Жанр: Любовные романы
Солги мне
...ни
уже давно не виделись. В последний раз Мэдди разговаривала с Тревой на
прошлой неделе.
— А ты и не знала? Трева твоя лучшая подруга, а ты не знала о том, что
ее сын возвращается домой? — спросила мать, повышая голос.
— Я была занята, — сказала Мэдди. Она и сама не знала, почему так
долго не встречалась с Тревой, но в эту минуту ей было плевать. Ей хватало
неприятностей с Брентом. Мэдди заставила себя забыть обо всем и доела
пирожное. Если учесть, какие испытания выпали на долю бедняги, пирожное
оказалось совсем недурно.
— Чем же это ты занята? — осведомилась мать. В тот же миг раздался
звонок в дверь, и Мэдди вздрогнула от неожиданности.
Кей Эл.
— Сейчас лето, — продолжала мать, — летом учителям нечего
делать...
Звонок повторился, и Мэдди, выпрямившись, обернулась.
— Кто-то звонит в дверь, — сказала она. — Пойду открою.
— Это мальчишка Старджесов. Не пускай его в дом, поговори с ним на
крыльце. Я подожду у телефона, пока ты выяснишь, что ему нужно.
— Нет, мама. Я пойду. Целую. — Мэдди повесила трубку, в которой
все еще звучал голос матери, и вдруг подумала — что, если она откроет дверь,
а там затаился маньяк-убийца. Он ее прикончит, а потом, на похоронах, мать
станет объяснять налево и направо:
Я говорила ей, не вешай трубку, но она
не послушалась
. Обычно злая молва преследует человека даже после смерти, и
возможно, Мэдди, собираясь открыть дверь, делала к этому первый шаг.
Ей вовсе не хотелось видеть Кей Эла Старджеса, особенно теперь. Всякий раз,
когда она ссорилась с Брентом, Кей Эл Старджес неизменно выныривал из глубин
ее памяти.
Все могло кончиться еще хуже, — говорила себе Мэдди. —
Я могла выйти замуж за Кей Эла Старджеса
. Но если забыть о том, что ее
нынешнее положение было хуже некуда, Старджес был не таким уж неприятным
воспоминанием. К тому же за двадцать лет, миновавших с того дня, когда Кей
Эл завалил ее на заднем сиденье своего автомобиля, он вполне мог
исправиться. Брент так и остался набитым болваном, но это еще не значило,
что Кей Эл не стал приличным человеком.
Опять послышался звонок, и Мэдди, выйдя в прихожую, распахнула дверь.
Как она и ожидала, на крыльце, залитый солнечными лучами, стоял Кей Эл
Старджес, вновь вторгшийся в ее жизнь по воле ее матери и всемогущей Судьбы.
Он выглядел прекрасно, невзирая на двадцать прошедших лет. Старджес сказал:
Привет, Мэдди
, и при взгляде на него, тридцатисемилетнего, ей пришлось
внести поправки в свои воспоминания о том, каким он был в семнадцать. Его
лицо избороздили морщины, он подрос, плечи под рубашкой в синюю полоску
стали шире, но темные волосы по-прежнему были густы и взъерошенны, брови по-
прежнему сходились на переносице буквой V, придавая Кей Элу сходство с
мальчишкой на посылках у Сатаны; и еще у него по-прежнему были жгучие темные
глаза и широкая детская улыбка.
— Мэдди? Твоя мать сказала, что я могу заскочить к тебе в гости. —
Кей Эл говорил все тем же легкомысленным тоном, и ухмылка его никуда не
девалась, но глаза светились холодным подозрительным огоньком. Чем перед ним
провинилась Мэдди, отчего он так на нее смотрит? Неужели все еще злится на
то, что она дала ему отставку после памятного вечера на заднем сиденье его
машины? Не мог же он хранить обиду целых двадцать лет! Кей Эл отступил на
шаг, и Мэдди нахмурилась.
А почему бы нет?
— подумала она. Судя по тому,
как разворачивались сегодняшние события, ухажер, которого она в свое время
выставила на посмешище, вполне мог явиться к ней с гранатой в кармане.
Кей Эл нагнул голову, впился взглядом в ее лицо и на минуту стал похож на
подростка, неуверенного в себе и оттого вдвойне опасного. Мэдди вспомнила,
что Кей Эл бывал особенно страшен, когда выглядел таким вот беззащитным,
хотя это случалось очень редко.
