Жанр: Любовные романы
Имоджин
... она во
второй половине дня.
Она вяло оделась и пошла в номер Кейбл. Там был полный беспорядок. Кровать
была завалена одеждой всех цветов
радуги. На полу разбросаны чемоданы.
- Что это ты делаешь? - спросила ошеломленная Имоджин.
- А как ты сама думаешь, что я делаю? Собираюсь, как видишь. Раз уж ты
пришла, то могла бы и помочь. Возьми вон те
платья из гардероба и вешалки тоже. Эта пакостная гостиница вполне без них
обойдется - положи их в чемодан. Нога так
болит - сказать невозможно.
Она села на кровать.
- Но куда ты едешь? - спросила Имоджин.
Кейбл одарила ее одной из своих озорных и недобрых улыбок.
- Все дорога ведут в Рим, дорогая. Я еду через Милан.
Имоджин пришла в ужас.
- Значит - к Антуану.
- С первого раза догадалась, - с одобрением сказала Кейбл. - Ты с годами
становишься проницательной. Ребл заедет
за мной через полчаса.
- Но я думала, ты Антуана терпеть не можешь.
- А, ты про это знала? Ну что ж, я имею право изменить свое мнение. Я никогда
не отрицала, что он привлекателен. И он
от меня без ума, а это половина дела. Он мне звонил сегодня утром, что-то
тараторил без умолку, сказал, что с тех пор как
увидел меня в пятницу, только обо мне и думает. Он знал, что с Маттом мне не
повезло. Если я приеду в Рим, он обеспечит
мне самые лучшие условия. Не забудь те бикини, что на окне сушатся. Он
собирается дать мне роль в своем фильме -
молодой рабыни.
- А как же Матт?
Кейбл помрачнела.
- Не говори мне про Матта. Мне он уже вот где. Если кто и заслуживает, чтобы
его кинули, так это он.
- А что он сделал? - спросила Имоджин.
- Он невыносим - вот что. Вчера весь день был в самом гадком настроении,
совершенно не интересовался моей ногой,
которая, между прочим, болит нестерпимо. Потом почти всю ночь где-то шлялся. Бог
знает, где он пропадал, - думаю, что в
этом проклятом казино. Потом заявился утром в самый неподходящий момент - как
раз когда я только что приняла еще две
таблетки снотворного. Дорогая, положи все эти флаконы в мою косметичку. Вон в
тот сундучок. Да, на чем я остановилась?
- Ты только что приняла таблетки.
- Правильно. Ну, в общем была не в лучшем настроении и высказала ему кое-что
напрямик. Но очень вежливо, заметь. И
знаешь, что он сказал?
Имоджин покачала головой.
- Он сказал: "Когда ты заткнешься насчет своей проклятой ноги? Для всех было
бы лучше, если бы ты себе челюсть
сломала".
Имоджин закрыла лицо флаконами, чтобы Кейбл не увидела ее улыбку.
- А потом, даже не дав мне ответить ему как следует, сразу же кинулся
смотреть какой-то лесной пожар в горах.
В дверь постучали. Кейбл нервно вздрогнула.
- Открой, пожалуйста.
В дверях показшюсь лоснящееся черное лицо. Это был Ребл.
- А, привет, - сказала Кейбл с облегчением.- Я надолго тебя не задержу. Ты не
мог бы снести вниз эти чемоданы?
Боюсь, тебе придется сделать два захода.
Как только Ребл вышел, Имоджин стала урезонивать Кейбл.
- Ты не можешь так бросить Матта. Ну хорошо, он вспылил и наговорил лишнего.
Но он успокоится. Он стоит миллиона
таких, как Антуан. Ведь Антуан - это просто симпатичный плейбой.
- А я симпатичная плейгерл, - сказала Кейбл, облачаясь в зеленое платье,
которое показалось Имоджин знакомым.
- Но Матт действительно тебя любит. - У Имоджин едва не выступили слезы.
- Эту любовь он проявляет самым таинственным образом, - сказана Кейбл.
- Но он будет потрясен.
- И пусть! - с удовольствием сказала Кейбл. - Мужчины не особенно любят,
когда их кидают с кем-нибудь из их
дружков. Что ж, если он так меня любит, то может приехать и забрать меня. Но
тогда уж - или женитьба, или ничего.
Она достала из ящика комода конверт.
