Жанр: Любовные романы
Имоджин
...повернувшись к Ники, спросила:
- Как вы с Имоджин познакомились?
- В Йоркшире.
- О, я люблю Йоркшир, он такой нетронутый.
- Как Имоджин, - сказал Ники.
- Они носовым платком обвязали попугаю глаза... - рассказывал Джеймс.
- Вы долго встречались? - спросила Ивонн.
- А другим платком завязали клюв... - продолжал Джеймс.
- Она выглядит ужасно юной. Удивляюсь, как это отец отпустил ее с вами.
- И я удивляюсь.
- Чем она занимается?
- Сидит в библиотеке и мечтает.
- А потом они оба идут в постель... - сказал Джеймс.
- Отлично, - сказала Ивонн. - Они с Маттом могут вволю побеседовать о книгах.
- Они уже это делают, - сказала Кейбл и, заведя руки за голову, уперлась
спиной в стену, волнующе выпятив груди. Это
не прошло незамеченным для француза приятной внешности, пившего за соседним
столом коньяк с простоватой женщиной.
Они с Кейбл обменялись долгимн взглядами. Француз сначала опустил глаза, потом,
украдкой взглянув на жену, которая
продолжала размешивать сахар в кофе, снова посмотрел на Кейбл. Та самодовольно
ухмыльнулась и отвела глаза. Даже
повар пришел с кухни поглядеть на нее и теперь стоял в дверях, разинув рот, с
омаром в руке.
Имоджин вдруг очнулась от громкого хохота Джеймса, закончившего свой рассказ.
- И попугай сказал: "Кама Сутра лжец. Понимаете? Кама Сутра лжец".
Имоджин, догадавшись, что в этом была вся соль рассказа, тоже засмеялась с
некоторой натугой. Матт наполнил бокал
Джеймса. Ивонн грозно сверкнула на Матта глазами.
- Пожалуйста, не надо. Я считаю, что ему достаточно. Знаешь, Джамбо, ты не
сможешь делать во Франции ежедневные
пробежки.
- Давай еще, - сказал Матт, подложив на блюдо Имоджин мяса и картофеля.
- Ой, мне больше нельзя.
- Можно. Давай, пока не лопнем. Кому же здесь кроме нас? - И он выложил из
глубокого блюда на свое все, что там
оставалось.
Ивонн весело улыбнулась Имоджин.
- Я слышала, вы работаете в библиотеке.
"О, Господи, - подумала Имоджин, - теперь она за меня возьмется".
- Да, - произнесла она набитым ртом.
- Я когда-то любила читать, - продолжала Ивонн, - но теперь у меня на это нет
времени. Мне приходится читать
массу бумаг из Главного управления для Джеймса. Хотя у меня есть тетка, которая
читает по четыре романа в день. Мы все
называем ее книжным червем.
И она перешла к долгому и невыразимо утомительному описанию читательских
привычек и литературных вкусов своей
тетки.
- Кому-то надо накрыть ее зеленым сукном, - прошептал Матт, наклонившись,
чтобы наполнить бокал Имоджин.
Рассказав наконец все что можно про тетку, Ивонн заметила:
- Вам повезло, что у вас не такая работа, где надо следить за фигурой.
Имоджин, покраснев, отодвинула в сторону картофелину, которую собиралась
съесть.
- Я был бы счастлив постоянно следить за фигурой Имоджин, - спокойно сказал
Матт.
- Я тоже, - плотоядно добавил Джеймс. Подошел старший официант и положил руки
Матту на плечи.
- Все в порядке, месье О'Коннор?
- Formidable . - сказал Матт, перейдя на беглый французский.
- Моя форель была просто восхитительна, - сказала Кейбл, оставившая большую
ее часть на блюде.
У Имоджин пояс врезался в желудок. Она пожалела, что съела так много.
Ресторан был пуст, если не считать их стола.
Матт заказал кофе.
- Мне не надо, - сказала Ивонн. - Я не засну, а завтра нам долго ехать.
- Я бы выпил изрядную порцию коньяка, - сказал Джеймс с вызовом.
- Браво, - сказал Ники.
- Ни к чему спускать сразу все наши деньги, Джамбо. Всем спокойной ночи, -
объявила Ивонн, поднимаясь из-за стола
и вытаскивая упирающегося Джеймса.
