Жанр: Любовные романы
Виконт, который любил меня
...н, как
единственный член нашей маленькой группы, кто может распускать сплетни, слишком широко открывать рот, болтать по
поводу и без повода и так далее.
Миссис Физеренгтон залилась краской.
- Любой человек мог видеть вас из дома, - проговорила она, явно не желая терять возможность рассказать такую
сенсационную сплетню. Она была бы в центре внимание весь последний месяц, как свидетель такого происшествия, тем
более единственный свидетель, пожелавший говорить.
Леди Бриджертон оглянулась на дом, и немного побледнела.
- Она права, Энтони. Вас прекрасно должно быть было видно из гостевого крыла дома.
- Это была просто пчела! - почти завопила Кэйт. - Только пчела! Мы не можем жениться из-за пчелы.
Ее вспышка была встречена напряженным молчанием. Она посмотрела на Мэри и леди Бриджертон. Они смотрели на нее
с одинаковым выражением беспокойства, доброты и жалости. Затем она посмотрела на Энтони, чье лицо было замкнуто, и
выражение, написанное на нем, было не понятно.
Кэйт прикрыла глаза. Это не должно было произойти. Когда она сказала ему, что он может жениться на ее сестре, ей
тайно хотелось, чтобы он принадлежал только ей одной. Но она совсем не хотела, чтобы все случилось так.
Господи, только не так. Он не должен чувствовать себя пойманным. Он не должен провести всю оставшуюся жизнь с
ней, глядя на нее, и мечтая, что бы на ее месте была другая.
- Энтони, - прошептала она.
Возможно, если он заговорит с ней. Возможно, если он посмотрит на нее, она, наконец, поймет, о чем он думает.
- Мы поженимся на следующей неделе, - заявил он. Его голос был ясен и спокоен, но начисто лишен любых эмоций.
- Ох! Хорошо! - леди Бриджертон издала вздох облегчения и захлопала в ладоши.
- Миссис Шеффилд и я начнем немедленно готовиться к свадьбе.
- Энтони, - прошептала Кэйт, безотлагательным тоном, требуя ответа, - Вы уверены, что хотите этого?
Она схватила его за руку, и попробовала оторвать от матрон. Она получила всего несколько дюймов, это было лучше,
чем ничего.
Он пристально посмотрел на нее непримиримым взглядом.
- Мы поженимся, - его голос звучал, как голос истинного аристократа, исключающий любой протест и неповиновение.
- Ничего другого не остается делать.
- Но вы же не хотите жениться на мне, - сказала она.
Это заставило его удивленно поднять бровь.
- А вы хотите выйти за меня замуж? - спросил он.
Она ничего не ответила. Не было ничего, что она могла сказать, не уронив свою гордость.
- Я думаю, мы вполне подходим к друг другу, - сказал он, и его выражение лица смягчилось. - В конце концов, мы
стали в какой-то степени друзьями. Это гораздо больше, чем есть у многих мужчин и женщин в начале их союза.
- Вы не можете хотеть жениться на мне, - упорствовала она. - Вы же хотели жениться на Эдвине. Что же вы ей
скажете по этому поводу?
Он скрестил руки на груди.
- Я не давал никаких обещаний Эдвине. И я думаю, нам следует сказать ей, что мы влюбились.
Кэйт почувствовала, как ее глаза закатываются помимо ее воли.
- Она никогда не поверит в это.
Он пожал плечами.
- Тогда расскажите ей правду. Расскажите, как вы были ужалены пчелой, и как я пытался помочь вам, и в итоге, мы
были пойманы при компрометирующих обстоятельствах. Скажите ей то, что сами хотите. Она все-таки ваша сестра.
Кэйт вздыхая, уселась на скамью.
- Никто не поверит, что вы хотели жениться на мне, - произнесла она. - Все будут думать, будто я поймала вас в свои
сети.
Энтони бросил взгляд на стоящих рядом трех женщин, которые смотрели на них с интересом.
