Жанр: Любовные романы
Виконт, который любил меня
...стало вздохнула. Она устала, ее нервы были расшатаны болью, и она с трудом посмотрела на мужа. Она повернула
руку так, чтобы пальцы их рук переплелись.
- Я люблю тебя, ты знаешь, - мягко сказала она.
Он сжал ее руку и кивнул, теплота его глаз ответила на ее высказывание больше, чем могли бы любые сказанные слова.
- Ты сказал мне, что мы не должны влюбляться, - произнесла Кэйт.
- Я был задницей.
Она не спорила; изгиб его губ сказал ей, что он заметил отсутствие ее обычного противоречия.
После небольшой паузы, она заговорила вновь:
- Ты говорил странные вещи в парке.
Рука Энтони осталась в ее руке, но сам он невольно подался немного назад.
- Я не знаю, что ты под этим подразумеваешь, - ответил он.
- Я думаю, все же ты знаешь, - тихо сказала она.
Энтони закрыл глаза, и встал, его пальцы тянулись к ее руке, пока хватка не ослабла, и их руки разошлись. Так много лет
он был осторожен и держал свои странные убеждения в себе. Это казалось наилучшим вариантом. Люди либо поверили бы
ему и беспокоились о нем, или не поверили бы и подумали, что он сумасшедший. Ни то, ни другое ему не подходило.
Но теперь в один критический момент, он все выболтал своей жене. Он даже точно не помнил, что сказал ей. Но этого
было достаточно, чтобы проснулось ее любопытство. А Кэйт была не из тех, кто отступает. Он мог попробовать
отговориться от нее, но, в конце концов, она получит всю информацию из него. Не было более упрямой женщины, чем его
жена.
Он подошел к окну и прислонился к подоконнику, безучастно глядя в окно, будто он мог видеть городской пейзаж сквозь
тяжелые красные шторы.
- Есть кое-что, что ты должна знать обо мне, - прошептал он.
Она не сказала ничего, но он знал, что она внимательно слушает его. Возможно, он услышал, как она изменяет свое
положение в кровати, возможно, это было возникшее напряжение в воздухе. Но, так или иначе, он знал, что она его слушает.
Он повернулся к ней. Ему было гораздо проще обращаться к занавескам, но она заслуживает нормального разговора. Она
сидела в кровати, ее нога лежала на подушках, а ее широко открытые глаза заполнились смесью любопытства и
беспокойства.
- Я не знаю, как объяснить тебе, что это и без того, звучит довольно смешно, - сказал он.
- Иногда самый легкий способ, просто сказать это, - пробормотала она.
Она погладила место на кровати рядом с собой.
- Ты не хочешь сесть рядом со мной?
Он покачал головой. Ее близость, лишь затруднит разговор.
- Что-то случилось со мной, когда мой отец умер, - медленно начал он.
- Ваши отношения были очень близки, не так ли?
Он кивнул.
- Ближе его у меня никого не было, пока я не встретил тебя.
Ее глаза заблестели.
- Что же случилось?
- Это было очень неожиданно, - сказал он.
Его голос был спокоен, будто он пересказывал прочитанные новости в газете, а не самый тревожный случай в его жизни.
- Пчела, я же говорил тебе.
Она кивнула.
- Мог ли кто-нибудь подумать, что пчела способна убить человека? - произнес Энтони, с саркастическим смехом. -
Это могло выглядеть достаточно забавно, если бы не так трагически.
Она ничего не говорила, только смотрела на него с теплотой и симпатией, болезненно отзывающимися в его сердце.
- Я остался с ним один на один в течение всей ночи, - сказал он, слегка поворачиваясь так, чтобы она не могла увидеть
его глаз. - Он был, конечно, уже мертв, но мне нужно было немного времени. Я лишь молча сидел рядом с ним, и смотрел в
его лицо, - короткий сердитый смех сорвался с его губ, - Боже, каким же дураком я был, я ожидал, что он в любой момент
откроет глаза и поднимется.
