Жанр: Любовные романы
Имоджин
... полу.
Справа от нее Джеймс, Кейбл и Ники обсуждали людей, которых она не знала, и она
стала лениво прислушиваться к тому,
как Ивонн старается разговорить Матта.
- Вы ведь пишете для газет? Знаете, забавно: в школе у меня совсем неплохо
шел английский. Все говорили, что мне
надо попробовать писать.
- Было бы трагично, если бы мир моделей лишился вас, - сухо заметил Матт.
Имоджин сдержала улыбку.
- Именно это я тогда и подумала, - призналась Ивонн. - Теперь я пишу речи для
Джамбо.
- Речи?
- А вы не знали? - она обнажила зубы на манер волка из "Красной Шапочки". -
Джеймс перспективный кандидат в
парламент. Теперь он страшно занят, но если вы его хорошенько попросите, я
уверена, он выкроит время, чтобы дать
интервью для вашей газеты.
- Буду это иметь в виду, - сказан Матт.
- Знаете, - продолжала Ивонн, - я думаю, в ваших статьях есть... как бы
сказать... преувеличения.
- В каком смысле? - спросил Матт, и глаза его сузились.
- Ну, эта вещь на прошлой неделе про Северную Ирландию. Вообще-то я до конца
ее не дочитала, но я знаю, что все
журналисты придают фактам сенсационность ради больших тиражей...
- Продолжайте, - сказал Матт, и в голосе его зазвенела зловещая нота.
- Ну, я думаю, это нелояльно - писать такие вещи.
- Нелояльно к кому? Этих людей подвергли пыткам. Один молодой парень покончил
с собой, чтобы избавиться от
новых истязаний.
- Такие веши случаются, - сказала Ивонн. - Но все-таки лучше не поднимать
излишнего шума, согласитесь. Это
только разжигает ненависть и затрудняет работу бедных солдат. Если уж совсем
откровенно, то я терпеть не могу, когда вы,
ирландцы, приезжаете сюда, забираете наши рабочие места, пользуетесь нашей
системой здравоохранения, а потом про нас
же говорите всякие гадкие вещи.
- Когда я сталкиваюсь с жестокостью, то всегда пишу про это "гадкие вещи", -
отрезал Матт.
- Ну, зачем такая резкость? - упрекнула его Ивонн. - Держу пари, вы сегодня
не завтракали. Почему бы не
подкрепиться? - И она извлекла из сумки полиэтиленовый пакет с нарезанной
морковью. - От овощей ни унции лишнего
веса. Попробуйте.
Что на это ответил Матт, Имоджин уже не слышала.
- Мне надо подышать воздухом, - с трудом проговорила она и, шатаясь, пошла к
выходу. На палубе ей полегчало. Она
уцепилась за поручни, и в лицо ей ударило водяной пылью. Внизу вода бурлила и
пенилась. Минуты через две к ней
присоединился Матт. Лицо у него было оливкового цвета.
- Господи! С кем она связалась! - прорычал он.
- Она хотела вас раззадорить.
- Скорее всего, довести до нервного срыва.
- Я уверена, что она замечательная модель.
- Ты имеешь в виду, для рекламы? Единственное, что она сможет продать, так
это расфасованную морскую болезнь.
- Вы в порядке? - обеспокоенно спросила Имоджин. Его оливковый цвет теперь
стал сероватым.
- Справлюсь. Секунду, - и он кинулся на корму парома.
- Ах, бедняга, бедняга! - сказала она, когда он вернулся.
Он слабо улыбнулся.
- Распрощался со вчерашним ужином и чаем. По крайней мере, подпортил их
гнусную посудину.
Имоджин удивилась его терпению, особенно, когда он вскоре добавил:
- Ты не должна позволять Кейбл портить тебе настроение.
- Она не портит, - Имоджин покраснела. - То есть, она мне очень нравится.
- Она заигрывает с Ники, только чтобы меня разозлить. Она это проделывает с
каждым встречным приятным на вид
мужчиной.
- Но чего ради?
- Хочет заставить меня на ней жениться.
- А вы не хотите?
- Я католик, - сказал он, пожав плечами, - и боюсь промашки. Я бы хотел, если
уж жениться, то навсегда. Я могу
согласиться на свободного полета любовницу, но не жену.
