Жанр: Любовные романы
Солги мне
...торопливо засеменила ей
навстречу, и она подхватила ее и уложила в корзину, застланную полотенцем.
Вздохнув, Феба завозилась, устраиваясь поудобнее. — Я знаю, мне и самой
это не нравится, но тут уж ничего не поделаешь, — сказала Эм, и в тот
же миг со стороны дороги послышался звук приближающегося автомобиля. Она
подняла лицо и увидела ярко-красный
мустанг
.
— Эй! — крикнул Кей Эл, останавливая машину напротив Эм. —
Твоя мать сходит с ума!
— Мне очень жаль, — ответила Эм, ничуть не пристыженная. Если бы
не безобразное поведение матери, ей не пришлось бы накручивать тысячи миль
на этом проклятом велосипеде.
— Оно и видно, — сказал Кей Эл, вылезая из машины и тщетно пытаясь
сделать свирепое лицо. — Мне совсем не хочется, чтобы ты огорчала свою
маму.
Эм почувствовала страшную усталость.
— Хватит врать, — пробормотала она. — Вы совсем не такой злой, каким хотите казаться.
Кей Эл нахмурился:
— Что с тобой произошло?
— Я заблудилась, — ответила Эм и слезла с велосипеда. Кей Эл
подхватил его и удержал на месте. — Я хотела поговорить с вами, но
заблудилась и не смогла найти Порч-роуд. Я ошиблась.
— Вовсе нет, ты едешь правильно. — Кей Эл вынул Фебу из корзины и
опустил ее на землю. — Ты просто устала. Нужный поворот находится
впереди, примерно в миле отсюда. Если бы ты продолжала ехать, то скорее
всего была бы уже на ферме.
Эм посмотрела на него, сузив глаза:
— Это правда?
— О Господи, ты уже никому не веришь, — сказал Кей Эл и подкатил
велосипед к автомобилю. — Садись. Я покажу тебе. — Он втиснул
велосипед на заднее сиденье и открыл переднюю дверцу. Феба забралась в
салон, и Эм почувствовала, как все ее беды и неприятности понемногу бледнеют
и исчезают.
Но они никуда не делись, лишь отступили на задний план.
Эм обошла вокруг машины и уселась в пассажирское кресло, довольная тем, что
ей больше не придется крутить педали, а еще больше тем, что рядом с ней Кей
Эл. Феба забралась к ней на колени и высунулась наружу. Эм подхватила ее под
брюшко, чтобы собака не выпрыгнула на дорогу, и прижала к себе ее теплое
тельце. Теперь она чувствовала себя намного лучше. Откинувшись на мягкую
спинку кресла, Эм расслабила плечи и положила затылок на подголовник, чтобы
дать отдых шее, измученной ездой по тряской гаревой обочине.
Кей Эл вытянул руку и похлопал ее по колену, потом развернул машину. Спустя
две минуты он притормозил.
— Видишь? — Кей Эл указал на табличку
Порч-роуд
. — Я же говорил, что все в порядке.
И правда. Эм не доехала самую малость. Она не ошиблась. Кей Эл развернул
автомобиль в направлении города, и Эм, вздохнув, наконец позволила себе
полностью расслабиться.
— Когда едешь на велосипеде, дорога становится намного длиннее, —
заметила она.
— Это точно, — согласился Кей Эл. — Ты просто не подумала об
этом. В машине любой путь кажется короче. Так что перестань расстраиваться.
Единственная твоя ошибка в том, что ты испугала маму. И меня.
Эм искоса бросила на него удивленный взгляд:
— Вы испугались?
— Да. — Кей Эл не отрывал глаз от дороги, но он произнес это слово
отчетливо и твердо — настоящее
да
, никаких тебе
ага
или
угу
, — и
Эм поняла, что он говорит правду. — Ты до смерти перепугала меня,
Генри, Анну и еще множество людей, — продолжал Кей Эл. — Не делай
так больше.
Эм задрала подбородок:
— Вы думали, что меня застрелят?
— Нет, такая мысль даже не приходила мне в голову, — ответил Кей
Эл, притормаживая автомобиль, чтобы взглянуть на Эм. — Я думал, что
тебя похитили или сбили машиной.
— Ох...
— Зачем ты это сделала, Эм? — Кей Эл говорил спокойно, но вполне
серьезно, поэтому Эм еще раз вздохнула и оставила попытки казаться
хладнокровной и невозмутимой.
