Жанр: Любовные романы
Солги мне
... — Похоже, придется купить собаке цепь, чтобы не
сбежала со двора.
— А заодно миску, что-нибудь из еды, ошейник и поводок, — согласно
кивнув, ответила Эм и поднялась на ноги. — Сейчас я достану бумагу, и
мы все запишем.
— Я принес еду для Фебы с собой, — сказал Кей Эл. — А для
остального бумага не потребуется. Садись, я научу тебя одной хитрости.
Заинтригованная, Эм послушно уселась.
— Сейчас мы будем тренировать твою зрительную память, — сообщил
Кей Эл. Феба тем временем влезла на крыльцо и устроилась поблизости. —
Этому приему меня научил дядя. Итак, сколько предметов мы должны запомнить?
Эм сосчитала в уме.
— Четыре. Нет, пять. Еще нужно купить щенячьи бисквиты.
— Ладно, закрой глаза, — продолжал Кей Эл. — А теперь
представь Фебу в ошейнике, к которому пристегнут поводок, и... что там еще?
— Цепочка, — ответила Эм, не открывая глаз. — Цепочка,
пристегнутая к поводку.
— Ну, поняла? — спросил Кей Эл. — Молодец. Что дальше?
— Феба ест бисквиты из миски. — Эм в уме соединила предметы.
— А теперь присмотрись внимательнее. Что ты видишь?
Перед мысленным взором Эм возникла Феба, поедающая коричневые бисквиты из
красной миски. На шее у нее красовался голубой ошейник, к нему пристегнут
ярко-зеленый поводок, а к поводку прикреплена большущая массивная
серебристая цепь...
— Цепь слишком тяжелая, — сказала Эм и тут же поняла, что
сморозила глупость, ведь она сама все это придумала.
— Так сделай ее поменьше, — посоветовал Кей Эл. В его голосе не
было и намека на то, что он считает Эм дурочкой. — Ты представила себе
большую цепь, потому что тебе не нравится сама мысль о том, что Феба будет
сидеть на привязи. Но мы скоро построим забор, и надобность в цепи отпадет.
Нужно лишь оградить Фебу от опасности на то время, пока мы не доведем дело
до конца.
Цепь сократилась до приемлемого размера, и в тот же миг Эм захотелось
спросить, почему Кей Эл думает, будто он будет строить забор, а не папа. Но
в ее руку тыкался такой холодный и влажный собачий нос, а мысли всецело
занимали предстоящие покупки, а еще новая хитрость, которой она поделится с
Мэл, и вдобавок все только что полученные полезные сведения — их она
ухитрилась выудить из Кей Эла, задав лишь один ловкий вопрос. Собственно,
спрашивать больше нечего. В конце концов, раскалывать незнакомцев — не ее
конек, даже если она и добилась успеха с Кей Элом.
— Ясно, — сказала Эм. — Я все поняла. Осталось лишь добавить
мячик и летающую тарелку.
— Где они находятся?
— Белая тарелка лежит под миской, а пурпурный мячик Феба держит на
голове. — Эм хихикнула. — Всего семь предметов, правильно?
— Да, — ответил Кей Эл. — И я готов поспорить, ты не забудешь
ни один из них.
Я никогда ничего не забываю
, — хотела сказать Эм, но вместо этого
погладила Фебу и вновь припомнила картинку, запечатлевшуюся в ее мозгу.
Оказывается, кроме маминого лица, шантажиста и вопроса, почему забор будет
строить не папа, а Кей Эл, в мире есть немало других вещей, заслуживающих
самого пристального внимания.
— Ты не против, если мы возьмем Фебу на ферму моего дяди? —
Впервые за время разговора в голосе Кей Эла прозвучало напускное
безразличие, и Эм напряглась. — Ладно, — тут же сказал Кей Эл
своим обычным голосом. — Придется объяснить тебе, в чем тут дело. На
мой взгляд, вы с мамой нуждаетесь в присмотре и заботе. Хотя бы ненадолго. А
я не знаю никого, кто умеет заботиться о людях лучше моей тети. Фебе будет
хорошо на ферме. Она сможет вволю порезвиться, а мы с тобой отправимся на
рыбалку. Устроим маленький выходной. Ну, что ты об этом думаешь?
Я не сомневаюсь, что вы с мамой уже все решили, так что какая вам разница,
что я об этом думаю
, — хотела заметить Эм, но сказала лишь:
— Я согласна.
