Жанр: Любовные романы
Имоджин
... Был врач и еще один специалист. Герцогиня места себе
не находила, но они заверили ее, что все
хорошо. Рики теперь спит. Конечно, герцогиня еще не отошла от потрясения, но ей
бы очень хотелось вас видеть.
- О, это не обязательно. То есть... - в ужасе от такой перспективы, запинаясь
проговорила Имоджин.
- Пожалуйста, мадемуазель. Это так много для нее значит. Она желает лично
поблагодарить вас. У меня здесь машина.
Могу ли я довезти вас до дома?
Имоджин умоляюще посмотрела на Матта, но он трясся от смеха.
- Ты темная лошадка, дорогая.
- Почему ты нам не рассказала? - спросил Ники.
- Вероятно, мы ее не спрашивали, - сказал Матт.
- Хорошо, я поеду, - сказала Имоджин, обернувшись к Браганци.
- Чудесно! - Браганци повернулся и поднял руку. Только тут Имоджин заметила
татуировку на его толстых
мускулистых руках. В следующее мгновение к ним плавно подъехала черная машина
длиной, казалось, во весь пляж.
Шофер вышел и открыл им дверцы. Оказавшись внутри, Имоджин почувствовала себя
Ионой в чреве кита. Она не была
уверена, что когда-нибудь вновь увидит остальных.
- Где вы научились приемам первой помощи? - спросил Браганци, когда машина
поднималась по холму. - Вы
медицинская сестра?
Имоджин рассказала ему, что работает в библиотеке и там кому-то надо было
ходить на курсы первой помощи.
- Тогда я страшно ворчала, мне все это до смерти надоело, но теперь я рада,
что этим занималась.
- А мы тем более, мадемуазель. Могу ли я сказать вам кое-что теперь, пока мы
наедине? Возможно, вы немного знаете
про герцогиню и меня?
Имоджин кивнула.
- Когда она оставила Англию, чтобы приехать ко мне, ей пришлось оставить там
и своих детей. Понимаете, меня не
считают подходящим для них отчимом. Не позволяется им и навешать нас, хотя мы
сражаемся за это со двором. Камилла
скучает по детям, правда, не показывает этого. Так что вся ее любовь перешла на
маленького Рики. Она родила его поздно.
Для нас обоих - поздно. Он - как это говорится? - осенний цветок? Ей теперь
сорок три. Когда она рожала Рики, то едва
не умерла, и врачи настояли на операции. Так что мы оба с ней больше не можем
иметь детей. Теперь вы можете понять, что
для нас обоих значит Рики, и что вы для нас сделали, спасши ему жизнь.
Имоджин увидела, что его черные глаза наполнились слезами, и поняла, что
больше не боится его.
- Как вы меня разыскали?
- У меня есть, как это говорится, безупречная шпионская система.
Перед встречей с герцогиней Имоджин сильно нервничала. Но стоило ей увидеть
ее приятное лицо с сияющими серыми
глазами, все еще покрасневшими от слез, как все ее страхи исчезли.
Герцогиня быстро подошла к Имоджин, взяла ее за руки, поцеловала в обе щеки и
сказала дрожащим голосом:
- Даже не знаю, как вас благодарить.
Она была так приветлива, естественна, так полна благодарности, что через
несколько минут Имоджин, которой уже
подали большой стакан виски, почувствовала, что действительно сделала доброе
дело. Они сидели на террасе, дружески
болтали о том о сем, вдыхая густой аромат душистого табака и других цветов.
Потом они встали и прошли в голубую
детскую комнату, чтобы посмотреть на спящего в своей кроватке маленького Рики.
Теперь его щеки немного порозовели,
черные волосы закрывали лобик. Герцогиня подошла к нему на цыпочках, поправила
белье, подушку и, прикоснувшись
рукой к его лбу, проверила, нет ли у него жара.
- Он выглядит намного лучше, - сказала Имоджин.
- Да, правда? Врач сказал, что не о чем беспокоиться, но я все еще проверяю.
Когда они спустились в гостиную, Имоджин заметила на стене картины Пикассо,
Матисса и Модильяни.
- Все в порядке, дорогая? - спросил Браганци, взяв герцогиню за руку.
Он был, вероятно, дюйма на три-четыре ниже ее, но благодаря широким плечам и
силе своей натуры казался человеком,
оберегающим какой-то чрезвычайно хрупкий предмет.