- Я не думаю, что это было глупо, - мягко сказала Кэйт, - Я тоже видела смерть. Трудно осознать, что человек уже
ушел от нас, когда он выглядит нормально.
- Не знаю, когда это случилось, - проговорил Энтони, - Но уже к утру, я был полностью уверен.
- То, что он умер? - спросила она.
- Нет, - грубо ответил он, - То, что я тоже умру.
Он ждал от нее комментариев, воплей, чего-нибудь, но она просто сидела, уставившись на него, без заметного изменения
выражения на лице, пока он не сказал:
- Я не такой великий человек, каким был мой отец.
- Он бы не согласился с твоим утверждением, - спокойно сказала она.
- Хорошо, но его нет здесь, чтобы он мог не согласиться, не так ли?
Снова она промолчала. Он молча проклинал все на свете, и прижал пальцы к вискам. У него заболела голова. Он
почувствовал головокружение, и осознал, что не может вспомнить, когда последний раз ел.
- Это мое мнение, - произнес он низким голосом, - Ты не знала его.
Он облокотился на стену, и издал утомленный вздох.
- Позволь мне всего лишь сказать тебе кое-что. Не говори, не прерывай, и не суди раньше времени. Это достаточно
сложно сделать. Ты сделаешь это ради меня?
Она кивнула.
Энтони глубоко вздохнул.
- Мой отец был самым великим человеком, из всех кого я знал. И дня не проходит, когда я понимаю, что не дотягиваю
до него. Я лишь знаю, что он был всем для меня, я стремился походить на него. Я никогда не смогу быть таким же, как он.
Но если бы я мог хоть немного походить на него, я был бы полностью удовлетворен самим собой. Это все, чего когда-либо я
хотел, и к чему стремился. Всего лишь немного походить на него.
Он посмотрел на Кэйт. Он не был уверен почему. Может быть для заверения; может быть, чтобы увидеть у нее на лице
симпатию. А может просто, чтобы увидеть ее лицо.
- Эта была единственная вещь, которую я знал и понимал, - прошептал он, ища в себе храбрость, чтобы смотреть ей в
глаза. - Я никогда не смог бы его превзойти. Даже спустя годы.
- Ты пытаешься рассказать мне? - прошептала она.
Он беспомощно пожал плечами.
- Я знаю, что все это не имеет смысла. Я понимаю, что я не могу дать нормального рационального объяснения. Но,
начиная с той ночи, которую я провел у постели отца, я осознал, что не смогу прожить больше, чем он.
- Понимаю, - сказала она спокойно.
- Ты?
И затем будто прорвалась дамба, и полились слова. Все вылилось из него наружу - почему он отказался жениться по
любви; зависть, которую он почувствовал, когда она сражалась со своими демонами и победила их.
Он видел, как она поднесла одну из ее рук ко рту, и прикусила немного кончик большого пальца. Он видел это уже
раньше, и понял - она так делает всегда, когда встревожена, или глубоко задумалась.
- Сколько лет было твоему отцу, когда он умер? - спросила она.
- Тридцать восемь.
- Сколько тебе сейчас?
Он с любопытством уставился на нее; она знала его возраст. Но он все равно сказал:
- Двадцать девять.
- Итак, по твоей оценке, нам с тобой осталось всего лишь девять лет.
- Самое большее.
- И ты искренне убежден в этом.
Он кивнул.
Она сжала губы, и выдохнула через нос. Затем через некоторое время, которое он почувствовал, как бесконечную
тишину, она, прямо посмотрев на него ясными глазами, сказала:
- Ты ошибаешься.
Было достаточно странно почувствовать в тоне ее голоса глубокое убеждение в этом.
Энтони даже почувствовал, что невольно улыбается.
- Ты думаешь, я не знаю, как смехотворно все это звучит?