Отправляясь на ферму, Кей Эл усадил Эм рядом с собой, и Мэдди была вынуждена
сесть сзади, закутавшись в шарф, чтобы бороться с набегающим ветром. В
дороге Кей Эл рассказывал Эм о ферме, о речке и рыбалке, о том, как все это
понравится Фебе, и при этом в его голосе звучала такая нежность, что Мэдди
ощутила нечто вроде ревности.
Где-то на полпути, когда они проезжали мимо заброшенной фермы Дрейка, Эм
впервые открыла рот.
— Это далеко? — спросила она.
— Миль пятнадцать, — ответил Кей Эл. — Едем по вашей улице,
сворачиваем на Тридцать третье шоссе, потом направо на Порч-роуд и еще раз
направо на Гикори-роуд. Тридцать три человечка сидят на крылечке, грызут
гикориевые орешки.
— О чем вы? — спросила Мэдди, но, увидев улыбку Эм, не стала
входить в курс дела. Достаточно и того, что у Эм хорошее настроение, что она
в безопасности.
— Двадцать пять минут, если ехать осторожно, — добавил Кей Эл.
Подальше от Брента. Впервые с тех пор, когда она обнаружила паспорт Эм,
Мэдди позволила себе расслабиться.
— С таким водителем, как ты, мы домчимся за десять минут, —
крикнула она, обращаясь к Кей Элу.
— Теперь я совсем другой, — ответил Кей Эл. — Теперь я —
солидный гражданин, привыкший печься о своем будущем. Теперь я никогда не
превышаю скорость.
Мэдди рассмеялась, и Кей Эл, сунув в магнитолу кассету, спросил:
— Помнишь эту вещицу?
Из динамиков хлынул рев Брюса Спрингстина:
Я рожден, чтобы мчаться во весь
опор
.
Ну нет, это не моя песня, — подумала Мэдди. — Уж лучше бы Брюс
записал что-нибудь вроде Я рожден, чтобы быть осторожным и тихим
— вот
точная картина всего моего существования
.
— Я предпочитаю кантри! У тебя есть Пэтси Клайн? — Мэдди подумала,
что песня Пэтси
Дуреха
тоже очень неплохо отражает ее жизнь.
Кей Эл отрицательно покачал головой.
Десять минут спустя он свернул на узкую дорогу, и Мэдди наконец увидела
маленькую белую усадьбу фермы Генри и ее задний двор, простиравшийся вправо
на сотню ярдов и спускавшийся к реке. На берегу среди деревьев виднелся
обветшавший причал. В последний раз Мэдди приезжала сюда много лет назад, но
ей казалось, что это было только вчера.
Когда они вышли из машины, на крыльце появилась Анна, тетка Кей Эла.
— Здравствуй, Мэдди, дорогая, — сказала она, старательно делая
вид, что не замечает синяков на лице гостьи.
— Привет, Анна. — Мэдди шагнула к крыльцу, ведя Эм за руку. —
Спасибо, что вы согласились приютить нас.
— Не уходи, Эм, — распорядился Кей Эл, направляясь к
гаражу. — Сейчас я принесу удочки.
— Я очень рада, — Анна улыбнулась девочке. — Это, должно
быть, Эмили. Я не видела ее с тех пор, когда она училась ходить.
— Как поживаете? — вежливо спросила Эм, сделав серьезное лицо и
нагибаясь, чтобы погладить Фебу, которая топталась у ее ног. — Это
Феба, — сообщила она. — Ее подарил мне Кей Эл.
Глаза Анны чуть расширились.
— Очень умно с его стороны, — похвалила она и повернулась к Мэдди.
Мэдди в ответ улыбнулась.
— А вот и удочки, — воскликнул Кей Эл, выходя из-за угла
дома. — Мы наловим рыбы на обед.
— Это уж как получится, — заметила Анна. — На всякий случай я
приготовлю тушеное мясо.
— Вот и хорошо, — отозвался Кей Эл. — Это снимет с меня
ответственность. — Он мотнул головой в сторону реки, и Эм подошла к
нему и стала рядом, а Феба поплелась следом.
— Смотри, чтобы ребенок не упал в воду, — предупредила Анна.
Кей Эл закатил глаза.
— Ты слышала, Эм? Они хотят испортить нам удовольствие.