В ответ на его - Вы не возражаете? - обе матери, и его, и Кэйт, отошли от них, и повернулись, предоставляя им больше
секретности.
Когда миссис Физеренгтон не последовала за ними, леди Бриджертон вернулась, и буквально, потянула ее за собой.
Усевшись рядом с Кэйт, он сказал:
- Это необходимо было сделать, чтобы избавить нас от пересудов, особенно, когда здесь рядом миссис Физеренгтон,
известная сплетница. Я не верю, что она сможет держать рот на замке.
Он наклонился назад.
- Я должен жениться в этом году.
- Почему? - прервала она его.
- Что почему?
- Почему вы должны жениться в этом году?
Он сделал паузу на мгновение. Он не мог просто ответить на этот вопрос. Тогда он сказал:
- Я решил, что мне следует жениться в этом году. Это достаточно хорошая причина для меня. Что же касается вас, вы
давно должны были выйти замуж.
- Честно говоря, я не думала выходить замуж, - прервала она его снова.
Мышцы его лица напряглись, и он не сразу понял, что это гнев.
- Вы планировали жить жизнью старой девы?
Она кивнула, выглядя невинной и откровенной в одно и тоже время.
- Это казалось уже решенным делом.
Энтони с трудом сдерживал себя в течение нескольких секунд, думая, что мог бы убить всех этих людей, сравнивающих
ее с Эдвиной, и отыскивал ее недостатки. Кэйт понятия не имела, какой она может быть привлекательной и желанной.
Когда миссис Физеренгтон объявила, что они должны пожениться, то его первоначальная реакция была такая же, как у
Кэйт - крайний ужас. Не стоит упоминание укол его гордости. Никому не понравиться, когда его вынуждают вступить в
брак, и особенно раздражало быть вынужденным вступить в брак из-за пчелы.
Но когда он стоял, наблюдая, как Кэйт взвыла в протесте (нет, он не думал, что это была ее единственная реакция, скорее
всего больше ей не позволила гордость), то он неожиданно почувствовал странное чувство удовлетворения.
Он хотел ее.
Он отчаянно хотел ее.
Но даже через миллион лет, он бы не выбрал ее в качестве его жены.
Она была слишком опасна по его мнению. Но судьба неожиданно вмешалась, и вот, он вынужден жениться на
ней,...хорошо, это не должно все же волновать его.
Не так уж и плохо жениться на умной интересной женщине, единственной, кого он так отчаянно жаждал круглые сутки.
Все, что еще ему оставалось сделать, это только быть уверенным, что он никогда не влюбиться в нее. Хотя любовь к ней,
не была такой уж невозможной, не так ли?
Бог знает, как она сводит его с ума своими бесконечными утверждениями. Он смог бы наслаждаться ее дружбой и ее
телом, и остановиться на этом. Дальше этого не должно зайти.
И он не мог просить у судьбы лучшей женщины, в качестве матери для его детей, когда он уйдет. Это была великолепная
сделка с судьбой.
- Это сработает, - заявил он с большим авторитетом, - Вот увидите.
Она явно сомневалась, но все же кивнула. Это было самое меньшее, что она могла сделать. Она только что была поймана
в скандальном положении, с человеком, который прижимался ртом к ее груди.
Если бы он не предложил жениться на нее, ее репутация была бы безвозвратно разрушена. А если бы она отказалась от
его предложения...ну что ж, ее бы заклеймили, как падшую женщину и самую глупую женщину на свете.
Энтони внезапно встал.
- Мама! - позвал он, оставляя Кэйт на скамье и шагая к матери. - Моя невеста и я желаем немного уединиться в этом
саду.
- Конечно, - пробормотала леди Бриджертон.
- Вы думаете, это мудро? - засомневалась миссис Физеренгтон.
Энтони наклонил голову к уху матери и прошептал:
- Если ты не удалишь ее отсюда в течение последующих десяти секунд, я убью ее на месте.
Леди Бриджертон задохнулась от смеха, кивнула и сумела выговорить: - Конечно, я постараюсь.
И через минуту Энтони и Кэйт остались одни в саду.
