Жанр: Любовные романы
Летнее приключение
...-берри. Дорога вдоль пляжа,
по которой мы ехали к нему, извивалась и поворачивала, повторяя береговую
линию. А это, с моей точки зрения, придавало нашей поездке дух приключения.
Я остановила машину у обочины, чтобы опустить откидной верх. Жаль, что у
меня в бардачке для перчаток не было шарфика, в котором я была бы похожа на
Сьюзен Сарандон из фильма. Что еще хуже, я не позаботилась о том, чтобы у
Канноли был похожий шарфик. Я хочу сказать, что мы были бы очень милы в
одинаковых шарфиках.
— Ну что ж, давай хотя бы сделаем вид, что мы в шарфах, — громко
предложила я. — В магазин идти уже поздно, а завтра у нас очень
напряженный день. — Несмотря на мое беспокойство, Канноли отсутствие
шарфика ничуть не волновало. Я подняла с пола свою сумку и положила ее на
сиденье, чтобы Канноли было повыше.
Мы нашли дом Шона Райана с правой стороны от дороги даже в темноте, потому
что перед ним висел почтовый ящик с адресом. Вот уже много лет я восхищалась
этим домом. Здесь когда-то жил маленький старичок. Может быть, он умер, а
может, не смог больше содержать дом. Дом был белый с черными жалюзи, и от
него исходил какой-то особый шарм. Возможно, он был частью большого
поместья, построенного еще в позапрошлом веке. Кто знает, может, раньше тут
жила служанка. В наше время служанка позволить себе такой дом не сможет. Дом
стоял на холме, а со стороны океана его подпирали скалы, так что окна его
смотрели в морскую даль. Да уж, Шон Райан явно преуспевающий бизнесмен. Если
только он не торговец наркотиками.
Его
приуса
на подъездной аллее не было, но он вполне мог стоять и в
отдаленном гараже. Свет во дворе не горел, но пробивался сквозь планки
закрытых жалюзи на первом этаже.
Доехав до конца улицы, я развернулась и покатила назад. Мы проехали мимо
дома еще раз, только гораздо медленнее. Да, свет в доме горел, а значит, Шон
Райан был дома. Все придуманные мною извинения тут же были забыты. Не
похоже, что Шон Райан переживает антиоксидантный кризис. Я высунулась в окно
и прислушалась, пытаясь уловить звук телевизора, но ничего не услышала.
Я свернула в какой-то переулок, затем выехала на большую дорогу и остановила
машину в небольшой рощице между двумя домами. Может быть, в один прекрасный
день я изобрету новый оттенок помады под названием
Тельма и Луиза
, но
теперь мне было просто необходимо порыться в косметичке и отыскать тюбик
помады.
Зазвонил мой телефон, и от неожиданности я подскочила на месте.
— Алло! — ответила я, с трудом отыскав мобильник и сумке,
подложенной под Канноли.
— Привет! — услышала я шепот Крейга.
— Почему ты говоришь шепотом? — спросила я.
— У меня есть всего минута на разговор, — ответил он. —
Послушай, скорее всего мне не удастся поговорить с тобой на свадьбе.
— Что-что?
— Я хочу сказать, мы давно запланировали эту поездку, и она собирается
ехать, ей этого хочется. Но что-то между нами не ладится. В конце месяца я
вернусь в свою бостонскую квартиру, когда у нынешнего арендатора закончится
договор об аренде.
Канноли прыгнула мне на колени, и я провела ладонью по тому, что осталось от
ее шерстки.
— А София об этом знает? — спросила я.
Крейг вздохнул.
— Нет еще, — сказал он. — Не хочу портить ей уик-энд. Но мне
хотелось, чтобы ты знала. Я много думал о прошлой ночи.
— Крейг!
— Да?
Возможно, мне не стоило так громко выражать свое отношение к бывшему мужу в
спальной зоне да еще при поднятом верхе машины, но я это сделала. А потом
отключила телефон, оставив Крейга наедине с его ничтожеством.
Я завела машину.
— Мужчины! — громко проговорила я. — Как же они меня достали!
Ужас! Да кому они вообще нужны? Вот что, Тельма, поехали-ка отсюда. Но
запомни: когда-нибудь и тебе придется прибегнуть к силовым мерам, чтобы
достичь чего-то, и ругаться нехорошими словами.
