Жанр: Любовные романы
Без ума от тебя
...отребовала Куинн, не глядя на Билла.
Полностью сосредоточившись на собаке, она гладила ее через прутья
решетки. — Выпустите собаку немедленно.
Что-то новое в ее голосе, странное и немного пугающее, подсказало Биллу, что
сейчас не время спорить.
— Я привез эту собаку сегодня утром, — сказал он Бетти. — И
теперь хотел бы забрать ее.
— Простите, тренер, но вам придется заплатить тридцать долларов плюс
стоимость лицензии, — смущенно сообщила Бетти. — Таков закон.
Билл не стал говорить, что поскольку именно он привез собаку, то может
забрать ее бесплатно, решив лучше раскошелиться. Зачем настраивать против
себя болельщицу
Тигров
? Ведь чем быстрее он увезет отсюда Куинн, тем
скорее ему удастся прочистить ей мозги и навсегда избавиться от животного.
Придется найти собаке хозяина. Судя по всему, питомник не по вкусу Куинн.
Все это было так не похоже на эту благоразумную женщину. Может, у нее скоро
месячные?
Усевшись в машину, Куинн прижала к себе собаку и замкнулась в молчании, а
собака смотрела поверх ее плеча на Билла и словно ухмылялась. Он не обращал
на нее внимания. Пусть Куинн повозится немножко с этой тварью, но недолго. В
их совместном будущем нет места собаке — как бы Куинн ни злилась в эту
минуту.
— Чем собираешься заняться вечером? — сердечным тоном спросил
Билл, надеясь разрядить обстановку.
— Переездом, — ответила Куинн таким же голосом, каким обычно
сообщала:
Сегодня мы с Дарлой едим пиццу
.
— Прекрати, Куинн. — От раздражения Билл повернул на дорогу к
школе чуть круче, чем следовало. — Не валяй дурака. Мы не будем
переезжать. Поговорим об этом, когда я вернусь домой.
Куинн промолчала, и Билл, решив, что добился своего, вновь обратился мыслями
к ученикам. Кое-кому из парней не хватает усердия. Например, Кори Моссерту.
Жаль, что Кори не похож на Джессона Бэрнса. Но Кори и Джессон — лучшие
друзья. Может, посоветоваться с Джессоном?
Куинн молча сидела рядом с Биллом, и собака продолжала следить за ним.
— Ради всего святого, попытайся взять себя в руки! — Ник смотрел
на Куинн поверх блейзера, гадая, за что ему такое наказание — весь день
успокаивать ополоумевших женщин.
Куинн гневно взирала на него, словно читая его мысли.
— Сейчас не время сохранять спокойствие.
Она прижала собаку к себе, и та, положив морду ей на локоть, укоризненно
поглядывала на Ника. Вдвоем они выглядели невероятно живописно, но Ник решил
не увлекаться зрелищами.
— Я не смогу помочь тебе, пока не выясню, что происходит, а это
невозможно, поскольку ты мне ничего не рассказала.
Куинн глубоко вздохнула.
— Я лишь прошу тебя об одном: помочь мне вынести из квартиры вещи и
доставить их в дом моей матери, пока Билл не вернулся из школы. И все.
И все. Ник облокотился о машину, жалея, что не находится где-нибудь в другом
месте. Ему нравился Билл. Он играл с Биллом в покер.
— Может, ты договоришься с Биллом...
— Он отвез мою собаку на живодерню и оставил ее в холодной клетке.
Собака могла умереть! — Куинн прижала к себе Кэти. На ее лице появилось
болезненное выражение. — Там усыпляют всех животных, которые выглядят
хворыми, а Кэти постоянно дрожит. Ее могли уничтожить!
Ник покачал головой:
— Билл — хороший парень. Возможно...
— Ты слышал, что я сказала? Он отдал Кэти на живодерню!
— Да, понимаю. — Нику хотелось успокоить Куинн и не влезать в эту
историю. — Билл — человек незаурядный, и ты это знаешь. Тебе нужно
успокоиться, прежде чем ты не натворила такого, о чем пожалеешь.
— Нет! — Куинн начала расхаживать по ремонтному боксу взад-вперед,
по-прежнему прижимая к себе Кэти. — Я больше не желаю успокаиваться. С
меня хватит. Сколько себя помню, Зоя выкидывала коленца, мать делала вид,
что все в порядке, отец смотрел в телевизор, ожидая, когда уляжется скандал,
Дарла осыпала людей оскорблениями, а ты оставался в стороне. И только мне
приходилось сохранять присутствие духа и все улаживать.
— Да, ты этим славишься. — Ник с нетерпением ждал, когда Куинн
перестанет мелькать перед глазами.
— Но я вовсе не такая спокойная, это только видимость. — Куинн еще
крепче прижала к себе Кэти, ее дыхание участилось. — Все дело в том,
что, когда один человек сходит с ума, кто-то другой должен проявлять
благоразумие. В такие моменты у меня словно отключаются мозги, я сохраняю
спокойствие и, позабыв о собственных чувствах, ищу компромисс и улаживаю
возникшее затруднение. Но больше этому не бывать. Отныне я превращаюсь в
Зою. К черту спокойствие! Пусть теперь другие проявляют благоразумие и
выдержку, а я намерена стать эгоисткой и делать все, что захочу!