Он повернулся посмотреть на нее; она встала и сделала несколько шагов в его сторону.
- Я думаю, - проговорил он, беря ее за руку. - Следует убедиться, чтобы нас было не видно со стороны дома.
Он широко и целеустремленно шагал, и она с трудом поспевала за ним.
- Милорд, - сказала она, задыхаясь от спешки, - Вы думаете, это мудро?
- Вы говорите, прям как миссис Физеренгтон, - заметил он, ни на секунду не замедляя ход.
- Может быть, - проговорила она, - Но вопрос все еще остается.
- Я думаю, это очень мудро, - ответил он, потянув ее за собой в беседку.
Ее стены были открыты для воздуха, но сама она обросла кустами сирени, и выглядела как секретное убежище.
- Н-но -
Он улыбнулся. Медленное.
- Вы знаете, что вы чересчур много спорите?
- Вы притащили меня сюда, лишь для того, чтобы сообщить это?
- Нет, - медленно проговорил он, растягивая слова. - Я привел вас сюда вот для этого.
И затем, прежде чем она могла что-нибудь сказать, прежде чем она могла вздохнуть, его рот опустился вниз, и захватил
ее губы в голодном, иссушающем поцелуе. Его губы жадно вели себя, беря все, что она могла дать и требуя все больше.
Огонь, вспыхнувший в ее теле, был десятикратно более горячий, чем тот, который он развел ночью в своем кабинете, топя
камин.
Она таяла. Господи, она просто таяла, и хотела гораздо больше.
- Ты не должна так говорить про себя, - прошептал он прямо в ее рот. - Ты не должна. Все, что говорят о тебе,
абсолютно неверно. И еще...
Сам не замечая, он перешел на ты.
Кэйт задыхалась, его руки грубо схватили ее за ягодицы и крепко прижали к его телу так, что она почувствовала его
возбуждение.
- Ты видишь? - неровно спросил он.
Его губы перемещались по ее щеке.
- Ты чувствуешь? - он хрипло рассмеялся. - Ты хоть понимаешь, что это значит?
Он беспощадно вжимал ее в себя, затем стал покусывать мочку ее уха.
- Конечно, ты ничего не понимаешь.
Кэйт чувствовала, как растворяется в нем. Ее кожу жгло, как в огне, а предавшие ее собственные руки обвились вокруг
его шеи. Он разжег в ней огонь и еще что-то, чем она не могла управлять.
Ее заполнило примитивное желание прижаться к нему к нему еще сильнее.
Она хотела его. Ох, как же, она хотела его. Она не должна хотеть его, не должна желать этого человека, собирающегося
жениться на ней из-за всех этих глупых причин.
И все же она отчаянно хотела его, так что у нее прерывалось дыхание. Это было неправильно, очень неправильно. У нее
были серьезные сомнения в целесообразности этого брака, и она знала, что должна иметь ясную голову, чтобы разобраться
во всем этом. Она продолжала напоминать себе об этом, но это совсем не помогало. Ее губы открывались навстречу его
умелому входу, а ее язык застенчиво трогал его губы.
И острое желание внизу ее живота - несомненно, это странное теплое ощущение внизу ее живота, было желанием -
продолжало становиться все сильнее и сильнее.
- Я, действительно, такой ужасный человек? - прошептала она, больше для себя, чем для него.
- Это подразумевает, что я падшая женщина.
Но он услышал ее шепот, и она почувствовала его горячее дыхание на своей щеке.
- Нет.
Он передвинулся на ее ухо, заставляя ее слушать его.
- Нет.
Он переместился на ее губы, вынуждая их замолчать.
- Нет.
Кэйт почувствовала, как ее голова откидывается назад. Его голос был хриплый и соблазнял, и это почти заставило ее
почувствовать себя так, будто она была рождена лишь для этого момента.
- Ты совершенство, - прошептал он, его большие руки двигались по ее телу. Одной рукой, он держал ее за талию, а
другая опустилась на нежную выпуклость ее груди.