- Мисс Броклхерст, должно быть, проголодалась. Поедим сейчас?
- Да, конечно. Как же это я! - и улыбнувшись, герцогиня спросила у Имоджин: -
Вы ведь у нас останетесь? Мы здесь
видим так мало людей, и я хотела так много спросить у вас о вашем отдыхе и про
Англию.
- Но вы, должно быть, сильно переутомились после такого потрясения, -
пробормотала Имоджин, испугавшись, что за
столом ее манеры будут недостаточно герцогскими. Но они ее все же уговорили, и
она почувствовала, что ей до смерти
хочется есть. Все ее тревоги по поводу своих манер рассеялись, когда она
увидела, как Браганци набросился на еду, словно
изголодавшаяся собака динго. Он упирался локтями в стол, с полным ртом пил вино
большими глотками, ковырялся в зубах.
Были поданы какая-то заливная рыба и очень вкусный цыпленок. Заметив, что
герцогиня и Браганци обсасывают кости,
Имоджин решила, что вполне может делать то же самое.
- А с кем вы сюда приехали? - спросила герцогиня.
- Его зовут Ники Бересфорд.
- Теннисист? О, он бесподобен. Я так часто восхищалась им в Уимблдоне.
- А он считает, что вы великолепны, - сказала Имоджин, и при этом рот у нее
был полон жареной картошкой.
- Как мило, - герцогиня была явно довольна. - Значит, вы оба замечательно
отдыхаете?
- Полагаю, что так, - сказала Имоджин.
- Вы говорите это как-то не очень уверенно, - заметил Браганци. - А чем
мистер Бересфорд занимался, оставив вас
одну в такой жаркий летний день?
- Он, ну, по правде сказать, с ним очень скучно, - неуверенно проговорила
Имоджин, хотя ей очень хотелось сказать
правду.
- Давайте, - подбодрила ее герцогиня. - Мы с Энрико так мало интересного
здесь слышим.
И она выложила им всю эту скверную историю:
- Мы приехали сюда компанией. Но еще до отъезда из Лондона стало ясно, что
Ники влюбился в другую девушку.
- А она приехала с другом?
- Да. Его зовут Мэтью О'Коннор.
- Он журналист, верно? И очень хороший, - сказала герцогиня. - Когда мне
попадаются английские воскресные
газеты, я всегда читаю его материалы.
- Он ужасно милый, - призналась Имоджин, покраснев.
- Так почему бы вам не поменяться? - сказала герцогиня.
- Он любит Кейбл, эту вторую девушку. Он просто не обращает внимания на ее
поведение и ждет, когда она к нему
вернется. Они иногда страшно ссорятся, но он понимает, что она это делает только
для того, чтобы... ну, словом, чтобы
сильнее его привлечь.
- Как это сложно, - сказала герцогиня.
- Прошлой ночью во время прогулки О'Коннор, кажется, проявил сильную
привязанность к вам, - сухо заметил
Браганци.
Имоджин сделалась пунцовой.
- Откуда вы знаете? - пробормотала она.
- Энрико знает все, - с гордостью сказана герцогиня.
Господи, подумала Имоджин, испуганно взглянув на Браганци, - значит, он знал,
что Матт и я все время крутились
вокруг его дома.
Кофе они пили на террасе. Совсем стемнело, небо испешрилось огромными
звездами. Над цветами душистого табака
метались светлячки, а графиня забрасывала Имоджин все новыми вопросами про ее
отдых, про ее дом в Йоркшире, а потом
вообще про Англию. Вдруг Имоджин сообразила, что уже очень поздно.
- Мне надо возвращаться.
- Подождите немного. Энрико отвезет вас. Дорогой, поднимись наверх и
посмотри, как там Рики.
Когда он ушел, Имоджин застенчиво сказала герцогине:
- Какой он приятный. Я никогда не думала, что он такой милый.
Герцогиня посветлела.
- Вы так считаете? Я очень рада. В Англии люди отказываются понять, как это я
могла все бросить и убежать с ним.
- Я прекрасно вас понимаю, - отважно заявила Имоджин и вдруг поняла, что
выпила не так уж мало.