- Я вообще не считаю, что это звучит смехотворно. Это выглядит совсем, как нормальная реакция, особенно, учитывая
насколько сильно, ты обожал и боготворил своего отца, - она задумчиво пожала плечами и склонила голову набок, - Но,
при этом, ты все равно ошибаешься.
Энтони не сказал ничего.
- Смерть твоего отца была несчастным случаем, - сказала Кэйт, - Просто несчастный случай. Ужасный удар судьбы,
который никто не смог бы предвидеть.
Энтони фаталистически пожал плечами.
- Я, возможно, пойду по его пути.
- Ох, ради любви к ..., - Кэйт прикусила язык за секунду, прежде чем богохульство сорвалось с него. - Энтони, если
подумать, я могу умереть завтра. Я могла умереть сегодня, когда тот экипаж перевернулся.
Он побледнел. - Никогда, не напоминай мне об этом.
- Моя мать умерла в моем возрасте, - резко напомнила ему Кэйт, - Ты когда-нибудь думал об этом? В соответствии с
твоими законами, я должна умереть к моему следующему дню рождения.
- Не будь..., -
- Глупой? - закончила она за него.
Тишина стояла в течение минуты, а то и двух.
Наконец, Энтони прошептал: - Я не знаю, смогу ли я прекратить все это.
- Ты не должен пытаться прекратить это, - сказала Кэйт, она прикусила губу, и положила руку на пустое место рядом с
собой. - Ты не мог бы присесть сюда, чтобы я могла держать тебя за руку.
Энтони ответил незамедлительно; он присел и взял ее за руку. Тепло ее тела затопляло его, просачивалось внутрь его
тела, и ласкало душу.
В тот момент, он понял, что это больше, чем просто любовь. Это женщина заставляла его чувствовать себя лучшим
человеком. Он и прежде был довольно хорошим, сильным и добрым человеком, но рядом с ней, он становился гораздо
больше. И вместе они могли добиться чего угодно.
Это почти заставило его подумать, что сорок лет, это не такая уж невозможная мечта.
- Ты не должен пытаться прекратить это, - снова повторила она, - Честно говоря, я не вижу другого способа пройти
через это, пока тебе не исполнится тридцать девять. Но сейчас, ты можешь, - она сжала его руку, и Энтони почувствовал
себя гораздо сильнее и увереннее, чем прежде, - отказаться от уверенности в том, что это может управлять твоей жизнью.
- Я осознал это сегодня утром, - прошептал он, - Когда понял, что должен сказать тебе, как я люблю тебя. Но, так или
иначе - теперь я знаю это.
Она кивнула, и он увидел, что ее глаза полны слез.
- Ты должен жить каждый час своей жизни так, как будто он последний, - сказала она, - И каждый день свой жизни
жить так, как будто ты бессмертен. Когда мой отец заболел, он так много сожалел. Было так много вещей, которые он не
сделал, сказал он мне тогда. Он всегда предполагал, что у него будет больше времени. Это то, что я поняла, и давно несла с
собой. С какой стати, ты думаешь, я решила попытаться научиться играть на флейте в таком позднем возрасте? Все говорили
мне, что я слишком стара для этого, что мне надо было начинать учиться в детстве. Это действительно так. Я никогда не
стану очень хорошо играть на флейте. Но я могу наслаждаться этим непосредственно для себя. И я должна знать, что, по
крайней мере, я попробовала сделать это.
Энтони улыбнулся. Она ужасно играла на флейте. Даже Ньютон не переносил ее игры, и убегал подальше.
- Но противоположное мнение так же верно, - мягко добавила Кэйт, - Ты не можешь избегать вызовов судьбы, или
избегать любви, только потому, что ты думаешь, что ты не сможешь закончить свои начинания. В конце концов, ты сильно
пожалеешь о том, что хотя бы просто не попробовал, как пожалел об этом мой отец.