— Что, скверный денек выдался? — спросил он. Только этого не
хватало. Даже Кей Эл догадывается о ее ссоре с Брентом. Мэдди сердито
посмотрела на гостя.
— С чего ты взял?
Кей Эл указал на ее левую руку:
— У тебя нож. И хмурое лицо.
Мэдди опустила глаза и увидела, что ее пальцы все еще сжимают ручку тесака,
выставив его лезвием вперед словно для защиты.
— Я ела пирожное, — сообщила она. Кей Эл кивнул, ничуть не
успокоенный.
— Ага. Все ясно, — сказал он. — Я не стану отнимать у тебя
время. Брент дома?
Мэдди не верила своим ушам. Еще час назад жизнь казалась ей безоблачной, и
вот теперь она разговаривает с Кей Элом Старджесом, которому зачем-то
потребовался похотливый болван, ее муж.
— Мать предупредила меня о том, что ты вот-вот заявишься, но я почему-
то не поверила.
Кей Эл не спускал взгляда с тесака.
— Придется поверить. Так как насчет Брента?
Чтоб его черти взяли, Брента. Мэдди взмахнула рукой, словно отгоняя
надоедливое насекомое, и ответила:
— Послушай, Кей Эл, я сейчас занята...
И тут Кей Эл молниеносно выхватил у нее тесак. Мэдди тупо взирала на свою
опустевшую ладонь.
— Не обижайся, Мэд, но мне сказали, что ты до сих пор готова меня
убить. — Кей Эл спустился с крыльца и всадил тесак по самую ручку в
цветочную клумбу у ступеней. Мэдди отметила, что у него все та же
симпатичная задница, которой он щеголял в школе, а судя по состоянию его
джинсов, он с той самой поры носил их не снимая. Тем временем Кей Эл
поднялся на крыльцо и вновь улыбнулся, и Мэдди готова была поклясться, что
на его лице играет та же улыбка, что двадцать лет назад, — радостная и
одновременно сулящая всяческие неприятности. Мэдди не могла оставаться
холодной и неприступной, когда он ослеплял ее своей улыбкой. В облике этого
человека было нечто, заставлявшее людей улыбаться в ответ, даже когда они
знали, что этого не стоит делать.
Мэдди перевела дух, и в ту же секунду ослабло напряжение, сковывавшее ее
шею.
— Прости, Кей Эл. У меня действительно выдался скверный денек.
Он кивнул, дружески и сочувственно, и Мэдди вспомнила, что заставило ее
забраться на заднее сиденье машины двадцать лет назад.
— Это оттого, что ты по-прежнему торчишь во Фрог-Пойнте, — заявил
Кей Эл. — Здесь любой день — скверный. Кстати, ты прекрасно выглядишь.
Мэдди бросила взгляд на свою замызганную футболку, заляпанную пятнами
грязной воды из мойки.
— В своем желании польстить ты заходишь слишком далеко, —
отозвалась она.
— Ничуть, — сказал Кей Эл. — Ты действительно выглядишь
чудесно. Прямо как в школьные времена.
Не иначе, ему что-то нужно, подумала Мэдди. Сейчас, после двадцати лет
усталости, слез и Брента, никто не мог бы сказать, что она выглядит
как в
школьные времена
. Мэдди снова насторожилась.
— Спасибо, — ответила она. — А теперь говори: чего тебе надо?
Кей Эл смутился, впрочем, ненадолго.
— Мы разоружились, покончили с приветствиями, и я наконец могу
спросить: Брент дома?
Брент. Сукин сын. Он был везде, куда бы ни упал ее взгляд. Мэдди посмотрела
на Кей Эла.
— Нет. У меня масса дел. Поищи его в конторе. — Она начала
закрывать дверь, но Кей Эл сунул в дверную щель ботинок.
— Минутку. Я уже искал его там.
Теперь он стоял совсем рядом, и Мэдди вдруг заметила, что он гораздо тяжелее
и шире в плечах, чем был когда-то. В его облике чувствовалась сила, темные
глаза под шапкой густых волос излучали уверенность. Кей Эл стал настоящим
мужчиной.
А Брент так и не повзрослел. В том-то и беда.
Мэдди глубоко вздохнула.
— Сегодня не моя очередь присматривать за ним, ясно? Я понятия не имею,
где он сейчас.
— Не верю. — Кей Эл нахмурился. На мгновение его лицо стало
холодным и жестким, и Мэдди сделалось не по себе. — В этом городишке
человек не может так просто исчезнуть. Ты его жена и должна знать, где он
находится.