- Я написала ему письмо, где все объясняю, - сказала она, опрыскивая конверт
духами. - Ты можешь ему это
передать?
В дверях появился Ребл.
- На этот раз, дорогой, ты можешь снести вниз меня.
Ребл взял ее на руки.
- Отлично, - сказала Кейбл, чувствуя его мускулы и улыбаясь ему. - Я не
думаю, что нам надо сразу ехать до самого
Милана.
Как холодный ветер пронизали Имоджин страх и уныние. Она спустилась вниз и
заказала кока-колу. Переваливаясь, к ней
подошла мадам в домашних тапках.
- Вы видели месье О'Коннора? - спросила она, ставя на стол банку кока-колы и
стакан.
Имоджин сказала ей про лесной пожар.
- Ага, - сказала мадам. - У меня вот и билеты на самолет.
- Билеты? - помедлив, спросила Имоджин. Ей на сердце словно положили еще один
слой льда.
Мадам уныло кивнула.
- Сегодня ночью он уедет. Я думала, он хотел взять с собой обратно в Лондон
эту, но она, кажется, уже уехала. Месье
О'Коннор две недели остается всегда. Но в этом году, я думаю, он несчастный.
Имоджин машинально взяла свою кока-колу и, оставив мадам в расстроенных
чувствах, вышла на улицу. Ею овладел
ужас. Это было похоже на кошмарный сон. Вот так, внезапно столкнуться с жизнью
без Матта. Это будет какое-то
растянувшееся до бесконечности серое однообразие. По ее щекам потекли слезы. Не
обращая внимания на прохожих, она
побрела к дальнему краю бухты. Там она долго стояла, глядя на море, которое
пенилось на песке, как имбирное пиво.
Настойчиво загудела какая-то машина. Проклятые французы, какого черта они
всегда включают сирены!
- Имоджин! - позвал ее кто-то.
Она посмотрела, и тут рядом с ней остановился белый "мерседес", из которого
высунулся Матт.
- Садись, - сказал он. - Я хочу тебе кое-что показать.
Она села в полном изумлении. Он внимательно посмотрел на нее.
- Бедняжка, ты выглядишь такой утомленной.
Его лицо и руки были запачканы сажей, глаза покраснели, но вообще он был в
отличном настроении. Это у него
продлится недолго, подумала Имоджин. Письмо Кейбл прожигало ей карман.
Когда он свернул с прибрежной дороги и направил машину в гору, она сказала:
- Матт, мне надо тебе кое-что сказать.
- Кое-что, - сказал он, взяв у нее банку кока-колы и сделав большой глоток, -
и я должен тебе сказать. Несмотря на
свой противоожоговый лосьон со стопроцентной гарантией Ивонн облезла полосами,
похожими на серпантин в Нью-Йорке
при встрече знаменитого гостя. С нее сходит целыми гирляндами.
Имоджин не смогла удержаться от смеха.
- Как пожар? - спросила она.
- Бушует вовсю, но завтра ожидают грозу, и поэтому никто особо не
беспокоится. У меня все же готова хорошая
история. Пожарная команда Пор-ле-Пена все утро отважно сражалась с огнем, а
когда подошло время перекусить, они, как
все порядочные лягушатники, остановили работу и вернулись в город. Когда спустя
три часа они вернулись на место, их
пожарная машина оказалась сильно обгоревшей. - От смеха у него тряслись плечи.
Никогда она не видела его более счастливым. У нее сжалось сердце: проклятая,
проклятая Кейбл.
Они ехали мимо виноградников и оливковых рощ, мерцавших как фольга, мимо
крепости Браганци, поднимаясь в горы.
Когда они заехали так высоко, что дальше машина уже не шла, Матт остановился.
- Пойдем, - сказал он, взяв ее за руку, и повел вверх по тропинке.
Наверху перед ними открывался горный простор, похожий на страну Ветхого
Завета. Солнце мелькало между облаками,
освещая деревни и фермы. Справа огромное пламя, словно кара, обрушившаяся на
безбожный народ, лизало склоны холмов.
Хлопья пепла носились в воздухе как снег.
- Тут красиво, - со вздохом сказала Имоджин.
- Я каждый год совершаю сюда поломничество. Это что-то вроде залога в том,
что я вернусь сюда снова.
Самая высокая скала была покрыта подлеском. Матт раздвинул кусты ежевики и
дикой лаванды, и показалась
металлическая пластинка со списком имен.