- Я бы все отдала, чтобы побывать дома хотя бы несколько недель, - призналась
герцогиня. - Но Энрико сразу
арестуют, едва он появится в Англии. - И она сразу показалась усталой, с темными
кругами под глазами. - Я страшно
скучаю по детям. Александр, мой бывший муж, не подпускает меня к ним, чтобы их
не испортил Энрико. Подумать только!
Если бы при дворе знали какое безнравственное существо этот Александр.
- Я вам так сочувствую, - сказала Имоджин.
- Ну хватит обо мне. Поговорим о вас. Как мы могли бы отблагодарить вас? У
вас еще осталось несколько дней отпуска.
Мы в субботу возвращаемся в Париж. Почему бы вам не оставить побережье и мистера
Бересфорда - к тому же здесь
теперь слишком жарко - и не поехать с нами? Мы бы с удовольствием показали вам
окрестности Парижа.
- О, ну что вы! - воскликнула Имоджин. Сама мысль о том, что ее увезут от
Матта, как бы мало он о ней ни думал,
была ей непереносима. - Это так любезно, - добавила она, чтобы смягчить столь
пылкий отказ. - Честно говоря, мне
довольно и того, что я спасла его и этим доставила вам радость.
- Тогда должно быть что-то такое, чего бы вы хотели.
И тут Имоджин почувствовала, как у нее забилось сердце, и она сказала:
- Есть только одна вещь. Матт больше всего на свете хочет взять интервью у
вашего мужа. Он мечтает об этом с того
самого дня, как мы сюда приехали. Он очень ответственный журналист. Он не стал
бы... - Она запнулась, потому что чуть
не сказала "пакостить ему", но решила, что это прозвучит грубовато.
Герцогиня, похоже, колебалась. Но в этот момент вернулся Браганци и сказал:
- Малыш чувствует себя прекрасно.
Какое-то время они говорили между собой по-итальянски, и герцогиня при этом
выглядела все еще обеспокоенной.
- Я сожалею, - пробормотала Имоджин. - Мне не следовало об этом просить. Это
было чудовищно бесцеремонно.
- Это очень трудно в положении Энрико, - объяснила герцогиня. - Он опасается,
что чтобы мистер О'Коннор о нем ни
написал, это ухудшит мои шансы снова увидеть детей.
- О, конечно. Мне следовало об этом подумать, - сбивчиво оправдывалась
Имоджин.
Браганци подошел к окну и бросил в сад свою сигару. Потом, повернувшись,
улыбнулся Имоджин.
- Это так немного в сравнении с тем, что вы для нас сделали. Скажите ему,
чтобы приходил к десяти часам. Но он
должен будет показать мне, что решит напечатать. Это единственное условие. Он
честный человек?
- О, да, конечно. Он очень честный, - радостно сказала она, думая о том, как
доволен будет Матт. - Не знаю, как вас
благодарить, но мне действительно надо ехать. - Ей не терпелось вернуться в Порле-Пен
и выложить ему эту новость.
Поцеловав ее на прощанье с большим чувством, герцогиня сказала:
- Напишите нам в Париж и расскажите, как проходит отдых.
На обратном пути Браганци снова поехал с ней.
- Чудесный вечер, - сказала она, - и герцогиня такая чудесная. Я думаю, она
одна из самых замечательных женщин,
каких я только видела.
- Да, - сказал Браганци. - Вы ей тоже нравитесь. Вы понимаете, что сейчас ей
очень одиноко. Она отказалась от очень
многого, покинув ради меня Англию.
- Но она и многое получила.
- Надеюсь, что так, - сказал Браганци со вздохом. - А вы бы приехали к нам,
скажем, на будущий год, и мы
позаботимся, чтобы вы получше провели свой отпуск.
Он взял ее йоркширский адрес. Что подумал бы отец, если бы мог теперь ее
видеть в компании одного из самых
знаменитых во Франции преступников.
Машина выкатила на набережную. Хотя было уже далеко за полночь, во многих
кафе сидели посетители.
Имоджин подумала, где теперь их компания. Вероятно, напиваются до одури в
каком-нибудь ночном клубе, а может быть,
играют в казино. Будет ужасно, если они уже пошли спать. Браганци как будто
прочитал ее мысли:
- Вон ваш друг мистер О'Коннор, высматривает вас, - сказал он, когда машина
подъехала к стоянке, и, перегнувшись,
открыл для нее дверь. Увидев, как просветлело лицо Имоджин. он улыбнулся. - Вам
это приятно?