- Здесь, сейчас, в этот момент, в этом саду, ты совершенство.
Кэйт почувствовала какую-то тревогу в его словах, как будто он хотел сообщить ей, что она не будет совершенством
завтра, и вообще после этого момента.
Но его губы и руки были столь убедительны, что она выкинула эти мысли из своей головы, вместо этого, погружаясь с
головой в свои ощущения.
Она почувствовала себя красивой. Она почувствовала себя ... совершенством. И она поняла, что не может не обожать
этого человека, который дал ей почувствовать себя такой.
Рука Энтони медленно соскользнула с ее талии на ягодицу, а другая в этот момент сжимала и мяла ее грудь прямо сквозь
тонкий муслин платья. Его пальцы захватывали ее все сильнее, как будто он падал с утеса, и наконец-то нашел опору. Соски
ее грудей напряглись в его руках, и стали почти видны сквозь ткань платья.
Он чувствовал, как прекрасно ее тело, и его губы встретились с ее губами в жгучем поцелуе. Он мог бы помочь ее платью
соскользнуть с плеч. Тонкая ткань дразнила бы ее нежную кожу до тех пор, пока ее груди не обнажились бы полностью.
Картины эти мелькали у него перед глазами в жарком калейдоскопе. Он открыл бы ее груди солнцу, и медленно, очень
медленно склонил бы голову и припал бы к ее груди, лаская ее своим языком. Она стонала и извивалась бы в его руках, а он
бы бесконечно долго дразнил бы ее. А потом он припал бы к ее груди, как младенец припадает к груди матери.
Великий Боже, он так этого хотел, что, невольно представив себе эти картины, чуть было не взорвался. Но сейчас было
не время и не место. Не то, чтобы он чувствовал потребность в произнесении брачных клятв. Он уже объявил о женитьбе
публично, и она стала его собственностью.
Но он не собирался кувыркаться с ней в беседке его матери. У него имелось достаточно гордости и уважения к ней,
чтобы не делать этого.
С большим трудом и нежеланием, он медленно оторвался от нее, позволяя своим пальцам остаться на ее хрупких плечах.
Он выпрямил руки, чтобы избежать искушения продолжить с того места, на котором закончил.
А искушение было. Огромное искушение.
Он сделал ошибку, посмотрев на ее лицо, и в этот момент, он готов был поклясться, что Кэйт Шеффилд, столь же
красива, как и ее сестра. Но красива своей особенной красотой.
Ее губы были более полные, чем требовала нынешняя мода, но они просто просили, чтобы их поцеловали. Ее ресницы -
как же он мог не заметить раньше, какие они длинные? Когда она моргала, они, казалось, опирались на ее щеки, подобно
роскошному ковру. И когда ее кожа была с розовым оттенком, она вся просто светилась.
Энтони подумал, что он стал чересчур сентиментальным, но когда он смотрел ей в лицо, ему пришло в голову, что в
такой цвет окрашивается небо после рассвета - в нежный бледно-розовый цвет гвоздики или сочного персика.
Они стояли, тяжело дыша, почти в течение целой минута, пока Энтони не убрал рук с ее плеч, и тогда каждый из них
сделал пару шагов назад.
Кэйт в ужасе прижала руку к губам.
- Мы не должны были этого делать, - прошептала она.
Он оперся об один из столбов беседки, выглядя при этом донельзя самодовольным.
- Почему нет? Мы же все-таки обручены.
- Мы не обручены, - возразила она, - По крайней мере, не по настоящему.
Он вопросительно поднял бровь
- Не было никаких соглашений, - торопливо пояснила Кэйт. - Не было объявлений в газеты. И у меня нет приданного.
Вы должны знать, что у меня совсем нет приданного.
Это заставило его улыбнуться.
- Вы пытаетесь освободиться от меня?
- Конечно, нет! - она взволновано переступала с ноги на ногу.
Он сделал несколько шагов к ней.
- Надеюсь, вы не пытаетесь снабдить меня возможностью освободиться от вас?
Кэйт вспыхнула.