- Вероятно, если бы вы на ней женились, она бы успокоилась.
- Возможно. О, черт, - пробормотал он и вновь позеленел, - теперь подходит
вчерашний завтрак.
Она никогда не думала, что можно так страдать от морской болезни. Каждый раз
он возвращался к ней бледнее прежнего
и еще хуже держась на ногах. Кейбл надо было развеять раздражение и положить на
него хозяйскую руку.
- Дорогой, мы идем перекусить. Встретимся позже. Правда, Ивонн мила?
- Очаровательна. Я как раз думаю, каким способом ее прикончить.
Наконец они разглядели сквозь тучу чаек Булонь. Они уже присоединились к
своей компании. Те после беспошлинной
выпивки держались развязно, у всех были пакеты с беспошлинными сигаретами.
- Привет, - сказала Кейбл. - Дорогой, ты какой-то заморенный. Тебе нравятся
мои новые духи? - И она сунула
запястье под нос Матту.
Когда паром причалил, небо было сплошь затянуто тучами, и дождь продолжался.
На причале стояло несколько толстых
французов в синих комбинезонах и беретах. Боже, они совсем как англичане,
подумала Имоджин, и погода точно такая же,
как в Йоркшире.
- Может быть, я поведу? - спросил Ники, когда они сели в машину.
Матт покачал головой:
- Я отвлекусь от состояния моего желудка.
- Имоджин вся серая. Ей лучше сесть спереди, - сказала Кейбл, юркнув на
заднее сиденье рядом с Ники.
"Мерседес" начал проглатывать мили. Это и есть Франция, подумала Имоджин.
Большие аллеи тополей, уходящие в
бесконечность кукурузные поля, невероятно безобразные города с облупившимися
щитами рекламы Дюбонне и садами,
пестрыми, как пакеты с семенами. На улицах ни души. Возможно, за этими закрытыми
ставнями они все занимаются
знаменитой французской любовью.
- Тут всюду прошла первая мировая война, - объяснил ей Матт, - большинство
старых домов было разрушено до
основания. Поэтому деревни такие новые и уродливые. Ты читала "Прощай, все это"?
Имоджин покачала головой.
- Отличная книга. У меня есть с собой. Я тебе одолжу.
- Я не смогла одолеть больше одной страницы, - сказала Кейбл.
- Для тебя там слишком много длинных слов и нет картинок.
- Не будь таким высокомерным, - огрызнулась Кейбл.
- Здесь на полях до сих пор осталось много неразорвавшихся бомб, - сказал
Матт, не удостоив ее ответом.
И в машине тоже, подумала Имоджин. Ники и Кейбл шушукались о своем, имена
сыпались, как осенние листья. Наконец
угомонились и они. Оглянувшись, Имоджин увидела, что Кейбл спит, положив голову
на плечо Ники. Она быстро отвела
взгляд, безнадежно пытаясь не обращать на это внимание. Матт, если и видел чтонибудь
через водительское зеркало, то вида
не подал.
Когда они подъехали к гостинице, дождь прекратился, и несколько звезд
пытались пробиться сквозь пелену облаков.
Гостиница стояла на берегу реки и была украшена ярко-розовыми гирляндами гераней
и ползучими растениями,
спускавшимися до самой воды. Привлекательная мадемуазель за стойкой была явно
рада приезду Матта. Но когда в дверях
появился Джеймс и Ивонн, это ее потрясло. Пошло размахивание руками и пожимание
плечами, а потом Матт с унылым
видом сообщил:
- Сожалею, мои любезные, но бестолковая секретарша заказала вместо трех
двухместных номеров всего два.
- Ну и ничего, - сказала Кейбл. - Поделимся. Ивонн, Имоджин и я сможем
поместиться на одной двуспальной
кровати. А вы трое на другой.
Матт сказал с облегчением:
- Если это всех устроит...
Имоджин кивнула. Еще один день отсрочки: этой ночью она не была готова к
сексуальному марафону с Ники.
- Забавно, - сказал Джеймс Эджуорт, - прямо как в школьном дортуаре.
Однако у Ивонн лицо стало похоже на закипающее молоко.
- Но это какая-то нелепость. Мы с Джамбо в браке.
- Нам всем это известно, малыш, - сказал Матт.
