстати, сегодня
вечером я поеду с ним обедать.
Глаза Грегори грозно прищурились.
— А Долл? Как быть с ней? — резко спросил он. Но Одри знала, что Долл — это
только предлог.
— Я попрошу Бесс посидеть с ней.
— Долл к этому привыкла, верно? — тоном обвинителя спросил Грегори.
— Да нет. Я никогда ее не оставляла.
— Нет смысла обращаться к чужим людям, — проворчал он. — Я сам пригляжу за
ней.
На губах Одри появилась довольная улыбка.
В груди Грегори бушевало адское пламя. О Боже, у него были такие надежды...
Во время бесконечного полета он ломал голову, что ей сказать. Даже во сне
думал о том, как им помириться. А теперь все пошло прахом.
Грегори понимал, что на это уйдет много времени, но не ожидал, что ему
придется соперничать с другим мужчиной. Нет, Дирк не для нее. Он был в этом
убежден, хотя сама Одри могла думать по-другому. Ван Химст — не только
неотесанная деревенщина. Грегори сомневался в том, что ему можно доверять.
Но пока об этом следовало помалкивать. Требовались доказательства.
Он швырнул чемодан на кровать, стащил с себя одежду и подставил измученное
тело под сильную струю горячей воды. Ему хотелось рассказать Одри, что
Кларенс в конце концов признался в своей лжи. Грегори мечтал попросить у нее
прощения за то, что сомневался в ней, за то, что проявил недоверие. Но он
по-прежнему оставался для нее врагом номер один. Мало того, она встречалась
с другим мужчиной. Проклятие! Он ударил кулаком по кафельной стене, прижался
к ней лбом и целую вечность простоял под струей, бившей в спину, пока
наконец не взял себя в руки.
Потом он вытерся, натянул чистую одежду, бросил в корзину грязное белье и
вышел из спальни. В коридоре его ждала Долл. О Боже, он совсем забыл, что
обещал поиграть с девочкой! Ему требовалось выйти из дому, разобраться в
своих мыслях и решить, как быть дальше.
— Сбегай к Одри и скажи, что мы идем гулять.
— А Одри ушла.
— Ушла? — Грегори нахмурился. — Куда?
— Делать сигары.
То есть к Дирку! У Грегори свело живот.
— Раз так, мы присоединимся к ней, — деланно весело проговорил он, хотя на самом деле был вне себя.
Грегори знал, что не властен над поступками бывшей жены, но она совершала
ошибку.
Смотреть сквозь пальцы на ее симпатию к такому человеку, как Дирк Ван Химст,
было нельзя.
3
Они находились в кабинете. На письменном столе лежали какие-то документы, но
Дирк стоял к Одри куда ближе, чем требовалось. Разделявшее их расстояние
было тоньше человеческого волоса. Когда Грегори вошел, Одри смерила его
недовольным взглядом.
— Не думала, что мы увидимся так быстро, — защищаясь, сказала она.
— Именно поэтому ты бросила Долл?
— Она сама захотела остаться.
— Девочка стояла возле моей двери. А что было бы, если бы я лег спать? Ты
ведешь себя безответственно. И часто такое случалось в мое отсутствие?
— Ни разу! — Зеленые глаза Одри вспыхнули. — Ты прекрасно знаешь, что я
никогда не оставляю Долл одну. Правда, моя радость? — Она посмотрела на
сестренку. Но Долл, бегавшая вокруг Грегори, ее не слушала.
А сам он думал только о том, что свалял дурака, расставшись с такой
красавицей. Его отчаянно тянуло к Одри. Хотелось увести ее от Дирка, взять
на руки, отнести в дом и заняться с ней любовью. А когда все закончится,
когда сытая и довольная Одри будет лежать в его объятиях, когда они будут
близки не только телом, но и душой, он убедит ее, что Дирк — не тот человек,
который ей нужен. Если она снова поддастся его чарам, то прислушается к этим
словам.
