Жанр: Любовные романы
Солги мне
... на бытовой почве. Вместо нее обвинения выдвигаю я.
— Черта с два, — отрезал Генри. — Садись. Кей Эл уселся.
— Послушай, Генри, лицо Мэдди превратилось в сплошной синяк. —
Вспомнив о жутких кровоподтеках, Кей Эл глубоко вздохнул и только потом
продолжил: — Брент причинил ей боль. Я хочу, чтобы он получил по заслугам.
Арестуй его.
— Думаю, лучше спросить саму Мэдди, — ответил Генри. — Я не
уверен, что она поблагодарит тебя.
— Какого хрена...
— Заткнись, Кей Эл! — проревел Генри. — Ей еще жить в этом
городе. Люди предпочитают сами справляться со своими неприятностями. Если
Мэдди сделает все сама, никто ничего не узнает.
— Да ты что? — От возмущения голос Кей Эла охрип. — Похоже,
ты издеваешься надо мной. Ты намерен потворствовать преступнику. Ты
собираешься...
— Я этого не говорил, — сказал Генри. — Я обязательно
побеседую с Брентом Фарадеем. Ничего подобного больше не произойдет. Может
быть, ты думаешь, что такое уже случалось прежде, но это не так, иначе я бы
знал. Брент никогда в дальнейшем не даст воли рукам.
— Не даст, это уж точно, — отозвался Кей Эл, вставая.
— Сядь, — приказал Генри, и Кей Эл сел. — Что тебе нужно от
этой женщины? Твое поведение наводит меня на нехорошие мысли.
— Генри, мне есть дело до любой женщины, которую избили, — ответил
Кей Эл.
— Но не до такой же степени, — заметил Генри. — Не знай я о
твоих планах, я бы заподозрил, что ты ищешь Брента, чтобы намылить ему шею.
Кей Эл откинулся на спинку кресла.
— Это тоже часть моего плана, — сказал он. Генри свирепо посмотрел
на него.
— Пусть этот план так и останется планом. Замечу на лице Брента хотя бы
царапину — упеку тебя в кутузку.
— Ну-ну. — Кей Эл кивнул. — Давай, Генри. Продолжай в том же
духе. Брент избивает жену, а за решетку бросают меня.
— Я не хуже тебя знаю, какой он мерзавец, — сказал Генри. —
Но Мэдди это вряд ли понравится. А люди решат, что между тобой и Брентом
настоящая вражда, и по городу пойдут слухи. Позволь мне уладить все по-
тихому.
— Генри...
— Иди и займись своими делами, — продолжал Генри. — Мне
плевать, что у тебя на уме, но я не позволю тебе распускать кулаки и
волочиться за замужними женщинами. Иди принеси пользу обществу. Удиви людей.
— Огромное спасибо. — Кей Эл встал и направился к выходу.
— И еще... — промолвил Генри. Кей Эл остановился.
— Держись подальше от Мэдди Фарадей. У нее полно соседей, и ей совсем
не нужно, чтобы ты светился под дверями ее дома.
— Благодарю за совет, Генри, — отозвался Кей Эл, стараясь придать
своему голосу оскорбленное выражение и проклиная дядю за его
проницательность. — Я не стану беспокоить соседей.
Громко стуча каблуками, он выскочил из кабинета дяди. Он должен что-то
сделать. Генри прав, ему не следует сейчас же возвращаться к Мэдди и без
толку околачиваться там. Генри проследит за тем, чтобы Брент отныне не
тронул ее даже пальцем. Кей Эл хотел вновь встретиться с Мэдди, обнять ее,
но он не должен был забывать, где находится. Если он в ближайшее время не
предпримет необходимые шаги, ему придется отыскать Брента и врезать ему по
морде, что само по себе совсем неплохо, но...
Кей Эл сел в
мустанг
и погрузился в размышления. Надо немедленно
придумать, как помочь Мэдди, иначе как бы ему не взбеситься еще сильнее, чем
сейчас.
Когда зазвонил телефон, Мэдди убирала с пола последние следы ночной
катастрофы.
Пора выбросить телефон на свалку, — подумала она. —
Все вокруг живут нормальной человеческой жизнью, а моя превратилась в
сплошной телефонный разговор
.
Звонила Кендэйс из банка.
— Мне очень жаль, Мэдди, но твой кредит превышен, — сказала она.
Мэдди выронила обломок кресла, который держала в руках:
— Как это?