— Послушай, я не знаю, где Брент. И у меня действительно много дел.
— Ладно, ладно. — Кей Эл выставил вперед ладони, словно
защищаясь. — Мне нужно немного побеседовать с ним. Ты не возражаешь,
если я подожду его в доме?
— Возражаю. И даже очень. — Мэдди пнула ногой ботинок Кей Эла и
захлопнула дверь, удивляясь тому, как быстро она вышла из себя. В ее жизни
было лишь двое мужчин, и оба пытаются сделать из нее дуру. Впрочем, черт с
ними.
— Мэдди? — послышался из-за двери голос Кей Эла.
— Не сейчас, Кей Эл. И никогда. Проваливай. — Мэдди навострила
уши, пытаясь понять, уходит ли он, и тут же сзади раздался голос Эм:
— Мама?
Мэдди испуганно оглянулась. Эм стояла за ее спиной со школьным списком в
руках.
— Я услышала, как вы разговариваете. Кто это был? Такой забавный.
Опять Эм. Всякий раз, когда Мэдди попадала в дурацкое положение и пыталась
сделать вид, будто ничего особенного не произошло, тут же появлялась ее дочь
со своими проблемами.
— Это был никто, — ответила Мэдди. — Мы идем навестить тетю
Треву и Мэл.
— Ладно, — ответила Эм, но в ее взгляде светилось подозрение.
Десять минут спустя Мэдди стояла на дорожке у двери дома своей лучшей
подруги, старательно скрывая ярость, клокотавшую в ее душе, а Трева смотрела
на нее, испуганно хлопая ресницами.
— Мэл в гостиной, — сказала она Эм, не отрывая взгляда от лица
Мэдди. — Иди к ней. — Как только Эм вошла в прихожую, Трева
схватила Мэдди за руку. — Что с тобой? Ты выглядишь хуже некуда. Это
из-за меня? Каюсь, я все время забываю тебе позвонить... Но что случилось?
— Брент мне изменяет, — ответила Мэдди, чувствуя подступающую
тошноту. — Я собираюсь уйти от него, хочу с ним развестись.
Выговорить это слово вслух оказалось намного труднее, чем произносить его
мысленно, и Мэдди, спрыгнув с крыльца, исторгла из себя пирожное, забрызгав
кусты.
— Ну и дела, — пробормотала Трева.
Будучи совершеннолетним и, можно сказать, почти взрослым, разумно мыслящим
человеком, Кей Эл старательно убеждал себя, что его детская любовь,
получившая неожиданное развитие в старших классах, никак не может оказать
сколь-нибудь существенное влияние на его жизнь, как вдруг сообразил, что он
проехал по Линден-стрит целых четыре квартала, не имея ни малейшего понятия
о том, куда направляется и где он шлялся с тех пор, как его взгляду
предстала Мэдди в грязной футболке. Его репутация в этом городишке была и
без того безнадежно подмочена, так что Кей Эл решил съехать на обочину,
пока, обуреваемый греховными мыслями о замужней женщине, не начал давить
обитателей Фрог-Пойнта своим роскошным автомобилем с откидным верхом,
пополняя тем самым
Список Злодеяний Кей Эла Старджеса, Коими Он
Позорит Генри И Разрывает На Куски Сердце Тетушки Анны. Он побарабанил пальцами по гладкой поверхности руля, пытаясь обратить свои
мысли в привычное русло. При всем вожделении, которое вызывала в нем Мэдди
Мартиндейл, стоящая на пороге своего дома, при всей соблазнительности мягких
округлостей ее тела, эта женщина была лишь частью его прошлого. Он не сделал
ничего особенного, лишь поболтал с ней на крылечке, а значит, ему не в чем
себя винить. Взрослый человек, едущий в машине, купленной на свои кровные,
имеет полное право находиться там, где хочет, и разговаривать с кем хочет.
Кей Эл обвел взглядом старые высокие дома, все, как один, смотревшие на
улицу темными окнами, и уселся поудобнее на сиденье, морщась при
воспоминании о своих детских шалостях — деревьях, обвитых туалетной бумагой,
картофелинах, забитых в выхлопные трубы машин, фейерверках, заложенных в
почтовые ящики. Потом он взял себя в руки. В конце концов, он уже двадцать
лет не делал этому городишку ничего дурного. Он ни в чем не виноват. И даже
имеет право выбраться из машины. Черт с ним, с Фрог-Пойнтом. Кей Эл затянул
стояночный тормоз, вылез из автомобиля и хлопнул дверцей.