- Не называйте меня "малышом", - Ивонн топнула ногой. - У меня был
утомительный день. Не понимаю, почему я
должна страдать только из-за того, что вы там что-то напутали.
В глазах ее блеснули слезы. Джеймс ободряюще похлопал ее по плечу.
- Не плачь дорогая. Матт, вы не будете сильно возражать, если мы займем один
двухместный номер?
Матт посмотрел на Ники, тот кивнул.
- Вы правы, Джеймс: все к вашим услугам. Мы с Ники можем переночевать в
машине. Ужин через четверть часа.
- Переодеваться я не стану, раз уж костюм пойдет у меня вместо пижамы, -
сказал Ники.
Уже в спальне Кейбл заметила с удовольствием:
- Не думаю, что у Матта с Ивонн этим дело обойдется. Ты знаешь, у нее целый
чемодан набит пакетами с хлебом из
отрубей - чтобы держать Джеймса в постоянном весе.
Глава седьмая
Имоджин чувствовала себя совершенно неприкаянной. Она мечтала о том, чтобы
полежать в горячей ванной, а потом
долго пробовать и намазывать на себя что-нибудь необыкновенное. Но у нее не было
ничего необыкновенного, и она считала
себя слишком толстой и нескладной, чтобы переодеваться перед Кейбл. В любом
случае при всех этих чемоданах и
пузырьках с косметикой Кейбл для двоих места было явно недостаточно. К тому же,
если она пораньше спустится вниз, то ей
удастся улучить какое-то время наедине с Ники. Поэтому она ограничилась самым
быстрым туалетом.
- Если у Матта болит живот, скажи, что я скоро буду, - попросила Кейбл,
которая расхаживала теперь по спальне
совершенно голая, если не считать зеленого шелкового шарфа, прикрывавшего ее
бигуди.
Имоджин отвела глаза и сбежала. Может быть, скромность - это вопрос
телосложения, подумала она. Если бы она так
же превосходно выглядела, то, возможно, тоже разгуливала бы без всякой одежды.
На лестничной площадке она увидела
Ивонн, у которой на плечах была розовая пластиковая накидка для предохранения
одежды от косметики. Она размахивала
феном перед горничной нервного вида.
- Так вы говорите по-английски или нет?
- Oui, Madame .
- Тогда почему вы говорите на иностранном языке? Я хочу, чтобы мне немедленно
заменили вилку на этом фене.
Имоджин крадучись прошла мимо них. В холле никого не было. Она посмотрела на
меню и сглотнула слюну. С кухни
доносились манящие запахи чеснока, вина и трав. Она прошла в комнату для отдыха
и села в кресло с "Тристрамом Шенди".
По соседству какая-то английская семья разговаривала вполголоса, как на
похоронах, угрюмо снимая латунные колпачки с
кофейных чашек. На ее столе лиловые и телесно-розовые гладиолусы в вазе
чудовищно дисгармонировали друг с другом и
особенно с клетчатой скатертью. Странно, что французы, которых считают людьми
утонченного вкуса, почти лишены
чувства цвета.
Она пыталась читать. Это было ужасно, но после встречи с Ники у нее пропала
всякая способность к концентрации. Она
стала глядеть в окно, где уличные фонари освещали оранжевым светом афишу
приехавшего на гастроли цирка.
Мы сами немного похожи на странствующий цирк, подумала она. Джеймс - один из
тех бойких и усердных песиков, что
прыгают сквозь обруч, а Ивонн - акробатка на трапеции, элегантно выбегающая на
вывернутых ногах. Ники и Кейбл
напоминают красивых, лоснящихся диких зверей, пантер или тигров, которые
вырвались из клеток на свободу и наводят
страх на всю округу. А сама она - маленькая, толстая и косматая пони, отчаянно
старающаяся со всеми поладить. Она
пыталась подыскать сравнение для Матта - что-то большое и добродушное, и
вздрогнула, услышав вдруг его голос.
- Так ты никогда не получишь выпивку, моя радость. А мы сидим в баре. Что ты
читаешь? - Он взял книгу. - А, это.
Сам я так и не удосужился прочитать.
Они нашли Ники сидящим на стуле у стойки бара.
- Ты тоже выглядишь растрепанной, - сказал Ники, налив воды в перно, который
сразу вспенился. - Может быть, это
и хорошо, что этой ночью ты как следует выспишься, но завтра меня не удержишь, -
добавил он, понизив голос.