- Пошла отсыпаться, - сказал Матт.
- Сука, - добавил Ники.
- Когда едешь в отпуск компанией, - сказал Матт, - надо, чтобы в ней был
козел отпущения, на котором каждый мог
бы вымещать свое скверное настроение и на него же жаловаться. Миссис Эджуорт
полностью отвечает этим условиям.
После ужина они пошли прогуляться по городку. Небо теперь сверкало звездами,
а внизу, у реки, воздух был напоен
запахом таволги.
Имоджин и Ники шли позади других.
- Прелестная луна, - вздохнула Имоджин.
- Не в первый раз вижу, - сказал Ники. Он обнял ее за плечи. Она сквозь
свитер чувствовала тепло его тела. Вдруг он
замедлил ход. Вероятно, он все же мог увести ее на какую-нибудь окольную тропу,
на путь наслаждений. Но он остановился
только для того, чтобы прочитать афишу, сообщавшую о предстоящем теннисном
матче.
- Они меня тоже приглашали участвовать. Но сумму предложили недостаточную, да
и в теннисной лиге очень не любят,
когда кто-то проводит слишком много показательных встреч.
Имоджин преисполнилась смирения. Какое право имела она на то, чтобы вообще
находиться здесь рядом с такой звездой?
Впереди них в свете уличного фонаря заблестела светлая шевелюра Матта.
- Как у тебя отношения с Маттом? - спросил Ники.
- О, прекрасно. Он такой приятный.
- Ты права. Она тоже забавная девица.
- В каком смысле? - осторожно спросила Имоджин.
- Никогда не знаешь, что она может выкинуть. Не то что ты, мой ангел, ты
вполне предсказуема.
- Я тебя люблю, - прошептала она, по-детски дотрагиваясь до дерева.
- Это отлично, если не считать того, что у нас постоянно все расстраивается.
Не обращай внимания, у нас впереди еще
целых две недели.
Он поцеловал ее в макушку. Ночь была очень теплая. Имоджин старалась отогнать
от себя мысль о том, что тогда, в
июне, он, одержимый желанием, наверняка увел бы ее в какое-нибудь укромное
местечко чужого поля и предался с ней
страстной любви, не придав никакого значения другим.
В последнее время я держусь недостаточно независимо, с грустью подумала она и
тут же на себя разозлилась. В
Йоркшире она без конца паниковала и трусила от того, что он старался овладеть
ею, теперь же ей было не по себе из-за того,
что он этого не делает. Ее отец, по крайней мере, был бы такой его осторожностью
доволен. Возможно, Ники просто
выжидает, чтобы не спугнуть ее.
Впереди них вяло колебались бедра Кейбл, которая шла рядом с Маттом. Имоджин
пожалела, что так много съела за
ужином. Ей хотелось бы быть такой же высокой и стройной, как ее тень.
Перед входом в гостиницу Матт без какой бы то ни было неловкости обнял Кейбл
и крепко ее поцеловал. Ники
последовал его примеру с Имоджин, но, когда она во время этого открыла глаза, то
увидела, что он смотрит через ее плечо на
Кейбл с Маттом.
- Сладких тебе снов, дорогая, - сказал Матт, неохотно расставаясь с ней. - Я
бы хотел отъехать в десять, у нас дальняя
дорога.
В номере Имоджин, быстро раздевшись, нырнула в постель. Было уже далеко за
полночь, но ей не доводилось видеть,
чтобы кто-то так долго готовился ко сну, как Кейбл, которая в несколько приемов
снимала с лица краску, втирала в кожу
питательный крем, причесывалась, проверяла лак на ногтях, делала какие-то долгие
и сложные упражнения и при этом
щебетала без умолку.
- Какое облегчение, что Матт не стоит над душой и не погоняет, - сказала она,
намазывая себе вазелином ресницы и,
поскольку рядом не было мужчин, одаривая Имоджин своей чарующей роковой улыбкой.
- Ночь без секса - это,
действительно, облегчение.
Имоджин заворачивалась в грубые простыни, боролась со сном, пыталась
сосредоточиться на "Тристраме Шенди" и не
слишком зло смотреть на Кейбл.