- Я не хотел любить тебя, - тихо прошептал Энтони, - Это была та вещь, которую я боялся больше всего. Я вырос,
довольно убежденным в моих странных взглядах. Фактически, довольно удобных. Но любовь, - он задыхался, голос его
дрожал и казался немужественным, что делало его сильно уязвимым.
Но он не волновался об этом, перед ним была его Кэйт. Не имело значения, что она услышит его опасения, ведь она
любила его независимо оттого, каким он был. Это заставляло его чувствовать себя возвышенно.
- Я видел настоящую любовь, - продолжал он, - Я не относился к циникам нашего, погрязшего в пороках, общества.
Я знал, что такая любовь существует. Моя мать ...мой отец, - он остановился, чтобы выровнять дыхание.
Этот разговор, казался, самой трудной вещь, которую он когда-либо делал. И все же он знал, что слова должны быть
произнесены. Он знал, независимо оттого, как трудно было их произносить.
- Я был уверен, что это единственная вещь, которая сделает мое знание - я не знаю, как назвать это - мое знание о
моей смерти..., - он взъерошил волосы, с трудом подбирая слова.
- Любовь была единственной вещью, которая могла сделать знание о моей скорой смерти невыносимым. Как я мог
спокойно любить кого-нибудь, зная, что это все обреченно?
- Но это не обреченно, - произнесла Кэйт, сжимая его руку.
- Я знаю. Я влюбился в тебя, и теперь, я знаю это. Даже если я прав, и мне судьбой предопределено прожить столько,
сколько прожил мой отец, я не обречен, - он наклонился вперед, и коснулся легким поцелуем ее губ.
- У меня есть ты, - прошептал он, - И я не собираюсь тратить впустую мою жизнь, когда мы вместе.
Губы Кэйт сложились в улыбку: - И что же это означает?
- Это значит, что любовь не должна опасаться, что все скоро закончиться. Любовь к человеку, который заполняет твое
сердце, который делает тебя лучшим человеком, чем ты когда-либо мечтал стать. Это видно в глазах твоей жены, и знании,
которое наполняет всего тебя, что она - лучший человек, которого ты когда-либо знал.
- Ох, Энтони, - прошептала Кэйт, слезы потекли по ее лицу. - Такое же чувство я испытываю к тебе.
- Когда я подумал, что ты могла умереть -
- Не произноси это, - она задыхалась, - Ты не должен переживать это вновь.
- Нет, - ответил он, - Я скажу. Я должен сказать тебе. Это был первый раз, за все эти годы ожидания смерти - когда
мне по-настоящему захотелось умереть. Поскольку ты ушла...не было ничего, что могло бы заставить меня продолжать
жить. Я не знаю, как моя мать пережила это.
- У нее были свои дети, - сказала Кэйт, - Она не могла оставить вас.
- Я знаю, - прошептал он, - Но боль, которую она вынесла...
- Я думаю, человеческое сердце, на самом деле, гораздо сильнее, чем мы себе можем представить.
Энтони уставился на нее, и долго не отводил своих глаз от ее лица, пока не почувствовал, что они с Кэйт две половинки
одного целого.
Тогда он одной рукой притянул ее к себе, и наклонился поцеловать ее. Его губы нежно прижались к ее губам, предлагая
всю любовь, преданность, почтение, которое он испытывал к ней.
- Я люблю тебя, Кэйт, - прошептал он, не отрываясь от ее губ. - Я очень люблю тебя.
Она кивнула, неспособная произнести не звука.
- И прямо сейчас, я хочу...я хочу...
И затем случилась очень странная вещь. Смех буквально пузырился в нем, прорывался из него. Он почувствовал чистую
радость момента, и это все что он мог сделать, чтобы не схватить в охапку Кэйт и не подбросить ее в воздух.
- Энтони? - спросила она, немного смущенная и удивленная.
- Ты знаешь, что еще означает любовь? - спросил он, кладя руки с обеих сторон ее тела, и смотря на нее сверху вниз.