Казалось, звук прокатился по улице из конца в конец. Кей Эл закурил
сигарету, гадая, отчего ему до сих пор кажется, что его вот-вот арестуют за
курение. Ему уже тридцать семь лет, и он имеет полное право курить на людях.
На противоположной стороне улицы распахнулась дверь, и из дома вышла пожилая
женщина. Остановившись на крыльце, она с подозрением уставилась на Кей Эла.
Тот не сомневался, что старуха специально выползла из своей заплесневелой
гостиной, чтобы выяснить, кто этот незнакомец и почему он поставил машину на
ее улице в час, когда всякий добропорядочный мужчина должен находиться на
службе. Женщина показалась ему знакомой. Мгновение спустя Кей Эл вспомнил,
кто она, и понял, что припарковал здесь машину по давней привычке. Миссис
Бэнистер. В свое время, когда учился в выпускном классе, он частенько торчал
здесь, соблазняя дочку миссис Бэнистер, Линду, в чем и преуспел многократно.
Теперь, много лет спустя, инстинкт опять привел его на это место.
Кей Эл выпрямился и помахал старухе рукой, давая понять, что он не какой-
нибудь извращенец и не бродяга, вознамерившийся ободрать цветы на ее клумбе.
Миссис Бэнистер смерила его прищуренным взглядом и, войдя обратно в дом, с
грохотом захлопнула за собой дверь. Кей Эл так и не понял, удалось ему
успокоить старуху или, наоборот, он еще усугубил ее подозрения, но ему было
плевать.
Его мысли теперь всецело занимала Мэдди. Раздраженная женщина,
разговаривавшая с ним сегодня язвительно и грубо, ничем не напоминала ту
смешливую девчонку, которую он знал в юности. В последние годы Кей Эл не раз
думал о Мэдди, вспоминая ее дружелюбный веселый нрав, но теперь от него,
похоже, не осталось и следа. Было абсолютно понятно, кто виноват в
произошедшей в ней перемене, и это приводило его в бешенство. Кто-то должен
заплатить за несчастья Мэдди, и Кей Эл ничуть не сомневался, что этим
кто-
то
будет Брент Фарадей.
Вдобавок Кей Эл прекрасно знал, как он это сделает. Не кто иной, как бывшая
жена, дала ему оружие против Брента.
Кей Эл, мне нужна твоя помощь, — сказала Шейла, позвонив ему неделю
назад. — Мне нужен бухгалтер, которому я могла бы доверять. Возьми
отгул. Тебя ценят на работе и дадут столько выходных, сколько потребуется.
Ты был паршивым мужем, но лучшего экономиста, чем ты, не сыскать
.
После такого вступления Кей Эл, естественно, ответил отказом. Шейла сказала,
что ее адвоката надувают, но Кей Эл продолжал отнекиваться. Тогда Шейла
заплакала, однако Кей Эл был непоколебим. Он продолжал упорствовать даже и
тогда, когда Шейла пообещала подписать отказ от алиментов, ведь она все
равно лишится их после свадьбы со Стэном. Наконец она взмолилась:
Кей Эл,
прошу тебя. Брент Фарадей предлагает Стэну четверть паев своей компании за
двести восемьдесят тысяч, и я боюсь, что он хочет облапошить Стэна. Все, что
от тебя требуется, — это изучить документы и сказать, права я или нет
.
И тогда Кей Эл согласился.
Он глубоко затянулся сигаретой, стараясь не слишком увлекаться
воспоминаниями. Шейла еще сказала:
Вполне возможно, там все чисто. Это ведь
не кто-нибудь, а Брент Фарадей
, — и Кей Эл сразу понял, что дело швах.
Он ненавидел Брента даже больше, чем Фрог-Пойнт. В те давние времена Фрог-
Пойнт так любил Брента, что ему сошло бы с рук даже убийство. Тогда же Мэдди
вышла за него, а у Кей Эла началась полоса сплошных неприятностей.
Слава Богу, теперь все это в прошлом. Теперь Кей Эл добропорядочный
гражданин, у него хорошая работа и обеспеченное будущее. Наконец-то он
прижмет Бренту хвост — Кей Эл ничуть не сомневался в том, что сумеет это
сделать; те дни, когда он сам боялся угодить в кутузку, миновали
безвозвратно.
Кей Эл докурил сигарету и уже собирался отправиться в путь, когда у заднего
бампера его
мустанга
остановился патрульный автомобиль. Из салона вылез
полицейский и направился в его сторону.