- Господи, какая жесткая постель, - сказала Кейбл, когда наконец легла рядом
с Имоджин. - Надеюсь, это
путешествие не очень тебя расстраивает?
- Нет, все замечательно, - робко сказала Имоджин, тронутая вниманием Кейбл.
Та, однако, немедленно вернула разговор к своей особе.
- Помню, как я первый раз приехала во Францию по обмену. Мне тогда было
пятнадцать лет. Я была в полном ужасе. Я
ехала ночным поездом в третьем классе, можешь поверить? Там еще был противный
мужчина с длинными ногтями на
мизинцах. Он, как только занял место, сразу же начал мазать себе волосы какой-то
синькой. А когда мы погасили свет,
вздумал со мной заигрывать. А на нижних местах лежали две монашки. Я так его
укусила, что он чуть не дернул за стоп-кран.
Что ты на это скажешь? - И она рассмеялась.
Но прежде чем Имоджин смогла придумать подходящий ответ, она поняла, что
Кейбл уже спит, как кошка. После долгой
борьбы со сном Имоджин совершенно расхотелось спать. Слава Богу, что в постели
не было еще Ивонн, иначе она оказалась
бы между двумя фотомоделями. Любой мужчина в этой гостинице дал бы миллион
франков за то, чтобы оказаться на моем
месте, подумала она и, ужаснувшись от одной мысли о возможности прикосновения к
Кейбл, устроилась на самом краю
постели. Она надеялась, что ей приснится Ники, но он не приснился.
Глава восьмая
На следующее утро, спустившись завтракать, Имоджин нашла Ники и Матта
грязными и небритыми, они походили на
разбойников.
Матт улыбнулся и спросил, хорошо ли она спала.
- Чудесно, - солгала Имоджин.
- Рад, что хоть кому-то это удалось, - мрачно сказал Ники. - Королевский
филармонический хор котов начал свой
концерт примерно в пять часов.
- Мы оставили все попытки заснуть и стали придумывать пытки для миссис
Эджуорт, - сказал Матт.
Как раз тут суетливо возникла Ивонн в платье и розовой косынке на голове.
- Доброе утро, - отрывисто сказала она. Матт и Ники посмотрели на нее с
каменным выражением лица.
- Я глаз не сомкнула, - проворчала она. - Эти коты и часы, которые бьют. Не
забудьте впредь заказывать номера с
окнами во двор, Матт. И постели ужасные.
- Удивляюсь, почему вы не использовали Джеймса как матрас, - сказал Матт.
- Куда это вы так приоделись? - спросил Ники.
Ивонн натянула белые перчатки и, поджав губы, сказала:
- Я иду на мессу, где следовало быть и вам всем.
Следующая часть дня была сущим бедствием. Кейбл так долго собиралась и
готовилась в дорогу, что у нее с Маттом
произошла еще одна горячая перепалка.
- Видно, таким, как я, достаются самые собачьи заботы, - сказал Матт, когда
наконец ему удалось загнать всех троих в
машину. Джеймс и Ивонн уехали раньше. Ники с Имоджин сели спереди, Кейбл и Матт
на заднем сиденье. Матт читал
какую-то французскую воскресную газету. Кейбл с непроницаемым лицом смотрела в
окно.
Ники, который вел на этот раз машину, решил ехать с большей скоростью, чем
Матт накануне, но все испортила
Имоджин, которая плохо разбиралась в карте. Они проезжали по очень красивой
местности. Старые мельницы были
покрыты краснеющими ползучими растениями. Нежно-зеленые тополиные рощицы
поднимались над сочной травой, а над
продолговатыми сверкающими озерами возвышались огромные золотистые замки. Но
вдруг она с ужасом сообразила, что
пропустила какой-то важный поворот. В результате Ники пришлось потратить три
четверти часа на то, чтобы выпутаться из
щупалец какого-то большого промышленного города. Он все больше злился, а Имоджин
ничем не могла ему помочь, потому
что, совершенно растерявшись, трижды говорила ему, что можно обгонять, когда
было нельзя, и направляла его прямо
против встречного движения.
Чтобы пресечь поток ее извинений, Ники включил радиоприемник. Патриция Хьюз
объявляла малый органный концерт
Генделя.