- Кто они такие? - спросила Имоджин.
- Бойцы местного сопротивления в прошлую войну. Надо бы сюда добавить твое
имя, как ты думаешь?
- Мое? - с трудом проговорила она.
- Да, моя радость, за сопротивление домогательствам трех самых выдающихся из
действующих волокит. Хотя нельзя
сказать, что той ночью ты действительно сопротивлялась Ларри.
Ей показалось, что он опять над ней смеется.
- О чем ты говоришь? - пробормотала она. Он сел на углубление в скале и
привлек ее к себе.
- Матт, - сказала она в отчаянии, - я должна тебе кое-что сказать.
- Давай выкладывай, - он запустил руку ей под волосы и нежно погладил
затылок.
- Не надо, - всхлипнула она, - у меня для тебя письмо - от Кейбл, - вынув из
кармана, она его почти швырнула ему.
Он поднял письмо, лениво повертел в руках и порвал на мелкие клочки, которые
тут же разметал ветер.
- Теперь пусть меня арестуют за то, что я здесь намусорил. Я знаю, что в этом
письме, и мне даже не нужно его
открывать. Кейбл, доведенная до отчаяния моим отталкивающим поведением и
невнимательностью, укатила в Рим с
Антуаном.
Имоджин смотрела на него с изумлением, и в ней затеплилась слабая надежда.
- Я пытался не очень беситься из-за твоей прогулки с Антуаном. Но в конце
концов понял, что не успокоюсь, пока не
поговорю с ним. И позвонил ему в Милан. Он дал мне подробный отчет о вчерашнем
вечере, который слово в слово совпал с
твоим рассказом. Он сказал, что ты была обворожительна, но совершенно занята
кем-то другим.
Имоджин покраснела.
- Малышка, я сожалею, что так гнусно разговаривал с тобой прошлой ночью. Это
как сказал Колридж: гнев на того, кого
любишь, похож на сумасшествие. Но я рад, что так случилось, потому что увидел,
как я к тебе привязан, сам того не
осознавая. Я никогда не испытывал ничего похожего на такое жгучее, смертельное
бешенство, когда уличал в неверности
Кейбл.
Его голос был мягким, как ирландский ликер, а когда он обхватил ее голову
руками, они пахли деревом и дикой лавандой.
- Смешная малышка Имоджин. Ты была похожа на девочку, которая бегала за нами
и кричала "Подождите меня!" - Он
наклонил голову и очень нежно поцеловал ее. Она обняла его за шею.
- О, Матт, о, Матт!
Немного погодя она спросила:
- Но я ничего не понимаю. Я думала, что Антуан и Кейбл ненавидят друг друга.
- Ненавидят? Такая острая враждебность часто означает нечто совершенно иное.
У них, кажется, есть хорошая основа
для того, чтобы завязать отношения.
- Но она надеется, что ты поедешь за ней.
- Тогда ей придется долго ждать. Если без конца щелкать выключателем тудасюда,
туда-сюда, как делала Кейбл, то в
конце концов предохранитель перегорит. Теперь уже ничего не осталось.
У Имоджин мелькнуло подозрение.
- Матт, а ты не сам ли втянул Антуана в это дело?
Он усмехнулся:
- Не совсем. Скажем так: я заронил семена.
- А что с Ники?
- Прошел слух, что Ники положил алчный взгляд на одну нимфетку в воднолыжной
школе. Трейси сегодня вечером
возвращается домой, и я не думаю, что она долго будет безутешной. Так что мы с
тобой остаемся вдвоем.
Имоджин смотрела на свои руки.
- Но ты возвращаешься домой?
Его лицо стало серьезным.
- Мне надо, дорогая. Сегодня утром мне позвонили из иностранного отдела. В
Перу в любой момент заварится каша.
Они хотят, чтобы я вылетел туда завтра.
Имоджин побледнела.
- Но тебя могут ранить.
- Только не меня. Я живуч как кошка. И, кроме того, теперь у меня есть к кому
возвращаться, не так ли? У меня и для
тебя есть билет. Мне жаль портить тебе отпуск, но я не могу оставить тебя одну
на милость первого попавшегося волокиты
или жандарма.
- Ты берешь меня с собой в Лондон? - спросила она, не веря тому, что слышит.
У нее в голове все перемешалось. Она
не могла вместить столько счастья за один раз.
Матт поднял упавшую на землю банку из-под кока-колы и выдернул из нее кольцо.