Анна и Мэдди смотрели вслед рыболовам. Кей Эл неторопливо шагал к пирсу, не
отпуская от себя Эм. За ними ковыляла Феба.
— У тебя замечательный ребенок, Мэдди, — сказала Анна и, придержав
сетчатую дверь, впустила гостью в дом.
— Я обожаю ее, — ответила Мэдди, проходя внутрь. — Похоже, вы
собираетесь испортить девочку полноценной едой. Как насчет картофельного
пюре?
За полчаса, пока картофель был очищен, Мэдди и Анна обменялись всеми
сплетнями, которые знали. Мэдди старательно избегала упоминаний о своих
делах, потому что они по какой-то странной прихоти судьбы еще не успели
превратиться в сплетни.
— Глория Мейер, — произнесла Анна, покачивая головой. — Ей
следовало понимать, что это не будет продолжаться вечно.
— Не все можно предвидеть заранее, — возразила Мэдди. —
Иногда дело идет просто прекрасно, а потом наступают тяжелые времена.
Анна поставила миску в раковину и залила очищенный картофель водой.
— Я собираюсь разводиться, — вдруг выпалила Мэдди, но тут же
почувствовала себя донельзя глупо и вся сжалась, готовясь выслушать отповедь
Анны.
Анна вытерла руки кухонным полотенцем и поставила картофель на огонь.
— Случается, что другого выхода попросту нет, — сказала она и тут
же сменила тему. — Боюсь, как бы Эмили не получила солнечный
удар. — Открыв дверь, Анна крикнула с крыльца: — Эмили, иди сюда,
сейчас мы будем делать печенье. А ты, Кей Эл, займись стрижкой газона и
постарайся управиться до возвращения Генри!
Когда она вернулась, Мэдди сказала:
— Я и сама не знаю, зачем я это брякнула.
— Наоборот, теперь я по крайней мере понимаю, что к чему, и должна
поблагодарить тебя, — ответила Анна.
Собственная откровенность и реакция тетки Кей Эла привели Мэдди в легкое
замешательство.
— Не за что, — пробормотала она.
Следующий час она провела, наблюдая за тем, как Анна, склонившись над Эм,
учила ее выкладывать тесто на противень, покуда набегавшаяся Феба спала в
уголке.
Анна хочет внуков, — подумала Мэдди, — и, поскольку Кей Эл не
спешит предпринимать шаги в этом направлении, она, должно быть, несказанно
рада возможности повозиться с Эм
.
Не вздумайте лелеять мечты относительно нас с Кей Элом
, — хотела
предупредить Мэдди, но это прозвучало бы грубо и совсем неуместно. Пускай
Анна хоть немного порадуется.
Мэдди выглянула в окно. Кей Эл, скинув рубашку, катал газонокосилку по
лужайке из конца в конец. Он был потный и разгоряченный, широкий, крепкий и
чертовски привлекательный. Мэдди охватили соблазнительные мысли, но она
одернула себя, ведь совсем рядом стояла Анна. Отвернувшись от окна, она
принялась за стряпню.
Полчаса спустя приехал Генри.
— Приятно видеть вас, — хриплым голосом сказал он и, не теряя
времени, повел Эм на крыльцо учить ее играть в шашки. Чуть позже Кей Эл
оставил работу, решив сделать перерыв на обед, и они впятером устроились
вокруг большого стола Анны, передавая друг другу миски с говядиной,
картофелем, утопающим в сметане, подливкой цвета красного вина, мелким
горошком нынешнего урожая и бисквитами, сочившимися маслом. Эм
сосредоточенно жевала, а Мэдди посматривала на нее и улыбалась, позабыв о
своих невзгодах. Эм впервые пробует такую пищу. Чего доброго, от нее у
девочки начнется тромбоз, и она к девятому году жизни заработает инфаркт. Эм
ела так, что аж за ушами трещало. К концу обеда, когда присутствующие уже
почти насытились, Генри и Кей Эл завели спор о газонокосилках с газовым
двигателем, а Эм и Анна принялись обсуждать, какое печенье они испекут в
следующий раз.
— Эта ручная косилка работает так же исправно, как в тот день, когда я
ее приобрел, — рычал Генри, тыкая в сторону Кей Эла вилкой.
— Берешь кусочек теста, скатываешь в шарик и обваливаешь его в
корице, — внушала Анна, склонившись к уху Эм. Кей Эл помотал головой.