Глава 2
Кей Эл прижался спиной к автомобилю.
— Почему бы тебе не оставить меня в покое? — спросил он.
— Да ты не волнуйся. — Полицейский ухмыльнулся и сдвинул на
затылок фуражку, являя окружающему миру огненно-рыжую шевелюру и россыпь
веснушек. — Миссис Бэнистер позвонила в участок и сообщила о
подозрительном типе, который таращится на ее дом. Генри послал меня
убедиться, что это ты. У нас все как в старые времена, приятель.
— Иди ты к черту со своими старыми временами, Винс, — отозвался
Кей Эл. — Должно быть, у тебя что-то с памятью; в те времена ты бегал
от полицейских, вместо того чтобы якшаться с ними. Когда Генри взял тебя на
работу, я сразу сказал, что он свалял дурака.
— Ничего подобного, — заспорил Винс. — Это был очень ловкий
ход. Генри понимал, что я лучший специалист по подростковым преступлениям,
поскольку сам совершал большинство из них. В моем лице Генри заполучил
настоящего эксперта. А теперь, дружище, стань лицом к машине и положи руки
на капот, покуда я буду тебя обыскивать.
— Как скажешь, — ответил Кей Эл, подчиняясь. — Господи, дай
дураку чуть-чуть власти, и он вообразит себя Наполеоном. А что, Генри
действительно знал, что речь идет обо мне?
Закончив положительную процедуру, которую, впрочем, он проводил не слишком
тщательно, Винс облокотился о
мустанг
рядом с Кей Элом.
— Ты же знаешь Генри. Он видит всех насквозь и слышит на тысячу миль. К
тому же в настоящий момент ты — единственный чужак в городе, а это
существенно сужает круг поисков. Угости-ка меня сигареткой, приятель.
— Чтобы ты обвинил меня в подкупе полицейского, находящегося при
исполнении? — спросил Кей Эл. — Кури свои.
— Не могу. — Впервые за время разговора на лицо Винса набежало
хмурое облачко. — Донна заставила меня бросить.
— Да ты, как я погляжу, заделался подкаблучником.
— У меня двое детей, я не хочу рисковать своим здоровьем, — сказал
Винс, вновь обретая обычный жизнерадостный тон. — Но поскольку сейчас
они оба в парке, перепихиваются теннисным мячиком, я думаю, что одна
сигаретка из твоего кармана им не повредит.
— Перепихиваются? — Кей Эл хохотнул, протягивая Винсу
пачку. — Славненько же ты воспитываешь подрастающее поколение.
— Учу их всему, что узнал от тебя. — Винс раскурил сигарету и
глубоко затянулся. — Кайф-то какой! Ну почему все, что вредно,
доставляет такое удовольствие?
— Потому что у Господа Бога никудышное чувство юмора, — ответил Кей Эл, вспомнив о Мэдди.
— Я рад, что ты вернулся, Кей Эл, — сказал Винс, отдавая
сигареты. — В этом городишке не так-то много людей, способных
подшучивать над Всевышним. Впрочем, если тебя сразит молнией, это будет
заслуженная кара.
— Если со мной случится такое, то только здесь, во Фрог-Пойнте, —
заметил Кей Эл. — Боюсь, я перебрал все лимиты, отпущенные городу, и
Господь уже нарисовал мишень у меня на лбу.
— Хотя на самом деле ты невиннее младенца, — закончил Винс,
отступая от
мустанга
. — Что ж, мне пора на дежурство, ведь я —
единственная сила, что стоит между Фрог-Пойнтом и преступностью. Если ты
задержишься в городе часиков до восьми, подгребай в кегельбан, я угощу тебя
пивком.
Кей Эл уже собирался высказать Винсу все, что он думает о местном
кегельбане, но в последнее мгновение прикусил язык. Какое бы отвращение он
ни питал к пластиковым стаканчикам и спортивным туфлям, Винс ему нравился, и
Кей Эл решил, что будет совсем неплохо еще разок покутить со старым дружком.
К тому же Винс знал Фрог-Пойнт и его обитателей не хуже самого Генри.
— Ловлю тебя на слове, — сказал Кей Эл.
— Вот и хорошо. — Винс повернулся и пошел к своей машине. —
Захвати побольше сигарет и, будь добр, не вляпайся в какую-нибудь переделку,
пока ты в городе. Мне бы не хотелось тебя арестовывать.
— Только попробуй, — отозвался Кей Эл. Винс беззлобно рассмеялся в
ответ и уехал.