Когда-то все было чудесно. Оба ощутили любовь с первого взгляда. Увидев ее в
аэропорту, Грегори сразу понял, что Одри именно та девушка, с которой он
хотел бы прожить до самой смерти. Ничего подобного с ним до тех пор не
случалось. Да, он увлекался женщинами, восхищался ими, ложился с ними в
постель, но никогда не думал о них как о женах. А потом все пошло к чертовой
матери.
Как он мог бросить ее? Грегори знал, что никогда не простит себе этого. Если
— вероятность чего теперь казалась ничтожной — ему все же удастся убедить
Одри начать все сначала, он посвятит ей всю оставшуюся жизнь.
Но что толку мечтать о будущем, когда все решается в данный момент? Он
обязан разлучить Одри с Ван Химстом.
— Ты нужна Долл, — сказал он. — Потому что мне необходимо поговорить с
Дирком.
Одри хотела отказаться, хотела сказать, что Грегори сам может позаботиться о
девочке, но вместо этого извинилась перед Дирком взглядом и кивнула.
— Пойдем, Долл, — сказала она, взяв девочку за руку. — Пойдем домой.
— Нет! — В карих глазах малышки вспыхнул вызов. — Я останусь с Грегом! —
Девочка топнула ножкой.
Грегори улыбнулся и присел на корточки.
— Я скоро вернусь. Честное слово. А потом мы будем играть, пока тебе не
надоест.
— Играть в куклы?
Он чуть не заплакал, но сумел сохранить серьезное выражение лица.
— Конечно. Пока меня не будет, приготовь их. Во что мы будем играть? Может
быть, отведем кукол на прогулку в парк?
— Да, — с жаром сказала Долл. — И будем играть там в мячик.
Ну, это еще куда ни шло... У Грегори слегка отлегло от сердца.
— В мячик так в мячик, — согласился он. Потом Одри увела Долл и следующие
два часа Грегори провел наедине с Дирком. Они говорили о делах, листали
документы, но оба знали, что главное впереди. Наконец Грегори проговорил:
— Одри сказала, что вечером вы повезете ее обедать. Такое часто случается?
Взгляд Ван Химста стал тревожным, было видно, что ему не по себе. Он пожал
плечами.
— Время от времени. Одри одинока.
Поэтому он решил утешить ее в постели, с сарказмом и гневом подумал Грегори.
Увидел легкую добычу. И воспользовался этим... Можно побиться об заклад, что
при жизни родителей Одри ничего подобного не было.
— Больше нет. — Другого выхода не существовало, Грегори был обязан сказать
это.
— Думаете, у вас есть шанс вернуть ее? — хмуро спросил Дирк.
— И не один.
— Она ничего мне не говорила.
— С какой стати? — надменно приподняв брови, поинтересовался Грегори.
— Ну, она...
— Вовсе не обязана отчитываться перед вами. Я бы ничуть не удивился, если бы
после моего возвращения она отменила ваше свидание.
— Нет, она этого не сделает, — быстро ответил Дирк. — Одри не подведет меня.
Ни за что.
Грегори знал, что Ван Химст прав, но не подал виду. Пусть соперник думает,
что теперь, после возвращения бывшего мужа, у него нет никаких шансов.
Увидев, что Грегори идет к дому, Одри негромко застонала. Она надеялась и
даже молила небеса, чтобы он не пришел. Долл спала, а оставаться наедине с
Грегори Одри не хотелось. Она была уверена, что он снова начнет донимать ее
из-за Дирка, а Дирк был ей нужен. Он защищал ее от человека, который однажды
уже сломал ей жизнь и пытался сделать это еще раз.
— Зачем ты вернулся? — спросила она, когда Грегори пришел на кухню.
— Я обещал Долл.
— У нее мертвый час.
— Вот и хорошо. Потому что нам нужно поговорить.