Мне хватило света для того, чтобы увидеть, что Канноли подняла голову и
вопросительно посмотрела на меня.
— Вообще-то я не очень хорошо понимаю, что означает эта фраза, но мне нравится, как она звучит.
Домой мы ехали гораздо быстрее. Удивительно, но я вдруг почувствовала себя
совершенно свободной. Не сказать, что я была готова спрыгнуть вниз с
высокого утеса или что-то в этом духе, но я ощутила, что готова отбросить
старое и начать жизнь заново.
На кухне я первым делом схватилась за телефон, пока ярость окончательно не
извела меня. У Шона Райана опять заговорил автоответчик. Итак, он не только
не перезванивает мне, но еще и сидит дома и слушает, кто это ему
названивает! Ну что ж, возможно, по шкале козлиз-мометра он не такой козел,
как Крейг, но все равно козел. И что с того, что он живет в таком чудесном
доме? Я и сама могу заработать деньги. И купить собственный дом. Может быть,
не именно этот дом, но что-нибудь в этом роде.
— Это Белла, — сказала я после звукового сигнала. —
Послушай. — Незаметно для себя я перешла на ты. — Я звоню только
для того, чтобы сказать, чтобы ты мне не звонил. Дело в том, что в жизни я
совершала немало ошибок, но с тобой ошибиться я еще не успела, поэтому, с
моей точки зрения, ты не имеешь права быть таким грубым со мной. И нечего
было предлагать мне левую половину столика и выслушивать меня, когда я
говорила о свадьбе племянника в Атланте. Так себя не ведут, особенно люди
деловые, потому что именно вы, бизнесмены, должны лучше других знать, что
такое сжигать мосты. И уж позволь мне сказать тебе, что этот мост...
В ухо мне прозвонил громкий сигнал. Я посмотрела на телефон. И набрала номер
Шона Райана еще раз.
— Как бы там ни было, — сказала я, прослушав сообщение
автоответчика и дождавшись сигнала, — в заключение мне хочется
отметить, что в какой-то момент между нами вспыхнула искра. Да, что-то такое
между нами возникло, какая-то химия, наши звезды зажглись, но ты... ты их
погасил. Да, в салон пришел мой бывший муж, и, возможно, мне стоило
представить его, так что допускаю, что ты обиделся, но ведь именно ты мне не
позвонил, и это было твоей второй ошибкой, а может быть, даже продолжением
первой ошибки...
Еще один гудок прервал мой монолог. Мне было неприятно заканчивать на
критической ноте, поэтому я снова набрала номер.
— Извини, что я занимаю так много места на твоей голосовой
почте, — сказала я. — Но я все-таки от души хочу пожелать тебе
всего хорошего. И вот еще что. Когда в следующий раз задумаешь стричь
волосы, обратись к хорошему стилисту, если уж тебе это по карману. Важно,
чтобы стилист умел стричь волосы бритвой. И еще... Мне не хотелось бы
задевать твои чувства, но еще немного — и твои брови срослись бы на
переносице, так что тебе надо постоянно следить за ними.
Я глубоко вздохнула.
— Ну вот, кажется, и все, — сказала я. — До свидания, Шон
Райан.
После этого я всю ночь проспала, как бревно.
Глава 23
Мы с Канноли решили поехать в местный аэропорт на машине, поскольку я не
была уверена, что на водном челноке-экспрессе, курсирующем в бухте, или автобусе-
экспрессе
логан
, на которых можно было добраться до аэропорта, нормально
относятся к перевозке животных. Вспоминая теперь об этом, я думаю, что мне
следовало бы договориться с кем-нибудь из членов нашей семьи о том, чтобы
нас отвезли в аэропорт. Я хочу сказать, что мир переживает кризис, связанный
с глобальным потеплением, и все вместе мы могли бы спасти природу от
воздействия хотя бы небольшой части выхлопных газов.
К счастью, мы отправились в путь в полдень, поэтому движение по третьему
шоссе нельзя было назвать кошмаром. В последнее время с кровельного покрытия
туннеля, ведущего в аэропорт, не падали плитки, да и прежде там никого не
убило, так что я чувствовала себя вполне комфортно, ведя по нему машину.
Правда, я заметила, что, въехав в туннель, я невольно пригнула голову.