Имоджин закраснелась, сделала большой глоток и едва не поперхнулась. Это было
что-то немыслимо отвратительное,
вроде лакричной настойки. Но ей так хотелось пить. Она сделала еще один
небольшой глоток и чуть не выплюнула.
Матт взял лежавший на столе номер "Фигаро".
- Ты слышал, - спросил Ники, - про того ирландца, что пытался переплыть
Ламанш?
- Нет, - сказал Матт, не поднимая головы.
- Он хотел переплыть его вдоль.
Имоджин прыснула. Ники положил свою теплую ладонь на ее руку.
- Хоть кто-то наконец посмеялся над моей шуткой.
- Гляди-ка, - сказал Матт. - Браганци в Марселе, всего в нескольких милях от
того места, где мы остановимся.
- С герцогиней? - спросил Ники.
- Тут сказано, что с ней.
- Никогда не мог понять, - сказал Ники, заглядывая в газету, - как это такая
красивая, классная птичка бросила все,
чтобы укатить с таким коротышкой-итальянцем.
- Тише, - сказал Матт и огляделся, изображая обеспокоенность. - Мафия
повсюду. По крайней мере, он, вероятно,
энергичен в постели. А старый герцог, по слухам с Флит-стрит, показал себя
величавым гомо, меняя одного за другим
миловидных лакеев.
- Каждый лакей ищет повышения, - сказал Ники.
- У герцогини есть ребенок от Браганци? - спросила Имоджин.
- Да, - сказал Матт. - Ему теперь, наверно, полтора года. Они вместе около
трех лет. Может быть, ей нравится
подчиняться сильной руке. Женщин всегда влечет к себе сила, а Браганци с головы
до ног южанин.
Ники всмотрелся в свое отражение в дымчатом стекле за стойкой бара.
- Все равно он маслянистый коротышка.
Матт усмехнулся.
- Как только она услышит, что где-то поблизости малыш Ники, она тут же бросит
Браганци.
- У меня никогда не было герцогини, - задумчиво и как бы даже с некоторым
удивлением произнес Ники. -
Представьте себе, как она вплывает в каком-нибудь красном платье, подбитом
горностаем, а под ним - ничего - и говорит:
"Какое крыло вы предпочитаете, мистер Бересфорд - западное или восточное?"
- А потом она, вероятно, передаст тебя в банк "Национальный кредит", - сказал
Матт, заметив болезненное выражение
лица у Имоджин. - Во всяком случае ты займешься бизнесом, где у тебя будут
открыты все пути, и тебе понадобится
справочник с указанием живого веса крупных леди из Союза матерей, желающих
совершить по тебе ознакомительный тур.
- Мне бы это понравилось, - сказал Ники. - Толпа меня заводит.
Имоджин, которой стало нехорошо от мысли про Ники с герцогиней, сделала еще
один глоток и, почувствовав себя еще
хуже, была вынуждена съесть три ломтика хрустящего картофеля, чтобы отбить вкус
напитка.
- Привет, ребята, кто что будет пить? - послышался веселый голос. Это был
Джеймс, одетый в бледно-голубой
вельветовый костюм. Кудри на его голове были распрямлены. Должно быть, Ивонн
заставляла его причесывать их по сто раз
на день.
- Моя очередь платить, - сказал Ники.
- Тогда мне, пожалуйста, большую порцию "Белой лошади", - сказал Джеймс и,
украдкой оглядевшись, хихикнул. - И
лучше побыстрее. Ивонн не одобряет спиртное.
- Сделайте два, - сказал Матт и, взяв перно Имоджнн, вылил его в свой стакан.
- Тебе это не очень понравилось, моя
радость?
- О, спасибо, - пробормотала Имоджин, тронутая тем, что он заметил.
- Знаешь историю про то, как белый конь зашел в пивную, сел за стойку и
заказал себе полную порцию виски? -
спросил Джеймс.
- Нет, - сказал Ники, который не любил, когда анекдоты рассказывают другие.
- Бармен дал коню стакан и спрашивает: "А знаешь, что есть сорт виски,
названный в честь тебя?" - "В самом деле? -
удивился конь. - Я и не знал, что есть виски по имени Эрик".