— Если опять насчет Дирка, то можешь не стараться, — бросила она.
Его брови выгнулись как два вопросительных знака.
— Что, запахло жареным?
— Я не хочу, чтобы ты совал нос, куда не следует! — с жаром воскликнула
Одри. — Я знаю Дирка куда дольше, чем тебя. Мы прекрасно понимаем друг
друга.
— Может быть, я хочу поговорить совсем не о Дирке.
Она на мгновение осеклась.
— А о чем же тогда? — О них самих, о поцелуе, которым они обменялись до его
отъезда? Неужели Грегори надеется, что это имеет для нее какое-то значение?
Неужели считает, что у них есть возможность сойтись снова? Если так, то он
ошибается. Ни за какие коврижки.
— Я хочу принять душ. Встретимся за ланчем.
Обычно Грегори было не до ланча. Он что-то проглатывал на скорую руку и тут
же возвращался к работе... Интересно, что у него на уме? — думала Одри,
ставя на кухонный стол кувшин с охлажденным соком.
Потом она сделала сандвичи и вынула яблочный пирог, испеченный накануне. В
этот момент вернулся Грегори. Он сел и схватил сандвич с таким видом, словно
умирал с голоду.
— Я соскучился по этому месту. — Грегори откинулся на спинку деревянного
стула, вытянул длинные мускулистые ноги и довольно осмотрелся по сторонам.
Кухня была большая, деревенская, с плитой, дощатым столом, множеством полок
и связками лука на крюке, вделанном в потолок. Конечно, связки были
искусственными, но по виду очень реальными, почти настоящими. Одри любила
свою кухню. Как все неповторимое и обладавшее индивидуальностью.
Таким она Грегори еще не видела. Он полностью расслабился и жевал сандвич с
сыром и ветчиной. Все говорило о том, что их беседа будет легкой и приятной.
Но Одри смотрела на него чуть ли не с ужасом. Вид красивого, сильного
мужского тела волновал ее и пробуждал сладкие воспоминания. Почувствовав,
что у нее участился пульс, она крепко зажмурилась. Однако это не помогло:
воспоминания не исчезли.
Они часто занимались любовью на их нью-йоркской кухне из нержавеющей стали.
Грегори подкрадывался к Одри сзади. Не успевала она опомниться, как юбка
оказывалась на ее талии, а трусики на полу. Он быстро и умело овладевал ею,
и ей это нравилось. Нравилось, когда ее заставали врасплох.
Одри невольно представила себе, что они занимаются любовью на здешней
красивой и уютной кухне. Она действительно была очень уютной. Ничего
удивительного, что Грегори так расслабился...
— О чем ты думаешь?
Одри моментально открыла глаза. На ее шее пульсировала какая-то жилка, в
горле стоял тугой комок. Она смотрела на Грегори с испугом. Он следил за
ней! Неужели выражение лица выдало ее?
— А что?
— Твои мысли были далеко отсюда. Случайно не в Америке?
О Боже, он все понял!
— Или ты думала о Дирке?
Уф-ф... Слава Богу.
— Почему ты ничего не ешь?
— Потому что не голодна.
— Приберегаешь место для вечернего обеда?
— Ты угадал. Не могу дождаться. — Лучше уйти куда угодно, подумала она, лишь
бы оказаться подальше от Грегори! Может быть, там она сможет вздохнуть
спокойно. Вздохнуть спокойно? О Господи! Он вернулся всего несколько часов
назад. Что с ней творится?
— Я бы предпочел, чтобы ты никуда не ездила.
— Потому, что он тебе не нравится? Потому, что ты считаешь, что он
недостаточно хорош для меня? Перестань, Грег.
— Разве можно сравнивать ваши отношения с тем, что было у нас? — резко
спросил Грегори. — Неужели ты не помнишь, как хорошо нам было? Скажи честно,
ты чувствуешь с Дирком то же самое? Черт побери, держу пари, что нет! — Он
швырнул сандвич на стол, встал, схватил Одри в охапку, поднял и поцеловал. —
Дирк ласкал тебя так? Или так? А так?