В голосе Кендэйс звучало искреннее сочувствие:
— Я могла бы сейчас же приостановить выплаты по твоим чекам, но
подумала, что если ты заедешь в банк и внесешь недостающую сумму, мы могли
бы избавить тебя от штрафа за невыполнение финансовых обязательств.
А заодно и от того позора, который неминуемо свалится на голову Мэдди, узнай
город о том, что она прекратила платежи по чекам. Господи, у матери,
наверное, случится удар. Мэдди прижала ко лбу ладонь, заставляя себя
хорошенько подумать. Нет, они никак не могли перерасходовать кредит, ведь
лишь на прошлой неделе, как только пришло банковское извещение, Мэдди
подвела баланс. Что-то здесь было не так, но Мэдди не стала спорить. Наконец-
то перед ней появилась задача, которую она могла разрешить собственными
силами.
— Разве нельзя перевести на кредитный счет часть наших средств со
сберегательного депозита? — спросила она. — По-моему, я имею право
отдать соответствующее распоряжение по телефону.
— Ваш сберегательный счет тоже пуст.
Мэдди уселась на лестницу, крепко ударившись о ступеньку:
— Что значит пуст?
— Остаток по счету составляет пять долларов шестьдесят три
цента. — Кендэйс говорила извиняющимся тоном. Очень мило с ее стороны,
особенно если учесть, что она ни в чем не виновата.
— Ага. Понятно. Спасибо, Кендэйс. Подожди минутку. — Мэдди
погладила лоб кончиками пальцев. Болезненные толчки в голове превратились в
тяжелые удары. Куда девались деньги с их счетов? Должно быть, сегодня утром
Брент выгреб все подчистую. Зачем? И где ей теперь брать деньги? Карточка,
по которой Мэдди могла получать наличность в банкомате, действовала только
до конца нынешней недели. — Позволь мне подумать еще минутку, —
попросила она. Одолжить у матери? Она захочет узнать, что случилось. Может
быть, Трева...
— Нет ли чего-нибудь в вашем личном сейфе? — подсказала Кендэйс.
В сейфе лежала пара депозитных сертификатов. Обналичивать их до истечения
срока, вероятно, означало заплатить пеню, но в данных обстоятельствах штраф
менее всего пугал Мэдди.
— Сейчас приеду, — сказала она. — Спасибо, Кендэйс.
Она подошла к тонконогому столику для хранения ключей, доставшемуся ей от
дедушки. Самый маленький выдвижной ящичек был перекошен, и Мэдди с
раздражением подумала, что Брент опять закрыл его как попало. Будь он
проклят. Ведь знал же, что с ящиками следует обращаться осторожно, иначе они
перекашиваются. Он все знал...
Мэдди вытянула правый ящичек, в котором хранился ключ от банковского сейфа,
но ключа там не оказалось. Брент его забрал. Зачем ему потребовались все
семейные деньги? В голове Мэдди закопошились самые черные мысли, и она
обыскала оставшиеся отделения, надеясь, что ее подозрения не подтвердятся.
Ключ отыскался в том самом маленьком ящичке, он лежал в глубине у дальней
стенки.
Слава Богу
, — подумала Мэдди и, кликнув Эм, сказала, что они
отправляются в банк. Но стоило им выйти на улицу, Мэдди вспомнила, что она
лишилась машины. Брент еще ночью уехал на своем
кадиллаке
, а ее
сивик
превратился в кучу металлолома и нашел последнее пристанище под забором
мастерской Лео. До центра города было около мили, вполне можно пройтись
пешком, но отсутствие транспорта грозило серьезно усложнить жизнь. Мэдди
чувствовала себя так, словно ее посадили на привязь. Какой-то подонок
угробил ее автомобиль, и она оказалась в ловушке.
На крыльце соседского дома показалась миссис Кросби.
— Здравствуйте, миссис Кросби! — крикнула Мэдди, махнув рукой и
стараясь не показывать свое лицо, но потом вспомнила, что у соседки
никудышное зрение.
— Что, отправляетесь на прогулку? — спросила та. Эм негромко
пробормотала:
— У-у, ведьма.
— Вот, решили пройтись до центра, — крикнула Мэдди в ответ и в ту
же секунду услышала доносящийся из дома телефонный звонок.
Тьфу, будь ты
неладен!
Эм страдальчески закатила глаза и уселась на ступеньку крыльца, а
Мэдди вернулась в прихожую и взяла трубку.