Нам удалось найти место на центральной парковке, так что хотя бы не пришлось
ехать на автобусе от удаленных стоянок. С заднего сиденья своего
фольксвагена-
жука
я вытащила чемодан и новую сумку-перевозку для Канноли — нарядный
рюкзачок на колесиках с изображением отпечатков лап. Увидев это чудо
впервые, я подумала, что носить его должна собака, но оказалось, что рюкзак
предназначен для того, чтобы его носил на спине человек, предварительно
засунув туда своего домашнего любимца. У рюкзака были удобные длинные ручки
и колесики, как у чемоданов, так что его можно было катить по земле. Впереди
и по бокам было много отверстий, чтобы внутрь попадало побольше воздуха.
Расстегнув верхнюю молнию, я посадила Канноли в рюкзак, а затем пристегнула
к ее ошейнику со стразиками специальные ремни безопасности.
Канноли в ужасе посмотрела на меня.
— Не беспокойся, — сказала я. — Я не стану застегивать молнию
до тех пор, пока не возникнет такая необходимость.
Заперев машину, я записала на парковочном талоне, где мы ее оставили,
поскольку прекрасно понимала, что мне нипочем не вспомнить, что машина стоит
на этаже Лебедей. Вечером в воскресенье мне будет казаться, что это был...
м-м-м... этаж Патриотов или, может, этаж Дельфинов. Я хочу сказать, разве
можно запомнить эти названия? Да, для творчества всегда должно находиться
время и место, но если бы меня спросили, я бы твердо ответила, что стоянка
аэропорта Логан для него совсем не подходит.
Выдвинув ручки у чемодана и рюкзака, я поставила их у себя за спиной, а
ремень сумки перебросила через грудь, чтобы сумка не спадала с плеча, когда
я двинусь вперед. Думаю, зрелище мы собой являли весьма красочное. Наконец я
взялась сзади за выдвижные ручки, и мы пошли. Мы продвигались достаточно
быстро, но не суетливо. Чемодан на колесиках — одно из лучших изобретений
человечества, которое можно сравнить разве что с ионной сушилкой для волос.
Хотелось бы мне быть тем самым бизнесменом, который изобрел обе эти вещи.
Тут я услышала у себя за спиной покашливание. Оглянувшись, я увидела, что
Канноли повисла на ремнях безопасности, а ее задние лапки болтаются в
воздухе. Вид у нее при этом был такой, словно она ехала на велосипеде на
уровне земли.
— Канноли! — завопила я. Отстегнув ремни, я убедилась, что она
может дышать. Когда я попыталась снова засунуть ее в рюкзак, она заскулила.
Я поговорила с ней ласково, но твердо и предприняла еще одну попытку. На
этот раз Канноли зарычала, как будто я причинила ей боль.
Проходившие мимо люди так и косились в нашу сторону.
— Ну что вы смотрите? — спросила я у какой-то пары. Внезапно я
пожалела о том, что иногда недоуменно поглядывала в сторону родителей,
которые были не в состоянии успокоить раскапризничавшегося ребенка. Я
поклялась, что буду лучшей тетей для детей Тьюлии, если мне когда-нибудь
удастся выйти с этой стоянки. Я еще раз попыталась уговорить Канноли.
Тщетно.
Тогда я взяла ее на руки и засунула в свою сумку на ремне. Она высунула
голову наружу и тут же успокоилась.
Я протянула руки назад и повезла за собой чемодан и пустую перевозку для
собак.
— Только не думай, что тебе удалось одержать победу, — проворчала
я.
Я посадила Канноли в рюкзак и застегнула его на молнию лишь в тот момент,
когда надо было за нее заплатить и показать содержимое моего чемодана, а
затем я снова вынула собаку. К счастью, все живое нужно было проносить через
рамку металлоискателя, так что здесь проблем не возникло. Одна из сотрудниц
службы безопасности оказалась любительницей собак, и она даже подержала
Канноли, пока я надевала после досмотра свои туфли. Мир был бы куда лучше,
если бы люди в трудную минуту приходили друг другу на помощь — вот каково
мое мнение.
Едва ли не первым человеком, которого я увидела, подойдя к нужному мне
выходу, оказалась моя мать. На ней был костюм для путешествий — розовые
теннисные туфли и турецкий спортивный костюм — а губы были традиционно
накрашены ее любимой красной помадой.