-Н-нет, - проговорила она, хотя то, что она сейчас делала, очень на это походило.
Это было бы крайне глупо с ее стороны. Если бы он не сделал ей предложения, ее репутация была бы разрушена
навсегда. Наверно, не только в Лондоне, но и в ее родной деревушке в Сомерсете. Новости о падших женщинах
распространяются очень быстро.
Но не очень хорошо, быть вынужденной выйти замуж. И какая-то часть ее почти хотела, чтобы он подтвердил все ее
подозрения - что он не хочет видеть ее в качестве своей невесты, что он всегда хотел видеть Эдвину на ее месте, что он
женился на ней, только потому, что должен был.
Если бы он так сказал, она знала, это бы ужасно ранило ее, но даже такое горькое знание, все-таки лучше незнания. По
крайней мере, она бы знала точно, что ей можно ожидать и на чем она стоит. А сейчас, у нее было такое ощущение, что она
стоит на зыбучих песках.
- Давайте проясним одну вещь, - сказал Энтони, захватывая ее внимание своим решительным тоном.
Его глаза посмотрели в ее, горящие с такой интенсивностью, что она не могла отвести взгляд от его лица.
- Я сказал, что женюсь на вас. Я человек слова. Любые дальнейшие предположения по этому поводу я считаю
оскорбительными.
Кэйт кивнула. Но она не могла не думать: Будьте осторожны в своих желаниях... будьте осторожны в своих желаниях.
Она только что согласилась выйти замуж за человека, в которого, как она боялась, уже почти влюбилась без памяти.
И все, что она могла думать в такой момент, было:
Думает ли он об Эдвине, когда целует меня?
Будьте осторожны в своих желаниях, гремело у нее в голове.
Вы рискуете тем, что ваше желание может осуществиться.
Глава 15
Уже неоднократно ваш автор оказывается прав. Довольно часто бывает, что приемы, организованные в загородных
домах заканчиваются неожиданными помолвками.
Да, действительно, дорогой читатель, будьте уверены, вы узнали об этом первыми: Виконт Бриджертон должен
жениться на мисс Катерине Шеффилд. Не на мисс Эдвине, как сначала ходили слухи, а на мисс Катерине.
Детали, относительно того, как возникла помолвка, оказалось, невероятно трудно получить. Ваш автор настаивает
на том, что наша парочка была поймана в весьма компрометирующей ситуации, и миссис Физеренгтон была при этом
свидетелем.
Но миссис Ф. была удивительно сдержана при разговоре на эту тему, что совсем нехарактерно для нее. Учитывая
склонность данной миссис к сплетням, вашему автору остается только предположить, что виконт (которому не
откажешь в твердости) лично угрожал физической расправой миссис Физеренгтон, если она скажет хоть слово.
Светская хроника Леди Уислдаун, 11 мая 1814
Кэйт быстро поняла, что дурная слава бежит впереди нее.
Она достаточно плохо провела оставшиеся два дня в Кенте; как только Энтони объявил об их неожиданной помолвке и
скорой свадьбе и за ужином, она едва смела дышать между поздравлениями, вопросами, инсинуациями, которыми забросали
ее гости леди Бриджертон.
Единственный раз ей удалось немного расслабить после разговора с Эдвиной, с которой она смогла поговорить лишь
спустя несколько часов после объявления о помолвке. Эдвина радостно обняла сестру и объявила себя 'взволнованной', 'в
полном восторге' и 'совсем не удивленной'.
Кэйт же выразила свое удивление тем, что Эдвина не удивлена, но та лишь пожала плечами и сказала:
- Для меня было с самого начала, очевидно, что он сражен тобой наповал. Я не понимаю, почему никто этого не
заметил.
Этот разговор сильно озадачил Кэйт, поскольку она была уверена в том, что Энтони собирался ухаживать и жениться на
Эдвине.