— Моя мама все время врет, — ответила она. Кей Эл хотел было
возразить, но Эм не умолкала. — Мама сказала, что с папой произошел
несчастный случай, но ребята в школе говорят, что его... убили. — Эм
крепче прижала к себе Фебу. — Большинство учеников в нашей школе
настоящие придурки, но я готова спорить, они говорят правду. — Она
вызывающе оглядела Кей Эла, ожидая очередной лжи. — Это так?
Кей Эл вновь съехал на обочину и остановил машину. Несколько секунд он
смотрел перед собой, потом повернул лицо и заглянул Эм прямо в глаза.
— Да. Это правда, — сказал он. — Твоего папу застрелили
намеренно, и это сделал человек, который был очень зол на него.
— Кто? — спросила Эм, едва сдерживая слезы.
— Мы не знаем.
Эм вздернула голову, и ее душу затопил гнев, какого она не ощущала ни разу в
жизни.
— Мы не знаем, Эм, — повторил он, возвысив голос. Эм глубоко
вздохнула, и он добавил: — Это чистая правда. Генри ищет его, но мы
действительно не знаем, кто застрелил твоего отца.
— Этот человек собирается застрелить и мою маму тоже? — Теперь,
когда речь зашла о том, чего Эм боялась больше всего, ее голос заметно
дрогнул.
— Нет, — твердо ответил Кей Эл. — Если бы я считал, что твоей
маме грозит опасность, я бы не отходил от нее ни на шаг. Кто бы ни застрелил
твоего папу, он был сердит на него, но не на всю вашу семью.
— К нам в дом забрался вор, — напомнила Эм, и Кей Эл сказал:
— Да, но он взял то, что ему было нужно, и больше не возвращался. Он не
причинит твоей маме вреда.
В его последних словах прозвучала неуверенность, и Эм взглянула на него с
неприязнью.
— Хватит врать, — сказала она.
— Если ты не прекратишь обвинять меня во лжи, наш разговор превратится
в бессмыслицу. Я же сказал: мои слова — чистая правда.
— Ваши последние слова насчет моей мамы — неправда. Вы говорили так,
будто сомневаетесь.
— Никто не собирается стрелять в твою маму, — ответил Кей
Эл. — Если бы я думал, что ее хотят убить, я бы не спускал с нее глаз.
Честное слово.
— Не надо говорить со мной как с ребенком, — сказала Эм.
— Но ведь ты и есть ребенок, — заметил Кей Эл. — Перестань
играть во взрослую жизнь и позволь нам позаботиться о тебе.
— Я хочу только одного: узнать правду, — сказала Эм. — Я
ненавижу все эти слухи, которые ходят по школе, ненавижу, когда у мамы такое
лицо.
Кей Эл вновь тронул машину с места:
— Послушай, что я тебе скажу. Сначала я собирался показать тебе поворот
на Порч-роуд и сразу отвезти домой, но теперь мне кажется, что будет лучше,
если мы отправимся на ферму, а твоя мама сама приедет и заберет тебя оттуда.
Может быть, она захочет остаться на ужин, и вы сможете немножко отдохнуть.
Как тебе эта мысль?
Эм кивнула:
— Отлично. И все-таки я так и не знаю, что происходит.
— Я тоже, крошка, — сказал Кей Эл. — Я тоже.
Мэдди стиснула веки и набрала полную грудь воздуха.
— Алло? — произнесла она, подняв трубку.
— Все в порядке, — донесся до нее голос Кей Эла, звучный и
уверенный. — Можешь сажать псов на цепь, леди. Твоя дочь у меня, и
чувствует себя превосходно.
— Что ты сказал? — У Мэдди подкосились ноги, и она буквально
рухнула на табурет, стоявший рядом с телефоном. — Эм у тебя? Что с ней?
Как она?
Ее рука затряслась так сильно, что она едва не уронила аппарат. Генри
перехватил у нее трубку, и Мэдди услышала, как он говорит:
— Кто это? Кей Эл? Что происходит, черт возьми? — Мэдди опустила
голову на колени, а Генри тем временем выслушал ответ и сказал: — Ну-ка
повтори все это для Мэдди. — Мэдди подняла голову, и Генри передал ей
трубку. — Эм в порядке. Я пока отъеду — мне нужно побывать еще кое-где,
а ты оставайся дома, побеседуй с ним и успокойся.
Мэдди взяла трубку, сдерживая слезы облегчения.