- Я не знала, что у Генделя был маленький член, - протянула Кейбл.
- Вероятно, он не мог ухватить его руками , - усмехнулся Ники.
Оба они захихикали и стали обмениваться разными историями про общих знакомых,
намеренно исключая из их числа
Матта и Имоджин.
Имоджин пожалела, что не может развлечь Ники таким образом. Но у нас с ним
нет ничего общего, кроме моей семьи и
Гомера, печально подумала она, не можем же мы разговаривать о них все две
недели. Она заметила, что всякий раз, когда
они подъезжали к концу какого-нибудь населенного пункта, его название на
указателе было перечеркнуто красной
диагональной полосой. Ей представилась безрадостная сцена: Ники берет линейку и
спокойно перечеркивает ее имя красной
чертой в знак того, что роман их закончился.
Дальше обстановка в машине не улучшилась от того, что никто не мог предложить
место, подходящее для пикника,
которого при скорости сто миль в час на автостраде найти было крайне трудно.
Джеймс, вынужденный несколько раз
останавливаться по требованию Ивонн, теперь уже ехал прямо вслед за ними.
Имоджин, обернувшись назад, могла видеть
усердное выражение его розового лица, а рядом с ним Ивонн в темных очках,
которая что-то без умолку тараторила.
Тем временем Кейбл выводила из себя Матта. Листая красный путеводитель
Мишлен, она каждый раз при въезде в какойнибудь
городок говорила: "Тут есть один бесподобный ресторан. Было бы куда
приятнее остановиться здесь, чем устраивать
проклятый пикник".
- И в пять раз дороже, - пресек эти разговоры Матт. - Пусть меня повесят,
если я еще раз выложу сто франков за то,
от чего потом ты будешь воротить нос. Я сыт по горло прокормом ресторанных котов
по всей Англии и Франции твоими
дорогостоящими объедками.
- Заткнись, - сказала Кейбл.
Наконец они остановились в горах, где перед ними расстилалась зеленая долина,
густо усеянная золотистыми стадами
коров и красно-коричневыми крышами ферм. Несмотря на высоту, было страшно жарко.
Над скалами волновалась знойная
дымка. Сыр, паштет и чесночная колбаса быстро запотели и стали таять под палящим
солнцем, листки окорока темнели и
коробились, кислое красное вино нагрелось, как чай.
Ивонн, устроившись на краю скалы и продолжая выглядеть так, словно ее только
что вынули из бумажной упаковки,
розовой пластиковой ложкой изысканно ела прессованный творог и ворчала на
насекомых.
- Не напоминает ли тебе эта глупая телка мисс Маффит? - спросил у Имоджин
Матт. - Скатился бы сейчас на нее
какой-нибудь крупный паук и напугал бы ее до смерти...
Ники, проглотив пару кусков хлеба с паштетом, присвоил себе бутылку вина и
продолжил истязание Имоджин суетой
вокруг Кейбл. Лежа рядом с ней на траве, он вливал в нее из своего бумажного
стаканчика вино, а потом кидал ей в рот
зеленые виноградины. Время от времени Кейбл после ядовитых взглядов в сторону
Матта шептала что-то на ухо Ники, после
чего они оба заходились в припадке хохота.
Ивонн всем видом демонстрировала свое неодобрение. Она достала еще один
полиэтиленовый пакет - с морковными
палочками. Не обращая ни на кого внимания, Матт растянулся и заснул среди диких
цветов, как Фердинанд Булль. Имоджин,
не способная на подобное хладнокровие, тоскливо съела пять ломтиков хлеба с
чесночной колбасой и почувствовала себя
нехорошо.
Вдруг на дороге выше них остановилась машина, из нее вышли три француза и,
безо всякого стеснения расстегнув брюки,
облегчились на девственную траву.
- Как отвратительно! - прошипела Ивонн, сделавшись от возмущения пунцовой.
- Как мило н непосредственно! - сказала Кейбл, беря в рот сигарету.
В одно мгновение Джеймс вытащил зажигалку, и тут же вспыхнул огонек, который
едва не обжег волосы и ресницы
Кейбл.
- Усерден сверх меры, как хозяйка, - многозначительно заметил Ники.