- Если хочешь, можешь поехать домой в Йоркшир. Но все же лучше, - он
посмотрел на нее чуть прищурившись, -
тебе пожить в моей квартире, приглядеть за Бэзилом и подумать о том, куда бы ты
хотела поехать в свадебное путешествие.
Имоджин открыла рот, потом закрыла.
- Все в порядке. Не надо никаких поспешных решений. Поразмысли немного над
этой идеей. Тебе может не понравиться
быть замужем за журналистом. Это жизнь не сахар. Но предупреждаю, я легко не
сдамся. Да и все кругом твердят мне, что
мы с тобой подходящая пара. И Гилмор, и Антуан, и герцогиня, и Браганци, и
Трейси. У тебя много поклонников, моя
радость.
- Разве? - удивилась она.
- Да, и я самый большой из них.
Он взял ее левую руку и надел ей на палец кольцо от банки кока-колы. Потом
привлек ее к себе и поцеловал.
- Я тебя люблю, - сказал он тихо. - Потому что ты милая и добрая и потому что
я знаю, что ты любишь меня.
Он взглянул на часы.
- Ого, нам надо двигаться, если мы хотим поспеть на самолет.
Имоджин что-то недовольно проворчала и прижалась к нему, ей хотелось, чтобы
он поцеловал ее еще раз.
- Пошли, - сказал Матт, поднимая ее. - Это большой день дня Ирландии, но я за
себя не отвечаю, если мы продолжим
тут наши лобзания. К тому же я не хочу, чтобы ты пресытилась.
Когда они ехали обратно в город, она сжимала пальцами кольцо от кока-колы,
наполовину оглушенная происходящим.
И все же, когда они подъехали к гостинице, она с беспокойством посмотрела на
него.
- Матт, ты уверен, что с Кейбл у тебя все кончено?
- Дорогая, - сказал он, смешно всплеснув руками на манер Эла Джолсона, - "Я
убежал на тыщи миль от той, кому
вчера был мил". Иди ко мне, если не веришь.
Прошло несколько секунд, прежде чем они заметили, что по стеклу гневно стучит
Ивонн.
- Матт! Мэтью!
- Да? - сказал Матт, повернувшись. Ивонн, вдруг поняв, что он целовал
Имоджин, пришла в ужас.
- Что это она с тобой делает, черт возьми?
- Просто тренировка.
Ивонн подобрала губы.
- Где Кейбл?
- Понятия не имею.
- Дело в том, что у меня, похоже, пропала большая часть гардероба...
Райдинг - название административной единицы в графстве Йоркшир.
Стоун - английская мера веса, равняется 6,34 кг.
Никодим - знаменитый фарисей, член Иудейского синедриона, участвовал в
погребении Иисуса Христа.
Не бойся, моя отважная (франц.).
Роман Лоренса Стерна (1713-1768 гг.) "Жизнь и мнения Тристрана Шенди,
джентльмена".
Да, мадам (франц.).
В Англии ирландцев в шутку называют "обитателями болот".
Превосходно (франц.).
Непереводимый каламбур: английским глагол handle (держать в руках)
произносится почти так же, как имя Генделя (Handel)
Шлюха (франц.).
У вас есть таблетки против рождения младенцев? (франц.).
Настоящая дикая красота (франц.).
Во все стороны (франц.).
У него хорошая повадка (франц.).
- Матье, старик! - Антуан, приятель! (франц.).
Нежность (франц.).
До свидания, малышки (франц.).
Название мази для загара (франц.)
До скорой встречи, дорогая (франц.).
Скорее, скорее! Он упал (франц.)
Сюда (франц.).
Заткнись!
Это очень важно (франц.).
По-английски: барменша.
Еще виски! (франц.).
Выражение, аналогичное русскому: "ехать в Тулу со своим самоваром".
Патриция Херст, дочь известного американского магната, оказалась связанной с
налетчиками.
И других (лат.).
Взбитые сливки с мятой (франц.).
"Гордость и предубеждение" - роман английской писательницы Джейн Остин (17751817).
Дэвид Ливингстон (1813-1873) - шотландский путешественник и миссионер,
исследователь Африки.
Да я профессор (франц.).
Второе "я" (лат.).
Моя малышка (франц.).
Увы! (франц.).
Я не воровка, я подруга... (франц.).
Тогда заткнись (франц.).
Закладка в соц.сетях