— Это ты, Кей Эл? — спросила она.
— Все хорошо, милая. Эм жива и здорова. — В голосе Кей Эла звучала
такая любовь, такие забота и внимание, что Мэдди окончательно обессилела и
привалилась спиной к стене, отодвинув трубку от губ, чтобы не был слышен ее
плач.
— Эм отправилась на ферму на велосипеде, — продолжал Кей
Эл. — Кстати сказать, она лишь чуть-чуть не доехала до места. Она
переутомилась, но чувствует себя неплохо.
— У нее все в порядке? — Мэдди раскачивалась из стороны в сторону,
сдерживая рыдания. — Где ты ее нашел? Кто ее похитил?
— Ее никто не похищал, — ответил Кей Эл. — Сначала я тоже
подумал об этом, но потом выяснилось, что она уехала по своей воле. Сейчас
Анна угощает ее лимонадом. Эм цела и невредима.
Мэдди всхлипнула, заставляя себя дышать медленнее, чтобы не закружилась
голова. Эм цела и невредима. Ее не похитили. У нее все хорошо. Мэдди вытерла
слезы тыльной стороной ладони. Какой-то подонок услышал о пропаже девочки и
решил поразвлечься, позвонив ее матери. А девочка тем временем уехала на
велосипедную прогулку.
— Мне очень не хотелось бы вновь испытать такой страх, —
призналась Мэдди. — Передай Эм, что она больше не увидит своего
велосипеда. Но как она могла? После всего, что у нас случилось...
— Потому-то она и сбежала из дома, — сказал Кей Эл. — Ты
должна поговорить с ней, Мэд. Девочка испугана, сбита с толку, она хочет
знать, что происходит.
И тут Мэдди обратила свой гнев на него. Сначала какой-то мерзавец до смерти
пугает ее дочь, а потом является Кей Эл, изображая из себя психоаналитика.
— Благодарю за совет, — сказала она. — Я сейчас же приеду и
заберу Эм.
— Почему бы тебе не пожить у нас некоторое время? Мне кажется, Эм не повредит смена обстановки.
— Но я не собираюсь...
— Анна будет очень рада. Я уже спрашивал у нее. Завтра они с Эм будут
готовить печенье.
Мэдди стиснула зубы:
— Кей Эл, я совсем не хочу...
— Сделай мне одолжение, — сказал он, но в его голосе звучало:
Делай, что тебе велят
. — Собери вещи и приезжай. Здесь ты будешь в
безопасности и сможешь отдохнуть. Думаю, вам обеим стоит некоторое время
побыть вдали от Фрог-Пойнта.
— Кей Эл...
— Я знаю, сейчас ты не в себе, — сказал он. — Ты испугана, ты
не в своей тарелке, ты прошла через ад, и все это еще не кончилось. —
Он понизил голос, и Мэдди поняла, что на том конце их разговор слушает кто-
то третий. — Приезжай сюда и позволь мне позаботиться о тебе. Если ты
будешь по-прежнему вариться в собственном соку, это не принесет тебе ничего,
кроме головной боли.
Зато ты получишь самый главный приз
, — подумала Мэдди. Но она так
устала делать все своими руками, а поездка на ферму еще не будет означать,
что она подняла лапки кверху. Просто у нее появилась возможность
передохнуть.
Мэдди сомкнула веки, сдерживая подступившие слезы, — так заманчиво это
звучало: Кей Эл, Анна, ферма на берегу реки, и никаких похитителей детей.
Генри и его племянник не подпустят к ребенку чужака. Впрочем, Мэдди и не
думала считать Кей Эла героем только потому, что он нашел девочку и отвез ее
в безопасное место. Она продолжала распалять себя злостью, поскольку именно
злость была той единственной силой, которая не давала ей бегом отправиться
на ферму и броситься на шею Кей Элу, прося защитить ее от преследователей.
Нет уж. Она сама побеспокоится о себе. Она обязана спасти себя. И Эм.
— Анна готовит жареных цыплят с соусом, — продолжал искушать ее
он, — и у твоей дочери уже текут слюнки. А еще подадут картофельное
пюре. Единственное, что ты любишь больше картофельного пюре, — это Эм.
Ну и меня, надеюсь.
По голосу нетрудно было догадаться, что Кей Эл улыбается, и Мэдди стало
легче уже оттого, что она его слышит.
— Опять холестерин, — сказала она.