Как только Кэйт вернулась в Лондон, стало еще хуже. Казалось, каждый член высшего общества посчитал необходимым
посетить скромный дом Шеффилдов на Милнер стрит, чтобы пообщаться с будущей виконтессой. Кэйт принимала их
поздравления с напускным безразличием. Никто не верил тому, что виконт мог жениться на Кэйт по собственному желанию,
и никто, казалось, не понимал, насколько было грубо, говорить это ей прямо в лицо.
- Моя радость, как же вам повезло, - сказала ей леди Купер, мать вредной Крессиды Купер; которая, следует отдать ей
должное, тихо сидела в углу дивана и лишь кидала взгляды-кинжалы в сторону Кэйт.
- Я понятия не имела, что он был вами заинтересован, - заливалась соловьем мисс Гертруда Найт, с выражением лица,
говорившим, что она до сих пор, не может поверить в это, и втайне надеясь, что помолвка скоро окажется обманом, несмотря
на объявление в Лондонской Таймс.
Леди Данбери, которая, как известно, рубила с плеча, выразилась более яснее:
- Не знаю, как вам удалось заманить виконта в ловушку, это, скорей всего, была очень хитрая уловка. В свете полно
девушек, которым следует брать у вас уроки, милочка.
Кэйт каждый раз только улыбалась (или пыталась изобразить что-то похожее на улыбку; она подозревала, что ее попытки
милостивых и дружелюбных ответов были, не всегда убедительны) и кивала, и тихо говорила:
- Я просто очень удачная девушка, - всякий раз, когда Мэри незаметно тыкала пальцем в ее сторону.
Что же касается Энтони, то этот удачный человек оказался способен избежать пристального внимания, которого она
была вынуждена выносить. Он сказал ей, что ему необходимо остаться на несколько дней в Обри-Холле позаботиться о
некоторых деталях, связанных с его материальным состоянием, перед свадьбой, которая намечена в субботу, всего через
девять дней после того инцидента в саду.
Мэри опасалась, что такая поспешность, приведет к определенным 'разговорам', но леди Бриджертон довольно
прагматично объяснила, что 'разговоры' все равно будут, независимо оттого, как скоро будет свадьба, и что Кэйт будет
менее подвержена незавидным инсинуациям под защитой имени Энтони.
Кэйт подозревала, что виконтесса - имевшая репутацию целеустремленной мамаши и желавшая видеть все своих детей
женившимися - просто хотела видеть Энтони перед епископом прежде, чем у него появиться малейший шанс передумать.
В это Кэйт соглашалась с леди Бриджертон. И хотя она нервничала насчет свадьбы и супружеской жизни, она никогда не
откладывала на завтра то, что можно сделать сегодня. Поэтому, как только она приняла решение - или, точнее в этом
случае, решение приняли за нее - она не видела никакой причины откладывать со свадьбой. И хотя поспешная свадьба
могла увеличить количество всевозможных слухов и сплетен, Кэйт подозревала, что чем быстрее они поженятся, тем быстрее
утихнет вся эта шумиха вокруг нее, и тем скорее она сможет вернуться к своей нормальной жизни.
Конечно, ее жизнь уже не будет прежней. Ей стоит начинать привыкать к этому.
Но ее жизнь уже сейчас даже отдаленно не напоминала ее прежнюю. Ее дни были полностью заполнены благодаря дикой
энергии леди Бриджертон, которая таскала ее от магазина к магазину, тратя огромное количество денег Энтони на ее
приданное. Очень скоро Кэйт поняла, что сопротивляться было бесполезно; если леди Бриджертон - или Вайолет, как она
почти приказала Кэйт называть ее - приняла какое-то решение, то лишь небеса могут спасти идиота, решившегося перейти
ей дорогу. Мэри и Эдвина как-то составили им компанию несколько раз, и быстро объявили, что чувствуют себя
истощенными неутомимой энергией Вайолет, и ушли к Гунтеру пить холодные напитки.
Наконец, за два дня до свадьбы Кэйт получила записку от Энтони, просившего её быть в четыре часа дня дома, чтобы он
смог оплатить все ее счета.