— Миссис Фарадей?
— Да, это я.
— Вам звонит Джон Элбрик. Насчет вашего
сивика
. Сначала Кендэйс из
банка, а теперь еще и страховой агент.
— Прежде чем мы уладим вопрос с вашей машиной, пройдет некоторое
время... — начал было Элбрик, и тут терпение Мэдди лопнуло.
— Никаких отсрочек, — заявила она. — Вы уладите все вопросы
немедленно. Я двенадцать лет платила взносы за машину, я ни разу не
просрочила платеж и требую, чтобы все было решено к понедельнику. Ясно,
надеюсь?
— Я вижу, вы не понимаете, миссис Фарадей...
— Я все отлично понимаю. Либо вы отремонтируете мой автомобиль в гараже
Лео, либо пришлете мне чек, чтобы я смогла купить новый. В понедельник.
— Ну, о ремонте не может быть и речи, ведь ваша машина...
— Вот и хорошо. Я готова удовлетвориться чеком. Новый автомобиль или
мой старый, безразлично, но мне необходимо средство передвижения! —
Мэдди вдруг почувствовала, что в ее голосе зазвучали визгливые истерические
нотки.
— Прошу вас, успокойтесь, миссис Фарадей. Быть может, вам стоит взять
машину напрокат...
— Я не намерена успокаиваться!
— Я свяжусь с вами в понедельник, — ответил Элбрик и повесил
трубку.
Мэдди вышла на улицу.
— Мы пойдем пешком, — сказала она дочери.
Эм восприняла эту новость с философским спокойствием, и Мэдди слегка
перевела дух. В эту минуту ей совсем не хотелось читать ребенку лекции о
пользе пеших прогулок. У нее разламывалась голова, и она сочла за лучшее
поберечь энергию. Теперь, когда все вокруг рушилось и судьба показала свое
истинное лицо, настало время подумать и об Эм. Интересно, понравился ли ей
Кей Эл? Помимо всего прочего, у Тревы тоже начались какие-то неприятности, и
Мэдди следовало разузнать какие именно. Кроме того, что-то нужно делать с
ребенком Кристи — разумеется, если у Кристи будет ребенок. А еще надо
выяснить, как это вышло, что она превысила кредит. И вообще — куда делся
Брент? Усердно трудится, даже не переодевшись после кегельбана? Мэдди с
запозданием вспомнила, что Кей Эл слыл в школе отчаянным задирой. А что,
если он поймал где-нибудь ее муженька и сейчас расправляется с ним по-
свойски? Кей Эл вполне мог остаться тем же драчуном, что и в юности. Во
всяком случае, его любовная прыть ничуть не убавилась.
Идти до банка было всего минут двадцать, и Мэдди с Эм, погрузившись каждая в
свои личные переживания, преодолели расстояние в рекордный срок. Мэдди
встретила по пути несколько знакомых, и все они с удивлением вглядывались в
ее лицо. Значит, ее попытка загримироваться оказалась неудачной.
— Налетела на дверь, — весело сообщала она, и эти слова вполне
удовлетворяли встречных. Никому и в голову не приходило усомниться в
правдивости Мэдди Фарадей.
В банке было прохладно и темно. Чтобы отыскать дорогу к окошку кассира,
Мэдди пришлось снять солнцезащитные очки.
— Мне нужно заглянуть в свой сейф, — сказала она, предъявив
водительское удостоверение. — Что я должна сделать?
Девушка лет двадцати, сидевшая за окошком, пристально смотрела в лица Мэдди
и, судя по всему, умирала от желания спросить, что с ней случилось.
— Подождите здесь, миссис Фарадей, — наконец сказала она. — Я
позову кого-нибудь, и вам помогут.
Кто эта особа, черт побери?
— подумала Мэдди, раздраженная
покровительственным тоном девицы. У окошка стояла табличка, на которой
значилось:
Джун Уэбстер
. Может быть, эта самая Джун и есть нынешнее
увлечение Брента. Судя по ее виду, эта штучка была не из дешевых.
Харолд Уайтхед вышел из своего кабинета и пересек зал, направляясь к столику
Кендэйс. Проходя мимо Мэдди, он кивнул ей. Видимо, Уайтхед не заметил, что
случилось с ее лицом, по крайней мере не подал виду. Это было вполне в его
духе.