- Вы хотите поговорить с ним теперь, - спросила Имоджин, увидев, что Матт
поднялся и направляется к ним. Браганци
покачал головой.
- Отложим на завтра, и скажите, чтоб он взял с собой Ларри Гилмора. Он сможет
сделать несколько снимков Камиллы и
Рики.
- Но я даже не говорила вам, что Ларри здесь, - удивилась Имоджин. - Вы в
самом деле знаете все?
- Стараюсь, - скромно признал Браганци. - Прощайте и еще раз спасибо за все,
- сказал он и, взяв ее руку,
поцеловал. Имоджин поняла, почему герцогиня ради него все бросила.
Когда машина отъезжала, она махнула вслед рукой. Тут же рядом с ней оказался
Матт.
- Что этот тип тут с тобой делал? - резко спросил он.
- Просто прощался.
- И все?
Лицо его было в тени, и она не могла разглядеть его выражения, но его пальцы
крепко и больно сжапи ей руку.
- Конечно, все. Я чудесно провела время.
- Тебя так долго не было, что мы уже собирались отправиться на поиски.
- Совершенно ни к чему. Они были со мной очень милы.
- Еще бы, после того, что ты для них сделала! Как она выглядит? - Он отпустил
ее руку.
- О, чудесно! Красивая и... ну, немного ранимая. А где остальные?
- В баре. Гилмор просто рехнулся. Зайдем, выпьешь, - он обнял ее рукой за
плечи и на секунду прижал. - Прости,
дорогая, я сорвался. Я очень за тебя беспокоился.
Волна счастья разлилась внутри нее, но она сказала себе "стоп, парень",
вспомнив прочитанную в то утро Маттом лекцию
на тему "незаконное вторжение будет пресекаться". Она сама обеспокоилась бы о
любом из их компании, кто так долго, как
она, оставался бы запертым в крепости Браганци.
В баре Ларри и Трейси танцевали вокруг проигрывателя-автомата.
- Я Ларри Банный лист! - кричал Ларри, засовывая руки под платье Трейси.
- Я хочу, чтобы ты прекратил эти грубости,- спокойно сказала она, вытаскивая
его руки.
Они оказались рядом с дверью женской комнаты, на которой было написано
"Девочки".
- Мне нужно семерых, - крикнул Ларри, постучав в дверь, - и немедленно!
Ники и Кейбл наблюдали за ними. Ники хохотал во все горло, Кейбл молчала.
Джеймс и Ивонн, похоже, ушли спать.
Увидев Имоджин, Ники вскочил:
- Дорогая, у тебя все в порядке?
Трейси и Ларри тут же перестали танцевать, подошли и засыпали ее вопросами.
- Это было чудесно, - рассказывала Имоджин, смущенная, но счастливая оттого,
что стала центром внимания. - Дом
внутри красивый, и картины интересные.
- Вероятно, у него там половина Уфицци и Лувра, - сказал Матт.
- Тебе не было страшно? - спросила Трейси.
- Нисколько, я даже герцогини не боялась. Она такая приветливая и... и общем,
не высокомерная.
- С чего бы ей быть высокомерной? - возмутилась Кейбл. - Она была заурядной
актрисой до того, как вышла за
герцога. Самая обыкновенная простушка.
- Чепуха! - сказал Ники. - Она из очень уважаемой семьи. Как они друг с
другом ладят?
- О да, а Браганци удивительный. Он все знает. Он все знал про... - Она
хотела было сказать "про прошлую ночь", но
не знала, что именно Матт рассказал Кейбл об их стычке с охранниками. - Кажется,
он знает про всех нас, - кое-как вышла
она из положения.
- Глотни этого, моя радость, и расскажи мне все.
- И мне бы тоже выпить не мешало, - сказал Ларри.
- Страшно признательна, - сказала Имоджин, взяв у Матта бокал. - Да, Матт,
Браганци обещал тебе интервью.
- Я заказал тебе тройную, - говорил в это время Матт Ларри. А потом,
опомнившись, выпалил как из пистолета: - Он
что?
- Согласился дать тебе интервью. Тебе надо прийти к нему завтра утром к
десяти часам.
- Ты меня разыгрываешь.