— Девочке восемь лет, и вряд ли ей в ближайшее время грозит операция на
сосудах, — заметил Кей Эл.
Мэдди подумала, что ей не следует ехать на ферму. Там находится Кей Эл, а
она дала себе слово держаться подальше от него и от других людей, пока все
не успокоится, пока она не почувствует в себе достаточно сил, чтобы
нормально реагировать на присутствие окружающих и отвечать на телефонные
звонки.
— Брось, Мэдди. — Кей Эл словно прочитал ее мысли. — Эм
нравится жить на ферме. К тому же здесь безопаснее. Приезжай.
Он прав.
— Ладно, — ответила Мэдди. — Я выезжаю.
Она повесила трубку и сгорбилась на табурете, пытаясь размышлять здраво. Эм
жива и здорова. Коли так, у нее больше нет причин для серьезного
беспокойства.
Мэдди рывком выпрямилась. Что ей сказал хриплый голос? Он велел ей
рассказать Генри о деньгах и пистолете. А это значит, что звонил не какой-
нибудь озорник, а убийца. Убийца вышел на охоту.
Телефон зазвонил вновь, и Мэдди испуганно уставилась на него. Это могло быть
все, что угодно: убийца, полиция, свекровь, Трева, еще дюжина людей, с
которыми она не хотела говорить, еще дюжина напастей, с которыми она не
хотела бороться. Телефон зазвонил опять, и Мэдди взяла трубку. Ей пришлось
долго втолковывать матери, что Эм нашлась и что она перезвонит позже и все
объяснит. Потом, позвонив Треве, она пообещала ей то же самое и отправилась
за пижамой Эм и сменой одежды, повторяя про себя, что теперь все будет
хорошо.
Ей не терпелось побыстрее уехать на ферму.
Эм сидела на крыльце, дожидаясь приезда мамы, и медленно цедила лимонад,
растягивая удовольствие. Анна сказала, что лимонада сколько угодно, а пить
не торопясь было особенно приятно. Вдобавок Эм нужно было многое обдумать,
пока на ферме не появилась мать.
Наконец на подъездной дорожке показался автомобиль из проката, и мать,
остановив машину на краю лужайки, побежала к ней прямо по траве. Эм
захотелось броситься навстречу, но она решила проявить твердость. Во всяком
случае, на сей раз. Она осторожно поставила лимонад на ступеньку, поднялась
на ноги и скрестила руки на груди.
Мать остановилась, не дойдя до крыльца, и недоумевающе поглядела на дочь. Эм
чуть вздернула подбородок.
— Я так испугалась за тебя. Никогда больше не делай этого. — Голос
матери звучал как-то виновато. Эм продолжала молча смотреть на нее, и
наконец мать спросила: — Что с тобой, Эм?
Хлопнула сетчатая дверь, и Эм услышала за спиной шаги Кей Эла.
— Твоя дочь устала выслушивать ложь. И она хочет знать, что происходит.
Эм увидела, как по лицу матери заходили желваки.
— Я уж как-нибудь сама справлюсь с воспитанием ребенка, — заявила
она, глядя на Кей Эла через плечо девочки.
— Нет, не справишься, и тебе это отлично известно, — ответил Кей
Эл. — Именно потому она и отмахала на велосипеде пятнадцать миль, чтобы
встретиться со мной.
Мэдди сделала шаг вперед, не отрывая взгляда от Кей Эла.
— Послушай... — прошипела она.
— Он говорит правду, — сказала Эм. — Если хочешь, можешь
накричать на него.
Ей показалось, что мать дрожит.
— Эм...
— Кей Эл не обманывает меня, — продолжала Эм. — Просто он
больше знает, чем я. Он сказал, что тебе ничто не грозит, а сам очень за
тебя боится. Но он говорит правду, а ты нет.
Закончив фразу, Эм и сама задрожала. Это были страшные, ужасные слова, но
она должна была их сказать.
— Ты все время врешь, — добавила она и, повернувшись, пошла прочь
от дома, направляясь к реке и стараясь не плакать. Взобравшись на причал,
она скинула туфли, уселась на потрескавшиеся доски и поболтала ногами в
теплой воде. Прибежала Феба, и Эм схватила ее за ошейник, чтобы собака не
упала в реку. Она прижала к себе теплое подрагивающее тельце, изо всех сил
стараясь забыть о том, что сказала минуту назад.