Рассказчик так захохотал, что в конце концов к нему присоединились и все
остальные. Он в самом деле симпатичный,
подумала Имоджин, сделав благодарный глоток виски.
Поблизости кружил старший официант, держа наготове меню.
В желудке Имоджин раздался громкий рокот.
- Послушайте, - сказал Матт, - я кого-нибудь убью, если сейчас же не поем.
- Вы, ребята, верно, еще не успели перекусить? - посочувствовал Джеймс.
- Господи, - сказал Ники, поглядев в счет за выпитое. - С тех нор, как я был
здесь в мае, все стало еще дороже.
- Именно, - подтвердил Матт. - Поэтому мы и не останавливаемся в
четырехзвездных гостиницах. Иначе бы нам
пришлось послать Имоджин на панель.
- Считается, что дочери викариев никуда не годятся, - сказал Джеймс.
От выпитого виски Имоджин воспрянула духом. Хорошо быть одной в окружении
троих мужчин. Разговор повернул на
Северную Ирландию. Имоджин ела свой хрустящий картофель и блаженствовала. Ники
держал ее руку в своей и время от
времени гладил ее по голове. Джеймс был застигнут на месте преступления
появившейся Ивонн, когда расплачивался за
очередной круг выпивки.
- Я не опоздала?
- Опоздала, - сказал Матт. - Что будете пить?
- Томатный сок, пожалуйста. Нет, спасибо, Имоджин, я к этому картофелю не
притронусь. От него так полнеют. Для
меня перебрать количество калорий - хуже, чем расстаться с жизнью.
Она с видимым неодобрением посмотрела на крепкие бедра Имоджин. Имоджин
покраснела, стала сосать уже
находящийся во рту листок картофеля, как облатку при первом причастии, и
посмотрела на Ивонн с восхищением. На ее
длинных коралловых ногтях лежал безупречно гладкий, без малейших сколов слой
лака, ни один из свежезавитых локонов не
сбился в сторону, и белая шелковая блузка так и осталась без единого пятнышка,
какой была утром.
Выиграв сражение за двухместный номер, Ивонн решила перейти на примирительный
тон. От нее не ускользнули
биотоки, возникшие между Ники и Кейбл. Не желая допустить, чтобы одна Кейбл
имела своего отпускного обожателя, она
решила очаровать Матта.
- Вам полегчало? - спросила она его. - Знаете, я всегда подозревала, что
морская болезнь - психоматического
свойства.
- Согласен, - сказал Матт. - Как и кровожадность.
Ивонн не уловила в этом никакой иронии.
- Я завидую, что вы приехали из Ирландии, - продолжала она. - У меня там была
однажды съемка рекламы
сливочного масла. Там кругом зелень, все так нетронуто. Где вы живете, Матт?
- В Муне.
- Приятное место?
- Ну, там очень хорошая охота.
- Я считаю, что охота - жестокая вещь, - но думаю, сельским жителям надо же
чем-то себя занять.
- Конечно, надо, ведь ирландцы еще не открыли бесконечных возможностей
полового сношения.
- Все мужчины в Муне очень быстро кончают, - сказал Ники.
Матт засмеялся. Ивонн поспешно переменила тему разговора.
- Я не всегда согласна с вашим мнением, но я восхищаюсь вашей способностью
делать это еженедельно.
- Делать что?
- Писать ваши забавные статьи. Где вы обдумываете свои идеи?
- На болотах . На следующей неделе думаю сочинить что-нибудь про шлюх.
- О, в этом я могу вам помочь, - с воодушевлением сказала Ивонн. - Их так
много в мире моделей. Это цена, которую
приходится платить за свою известность, - добавила она, допивая свой томатный
сок. Поблизости опять закружил старший
официант. Лицо его выражало недоумение.
- Где же Кейбл? - с неодобрением спросила Ивонн. - Знаете, вы не очень хорошо
ее воспитали.
- Она знает, что ее подождут, - сказал Матт.
- Так невежливо - заставлять ждать поваров. Должна сказать, что я с
нетерпением ожидаю ужина. Французскую кухню
превзойти невозможно, - парировала Ивонн.