Я с удовлетворением отметила, что цвет ее волос слегка изменился. Возможно,
она все-таки стала пользоваться краской
Грей шик
от
Л'Ореаль
, которую я
предложила ей три года назад. Моя мать из тех женщин, которые носят седину
как знак большого успеха. Я сказала ей: ну хорошо, делай, как знаешь, но
хотя бы закрась желтизну с помощью оттеночного шампуня — подойдет
Уайт
вайлет
от Артек, а большей яркости волосам можно придать с помощью
полупрозрачного
Шер кристалл
от того же
Л'Ореаль
.
Когда мы обнялись, моя сумка на ремне оказалась зажатой между нами.
— Мне очень жаль, правда, — сказала я. — Надо было позвонить
тебе, чтобы узнать, каким рейсом ты летишь. Мы же могли вместе приехать в
аэропорт.
Мама бросила беглый взгляд через плечо, а потом, повернувшись ко мне, пожала
плечами.
— Мы все люди занятые, — вымолвила она.
Я знала, на какую кнопку надо нажимать, имея дело с мамой.
— Все дело в том, что я специально попыталась воспользоваться
собственным одиночеством, — сказала я. Тут Канноли высунула голову из
моей сумки.
— Понятно, — кивнула мама.
— Видишь ли, я не хочу становиться одной из тех женщин, которые готовы
всю жизнь ждать мужчину, вместо того чтобы взяться за дело и начать заново
строить свою жизнь.
Мама улыбнулась. В толпе позади нее я разглядела знакомую блестящую голову.
— Ого! — воскликнула я. — Не смотри туда, но, кажется, папа
летит тем же самолетом.
— Чао, Белла! — пару мгновений спустя услышала я голос отца. Обняв
маму, он вручил ей один из двух сливочных рожков, которые держал в руке.
Рожки были ванильными, посыпанными шоколадной стружкой — почему-то в Бостоне
все называют их джиммиз.
— Сладости для сладких, — проговорил отец.
Мне показалось, что мама хихикнула в ответ, но вокруг стоял такой шум, что,
возможно, мне это только послышалось.
— Хм, — хмыкнула я, глядя на второй рожок, который папа все еще
держал в руке. — Выглядит заманчиво.
Папа не сводил с мамы глаз.
— Кажется, нам через три выхода налево, — сказал он.
— Вот оно что, Лоренс Майкл Шонесси! — проговорила мама. —
Выходит, ты помнишь джиммиз.
— Что ж, Мэри Маргарет О'Нилл, — произнес отец, — это,
конечно, не совсем то, что мы ели в Тоскане. Но я готов спорить на альбом
моего любимого Дина Мартина, что в Атланте мы сможем найти то что нужно.
— Разве Дин Мартин — итальянец? — спросила я.
— Урожденный Дино Крочетти, — сообщила мне мама.
Папа буквально расцвел, глядя на нее.
— Все великие романтики — итальянцы, — сказал он. Настала очередь
мамы сиять, как медный грош. Все эти лучезарные улыбки начинали действовать
мне на нервы. Папа вырядился в спортивный костюм оранжевого цвета с ярко-
голубыми лампасами. Красный cornicello в золотой оправе на толстой золотой
цепочке, висевший на его шее, как-то не очень гармонировал с его нарядом, а
черные теннисные туфли, украшенные светящимися зелеными полосками, добавляли
пестроты этому цветовому взрыву.
— Bay! — воскликнула я. — У меня такое ощущение, что вы оба
для нас потеряны.
Мои родители продолжали наслаждаться мороженым, глядя друг на друга.
Я искоса посмотрела на них.
— Вы ведь не сошлись снова, нет? — полюбопытствовала я.
— Между прочим, пора бы тебе знать, что именно поэтому такие вещи
называют личной жизнью, — заметила мама.
— Послушай, а не собака ли у тебя прячется в этом рюкзаке, а? —
спросил отец.
— Ну ладно, — бросила я. — Не буду больше задавать вопросов.
К тому же мне необходимо присесть.
— Вот и отлично, дорогая, — чуть ли не хором произнесли эти двое.
Как только я нашла себе местечко, где они не могли меня слышать, я усадила
Канноли себе на колени и тут же позвонила Марио на мобильник.