— Черт возьми, Генри, я обстриг лишь половину двора и сбросил фунтов
десять. В один прекрасный день ты свалишься с сердечным приступом.
— Пальцами? — спросила Эм.
— Вот они, последствия городской жизни, — мрачно отозвался Генри.
— Да, пальцами, — Анна кивнула. — А потом расплющиваешь его
на противне.
Кей Эл с притворной обидой пожал плечами.
— Я закончу лужайку после еды, — сказал он. — Я бы закончил и
раньше, но боялся остаться без обеда и печенья Эмили.
— В следующий раз, когда я приеду сюда, мы сделаем печенье с
корицей, — шепотом сообщила ему Эм.
— Буду ждать с нетерпением, — сказал Кей Эл. Генри прочистил
горло, привлекая внимание Кей Эла.
— В детстве ты никогда не жаловался на мою косилку, — заметил он.
Анна поднялась из-за стола.
— Надеюсь, никто не откажется от шоколадного печенья, которое
приготовила Эм?
Кей Эл придал лицу самоуверенное выражение и заявил:
— Это потому, что я был хорошим мальчиком.
Генри и Анна молча вытаращились на него.
— Я хочу печенья Эм, — добавил Кей Эл, сообразив, что попал не в
тему.
— Сейчас принесу, — отозвалась Эм и соскользнула с кресла.
— Ну, чего вы на меня так смотрите? — осведомился Кей Эл,
обращаясь к дяде и тете. — Во всяком случае, закон я не нарушил.
— Зато ты был изрядной занозой у меня в заднице, — сказал Генри.
— Что ж, похоже, мне пора идти заканчивать лужайку. — Кей Эл взял
несколько печеньиц с тарелки, которую Эм схватила со стойки: — Спасибо,
детка.
— Он был непослушным ребенком? — спросила Мэдди, когда они с Анной
занялись мойкой посуды, а Генри с Эм удалились на крыльцо доигрывать партию.
— Господи, и еще каким! — воскликнула Анна. — Именно поэтому
нам пришлось взять его на воспитание. Моя сестра Сюзан собиралась сдать его
в приют для малолетних преступников, и мы забрали парня к себе. Некоторое
время я думала, что он сведет Генри в могилу, но все же мы справились.
Славный мальчик, — добавила Анна, очищая тарелку из-под мяса. —
Все, что ему было нужно, — это любовь и хорошая порка, когда он вел
себя не так, как следует. Его нужно было
воспитывать. До сих пор Мэдди и в голову не приходило думать об этой части его жизни. Кей
Эл — ребенок. Такой же, как Эм.
— А что он такого делал? — спросила Мэдди.
— Чаще всего — дрался. Он был страшный драчун. Норовил причинить людям
настоящую боль. — Анна умолкла и уставилась вдаль. — Я не
понимала, отчего Кей Эл такой забияка, ведь он всегда был ласков со мной.
Впрочем, с животными тоже. Надо было видеть, как он с ними обращался. Мы
долгое время думали, что Кей Эл станет ветеринаром, так хорошо он ладил со
всяким зверьем. И с маленькими детьми. Но это не мешало ему вдруг выбежать
на улицу и выбить кому-нибудь зуб. — Анна покачала головой. — Нет,
Кей Эл никогда не нападал без причины. Потом всегда оказывалось, что его
противник либо взял чужое, либо совершил дурной поступок.
Мэдди сглотнула.
— Вы говорили, что вам удалось справиться.
— Да, верно, но этот период затянулся у него намного дольше, чем у
остальных мальчишек. — Анна вытащила из раковины пробку и смотрела в
окно, пока вода спускалась в слив. — Помню, как-то раз Генри отправил
его в город купить пару оцинкованных ведер. — Анна выжала тряпку и
повесила ее сушиться на водопроводный кран. — Кей Эл выгрузил их из
машины вон там, — сказала она, махнув рукой в сторону кухонного
окна. — Но ведра были так плотно вставлены друг в друга, что их
невозможно было разъединить. Я стояла здесь, на кухне, и наблюдала за тем,
как Кей Эл постепенно приходит в бешенство. Потом он бросился к своему
автомобилю, вынул из багажника бейсбольную биту, вернулся назад и стал
лупить несчастные ведра, пока не превратил их в кучу мятой жести.