Джеймс слегка покраснел и подлил себе и Имоджин вина.
- Джамбо, тебе хватит, - резко сказала Ивонн, - Ты же знаешь, что я думаю про
выпивших водителей.
Поднявшись, она стала очищать место после пикника. Успевшие забраться в
паштет муравьи исторгли у нее громкое
восклицание. Аккуратно собрав мусор в полиэтиленовый пакет, она положила его в
багажник.
- Не надо так стараться, - лениво сказала Кейбл, - а то мы чувствуем себя
виноватыми.
- Кто-то должен это делать, - заметила Ивонн. - Я, например, люблю, чтобы все
было в полном порядке.
Имоджин вернулась в машину и вздрогнула, прикоснувшись к раскаленному от
солнца сиденью.
Уже приближался вечер. Имоджин сидела сзади и чувствовала себя скверно. Ей
захотелось домой, казалось, что ее держат
взаперти и неизвестно, что с ней будет дальше. После долгих часов в дороге она
чувствовала себя вялой и отяжелевшей, так,
словно, весь хлеб, который она съела за последние сутки, свинцовым комком лег в
ее желудке.
Тени на дороге удлинялись. Машину снова вел Матт, на его рубашке темнели
пятна пота, голову прикрывала старая
панама, чтобы грива не опускалась на глаза. Все окна были открыты, жар накатывал
волнами. Ветровое стекло облепили
расплющенные мухи.
Дорога петляла теперь по сосновому лесу между огненно-красными скалами,
громко трещали сверчки, воздух становился
все прозрачнее. Поворот за поворотом они поднимались все выше и выше, пока не
стало казаться, что машина вот-вот
достигнет неба. И тогда в лучах вечернего солнца внезапно засверкало Средиземное
море, похожее на металлический лист.
У Имоджин перехватило дыхание. Кейбл достала свой чемоданчик с косметикой.
Имоджин пожалела, что у нее нет такой
очищающей подушечки, какими Кейбл и Ивонн то и дело протирали себе лицо. Даже ее
фланелевая салфетка лежала в
чемодане в багажнике.
- Это Пор-ле-Пэн, - сказал Матт.
Имоджин вытянула шею. Внизу под ними склоны были усеяны небольшими белыми
виллами с красными крышами и
зелеными ставнями. Магазины, кафе, казино и светлые, пастелевые дома теснились
вдоль береговой линии. В гавани
качались на воде рыбачьи лодки и яхты. Какая-то рыбацкая деревушка, подумала
Имоджин.
Ее ожидало еще одно потрясение. Она всегда считала, что французы - некрасивое
коренастое племя. Но когда они ехали
вдоль набережной, она не могла припомнить, чтобы где-нибудь прежде видела
столько красивых девиц с волосами по пояс,
длинными конечностями и загорелыми лицами. Они возвращались с пляжа.
Неудивительно, что Кейбл потратила три
четверти часа на свое лицо. Неудивительно, что Ники был похож на мальчишку,
которого пустили похозяйничать в
кондитерской лавке.
Их гостиница "Реконнесанс" находилась в конце набережной. С каждого балкона
свисали сохнущие купальные костюмы
и полотенца. Толстая мадам в сопровождении еще более толстого пуделя вперевалку
двинулась навстречу Матту и, что-то
бормоча, поцеловала его в обе шеки. Имоджин с облегчением узнала, что у нее и у
Ники будет по отдельному номеру.
- Мадам сочетает респектабельность с жадностью, - по-английски объяснил ей
Матт, когда они поднимались по
красной кафельной лестнице. - За два одноместных номера она берет больше денег,
чем за один двухместный, но коль
скоро приличия соблюдены, она не обращает внимания на то, кто к кому
проскользнул в номер, когда погашен свет.
Комната Имоджин была совсем крохотная с большой односпальной кроватью, без
мыла, без комода и вешалок для
одежды. За картинкой на стене был заложен пластиковый цветок. Рядом с кроватью в
вазе стояли пять стеблей камыша.
Выглянув из окна, можно было увидеть море.