В этот момент как ни в чем не бывало не спеша вошла Кейбл. На ней были джинсы
цвета хаки и плотно облегающая
оливковая майка с крупной надписью спереди: "Я еще девственница". Этот цвет
придавал теплый смуглый блеск ее лицу и
шее и подчеркивал зелень ее глаз. Бармен едва не выронил из рук стакан, который
протирал, а старший официант так и не
закончил какое-то ворчливое замечание. Ладонь Ники соскользнула с руки Имоджин
и, казалось, весь он куда-то от нее
ускользнул, чтобы изучить надпись на груди Кейбл.
- Матт только что говорил нам, что ирландцы пока не открыли для себя секса.
Вот вам доказательство, - заявил Ники.
- Ты подпадешь под суровое действие закона о рекламных надписях, -
предупредил Матт.
- Тогда мне лучше отдать ее Имоджин, - сказала Кейбл. - Она единственная, кто
имеет право ее носить.
Все посмотрели на Имоджин, а она сделалась пунцовой и, безмолвно потупясь от
смущения, смотрела на свои руки. Ники
наверняка сказал Кейбл. Как он мог?
- Извини, - сказала Кейбл, - это был удар ниже пояса.
- Ты ни о чем другом думать не можешь, - резко заметил Матт. - Пойдем есть.
- Дайте мне выпить, - сказала Кейбл, адресуя чарующую улыбку старшему
официанту. - У нас, разумеется, еще есть
время?
Старшин официант, мгновенно растаяв, сказал, что времени еще сколько угодно и
почему бы им всем не выпить еще по
одному заходу.
- Я думала, что ты не станешь переодеваться, Кейбл. - сказала Ивонн. - Нет,
спасибо, гарсон, больше я пить не буду, и
тебе, Джамбо, хватит, - заметила она Джеймсу, который все еще смотрел, разинув
рот, на Кейбл. - Ты же знаешь, что я не
выношу, когда ты пьешь спиртное.
- Перестань, - сказал Матт, принимая два больших стакана с виски и вручая
один из них Джеймсу. - Никогда не
смотри в зубы дареному белому коню.
Наконец они сели ужинать. Имоджин, прикинув, села рядом с тем креслом, где,
как она ожидала, разместится Ники. Но в
последний момент Кейбл села вслед за Маттом, а Ники, передвинувшись, оказался
напротив нее, рядом с ним была Ивонн, а
Джеймс и Имоджин остались с краю.
- Мы сможем поиграть ногами, - сказал Джеймс.
Своими толстыми коротенькими ножками он меня не достанет, подумала Имоджин.
Хорошо еще, что рядом сидел Матт.
Он сразу же стал ей помогать разобраться в меню.
- Если ты худеешь, то возьми это и вот это, - посоветовал он. - Эта гостиница
действительно заслуживает всех своих
трех звезд.
- Я возьму один хороший бифштекс, - сказал Ники. - Мне надо попробовать
удержаться в форме.
Все, кроме Кейбл и Ивонн, принялись за хлеб.
- Что такое cervelles? - спросил Джеймс, разворачивая кубик масла.
- Мозги, - сказал Матт.
- Ух, - содрогнулась Ивонн. - Не переношу мозгов.
- Это и так очевидно, - вполголоса сказал Матт Имоджин.
- Все пьем красное? - спросил он, оглядев присутствующих.
- Я хочу белое, - сказала Ивонн. - Намного меньше прибавляет вес, ты
согласна, Кейбл?
- Что? - спросила Кейбл, которая раскалялась, глядя на Ники. - А, да,
конечно.
Ивонн решила, что самое время отвлечь их друг от друга.
- Я только что говорила Матту, как мне нравится Ирландия. Кейбл, она так
удивительно первозданна.
- Тогда бы вам понравилась моя хибара, - сказал Матт, взяв еще один кусок
хлеба. - В гостиной - цыплята, дед
сожительствует с ослицей в лучшей спальне, а мамаша угощает приятелейджентльменов
за столом, где подает свинья.
- Теперь вы меня поддразниваете, - сказала Ивонн. прищурившись. - Держу пари,
у вас очаровательная семья, правда,
Кейбл?
- Меня им не представили, - отрезала Кейбл.
Температура за столом, казалось, упала ниже нуля.
- Боюсь, она меня выведет из себя, - тихо сказал Матт.
Наступила неловкая пауза, по счастью, прерванная подоспевшим вином. Джеймс,
плохо улавливавший подводные
течения, начал рассказывать какой-то биржевой анекдот, размахивая при этом
большой редиской. В бледно-голубом костюме
и со своими пухлыми щеками он вдруг напомнил Имоджин Кролика Питера.