— И как же вы поступили? — спросила Мэдди, внезапно похолодев.
Неужели Кей Эл настиг Брента? Она попыталась припомнить все слова и поступки
Кей Эла с тех пор, когда в последний раз видела мужа. Кей Эл был такой
счастливый, когда приехал к ней утром, но лишь до того мгновения, когда
увидел ее лицо. После этого он отправился искать Брента. Он сказал, что не
нашел его, но как знать...
— Я стояла и смотрела, — отозвалась Анна. — Он сел в машину,
съездил в город и вернулся с двумя ведрами, за которые заплатил из
собственного кармана. На сей раз ведра легко разнимались. Этим все и
кончилось.
— Ну и ну.
Анна повернулась к Мэдди и ободряюще улыбнулась.
— Со временем его характер несколько смягчился. Ты уже заметила, какой
он сейчас вежливый и любезный. Но я уверена, что в нем сохранилось что-то от
юного Кей Эла. Видишь ли, в детстве он был изрядным упрямцем, он и сейчас
такой. Если что-нибудь втемяшит себе в голову, обязательно добьется своего.
Это еще неизвестно
, — подумала Мэдди.
В кухню вошла Эм, глядя через плечо на Фебу, которая ковыляла следом.
Газонокосилка уже несколько минут молчала, и на улице начинало темнеть. Анна
сунула Мэдди пару банок пива.
— Отнеси это Кей Элу, а мы с Эм посмотрим телевизор на сон
грядущий. — Она улыбнулась и сказала Эм: — Ты будешь спать в бывшей
комнате Кей Эла.
— Феба тоже? — спросила Эм голосом, в котором внезапно зазвучало
напряжение.
— Феба тоже, — ответила Анна, и Эм послушно отправилась смотреть
телевизор, прихватив стакан молока, тарелку с печеньем и свою собственную
собаку.
— Теперь она вряд ли захочет возвращаться домой, — заметила Мэдди.
— Я буду только рада, — сказала Анна и пошла впервые в жизни
смотреть
Симпсонов
, а Мэдди вышла из дома и отправилась искать Кей Эла.
Глава 10
Мэдди пришлось спуститься к самой реке и обойти росшие там деревья, прежде
чем она увидела Кей Эла, бессильно распластавшегося в гамаке.
— Я обманул Генри и обманулся сам, — сказал Кей Эл, когда Мэдди
нырнула под ветку, чтобы подобраться поближе. — Чертова машинка его не
убьет. Она прикончит
меня. Мэдди протянула ему банки с пивом.
— Вот, тебе сразу полегчает.
Кей Эл сорвал колечко с первой банки и отпил половину.
— Иди ко мне, — сказал он.
Его негромкий голос пронзил Мэдди до самого сердца. Двадцать четыре часа
назад они лежали на заднем сиденье
кадиллака
. Вспомнив об этом, Мэдди
слегка поежилась. Сейчас всего лишь в сотне ярдов от них находилась Эм.
— Нет уж, благодарю, — ответила она и, обведя глазами окрестности,
перевела взгляд на звездное небо. — Здесь очень красиво.
— Этот гамак наводит меня на размышления, — продолжал Кей
Эл. — Иди сюда. Хочу, чтоб меня приласкали.
Мэдди уселась на землю чуть поодаль, стараясь ненароком не прикоснуться к
Кей Элу, хотя именно этого ей хотелось больше всего.
— Анна говорит, что ты воровал вещи, когда тебе было десять лет, —
сказала она.
— Если ты собираешься изводить меня напоминаниями о моем прошлом, лучше
сразу уходи.
Что ж, может, так и надо сделать. Мэдди поднялась было на ноги, но Кей Эл
перегнулся через край гамака и поймал ее за шорты.
— Не обращай внимания. Сядь и выпей пива. Я угощаю.
Он сильнее потянул Мэдди, и она почувствовала его теплые пальцы на своем
бедре. Ощущение было несказанно приятным, и Мэдди решила, что этого нельзя
допускать. Она отвела его руку и вновь опустилась на землю, чувствуя, как от
прикосновения Кей Эла ее кожа покрывается мурашками.
— Наверное, тебе было очень хорошо здесь в детстве? — спросила
она, спеша сменить тему разговора, чтобы не потерять рассудок окончательно и
не броситься ему на шею.
Кей Эл опять распластался в гамаке.