Мэдди хотела броситься за дочерью, обнять ее; она хотела, чтобы этот упругий
комочек бед и несчастий, понуро бредущий куда глаза глядят, вновь
превратился в ту Эм, которой она была лишь месяц назад. Увидев, что Эм
уселась на край пирса, а рядом устраивается Феба, Мэдди подумала:
Я должна
наладить отношения с дочерью, но не знаю как
.
— Прекрати ее обманывать, — сказал Кей Эл, и Мэдди тут же излила
на него свой гнев, ведь, кроме Кей Эла, ей не на кого было накинуться.
— Ты хочешь, чтобы я рассказала ей о том, что ее отца убили? —
крикнула она. — Хочешь, чтобы она узнала, что ее отец был мошенником,
что он спал с чужими женами и собирался украсть у меня дочь и увезти в
Бразилию? Хочешь, чтобы я рассказала ей о нас с тобой?
— Да. — Лицо Кей Эла помрачнело, и все же он кивнул. — Да,
хочу, ведь Эм и без того знает, что в семье стряслась беда. Ты —
единственное, что у нее осталось, Мэдди. Если Эм не сможет тебе верить, она
окажется в одиночестве, а она слишком мала для этого. И уж коли я вмешался в
вашу жизнь, позволь сказать тебе кое-что еще. Эм вовсе не такая хрупкая. Ты
обращаешься с ней так, будто она в любую минуту может рассыпаться. Я знаю,
ей пришлось немало пережить, но Эм крепка, словно старый башмак — нужно лишь
быть честной с ней, не лгать, и тогда у нее все будет в порядке.
Нет, только не это
. Мэдди отступила назад.
— Я не могу сказать дочери, что ее отца убили. И не скажу, —
произнесла она.
— Тебе и не придется, — ответил Кей Эл и уселся на крыльце, чуть
сгорбившись, отчего казалось, что он внезапно постарел. — Я уже сказал
ей.
— Что? — Мэдди похолодела.
Кей Зл посмотрел на нее снизу вверх, и Мэдди поняла, что он не страшится ее
гнева.
— Эм сама спросила, — устало пояснил Кей Эл. — Ей рассказали
об этом в школе, и она хотела узнать, правда ли это. Я не стану обманывать
твою дочь, Мэдди. Никогда и ни за что. Даже если ты меня возненавидишь.
От ярости у Мэдди затряслась голова.
— Как это любезно с твоей стороны, — процедила она. — Должно
быть, сейчас ты восхищаешься собственной честностью. Ты даже не
представляешь...
— Я отлично представляю, что это такое — выслушивать ложь! —
рявкнул Кей Эл. — Уж я-то знаю, каково это — смотреть на любимого
человека и понимать, что он лжет, потому что не доверяет тебе. Но я ни за
что не сделаю такого с твоей дочерью, даже не надейся.
Кей Эл по своему обыкновению вывернул все наизнанку, но у Мэдди не было
времени отстаивать свою точку зрения, поэтому она сказала:
— Послушай, ты. У нас с Эм все хорошо. Мы не нуждаемся ни в тебе, ни в
твоей помощи. Так что, будь добр, оставь нас в покое.
Он поморщился, словно от зубной боли, но все-таки возразил:
— Может быть, я не нужен тебе, но твоей дочери нужен. И мне очень
хочется быть нужным ей. Если мы с тобой не найдем общий язык, что ж, я готов
смириться. Но не вздумай становиться между мной и Эм. Уж мы-то сумеем понять
друг друга.
Он сидел на крыльце, хмурый, но решительный, и Мэдди в первый раз посмотрела
на него по-настоящему. Он сказал, что не намерен оставлять ее дочь одну,
чего бы это ему ни стоило. Он вернулся в город ради Эм, и Эм поверила ему и
убежала из дома, чтобы встретиться с ним.
Я тоже верю ему, черт побери
, — сказала себе Мэдди. Кей Эл, сильный и
упрямый, своевольный и нежный, несносный и невероятно желанный, хотел
навсегда взять Эм под свою защиту, и чтобы заполучить его, Мэдди нужно было
всего лишь стать прежней Мэдди, которую он знал и любил. Иного выхода не
было.
— Я не могу, — сказала она. — Я уже никогда не смогу вновь
стать той скучной занудой, какой была двадцать лет назад, не смогу вновь
превратиться даже в ту Мэдди, какой была лишь месяц назад. Я совсем не та
женщина, в которую ты влюбился в школе. Забудь о ней.
Кей Эл вскинул голову и озадаченно посмотрел на Мэдди.