Она села, захваченная новой волной отчаянной тоски по дому. Волосы у нее были
жесткие и пыльные, в теле
чувствовалась ломота от долгой неподвижности. За дверью Ивонн громко жаловалась
на то, что один прием ванной стоит
десять франков, а Кейбл выгоняла Матта вниз, чтобы не торопясь переодеться. Я
должна собраться, подумала Имоджин. В
конце концов, у нее отпуск, и надо попробовать развлечься. Она как следует
умылась в ледяной воде, надела один из своих
новых просторных халатов и туфли на высоких каблуках, чтобы выглядеть повыше и
постройнее. Она немало поработала со
своим лицом прежде чем присоединиться к остальным в баре.
Там она сразу же поняла, что оделась не так. Большинство было в брюках и
рубашках приглушенных светлых тонов.
Девушки, которые были в платьях, носили их плотно облегающими или туго
затянутыми в поясе. На ногах у них были
греческие сандалии на босу ногу. Она видела, как все эти загорелые лица смотрят
на нее со смехом. Ники посмотрел на ее
халат с плохо скрываемым неодобрением.
- Ждем ребенка, дорогая? - холодно и отчетливо спросила Кейбл.
- Она выглядит прекрасно, - сказал Матт, заполнявший гостиничные анкеты.
Указав на стоящее рядом кресло, он сказал:
- Садись сюда, малыш, я впишу твои данные. Как твоя комната?
- О, все отлично, - сказала она с благодарностью.
- А у нас нет, - сказала Ивонн. - У меня нет лампы рядом с кроватью.
- Ты ешь так много сырой моркови, что я бы предположил, что ты можешь видеть
в темноте, - сказал Матт.
- Это какая-то старая развалюха, - заявила Ивонн. - Я ожидала чего-нибудь
получше, например, что-нибудь вроде
этого. - И она махнула рукой в сторону отеля "Плаза", который возвышался над
заливом со своими красными и белыми
тентами.
- Можешь там остановиться, если готова совсем не есть или отправиться
восвояси завтра же, - сказал Матт. - Одна
ночь в "Плазе" стоит столько же, сколько две недели в "Реконнесансе".
- Ну, может быть, и не "Плаза", - уступила Ивонн. - но все-таки что-нибудь не
такое убогое.
Матт продолжил заполнение анкеты Имоджин. Род ее занятий он обозначил словом
"библиотекарь", что звучало очень
внушительно.
- В старые времена мадам была очень добра к Матту, - вступилась за него
Кейбл.
- Когда я был студентом, она позволяла мне останавливаться здесь практически
даром, - сказал Матт. - Она когда-то
участвовала в Сопротивлении. Я уверен, что она может одолжить свой револьвер,
если придется отстреливаться от
тараканов.
Имоджин смотрела на прусскую синь моря, сверкавшего в закатных лучах.
- Как по-французски фотомодель? - спросил Джеймс, стараясь как-то заполнить
возникшую неловкую тишину и
одновременно анкету Ивонн.
- Catin . - сказал Матт.
Кейбл хихикнула, а Джеймс торжественно вписал это слово в анкету.
Компания немцев села за соседний стол и начала стучать, призывая официанток.
- Здесь ужасно много туристов, - проворчала Ивонн.
- Но ты ведь тоже туристка, - сказал Матт.
Мимо прошла стройная брюнетка в кружевной рубашке с концами, завязанными под
грудью так, чтобы был виден
красивый загорелый торс.
- В этом году, похоже, все это носят, - сказала Кейбл. - Мне тоже надо
прикупить.
- Что на самом деле значит catin? - спросила Имоджин у Ники, когда они уже
прогуливались по набережной.
- Проститутка, - сказал Ники.
Они ужинали в ресторане, обвешенном стеблями виноградной лозы. Море лежало
под ними синей тенью с огнями
рыбацких катеров, отправлявшихся на ночную ловлю. Все проголодались и ели рыбный
суп с чесноком и рагу. Вино
разливалось в изобилии. Даже Ивонн выглядела повеселевшей и неожиданно
обратилась к Матту, изобразив свою улыбку
волка из "Красной Шапочки":
- Может быть, вам с Кейбл самое время назвать день?
Все примолкли. Матт в упор посмотрел на Ивонн и спросил:
- Какой день?
Она игриво погрозила ему пальцем.
- Не притворяйся. Вы с Кейбл встречаетесь вот уже скоро два года. Я про то,
что пора сделать из нее порядочную
женщину.