Она покачала головой.
- Я боюсь даже предположить.
- Это означает, - проворчал он, - Что я нахожу твою сломанную ногу проклятой помехой.
- И наполовину не так сильно, как я, милорд, - сказала она, бросая жалобный взгляд на свою ногу, с наложенной на ней
шиной.
Энтони нахмурился.
- Никаких энергичных упражнений в течение двух месяцев, а?
- Самое меньшее, - вздохнула она.
Он улыбнулся, в этот момент он выглядел, как самый настоящий повеса, как когда-то обвинила она его.
- Ясно, - пробормотал он, - Я должен буду действовать с тобой очень, очень нежно.
- Сегодня вечером?! - хрипло прокаркала она.
Он покачал головой.
- Вряд ли я доживу до вечера.
Кэйт захихикала. Она ничего не могла поделать. Она любила этого мужчину, а он любил ее. И знает он это или нет, но
она собирается прожить с ним очень долгую и счастливую жизнь. Этого достаточно, чтобы девушка - даже со сломанной
ногой - сделалась по-настоящему легкомысленной.
- Ты смеешься надо мной? - он выгнул бровь, и затем улегся рядом с ней.
- Я и не мечтаю об этом.
- Хорошо. Поскольку у меня есть очень много важных вещей, который я должен сообщить тебе.
- Правда?
Он серьезно кивнул.
- Я сейчас не могу показать тебе, как сильно я люблю тебя, но я могу рассказать тебе.
- Мне никогда не надоест слушать это, - пробормотала она.
- Очень хорошо. Как я уже сказал тебе, я собираюсь рассказать тебе, как мне очень хочется показать тебе мою любовь.
- Энтони! - пискнула она.
- Я думаю, я начал бы с твоей мочки уха, - размышлял он, - Да, определенно, с нее.
- Я бы поцеловал бы ее, затем бы погрыз, как конфету, а затем...
Кэйт задыхалась. И испытывала смущение. И влюблялась в него снова и снова.
И когда он шептал ей любовные пустячки в ухо, она почувствовала странное ощущение, будто ей привиделась ее
будущая жизнь. Каждый прожитый день был богаче и полнее предыдущего, и каждый день она в него влюблялась,
влюблялась, влюблялась...
Возможно, ли влюбляться в одного и того же человека каждый день подряд?
Кэйт вздохнула, устраиваясь на подушках, и позволяя его распутным словам омывать ее теплой волной.
Ей-Богу, она собиралась попробовать...
Эпилог
Лорд Бриджертон праздновал свой день рождения - Ваш автор верит, что это был его тридцать девятый день
рождения - в кругу своей семьи.
Хотя Ваш автор не был приглашен, тем не менее, детали празднества, как всегда, достигли внимательных ушей
Вашего автора, и это звучало, как самая забавная вечеринка.
День начался с небольшого концерта: лорд Бриджертон на трубе, а леди Бриджертон на флейте. Миссис Бэгвел
(сестра леди Бриджертон) предложила аккомпанировать на пианино, но от ее предложения, очевидно, отказались.
Как сказала вдова-виконтесса, мать нынешнего виконта, более несогласованного и диссонирующего, никогда еще не
было слышно. И как нам сказали, в конце концов, молодой Майлс Бриджертон, не выдержав, встал на свой стул, умоляя
родителей остановиться. Нам также сообщили, что никто не ругал мальчика за грубость, а лишь раздались вздохи
облегчения, когда лорд и леди Бриджертон отложили свои инструменты.
Светская хроника Леди Уислдаун, 17 сентября 1823
У нее точно есть шпион в нашей семье, - раздражительно покачивая головой, сказал Энтони Кэйт.
Кэйт весело рассмеялась. Она расчесывала волосы, перед тем, как лечь спать.
- Она не знала, что твой день был рождения сегодня, а не вчера.