- Нет, правда. И Ларри тоже может пойти и сделать несколько снимков.
- Богоматерь святая, ты гений. Как ты это провернула?
- Просто попросила его. Только с одним условием: он хочет посмотреть
рукопись.
- Правильно. Я бы тоже этого потребовал, будь на его месте. Малышка, ты в
самом деле красавица, красавица.
Он наклонился и поцеловал ее в обе щеки. И на этот раз, почувствовав прилив
счастья, она даже не подумала сказать про
себя "стоп, парень". Она просто упивалась тем, как он был обрадован и ошеломлен
такой новостью.
- Можно пойти мне и поснимать вместо Гилмора? - спросил Ники. - Я бы не прочь
пощелкать герцогиню.
Имоджин хихикнула.
- Она тоже считает тебя красивым.
- Она обо мне слышала? - удивился Ники.
- Да, они тоже иногда смотрят телевизор, эти сильные мира сего. А самые
смышленые из них могут даже читать. А
теперь, кто угостит меня выпивкой? - спросил Ларри.
- Никто, - твердо заявил Матт. - Тебе надо выпить кофе, чтобы очухаться,
иначе у тебя будут сильно дрожать руки, и
ты не сможешь ровно держать камеру.
- Немного коньяка не повредит, - сказал Ларри.
Кейбл встала из-за стола и, бросив ядовитый взгляд в сторону Имоджин,
заявила:
- Теперь, когда она наконец соизволила появиться, не могли бы мы пойти в
какое-нибудь более интересное место?
Матт вытащил из кармана конверт с вырезками и бросил его на стол.
- Если хочешь, можешь идти, а мне надо все это прочитать. Имоджин, девочка
моя дорогая, присаживайся здесь, - он
указал на соседний стул, - и если ты не слишком утомилась, будь так любезна,
расскажи мне подробно все, что произошло,
начиная со спасения ребенка.
Глава четырнадцатая
На следующее утро Имоджин проснулась поздно. Опять был солнечный жаркий день.
Через открытое окно на утренней
лазури неба видны были редкие и небольшие белые облака. Она лежала, припоминая
необыкновенные события последних
сорока восьми часов: сначала Матт преобразил ее в Сен-Тропезе, потом они
встретили довольно странного по любым меркам
Антуана; потом под угрозой охранников Браганци Матт ночью целовал ее, а наутро
от нее отмежевался; потом она спасла
Рики, застала Ники и Кейбл в постели и наконец - знакомство с Браганци и
герцогиней. Поживи немного, наберись опыта,
сказал ей Матт. Что ж, она начала его набираться. И все же, когда она
рассматривала в зеркале свое гладкое загорелое лицо,
то нашла, что выглядит такой же юной и круглоглазой, как всегда. Она посмотрела
на пурпурную астру, вянущую в ее
дневнике, и вздохнула.
Она уже оделась и думала о том, как там у Матта и Ларри пошло дело с
Браганци. В дверь постучали. То была Трейси,
собравшаяся идти на пляж.
- Страшная жара, - жаловалась она, когда они уже шли по набережной. - Даже в
майке чувствуешь себя как в меховой
шубе.
- Как Ларри поднялся сегодня?
- Подняться-то поднялся, но чувствовал себя скверно. Никогда не видела парня,
которого бы так ломало после
выпитого. Эта Кейбл сварливая, правда?
- Да, - вздохнула Имоджин.
- Мне ночью снилось, что у меня выпали все зубы, - сказала Трейси, - Что бы
это могло значить?
- Вероятно, что ты боишься, как бы у тебя не выпали все зубы, - предположила
Имоджин.
Она заметила, что даже самые загорелые и пресыщенные французы выпрямлялись,
подбирали животы и брали Трейси на
заметку, когда она проходила мимо, сверкая серебрянным водопадом своих волос и
извиваясь всем телом. Это должно было
еще сильнее разозлить Кейбл.
Они нашли Ивонн и Джеймса на середине пляжа. Ивонн что-то ворчала и со своим
картонным клювом была похожа на
сердитую гусыню.
- Привет. Как спали? Я очень плохо. Чересчур жарко. Я не могла заснуть ни на
минуту, и, мало того, меня мучили
жуткие кошмары с какой-то медузой, а когда я встала, то обнаружила этот страшный
комариный укус, и вода в душе была
сегодня холодная.