Как только он вновь скрылся за дверью своего кабинета, Кендэйс подняла
голову и улыбнулась Мэдди. Потом ее глаза расширились. Она подошла к Мэдди и
Эм. В своем бежевом с бледно-золотистым отливом костюме Кендэйс казалась
спокойной и невозмутимой небожительницей.
— Ты в порядке? — шепнула она.
— Вот, налетела на дверь, — Мэдди постаралась улыбнуться.
Было похоже, что Кендэйс ничуть не убедили ее слова, но она тактично
промолчала.
— Как ты думаешь уладить свои затруднения с чеками?
— Загляну в сейф, — Мэдди показала ей ключ. — Будь так добра,
распечатай ведомость по моим счетам; хочу понять, где мы допустили промашку.
— Да, разумеется. — Кендэйс протянула руку Эм. — У меня есть
замечательный набор чернильных штампов, с которыми ты можешь поиграть, пока
твоя мама будет занята внизу. Ну что, Эмили? Хочешь пошлепать печатями по
бумаге?
— Конечно, с удовольствием, — вежливо отозвалась Эм и протянула
руку, не выказывая, впрочем, особого воодушевления. Было ясно — терпение Эм
по отношению к взрослым начинает истощаться.
— Миссис Фарадей... — Юная кассирша стоя дожидалась, пока Мэдди
освободится. — Вот господин Уэбстер, он к вашим услугам.
Еще один Уэбстер? Эти двое выглядели, словно брат и сестра — оба бледные,
светловолосые, оба смотрели свысока. Господин Уэбстер был старше, ему было
далеко за двадцать, и он казался очень, очень серьезным. Он внимательно
присмотрелся к лицу Мэдди и, заставив ее выполнить необходимые формальности
и подписать документы, проводил посетительницу в камеру, где размещались
сейфы.
— Сейчас я уйду и оставлю вас одну, — сообщил он. У Мэдди возникло
ощущение, будто она участвует в тайном заговоре.
— Да, так будет лучше всего, — ответила Мэдди. — Если меня
сцапают, вы останетесь на свободе.
На лице господина Уэбстера застыло непроницаемое выражение.
— Прошу прощения?.. — произнес он.
— Не обращайте внимания. Я пошутила. Благодарю вас.
После ухода господина Уэбстера в хранилище воцарилась такая тишина, что
Мэдди захотелось провести здесь весь остаток жизни. Ни тебе телефонов, ни
соседей. Она открыла ячейку и растерянно захлопала глазами.
Ящик был набит стодолларовыми купюрами.
— Боже праведный! — воскликнула Мэдди, и в помещении тут же возник
господин Уэбстер.
— У вас все в порядке? — спросил он, упершись глазами в пачки
денег.
— Да, — слабым голосом отозвалась Мэдди и махнула в его сторону
рукой. — Вы можете идти.
Уэбстер бросил на нее полный сомнения взгляд, но все же удалился.
Мэдди наскоро обыскала сейф. Под деньгами лежали драгоценности ее матери,
тут же были облигации специального вклада на обучение Эм в колледже и
депозитные сертификаты; но большую часть объема ячейки занимали
стодолларовые ассигнации, упакованные в пачки. Пересчитав одну из них, Мэдди
обнаружила сто купюр. Всего было двадцать восемь пачек. Двести восемьдесят
тысяч долларов — больше, чем она видела за всю свою жизнь. Мэдди была
совершенно уверена в том, что
таких денег они с Брентом
никак не могли заработать. Во всяком случае, законным путем.
Думай
, — велела она себе, но, имея перед глазами такую кучу деньжищ,
думать было не так-то просто.
Судя по всему, Брент не только завел любовницу, но и успел заняться кое-чем
еще. Может быть, ему платили за интимные услуги? Но коли так, здесь что-то
было не в порядке, потому что Брент того не стоил.
Все это было крайне подозрительно. Быть может, Мэдди следовало
посоветоваться со знающими людьми, поставить в известность Генри Хенли? Беда
лишь в том, что она не знала, откуда взялись эти деньги. А вдруг они
заработаны честным путем? Что, если деньги принадлежат Бренту по праву, а
она сдаст его полиции? То-то будет визгу в городе. Нет. Хочешь — не хочешь,
Мэдди придется поговорить с Брентом.
Извини, дорогой, но я нашла чужие
трусики и гору денег и очень расстроилась. Кто ты, милый? Вор-прелюбодей или
только прелюбодей? Адвокат, ведущий мой бракоразводный процесс, непременно
пожелает об этом узнать
.