Как это славно — вернуться в город детства. Сверстники выросли, обзавелись
семьями, растят детишек, превратились в благопристойных граждан, и только он
остался белой вороной. Самый великовозрастный юнец штата Огайо. Какая честь.
Кей Эл вдруг захотелось забросать дом миссис Бэнистер рулонами туалетной
бумаги, а потом отправиться к Мэдди поболтать о старых добрых временах.
Забудь Брента, — сказал бы он ей. — Помнишь, как мы с тобой на
заднем сиденье?..
Да только вряд ли это воспоминание доставит ей
удовольствие. И ему тоже.
Тогда на следующее утро он отыскал ее в школьной раздевалке, но Мэдди
повернулась к нему спиной.
Кей Эл поморщился, припомнив унижение, которое он испытал, — даже
двадцать лет спустя ощущение оставалось столь же острым и болезненным, как в
школьные годы. Господи, как глупо... Неужели он должен терпеть эту муку до
конца своих дней? А каково ему было увидеть на крыльце Мэдди Мартиндейл,
набравшую несколько лишних фунтов, постаревшую на двадцать лет, и тут же
вновь почувствовать застарелую боль, вновь почувствовать себя безнадежным
болваном и понять, что он все еще хочет ее?..
Гордыня, — подумал он. — Это гордыня говорит моими устами:
Послушай, крошка, я тогда облажался, я был сопляком и ничего не умел. Дай
мне еще одну попытку, и ты увидишь, на что я способен
. Но он понимал, что
даже если случится чудо и ему удастся затащить Мэдди в постель, он опять все
испортит, потому что это — Мэдди. Да и чуда не будет; Кей Эл совсем не
хотел, чтобы оно произошло. Прошлое принадлежит истории, и до него никому
нет дела, если не считать городка под названием Фрог-Пойнт, в котором
события двадцатилетней давности считаются свежими новостями, в котором Брент
Фарадей по-прежнему считается Самым Крутым Мужиком, Мэдди — Самой Славной
Девушкой, а сам Кей Эл — все тем же Гадким Подонком, Бременем На Шее Тети И
Дяди. Впрочем, плевать.
Кей Эл выпрямился, в последний раз затянулся и полез было в машину погасить
окурок в пепельнице, но передумал. Что ему сделают, если он швырнет бычок на
дорогу? Дадут веник в руки и заставят подметать?
Он бросил окурок и, увидев, что тот упал на сухой лист, замер на месте,
охваченный мысленным видением — листок загорается, от него занимаются другие
листья, потом, переметнувшись через дорогу, пламя начинает лизать дома и
машины, на асфальт обрушиваются почерневшие обгорелые остовы жилищ,
взрываются бензобаки, и наконец, когда рассеивается дым, в конце улицы
появляется Генри с шерифской звездой на груди и гневным выражением на лице.
Окурок угас, и Кей Эл забрался в машину, намереваясь как можно быстрее
покинуть Фрог-Пойнт, пока его временное умопомрачение не сменилось полной и
окончательной невменяемостью.
— Я уже никогда не смогу любоваться твоими кустами, как раньше, —
жаловалась Мэдди, прихлебывая чай с лимоном, разогретый в микроволновке на
кухне Тревы. Это была славная, изрядно захламленная кухня: вокруг валялись
медные кастрюли, коробки с наклейками Новинка!
и Экстра-хруст!
, а
холодильник был покрыт детскими рисунками. В свое время Хауи отделал
помещение кирпичом, полированным деревом и бронзой, но истинной хозяйкой
кухни была Трева, поэтому здесь царил настоящий кавардак.
В этот миг Трева стояла в самом центре кухни, склонившись над разделочной
доской, на которой возвышалась миска с белым сыром; кудрявые светлые волосы
придавали ей сходство с одуванчиком, который, случайно попав сюда, как
нельзя лучше вписался в окружающий хаос.
— Кажется, мои кусты думают о тебе то же самое, — сообщила Трева,
вычерпывая из миски комок белой массы. Она взяла с тарелки маникотти и
попыталась соединить все, что было у нее в руках, но клубок макарон
развалился, а сыр шлепнулся обратно в миску, забрызгав ее безрукавку. —
Черт побери, — пробормотала Трева, промокая пятно посудной
тряпкой. — Будь все проклято!
— Зачем тебе эти маникотти? — Мэдди явно оттягивала начало
разговора, ради которого сюда пришла. — Собираешься готовить? Что-то на
тебя не похоже.
— А ку...
Закладка в соц.сетях