- Как ты там вчера вечером? - спросил Джеймс, при виде их заметно
повеселевший. - Я боялся, как бы Браганци не
сделал из тебя еще одну Патти Херст .
- Это было страшно увлекательно, - сказала Трейси, растянувшись на большом
зеленом полотенце. - Давай, расскажи
им, Имоджин.
Однако отчет Имоджин о событиях вчерашнего вечера слегка потускнел из-за того
интереса, который вызвала к себе
Трейси, оголившаяся вплоть до нижней части своего бикини цвета леопардовой
шкуры.
- Джеймс, угомонись, - сказала Ивонн, дрожа от негодования. - А ты, Трейси,
ляг и не привлекай к себе внимание.
Продолжай, Имоджин. Как была герцогиня одета в домашней обстановке?
- О, в голубой шелк, - сказала Имоджин, все еще чувствуя, что аудитория понастоящему
не захвачена ее рассказом,
особенно, когда Трейси начала намазывать всю себя кремом.
- Это задерживает ультрафиолетовые лучи, - пояснила она.
Минут через двадцать, в течение которых каждый мужчина на пляже, казалось,
успел пройти мимо их группы,
направляясь к воде, а потом возвращаясь, поигрывая мускулами и стряхивая с себя
на них воду, Ивонн не выдержала.
- Знаешь, Трейси, ты обгоришь. Тебе непременно надо прикрыться, а эти м-м-м...
эти места обгорают хуже всего.
- Возможно, ты права, - сказала Трейси, вставая. - Думаю, мне надо поплавать.
- Смотри, вся ответственность - на твою голову, - отрезала Ивонн.
- Только не на голову, - хихикнула Трейси и легкой походкой направилась к
воде, сопровождаемая приливной волной
французов с очень нескромным интервалом.
- Я тоже пойду поплаваю, - сказал Джеймс, и прежде чем Ивонн успела его
остановить, кинулся вслед за Трейси.
- Это омерзительно - как она колышет своими грудями, - возмутилась Ивонн.
- Ну, положим, они сами колышутся, - сказала Имоджин.
- Такой плохой пример для Джеймса, особенно потому, что с ней тут появился
Ларри. Интересно, знает она, что он
женат?
Имоджин обратилась к книге Скотта Фитцджеральда. "Тристрама Шенди" она
забросила.
- Она готова обгореть, - проворчала Ивонн, поправляя свой картонный клюв. -
Люди просто не понимают, что при
такой жаре загорать надо понемногу. Поэтому я никогда не обгораю.
Она так долго причитала, что Имоджин обрадовалась, увидев направляющихся к
ним Кейбл и Ники. Она подумала, что,
поскольку Матт у Браганци, они решили воспользоваться возможностью провести пару
часов в постели и оба, судя по
угрюмому выражению их лиц, встали с нее не с той ноги.
- Доброе утро, - сказала Ивонн, несколько повеселевшая при виде мрачного
настроения Кейбл.
- А что в нем доброго? - выпалила Кейбл, швырнув на землю свой резиновый
матрас. - Ты мне не надуешь его, Ники?
Он бросил на нее взгляд, который ясно говорил "надувай свой чертов матрас
сама", но, подумав немного, нагнулся, чтото
бормоча вполголоса, и начал выполнять ее просьбу.
- Я слышала, Матт поехал к Браганци. Ты, Кейбл, наверное, за него рада, -
сказала Ивонн.
- Не рада! Хороший у меня получился отпуск, когда он все время гоняется за
какими-то дурацкими историями. Сегодня
утром вернулся в девять часов, и похоже, что сегодня я его больше не увижу. Он
готов сидеть половину ночи за своей
гнусной писаниной. Даже просил меня найти ему пишущую машинку. Позвольте
спросить, где я ее достану в таком забытом
Богом месте? Мне это все больше и больше напоминает Маргит, - добавила она,
оглядывая пляж, а потом, повернувшись к
Ники, который заканчивал надувку матраса, спросила: - Почему бы нам не сгонять
на день в Сен-Троп?
- Не получится, - сказал Ники, вдруг увидевший, как Трейси резвится с
Джеймсом на мелководье, - у нас нет
машины.
- Давай возьмем напрокат, - повелительно сказала Кейбл, следя за направлением
взгляда Ники.