Так и не веря до конца, что все это происходит именно с ней, Мэдди уже
начала было закрывать ячейку крышкой, но передумала. В сложившихся
обстоятельствах было разумнее перерыть сейф до дна и убедиться, что там ее
не поджидают другие сюрпризы. Мэдди вынула облигации Эм, коробочки с
ювелирными украшениями, деньги и в самом низу обнаружила бурый бумажный
конверт.
Что-то не хочется мне его вскрывать
, — подумала Мэдди, но потом
решила, что хуже, чем есть, уже не будет. Ее муж — гулящий скандалист,
возможно, вор и мошенник, а ее автомобиль разбит вдребезги. Мэдди опустилась
на самое дно, и простой конверт уже не мог ее испугать.
Не впадай в
истерику
, — сказала она себе и, открыв конверт, вытряхнула его
содержимое — два авиабилета и два паспорта.
Это были билеты на самолет, отправлявшийся в понедельник в Рио-де-Жанейро.
Брент собирался смыться с кем-то в Латинскую Америку. Два дня назад эта
новость шокировала бы Мэдди, но теперь она лишь подумала, что ей будет легче
развестись, пока муж находится за пределами страны. В определенном смысле
это было не такое уж плохое известие. Брент сможет посылать Эм открытки, и
она будет собирать марки.
Потом до Мэдди наконец дошло, какую важную улику представляют собой
паспорта. Наконец-то она узнает, кто эта блондинка. Раскрыв первый документ,
Мэдди увидела, что это паспорт Брента, и швырнула его обратно в ящик. Потом
раскрыла второй и похолодела. У нее зашумело в ушах, и она вспомнила, что у
нее повреждена голова и ей не следует волноваться.
Нет, Брент не собирался увезти с собой какую-нибудь легкомысленную девицу, и
это была хорошая новость.
Плохой новостью оказалось то, что второй паспорт был выписан на имя Эм.
Глава 9
Мэдди показалось, что она сейчас потеряет сознание.
Дыши глубже
, —
приказала она себе, но в этот миг ей не хватило бы всего кислорода планеты.
Брент собирается забрать Эмили в Бразилию, он ушел из дома, выправил ей
паспорт, а теперь собирается увезти ее!
Мэдди бросила все, кроме паспорта Эм, обратно в ячейку и захлопнула крышку.
Выйдя из хранилища, она протиснулась мимо господина Уэбстера и бегом
поднялась по лестнице в банковский зал.
Эмили там не оказалось.
Значит, Брент все-таки ее нашел. Мэдди охватила паника, дыхание стало
коротким и судорожным. Итак, Брент зашел в банк, увидел дочь и...
— Мама! — Эм вышла из-за столика Кендэйс. Ее руки были измазаны
штемпельной краской. — Ты знаешь, у Кендэйс отличные печати, —
сообщила она.
Мэдди хотелось схватить Эм и убежать из банка, но она сдержалась.
— Нам пора. Спасибо, Кендэйс, по поводу кредитного счета я зайду
немного позже, — сказала она и взяла Эм за руку. Ощутив тепло ее
ладошки, Мэдди не удержалась и рухнула на колени. — Я люблю тебя,
Эм, — шепнула она и крепко прижала девочку к себе.
— Я тоже люблю тебя, мама, — отозвалась Эм, но в ее голосе
сквозили испуг и удивление.
Мэдди поднялась на ноги, не обращая внимания на встревоженное лицо Кендэйс.
— Пойдем пообедаем, — предложила она, полагая, что Брент не сможет
отнять у нее дочь в ресторане, ведь ресторан — это общественное место.
Разумеется, рано или поздно им придется вернуться домой, но в этот миг Мэдди
казалось, что чем позже, тем лучше. Позже — это значит, что у нее будет
время на размышления. — Мы пойдем в
Бургер кинг
, — сказала она
дочери.
Они пересекли улицу. По пути Мэдди выдрала из паспорта странички и опустила
их в две разные урны. Обложка была слишком прочная, порвать ее не удалось, и
она швырнула ее в мусорный бак на задах ресторана. Мэдди была совершенно
уверена, что порванный паспорт недействителен. Но даже если она ошибается,
Бренту придется перерыть три урны, чтобы восстановить документ.
Итак, Брент собирался похитить Эм.