Кейбл покраснела от гнева.
- Это не твое собачье дело, Ивонн.
- Дорогая, я ведь для твоей же пользы.
Матт взял Кейбл за руку и пожал ее. Потом обернулся к Ивонн и тихо сказал:
- Позволь прямо сказать тебе три вещи. Во-первых, я очень близко к сердцу
принимаю "пользу" Кейбл. Во-вторых, я с
ней согласен, что это не твое собачье дело. И в-третьих, у тебя на подбородке
масло.
Сначала настало гробовое молчание, а потом взрыв общего хохота. Не засмеялась
только Ивонн, которая от злости стала
красной, как ее волосы.
Ники зевнул.
- Бог мой, я так устал, что мог бы заснуть на бельевой веревке.
Матт нежно потрепал Кейбл по щеке.
- Думаю, надо пораньше в постель, ты как, дорогая?
Она благодарно кивнула. Он хороший человек, подумала Имоджин, действительно,
хороший. Она почувствовала, что ей
становится не по себе. Может быть, не стоило есть этот суп с чесноком. Ники
глазел на величественную блондинку за
соседним столом.
- Не забудь лечь на правильной стороне постели, - насмешливо сказала Кейбл,
когда Имоджин взбиралась по лестнице,
направляясь к себе в номер. Ей становилось все хуже и хуже. Она посмотрела на
себя в зеркало: белое лицо, белое тело.
Толстая, белая женщина, которую никто не любит, с досадой подумала она про себя,
надев ночную сорочку и забравшись в
постель.
В дверь постучали. Это был Ники в фиолетовом халате на голом теле. Черные
кудри, на груди золотые медальоны, запах
лосьона после бритья смешивался со сладким ароматом дезодоранта. У Имоджин
зашлось сердце. Она никогда не видела
такого красивого мужчину. Только бы он не ходил вокруг да около.
- Привет, дорогая, - хрипло сказал он, садясь на постель. - Слава Богу, мы
наконец вдвоем. Я не мог спать прошлой
ночью, все про тебя думал.
"Или про котов и часы", - подумала Имоджин. Он уже целовал ее, и его руки
начали скользить по ее телу. Он забрался
кончиком языка ей в ухо, и она, не сумев вспомнить, мыла ли уши этим утром,
вывернулась, симулируя неконтролируемую
страсть.
- В тихом омуте черти водятся, - засмеялся Ники.
На нее волнами накатывала тошнота.
- Слушай, сними эту дурацкую ночную сорочку.
- Ники, мне плохо, - сказала она и, вскочив с кровати, кинулась к биде.
- Здесь тебе не может быть плохо, - в ужасе сказал Ники.
- Не может? - сказала она, и ее вырвало.
Всю ночь она носилась по коридору к адской черной дыре туалета.
Ники, не добившись своего и на этот раз, вернулся к себе в номер в
отвратительном настроении.
На следующее утро бледная и ослабевшая Имоджин, шатаясь, побрела на пляж.
Море было голубым и сверкающим,
золотой песок горячим. На полмили вдоль берега плотными рядами выстроились
зонты. На каждый акр песка приходилось
по несколько сот распростертых тел, которые смазывали себя маслом и
поворачивались, как цыплята на вертеле.
К своему ужасу, Имоджин увидела, что почти все были в купальниках без верха.
На Кейбл, такой же загорелой, как и все
прочие, трусики были в половину самого узкого бикини - два треугольника
шафранового цвета на шнурке. Ее небольшие
безупречной формы груди блестели маслом. Черные сверкающие волосы лежали на краю
пляжного полотенца. Рядом с ней
околачивался стройный, гибкий и грозный Ники. Когда подошла Имоджин, он не
обратил на нее никакого внимания. Матт
лежал на спине с закрытыми глазами, его мощная грудная клетка как арка
возвышалась над плоским мускулистым животом.
Его смуглая кожа быстро набирала цвет.
Лениво открыв один глаз, он улыбнулся Имоджин.
- Присоединяйся к угнетенному белому меньшинству.
Надев красный купальник леди Джасинты, она пыталась прикрыться небольшим
полотенце
...Закладка в соц.сетях