- Это не меняет дело, - проворчал он, - Все равно она должна иметь шпиона в нашей семье. Не может быть никакого
другого объяснения.
- Она почти всегда и во всем права, - Кэйт не могла не сделать замечание, - Я должна сказать тебе, что я всегда
восхищалась этой женщиной.
- Мы давно должны быть в постели, - запротестовал Энтони.
- Мы ужасно играли, - вздохнула Кэйт, расчесывая волосы щеткой, - Мы всегда ужасно играем, но, по крайней мере,
мы пытаемся.
Энтони обнял сзади свою жену, и положил подбородок ей на макушку. Не было большего успокоения для него, чем
просто держать ее в своих объятиях. Он не понимал, как живут другие мужчины, не имея любимой женщины.
- Сейчас почти полночь, - пробормотала Кэйт, - Твой день рождения закончился.
Энтони кивнул. Тридцать девять. Он никогда не думал, что увидит этот день. Нет, это неправда. Начиная с того момента,
когда он впустил Кэйт в свое сердце, его страхи медленно таяли. Но, тем не менее, хорошо дожить до тридцати девяти лет.
Освобождение. Он потратил большую часть дня в своем кабинете, стоя перед портретом своего отца, и разговаривая с ним.
Он рассказал о трех своих детях, о браках своих родных братьев и сестер, и об их детях. Он рассказал ему о своей
матери, как она недавно принялась рисовать маслом, и получается у нее очень неплохо. Он рассказал ему о Кэйт, как она
освободила его душу, и как он безумно ее любит. Это было то, понял Энтони, что его отец всегда хотел для него.
Часы на каминной полке начали звенеть, и ни Энтони, ни Кэйт не говорили не слово, пока не прозвенело двенадцать раз.
- Вот оно, - прошептала Кэйт.
Он кивнул. - Давай ложится спать.
Она отодвинулась, и он увидел, что она улыбается.
- Вот значит, как ты хочешь отпраздновать?
Он взял ее руку и поднес к губам.
- Я не могу придумать лучшего способа. Может, ты сама предложишь?
Кэйт покачала головой, и, рассмеявшись, подбежала к кровати.
- Ты прочитал, что еще она написала в своей колонке?
- Эта леди Уислдаун?
Кэйт кивнула.
Энтони обнял жену за талию и посмотрел в ее лицо.
- Это было о нас?
Она отрицательно покачала головой.
- Тогда, я не волнуюсь.
- Это было о Колине.
Энтони вздохнул.
- Кажется, последнее время, она чересчур много пишет о Колине.
- Возможно, она имеет на него виды, - предположила Кэйт.
- Леди Уислдаун? - он закатил глаза, - Эта старая склочница?
- И вовсе она не старая.
Энтони насмешливо фыркнул.
- Она морщинистая старая карга, и ты знаешь это.
- Нет, не знаю, - сказала Кэйт, неожиданно вырвавшись из его объятий, и залезшая под одеяло. - Я думаю, она, на
самом деле, молодая.
- А я думаю, - объявил Энтони, - Что больше не собираюсь говорить об леди Уислдаун.
Кэйт улыбнулась. - Правда?
Он скользнул под одеяло рядом с ней, и провел пальцами по ее обнаженному бедру.
- У меня есть, гораздо более интересные вещи, которыми можно заняться.
- У тебя есть?
- Намного, - его губы нашли ее ушко, - Намного, намного, намного лучше.
В маленькой, элегантно обставленной комнате, не так далеко от Бриджертон-хаус, женщина - потерявшая первый
румянец молодости, но, конечно, не морщинистая и не старая - сидевшая за письменным столом с пером и чернильницей,
положила перед собой чистый лист бумаги.
Склонив голову, и водя пером по бумаге, она вывела:
Светская хроника Леди Уислдаун, 19 сентября 1823
Ах, дорогой читатель, внимание Вашего автора было привлечено ...
Закладка в соц.сетях