Черта с два.
Мэдди оставила себе только страничку с фотографией дочери, положив ее в
сумочку. Брент не получит Эм.
Все это время девочка хранила молчание.
— Я знаю, что веду себя странно, — сказала ей Мэдди, когда они
вошли в ресторан. — По-моему, мне лучше опять лечь в постель.
Эм кивнула и, не говоря ни слова, принялась за гамбургер с картошкой,
внимательно следя за каждым движением матери. Молчание устраивало Мэдди; она
получила возможность убедить себя в том, что Эм не достанется Бренту, и
успокоиться до такой степени, чтобы хотя бы казаться вменяемой. Все, что
нужно сделать, — это отвести Эм домой, запереть дверь, чтобы Брент не
смог войти, и подождать до понедельника. Если Мэдди убережет Эм и
собственный рассудок до понедельника, Бренту придется отправиться в Рио
одному, и она разведется с ним заочно. Теперь мысль о разводе уже не
казалась ей такой мучительной, как еще сутки назад.
Как только они вернулись домой, Мэдди закрыла и заперла парадную и заднюю
двери, повесила на них цепочки и обыскала дом, желая убедиться, что Брент не
прячется где-нибудь внутри, готовясь вдруг выскочить из-за угла, словно
Фредди Крюгер. Потом она уселась на лестнице, опустив голову на колени. Как
это несправедливо — расшибить голову в такое неподходящее время. Мэдди
казалось, что у нее болит все тело. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь обнял ее,
приговаривая:
Бедная девочка
. У Кей Эла это получилось бы лучше всего.
— Мама?
Мэдди подняла голову и с усилием улыбнулась Эм.
— Опять голова, милая. Включи телевизор, посмотри какую-нибудь чепуху.
Это не пойдет тебе на пользу, но в музей мы сходим как-нибудь в другой раз.
Эм осторожно кивнула и спустилась в прихожую, а Мэдди вошла в гостиную и
уселась в кресло, тупо глядя на кофейный столик и стоящие на нем два пустых
стакана и бутылку из-под вина. Она услышала, как Эм щелкает кнопками
телефона в прихожей. Наверное, звонит подруге.
Моя мама совсем
спятила, — скажет она Мэл. — Эль психос. Папа начал учить меня
испанскому языку
.
Мэдди все еще никак не могла прийти в себя; но, пока она сохраняла
спокойствие, а двери были на замке, волноваться было не о чем. Она легла на
кушетку и еще раз посмотрела на кофейный столик. Надо бы прибраться. Пустая
бутылка выглядела очень неряшливо.
Из прихожей доносился приглушенный и, как всегда, вежливый голос Эм,
разговаривавшей по телефону. С кем это она?
— Эм! Кому ты звонишь?
— Папе на работу.
Мэдди рывком приподнялась и тут же пожалела об этом. Ее голова чуть не
взорвалась изнутри.
— Зачем?
— Я думаю, тебе нужно вернуться в больницу.
— Что он сказал? — Мэдди старалась говорить как обычно, но от
испуга ее голос звучал неестественно громко.
— Он ничего не сказал. Дядя Хауи говорит, его нет на месте.
— Ох... — Мэдди перевела дыхание. Еще одно такое происшествие — и она
отдаст концы прямо здесь, на этой кушетке.
— Может быть, позвонить тете Треве?
— Нет, нет, все в порядке. — Мэдди вновь улеглась, и ей стало так
хорошо, что она решила более никогда не вставать с постели.
— А этот твой приятель, Кей Эл? Он мог бы тебя отвезти на машине.
Он уже возил меня прошлой ночью
, — подумала Мэдди, и на минуту ее
охватили приятные воспоминания. Но только на минуту. Потом вновь вернулся
страх.
— Нет, милая, — сказала она дочери. — Давай лучше отдохнем.
До понедельника. Всем нам нужно хорошенько отдохнуть перед понедельником
.
— Ладно. Если тебе станет плохо, крикни.
Эм поднялась наверх, и Мэдди позволила себе чуть-чуть расслабиться. Все
будет хорошо. Двери закрыты на запоры и цепочки, и Брент не войдет внутрь.
Перед мысленным взором Мэдди возникло видение — Брент, пытающийся сорвать
дверь с цепочки. Может быть, забаррикадировать дверь мебелью? Но Эм и так
уже что-то заподозрила. Нужно вести себя как
...Закладка в соц.сетях