— О ней? Я уже забыл, — сказал он. — Та, прошлая Мэдди была
очень приятным воспоминанием, но ты — не она. Теперь ты — упрямая стервозная
истеричка, и чаще всего я просто не знаю, как с тобой быть, взять тебя силой
или послать ко всем чертям. Но тут уж ничего не поделаешь — я тебя люблю.
Одному Господу известно за что, но все же люблю. И твою дочь тоже. Так что
смирись с этим, крошка. — Взгляд Кей Эла стал сердитым, и она едва не
расхохоталась, хотя сейчас ей было совсем не до смеха.
Хватит лгать
, — сказал он, и Мэдди задумалась, припоминая две
последние недели. Она вспоминала, как жила без Кей Эла, как избегала встреч
с Тревой, как лгала матери, притворяясь, что у нее все благополучно, как ее
собственная дочь перестала ей верить, как она себя чувствовала час назад.
Весь ее мир рассыпался в прах, и Мэдди не хотелось еще раз пережить нечто
подобное. Она пыталась защитить Эм, отказавшись от общения с окружающими, но
затворничество едва не свело ее с ума, ведь она всю свою жизнь провела в
заботливых объятиях Фрог-Пойнта и никогда не знала, что такое одиночество.
Что ж, она получила то, чего добивалась — прячась от города, оттолкнула от
себя людей.
Она была испуганна и беззащитна, она растерялась и ничем не смогла помочь
дочери.
Видимо, наступило время возвращаться к жизни.
— Сиди здесь, — велела она Кей Элу. — Я должна пойти и
поговорить с Эм, а ты оставайся на месте, пока я не вернусь.
— Мне некуда идти, — ответил Кей Эл. — Я строю здесь дом.
Мэдди повернулась и зашагала к причалу, готовясь к самому тяжелому из всех
тех разговоров, которых она так страшилась и которых было не избежать.
Усевшись рядом с Эм на потрескавшиеся доски, Мэдди сняла обувь и потрогала
ступнями прохладную зеленую воду. По ее щиколоткам и голеням
распространилось ощущение покоя, от которого постепенно расслабилось все
тело. Это было так приятно, что Мэдди вздохнула от удовольствия.
Эм пошлепала ногами по воде; потом Феба вывернулась у нее из-под руки и
взобралась на колени, чтобы лизнуть ее в нос. Девочка, выпятив челюсть,
отвернула лицо чуть в сторону.
Мэдди подхватила Фебу, поставила ее на доски за своей спиной и взяла дочь за
руку, но Эм тут же выдернула свою ладонь из ее пальцев.
Все ясно. Мэдди сложила руки на коленях и заговорила:
— Ладно. Я должна была сказать тебе правду сразу. Я просто хотела
поберечь тебя, уж очень все это мрачно. Но теперь понимаю, что делала это
зря. — Она чуть наклонила голову, чтобы посмотреть в лицо Эм. —
Или я была права?
— Нет, — ответила Эм. — Хуже всего не знать, что происходит.
Я не могла больше терпеть.
— Спрашивай, — глядя куда-то в сторону, сказала Мэдди.
Эм прикусила губу и посмотрела на мать снизу вверх.
— Кей Эл говорит, что папу убили, — произнесла она.
Проклятие
.
Мэдди кивнула:
— Да, это так. Он умер мгновенно и ничего не почувствовал. Это правда.
На минуту Эм крепко сжала губы, потом спросила:
— Кто это сделал?
— Я не знаю, — ответила Мэдди. — Честно, не знаю. Генри ищет
убийцу, но пока еще не выяснил, кто это. Я даже не догадываюсь.
— Расскажи мне, как это было, — попросила Эм. Мэдди сглотнула.
— Мы не знаем почти ничего. Известно лишь, что в ночь с пятницы на
субботу папа встречался с кем-то в своей машине. Ему очень хотелось спать,
потому что он выпил вина, в котором были растворены мои пилюли. Тот, другой
человек отвез его в Пойнт и припарковал там автомобиль. Неизвестно, что
случилось потом, но, должно быть, папа уснул от таблеток, и... — Мэдди
обняла рукой напряженные плечи Эм. — ...И тогда тот человек застрелил
его.
Эм кивнула, по-прежнему не позволяя матери прижать ее к себе.
— Да, так мне сказали в школе. Бабушка думает, будто папа отравился и
мгнове
...Закладка в соц.сетях