Его губы и руки были повсюду.
И произошло чудо:
чувства, которые Одри считала давно умершими, тут же воскресли. Ее разуму
хотелось, чтобы Грегори прекратил поцелуй. Ей надо держаться как можно
дальше от человека, покушающегося на ее чувства. Иначе ситуация может выйти
из-под контроля и стать насмешкой над клятвой, которую она дала себе после
их разрыва.
Во всем виноват тот первый поцелуй. Не следовало показывать Грегори, что он
все еще способен будоражить ее чувства. Теперь он пользовался этим, а она
ничего не могла с собой поделать.
— Не надейся, что я ничего не понимаю, — буркнул Грегори, почти не отрываясь
от ее губ. — Ты меня не одурачишь.
Его поцелуи стали еще более страстными и настойчивыми. Большой и
указательный пальцы ласкали сосок Одри именно так, как она привыкла. Кровь
струилась по ее жилам, как жидкое серебро, кости плавились. Если бы Грегори
отпустил ее, она превратилась бы в лужу на полу. И тут силы Одри кончились.
Тело требовало ответить на его ласки. Она прижалась к нему грудью, животом,
бедрами и ощутила всю силу его желания.
Он медленно, мучительно медленно провел ладонями по ее бокам, ощущая каждый
дюйм ее тела, обхватил ягодицы и еще крепче прижал Одри к себе.
Ей хотелось, как прежде, обхватить его ногами, чтобы он положил ее на стол и
вошел в нее, хотелось снова испытать то лихорадочное возбуждение, которое
мог вызвать только Грегори. Короче, она осознала, что желает его.
Эта мысль налетела на нее как шквал и потрясла до глубины души. Но желание
оказалось сильнее страха. Возврата уже не было. Она запустила пальцы в его
волосы, прижала к себе его голову и с готовностью раскрыла губы. А потом
услышала собственный протяжный стон. Грегори был умелым любовником и обладал
даром доводить ее до исступления.
Одри хотелось ощутить прикосновение его обнаженного тела, смотреть на него и
наслаждаться тем, что когда-то принадлежало только ей. Нет, она стосковалась
не по любви — о любви не могло быть и речи, — а по грандиозному сексу.
Грегори снова заставил ее почувствовать себя женщиной, сознающей свою силу и
способной вызывать желание.
Словно подслушав эти мысли, он начал раздевать ее, и дрожавшая от
возбуждения Одри последовала его примеру. Пуговицы ее блузки и его рубашки
расстегивались одновременно. Как и
молнии
на шортах.
Сомнения зашевелились в ее голове лишь тогда, когда они полностью разделись,
и она окинула жадным взглядом его мускулистое тело. Но эти сомнения тут же
улетучились. Грегори выглядел великолепно. Возможно, за пять лет он немного
отяжелел, но все же находился в прекрасной форме. Живот его был плоским,
ноги — стройными и сильными...
— Что, нравится? — ворчливо спросил Грегори, привлекая ее к себе.
— Угу, — сквозь зубы подтвердила Одри.
— И мне тоже. Очень. — Он бережно провел ладонями по ее бровям, векам,
высоким скулам, носу.
Когда Грегори обводил пальцем контур ее губ, она взяла кончик его пальца в
рот, прикусила острыми белыми зубами и прикоснулась к нему языком. Грегори с
довольным видом невольно поморщился, и это доставило ей огромное
удовлетворение.
— Ну, маленькая шалунья, ты за это ответишь! — с трудом выдохнул он.
Потом схватил ее в охапку и, не обращая внимания на их наготу, понес в свою
спальню — видимо, боясь, что Долл проснется и застанет их. Все это время он
не отрывался от ее губ — наверное, чтобы не дать ей возразить. Но Одри и не
думала возражать. Для этого она была слишком возбуждена.