— В общем, да. Анне было нелегко со мной. Она так горевала, когда я
делал гадости, что потом мне и самому бывало очень стыдно.
— В таких случаях моя мама применяла другой способ, чтобы заставить
меня почувствовать свою вину, — сказала Мэдди. — Она и сейчас так
делает. Главный ее аргумент состоит в том, что соседи могут решить, будто
она меня плохо воспитала. Порой мне кажется, что я всю свою жизнь провела,
доказывая людям, что мать правильно меня воспитывает.
— Она и вправду хорошо тебя воспитала, — ответил Кей Эл. — Ты
— само совершенство.
Ну нет, теперь я уже не та Мэдди, которой притворялась долгие тридцать
восемь лет
. Она почувствовала раздражение из-за нежелания Кей Эла
расставаться с образом той, ненастоящей Мэдди. Должно быть, воспоминания
очень уж накрепко засели в его голове, если он даже после вчерашней любовной
схватки на заднем сиденье все еще думает о ней как о воплощении добродетели.
И тут Мэдди вспомнила о Бейли.
— Не так уж я хороша, — сказала она. — Я докатилась до того,
что меня шантажируют. — Кей Эл уселся в гамаке, и Мэдди как ни в чем не
бывало сообщила: — Бейли хочет получить сотню за свое молчание.
— Вот болван. — Кей Эл вновь опустился в гамак. — Не беда, я
все улажу. Надеюсь, он не слишком огорчил тебя?
— Издеваешься? После всего, что со мной случилось, шантаж Бейли кажется
мне ребяческой выходкой. И все же я была бы благодарна, если бы ты заставил
его заткнуться.
— С удовольствием. Выручать людей из беды — моя специальность. Ты
забыла про пиво.
Мэдди присмотрелась к нему сквозь темноту.
— Собираешься меня споить?
— Нет. Проклятая косилка измотала мои нервы до такой степени, что я
просто не в силах лелеять тайные замыслы. Господи, по-моему, я выкосил не
меньше тысячи акров. Сядь поближе, утешь меня.
— Настоящие мужчины не нуждаются в утешениях. — Мэдди пыталась
подыскать другую тему, чтобы не думать о запретном. — Кстати, что
значит Кей Эл?
— Ничего.
— Как это ничего? Неужели мать назвала тебя просто буквами К и Л? Или
это инициалы?
— Нет, — ответил Кей Эл. — Мать назвала меня Уилсоном. Это
наше семейное имя. Подумать только, какая трогательная верность традициям.
— Уилсон Старджес, — произнесла Мэдди и, сначала робко хихикнув,
вдруг разразилась смехом, постепенно перешедшим в безудержный хохот. —
Так что же означают эти буквы? — спросила она, вытирая ладонями
навернувшиеся слезы.
— Копченый ливер.
Мэдди широко раскрыла глаза и недоверчиво хмыкнула, а Кей Эл спокойно
пояснил:
— Как-то раз — мне тогда было лет семь или восемь — я вернулся домой и
услышал, как мать беседует со старухой соседкой, расхваливая мою сестру
Дениз. Дениз, мол, такая хорошая, она умеет то-то и то-то, она такая умница,
что просто нет слов. Я не выдержал и спросил:
А я кто — копченый ливер, что
ли?
Дениз пару недель называла меня Копченым Ливером, потом сократила до
начальных букв. Так я и остался Кей Эл.
От изумления Мэдди привстала с земли.
— И ты не возражал?
— Ничуть. Это намного лучше, чем Уилсон. — Кей Эл пригубил
пиво. — Понимаешь, мне нравилось называть себя как я хочу. Я словно бы
становился тем, кто я есть на самом деле.
В этом было нечто очень притягательное — называть себя так, как хочешь, быть
тем, кем хочешь. Непрактично, но заманчиво. Мэдди, задумавшись, улеглась на
траву, глядя на сияющую белым светом красавицу Луну, висящую высоко в небе.
— Здесь очень, очень славно, — повторила она.
— Представь, как славно будет заняться любовью в этом гамаке, —
сказал Кей Эл.
Эти слова всколыхнули в Мэдди желание, и ее спокойствия как не бывало.
— Прекрати, — попросила она, вставая на ноги. — Ты очень
нравишься мне, и я просто не в силах выразить свою благодарность за то, чт
...Закладка в соц.сетях