- Слишком много возни, - отрезал Ники, затыкая матрас пробкой и кладя его к
ногам Кейбл. - И чересчур жарко для
езды в машине.
Кейбл сверкнула своими зелеными глазами. Становится слишком жарко именно
здесь, подумала Имоджин.
- Пойду поплаваю, - сказала она и направилась к воде.
- Я тоже, - подхватил Ники и поспешил вслед за ней. - Ты сегодня отлично
выглядишь, дорогая. Отойдем от линии
огня.
- Мы здесь! - позвала их Трейси, отчаянно размахивая руками. Ее длинные
светлые волосы в зеленой воде были
похожи на русалочьи. - Так приятно. Как ты себя чувствуешь в такое утро, Ники?
- Любуюсь, как ты рассекаешь грудями волны, - сказал Ники. - Или, скорее,
волнуешь груди.
Все засмеялись и начали брызгаться. Потом Ники совершил показательный
скоростной заплыв кролем до мостков и
обратно.
- Ах, вот бы мне научиться так плавать, - сказала Трейси.
- Я тебя научу, - пообещал Ники. - Так, лежи спокойно на моей руке, теперь -
одной рукой сюда, другой - туда,
голову - вниз.
Трейси заливалась смехом и брызгалась:
- Я бы не сказала, что у меня животик.
- Ну, несколько дюймов можно еще прибавить или отнять, - сказал, улыбаясь,
Ники.
Вдруг они перестали смеяться и пристально посмотрели друг другу в глаза.
Господи, подумала Имоджин, немного
нервничая, но не без удовольствия, - что скажет Кейбл.
- Давай, Имоджин, - с веселым смехом предложил Джеймс, - я тебе тоже дам урок
плавания. Ох! - пискнул он,
сделав шаг вперед.- Кольнуло.
- Опять, - сказал Ники.
И они вновь зашлись в хохоте. Их веселое поведение не могло улучшить
настроение Кейбл или Ивонн.
Когда они наконец вышли из воды, Ивонн тут же отослала Джеймса в кафе за
лимонадом.
- Можешь принести для меня водку и тоник со льдом и лимоном? - крикнула ему
вдогонку Кейбл.
- Я тебе принесу, - сказал Ники. - Я могу сам сделать смесь.
- Не забудь взять тоник, - велела Кейбл.
Ивонн обратила все внимание на Трейси, которая расчесывала свои спутавшиеся
волосы.
- Дорогая, ты давно знакома с Ларри?
- Не очень.
- Мне кажется, тебе следует узнать про него одну вещь. Я могу быть с тобой
откровенна? Он женат.
- Правда? - невозмутимо сказала Трейси. - Она хороша собой?
- Очень. И они счастливо живут друг с другом семнадцать лет.
- Ну, тогда, я думаю, ему надо от нее отдохнуть, - сказала Трейси. -
Вернувшись домой, он будет с ней еще нежнее.
- Но поставь себя на место его жены. Как, по-вашему, она чувствует себя
теперь, покинутая с детьми в Ислингтоне,
когда вы загораете на Лазурном берегу на средства ее мужа?
На лицо Имоджин упала тень. Она посмотрела вверх и вздрогнула, увидев Ларри с
висящей на шее камерой. Он поднес
палец к губам.
- Моя дорогая, - продолжала Ивонн, все больше воодушевляясь, - разве ты не
понимаешь, как мужчины возбудимы?
Им ничего не стоит сбиться с пути при виде привлекательного женского лица. Если
бы я их поощряла, то за мной бы бегали
сотни мужчин и мужей, но это было бы непорядочно. В мужчинах так много
животного. Девушки должны быть
неуступчивыми.
Ларри подкрался сзади к Ивонн и дико зарычал ей в ухо, так что она с перепуга
свалилась с матраса.
- Как вы посмели? - завопила она.
- Бу-бу! - гудел Ларри. - Бу-бу! Я животное, сбившееся с пути при виде
симпатичного лица. Бу-бу! Этот нос очень
вам идет, не могу понять, зачем вы его снимаете, - и подняв камеру, он сделал с
нее быструю серию снимков.
- Уберите это! - завизжала Ивонн, срывая с себя картонный нос.
- Тогда перестаньте промывать мозги Трейси. Пусть даже у нее их не так много.
- Приве
...Закладка в соц.сетях