- Джамбо, не хрусти, - сказала Ивонн с раздражением. - Ты знаешь, как это
действует мне на нервы. Здесь ужасно
медленно обслуживают.
При виде первого блюда - чего-то вроде котлеты из цыпленка с начинкой из
гусиной печенки, плававшей в светлооранжевом
соусе в черную крапинку - у Имоджин вырвался жадный стон. Напротив нее
Джеймс причмокивал, поглощая
копченого лосося с каким-то зеленым соусом. Матт ел улиток. Ивонн жевала тертую
морковь со скоростью двадцать нажатий
челюсти на одну ложку. Ники и Кейбл, перескочив через первое блюдо, курили.
Вино даже на непросвещенный вкус Имоджин было замечательное, густое и
отдававшее знойными гроздьями.
- Почти чувствуешь вкус крестьянских ног, - сказал Матт.
- Что такое - эти черные крупинки, - спросила его Имоджин, используя уже
четвертый кусок хлеба, чтобы подобрать
весь соус.
- Трюфели, - объяснил Матт. - Для свиней - настоящая беда. Они ради них
целыми днями роют землю, а в тот
момент, когда находят наконец свой восхитительный деликатес, у них его забирают
из-под носа.
Как у меня забрали Ники, с грустью подумала Имоджин.
Кейбл и Ивонн разговаривали о делах.
- Они отлучили ее от бикини, потому что она была слишком толстой, - сказала
Ивонн.
- От этой светлой помады у нее губы похожи на резиновые шины, - сказала
Кейбл.
- Сама виновата. Каждый вечер проводит у Уэджиз или у Трампа, а клиент, в
конце концов, покупает твое лицо, а не
твою способность пить в злачных местах до четырех часов утра.
- Про кого это они говорят? - шепотом спросила Имоджин.
- Очевидно, про какую-то большую знаменитость, - решил Матт.
- Меня взяли на рекламу "Витабикса", - покровительственно сообщила Ивонн,
принимаясь за полоски зеленого перца.
- Ты ведь, Кейбл, имела на него виды? Продюсер сказал мне, что для этой роли ты
слишком сексуальна.
- Очевидно, поэтому он и пытался затащить меня в постель, - выпалила Кейбл,
зажигая одну сигарету от другой.
Ники вдруг взглянул на Имоджин, указал глазами на Кейбл, потом на Ивонн,
после чего возвел глаза к небу. Имоджин с
облегчением усмехнулась.
- Больше никакого хлеба, Джамбо, - приказала Ивонн, продолжая жевать с той же
скоростью, - ты уже съел его
вполне достаточно.
Кроме нее, все уже закончили. Официанты стояли наготове, чтобы забрать
тарелки и поставить серебряные блюда.
- Пожалуй, я примусь за следующее, - сказал Матт. - Мы не можем торчать тут
всю ночь.
Второе блюдо Имоджин, мясо бургиньон, толстый, темный, ароматный и
пульсирующий кусок, приправленный травами,
едва ли не лучше первого.
- В жизни никогда не пробовала ничего подобного, - сказала она Матту.
- Отлично, - он наполнил ей бокал и поглядел на сидящую напротив Кейбл,
которая вынимала из форели
воображаемые косточки. Приятно, когда кто-то рядом получает от еды удовольствие.
- Кнели очень разочаровывают, - проворчала Ивонн.
- Что можно ожидать от пирожков с заветренной рыбой? - сказал Ники.
- Я всегда думал, что кнеля - это что-то такое, в чем спит собака, - сказал
Джеймс и зашелся хохотом.
- Вина тебе уже хватит, - резко сказала Ивонн.
- Вы давно женаты? - спросил Матт.
- Ровно сорок восемь недель, - сказала Ивонн, изобразив то, что она считала
подкупающей улыбкой. - Мы до сих пор
считаем наш брак на недели, а не месяцы.
- Недельные годовщины, - сухо сказал Матт. - Как трогательно.
Кейбл бросила на него строгий взгляд.
Джеймс стал рассказывать Имоджин длинный и запутанный анекдот, на котором она
никак не могла сосредоточиться, так
как в это самое время Ивонн,
...Закладка в соц.сетях