Он ответил на второй гудок.
— Только не говори, что ты опоздала на самолет, — услышала я в
трубке.
— Да ничего подобного, — сказала я. — Я даже слишком рано
приехала. Что скажешь на это?
— Ты потеряла собаку?
— Не издевайся. Лучше догадайся, почему я тебе звоню? Ты ни за что мне
не поверишь. Мама и папа летят этим же рейсом.
— Ого! Но ты не очень-то удивляйся этому, потому что они скорее всего
просто заключили сделку, — помолчав, предположил Марио.
— И похоже, обоих эта сделка вполне устраивает, — заметила
я. — Можешь мне поверить. Больше того, у меня сложилось впечатление,
что они флиртуют друг с другом.
— Что ж, хорошо хотя бы то, что они ведут себя по-человечески, —
сказал Марио. — А вдруг папа и есть тот самый парень, которого мама
обещала привезти на свадьбу?
— Забавно, если это так. — Я взглянула на часы. — Слушай, а
как там дела в Атланте?
Марио рассмеялся.
— Да тут у нас было настоящее приключение. Один из дядюшек Эми вчера
затащил нас на импровизированный мальчишник в большой стрип-клуб Атланты.
— Для геев или натуралов? — полюбопытствовала я.
— Ха! — бросил Марио.
Я попыталась понять по его тону, что должно было означать это
ха
.
— Слушай, они нормально относятся к вам с Тоддом?
— Все о'кей, здесь все нормально относятся к геям. А вот северян они
ненавидят.
— Марио, прекрати!
— Да я не шучу! Повсюду можно увидеть множество безвкусных маленьких
флажков конфедерации. Такое ощущение, что люди здесь все еще участвуют в
гражданской войне.
— Кто их знает, — заметила я.
— Знаешь, я слышал, что на вечеринке будут подавать бамию.
— Только не это! — воскликнула я. — Неужели нам придется ее
есть?
— Эндрю здесь все называют Бас-Тин, — сменил тему разговора Марио.
— А как называют вас с Тоддом?
— Бас-Тин. Или подружками. В зависимости от ситуации.
— Боже мой! — вздохнула я. Тут в зале объявили:
— Начинается посадка на рейс 65, следующий в Париж через Атланту. Мы
приглашаем в самолет пассажиров первого класса, пассажиров с маленькими
детьми, а также тех, кому необходимо побыстрее занять место.
— Ну все, Марио, — сказала я. — Мне пора идти. Начинается
посадка.
Отключив телефон, я убрала его в сумку.
— Прости, Канноли, но пришла пора снова отправлять тебя в рюкзак, и
тебе придется посидеть там, пока я не придумаю, как тебя оттуда вызволить.
Засунув собаку в рюкзак и пристегнув ремни безопасности к ошейнику Канноли,
я застегнула молнию. Несколько человек в деловых костюмах с кейсами в руках
направлялись к стюардессе, которая собирала посадочные талоны у пассажиров
первого класса.
Неожиданно один из этих людей оглянулся и помахал мне рукой.
Это был Шон Райан.
Если бы можно было дойти до Атланты пешком, я бы это сделала. Я бы даже села
в самолет, который снимали в фильме
Змеи в самолете
, если бы это избавило
меня от необходимости лететь моим рейсом. Потому что я предпочла бы терпеть
всех этих ядовитых тварей, медленно выбирающихся из полок над головами и
сползающих на пассажиров, чем оказаться в одном самолете с Шоном Райаном.
Если бы только был способ проникнуть на мое место, минуя первый класс! И кто
только придумал устраивать места для пассажиров первого класса в самом
начале первого салона? Из окон терминала я видела самолет — это был один из
гигантских лайнеров, так что в нем скорее всего не один, а два прохода между
рядами. Это означало, что мои шансы оказаться в том проходе, возле которого
сидит Шои Райан, составляли один к двум.
— Начинается посадка в зону Е. — Голос диспетчера, делающего
объявления, прозвучал так громко, что я вздрогнула. — Мы просим вас
оторвать корешок посадочного талона и держать его наготове для предъявления
при посадке в самолет.