Казалось, за прошедшие годы любовный талант Грега только расцвел. Одри
воспарила к небесам, а потом медленно спустилась на землю. Сначала это была
животная страсть, но затем его ласки стали нежными и изощренными.
Когда все кончилось, Одри долго лежала неподвижно, дивясь тому, что ей может
быть так хорошо. Но когда до нее дошел весь ужас происшедшего, она ощутила
отвращение к себе. Дура, как можно было позволить этому случиться? Она
спрыгнула с кровати и гневно уставилась на Грега.
— Если ты думаешь, что мои чувства к тебе изменились, то ошибаешься! Это был
секс, только и всего.
Но Грегори и глазом не моргнул. Он приподнялся, оперся на локоть и задумчиво
кивнул.
— Хороший секс.
Его всегдашняя ироническая ухмылка окончательно вывела ее из себя.
— Хороший или плохой, это роли не играет!
— Но ты бы сделала это еще раз?
— Ни за что на свете! — крикнула она.
— Тогда что заставило тебя сделать это сейчас?
Ответа у Одри не было. Действительно, что ее заставило? Один Бог знает.
Скорее всего, собственное тело. Не сердце. Не разум. Именно тело. Оно
жаждало любви. Никто не ласкал его после Грегори. И никто не мог так ласкать
его. Черт побери! Она не хотела думать такое, но в глубине души знала, что
это правда. Кроме того, к чему бесстыдно лгать самой себе? Она бы с
удовольствием сделала это еще раз.
Одри вновь ощутила вкус того, чего лишилась. Это был самый сладкий вкус на
свете. Вкус меда, нектара, элексира жизни. Ее, ожившее тело желало большего.
Но хватит ли ей духу спать с Грегори, не испытывая к нему любви?
Разозлившись на себя, Одри опрометью выскочила из спальни, прибежала на
кухню, схватила свою одежду, отнесла ее в ванную, плотно закрыла за собой
дверь, и наконец перевела дух. Но успокоиться ей не удалось. Неужели она
создала прецедент? Станет ли Грег требовать продолжения? Воспользуется ли
своим преимуществом?
Пока Одри принимала душ, в ее мозгу вертелось множество вопросов, ответа на
которые у нее не было. Она крепко зажмурилась и попыталась выкинуть Грегори
из головы, но это оказалось невозможно. Он окружал ее. Его присутствие
словно ощущалось физически. Он заполонил собой весь дом. Зачем она позволила
ему жить здесь? Почему не настояла, чтобы он нашел себе другое жилье?
Она поспешно открыла глаза и... увидела лучезарно улыбавшегося Грегори.
Ничего обиднее нельзя было себе представить. Но как можно выгнать этого
человека после того, как она сама бросилась в его объятия? Ситуация была
тупиковая.
— Зачем ты пришел? — неуверенно спросила она.
— Нужно беречь горячую воду.
— Не смешно... Ты не имеешь права заходить сюда.
— Раньше ты меня не прогоняла.
— Я была дурой.
— Точнее, красивой дурочкой.
— Я ухожу. Можешь делать здесь все, что хочешь.
Нужно было поскорее одеться. Она нуждалась в защите. Ради собственного
спокойствия Одри требовалось поставить между ними какой-нибудь барьер. Лучше
всего дверь с крепким замком и засовом. Но за неимением лучшего сойдут и
рубашка с шортами.
Грегори насмешливо улыбнулся и отпустил ее. Никогда в жизни Одри не
одевалась быстрее. Она наскоро вытерлась, натянула одежду и пулей выскочила
из ванной.
Придя на кухню, Одри начала класть в посудомоечную машину тарелки и столовые
приборы. Все это время ее мозг лихорадочно работал. Она злилась на себя за
то, что позволила чувс
...Закладка в соц.сетях