Кэйт немного нервничала, ожидая увидеть его снова; так или иначе их отношения, казалось, сильно изменились - стали
более формальными в городе. Тем не менее, она ухватилась за эту возможность, чтобы избежать на следующий день,
посещения на Оксфорд-стрит портнихи, модистки, перчаточника и кого-то еще, кого Вайолет запланировала на этот день.
Итак, в то время как Мэри и Эдвина вышли по какому-то поручению Вайолет - Кэйт 'забыла' упомянуть, что днем
ожидается виконт - она устроилась на диване в гостиной, Ньютон спал у нее в ногах, и стала ждать его прихода.
Энтони провел большую часть недели в раздумьях. Не было ничего удивительного в том, что все его мысли были заняты
Кэйт и их предстоящим союзом. Он опасался, что если забудется, то непременно влюбится в нее. Выход, казался, был в том,
чтобы просто не позволять себя в нее влюбляться. Чем больше он думал об этом, тем все больше убеждал себя в том, что это
не будет проблемой. В конце концов, он человек, который всегда контролирует свои действия и эмоции.
Он не был дураком; он прекрасно знал, что настоящая любовь существует.
Но еще он верил в силу разума, и гораздо больше в силу воли. Искренне, он не видел причин, по которым любовь может
неожиданно завладеть его сердцем.
Если он не хотел попасть в сети любви, то и не собирается туда попадать. Это было просто, как дважды два. Это должно
быть просто, как дважды два. Если это не так, он разве может называть себя настоящим мужчиной?
Он непременно должен успеть поговорить с Кэйт по этому поводу до свадьбы. Были некоторые важные стороны в их
браке, которые необходимо ей разъяснить.
Не правила...точнее сказать, соглашения. Да это именно то слово для обозначения того, о чем он хотел с ней поговорить.
Кэйт необходимо дать понять, что она может ждать от него, и что он ждет от нее в ответ.
Это не должно быть их любовным состязанием. И никогда не должно вырасти в него. Просто не должно быть даже
малейшей возможности.
Он не думал, что она заблуждалась на этот счет, но на всякий случай, он хотел прояснить сейчас, прежде чем любое
небольшое недоразумение могло перейти в настоящее бедствие.
Лучше сейчас открыть карты, чтобы потом ни его, ни ее сторона не были неприятно удивлены. Конечно, Кэйт должна
согласиться. Она практичная девушка. Она хотела бы знать, на что ей можно рассчитывать. Она была не из тех людей, кому
достаточно было одних предположений.
За две минуты до четырех часов Энтони дважды постучал по передней двери дома Шеффилдов, стараясь игнорировать с
полдюжины членов высшего общества, которые прогуливались по Милнер-стрит в это время. Они были чересчур далеко,
подумал он с гримасой, от своих обычных мест прогулок.
Но он совсем не удивился этому. Он мог бы давно вернуться в Лондон, но знал, что его внезапная помолвка с мисс
Кэтрин Шеффилд была сейчас у всех на устах. В конце концов, леди Уилсдаун постаралась расписать в своей хронике их
помолвку в Кенте.
Дворецкий открыл дверь, посмотрел на него, и быстро провел его в гостиную. Кэйт ждала его на диване, ее волосы были
уложены в опрятную ту-или-иную прическу (Энтони никогда не мог запомнить названия всех этих разных причесок, хотя у
его сестер это неплохо получалось), поверх которой была надета смешной маленький чепчик, наверно, подумал Энтони, он
должен сочетаться с ее бледно-голубым дневным платьем.
Чепчик, решил он, будет первой вещью, которую она напрочь перестанет носить, после того, как они поженятся. У нее
красивые волосы: длинные, блестящие и густые.
Он знал, что хорошие манеры требуют, чтобы она носила шляпку, когда выходит из дома, но прятать свои красивые
волосы в уюте собственного дома, казалось преступлением.
Прежде чем он успел открыть рот, даже просто поприветствовать ее, она переместилась поближе к серебряному чайному
сервизу, стоящему на столе перед ней, и ск
...Закладка в соц.сетях