Мы с Канноли рванули вперед вместе с нашей группой пассажиров. Я вручила
свой корешок от посадочного талона стюардессе, та просканировала его и
вернула мне. Когда мы были уже на середине телетрапа, Канноли вдруг завыла,
как сумасшедшая. Я наклонила рюкзак набок.
Возле нас остановилась женщина, волосы которой явно были покрыты толстым
слоем средства для полировки обуви.
— Со мной рядом вам лучше не садиться, — заявила она. — У
меня аллергия на собак.
— Эта собака не вызывает аллергии, — заверила ее я. Недоверчиво
покачав головой, женщина двинулась вперед. Я едва сдержала желание сказать
ей, что у меня аллергия на цвет ее волос. Расстегнув молнию на рюкзаке, я
пересадила Канноли в сумку.
— Добро пожаловать! — приветствовала меня при входе в самолет
симпатичная светловолосая стюардесса.
— Спасибо! — прошептала я в ответ, пытаясь заглянуть в салон
первого класса, чтобы вычислить, какой из проходов для меня безопаснее.
Забрав у меня корешок от посадочного талона, стюардесса взглянула на него и
указала мне на дальний проход:
— Сюда, милочка.
— Спасибо, милочка, — прошептала я в ответ.
Я высоко подняла голову. Ну что же. Жизнь продолжается. Я устремила взгляд в
хвостовую часть самолета. Где-то там мое место, и мне нужно его отыскать.
Казалось, пассажиры будут целую вечность укладывать свои вещи на полки над
головами, поэтому продвигаться вперед приходилось очень медленно. Мы все
делали крошечный шажок, потом ждали, потом делали еще один шажок. Шедший
передо мной парень был настоящим страшилищем. Короткие клочья волос и
огромные хлопья перхоти, падавшие с этих клочьев на ворот черной спортивной
куртки. Интересно, пробовал ли он справиться с перхотью с помощью шампуня из
чайного дерева от Пола Митчелла? Помогли бы ему и витамины группы В,
особенно витамин В
6. Здоровая голова начинается изнутри.
Канноли яростно вертелась в моей сумке, пока наконец не высунула из нее
голову, держась передними лапами за край сумки.
— Успокойся, — шепнула я ей. — Мы почти на месте.
Вдруг Канноли подскочила.
Какая-то женщина закричала:
— Это что такое?
Я опустила голову. Шон Райан держал в руках Канноли, которая радостно
облизывала его лицо.
Хорошенькая белокурая стюардесса пробиралась к нам сквозь очередь
пассажиров.
— Все животные должны находиться в специальных сумках-переносках на
протяжении всего полета, — отчеканила она. — Если вы не готовы
выполнить это требование, то вам следует немедленно выйти из самолета.
— Господи! — посетовала я. — Куда же подевалась
милочка
?
Парень с перхотью откашлялся и демонстративно громко вздохнул.
— Эй, вы, мне бы все-таки хотелось попасть на место сегодня, —
пробурчал кто-то у меня за спиной. Я чувствовала, что оказалась в центре
внимания.
Моя левая рука, та самая, которая держала
переноску для животных
улучшенного качества
, была у меня за спиной. Я дернула рукой. Ремни
безопасности Канноли, ударив меня по бедру, зависли над огромным креслом
первого класса, которое занимал Шон Райан.
Шон Райан забрал у меня ремни и сунул их под просторное сиденье напротив.
Стюардесса наградила его лучезарной улыбкой.
— О, сэр! Я не знала, что это существо с вами. Только, пожалуйста,
будьте так добры, держите его в специальной сумочке до тех пор, пока самолет
не приземлится, о'кей, голубчик? А я поищу ему что-нибудь вкусненькое.
Дольше делать вид, что меня это не касается, я не могла. И смело посмотрела
на Шона Райана. Он улыбнулся.
— Леди, — промолвил кто-то у меня за спиной. — Проходите
вперед.
— Предательница, — шепнула я, наклонившись и почесав Канноли за
ушком.
Когда я уселась на свое место, оказалось, что делать мне особенно нечего,
да, собственно, и свободного пространства для какой-нибудь деятельности не
было. Мое место находилось возле прохода, но сидевшая рядом женщина положила
руку на мой подлокотник, и не было никакой надежды на то, что она ее
подвинет. Я попыталась хотя бы на дюйм-другой сдвинуть ее ло
...Закладка в соц.сетях