Пока она несла всю эту чушь, Ник следил за ней, несколько встревоженный
выражением ее глаз. Куинн заявила, что не желает более сохранять
спокойствие, а это все равно, как если бы она отказалась дышать. Когда ее
мать, изрядно хлебнув шипучки, не справилась с управлением и врезалась в
огромный дуб, именно Куинн остановила ей кровь, перевязав рану своим носком,
покуда Зоя завывала на весь город. Когда Зоя в день своей свадьбы вдруг
передумала на полпути к алтарю, именно Куинн уговорила ее вернуться в
церковь. Когда Макс окончательно провалил экзамен по истории, именно Куинн
убедила преподавателя дать ему возможность окончить школу и сидела с Максом
до тех пор, пока тот не выучил предмет назубок. Ник знал Куинн уже двадцать
лет, и все это время она улаживала любые неприятности, никогда не теряя при
этом головы.
И вот теперь этому приходит конец.
Все, что нужно Куинн, — это собака.
С другой стороны, Куинн заслужила все, чего бы ей ни захотелось.
— Ладно, — сказал Ник.
— Значит, ты согласен? — удивилась Куинн.
— Что мы будем перевозить?
— Так ты согласен?
Услышав недоверие в ее голосе, Ник досадливо поморщился:
— Разве я когда-нибудь отказывался выполнить твою просьбу?
— Нет, никогда, — ответила Куинн так быстро, что досада Ника тут
же улеглась.
— Я только решил удостовериться, что ты действительно этого хочешь.
Куинн кивнула:
— Да, я действительно этого хочу.
— Я говорил не о собаке, а о твоем желании уйти от Билла.
— Да, я хочу именно этого, — повторила Куинн, и в ее голосе
прозвучала непреклонная твердость.
— Ладно. — Ник направился к вешалке. — Не объяснишь ли мне,
почему необходимо сделать это, пока Билл находится в школе?
— Я больше не желаю с ним встречаться, — ответила Куинн. —
Пока мы ехали в машине, я сказала ему, что ухожу, а он лишь улыбнулся.
Ник потянулся было к пальто, но его рука замерла на месте.
— Что он сделал?
— Улыбнулся. — Куинн покачала головой. — Билл собирался
поговорить со мной об этом, когда вернется домой, но он не станет слушать, а
мне незачем общаться с каменной стеной.
— Он всего лишь улыбнулся? Ты действительно сказала ему, что уходишь?
— Да, и добавила:
Ты убедишься в этом собственными глазами
.
— И он всего лишь улыбнулся? — Ник снял пальто с крючка. —
Да, тебе не позавидуешь.
— Именно поэтому я и переезжаю. — Куинн нетерпеливо переминалась с
ноги на ногу, как маленькая девочка. — Нельзя ли побыстрее? Сегодня
Билл задержится на собрании бейсбольной команды, но ведь оно когда-нибудь да
кончится.
— Уже иду. Что будем перевозить?
Куинн задумалась.
— Дедушкин буфет и комод, бабушкино столовое серебро, мои книги,
одеяла, рисунки и одежду. Очень мило, что ты согласился помочь мне, Ник.
— Ты раздобыла коробки для книг?
— Нет.
— Ладно, я достану завтра несколько штук. — Ник достал из кармана
перчатки и отвернулся, чтобы не видеть дрожащего подбородка Куинн. — А
пока перевезем мебель и прочие пожитки, чтобы у тебя создалось ощущение
переезда. Потом захватим книги и все, что останется.
— Спасибо.
— Чепуха. — Ник повернулся и посмотрел на Куинн, все еще
прижимавшую к себе собаку. Огромные ореховые глаза женщины оживились и
наполнились благодарностью; Ник еще ни разу не видел, чтобы они так сияли.
— Нет, не чепуха, — возразила она. — Я знаю, как это трудно
для тебя — вмешиваться в дела других людей. Знаю, как ты ненавидишь это и
как неловко тебе будет встречаться с Биллом.
— Все в порядке, — сказал Ник, ужаснувшись, когда Куинн обняла
его. Ее шелковистые волосы скользнули по подбородку Ника. Она была теплая,
от нее пахло мылом, и его сердце забилось чаще. Внезапно Ник ощутил каждый
изгиб ее тела, каждый вдох, но сам не обнял Куинн.
— Все не просто в порядке. — Куинн уткнулась ему в шею. — Я
действительно этого хочу, а тебе отвратительна сама мысль о том, что
приходится это делать. Ты настоящий друг. — Казалось, прошло не меньше
двух тысячелетий, прежде чем Куинн отстранилась и шагнула к двери.
Дыхание вновь вернулось к Нику.
— Отлично. Не забывай об этом. — Он проводил Куинн на улицу, чуть
смущенный ее пылкостью и твердо намеренный более никогда не подпускать эту
женщину так близко к себе.
Короткая поездка до квартиры Куинн казалась дольше обычного, а кабина
грузовика — теснее. Нику было муторно при мысли о том, что Куинн так
расстроилась, ему не хотелось предавать Билла, но в общем и целом он
чувствовал скорее скованность. Куинн сидела рядом, прижимая к себе чертову
собаку, и безумное желание быть ближе к ней, чувствовать ее тепло все
возрастало. Ник считал, что для него лучше, когда у Куинн есть мужчина. В
таких случаях она была недосягаема для него и он лишь изредка вспоминал о
ней. И только в те времена, когда у Куинн никого не было, Ник ощущал
тревогу, но, хвала Всевышнему, такое случалось редко, потому что Куинн не
была ветреницей...
— Ты чего притих? — спросила Куинн. — Оттого, что не хочешь
этого делать?
— Я хочу, чтобы ты была счастлива и не оставалась в одиночестве.
— Я не останусь в одиночестве. — Голос Куинн звучал чуть удивленно
и слегка дрожал от переполнявших ее чувств. — Я никогда не бываю одна.
Меня всегда окружает множество людей.
— Я имею в виду мужчину.
— Мне не нужен мужчина. — Куинн отвернулась и посмотрела в
окошко. — Особенно такой, который ворует мою собаку.
— Это точно. — Ник затормозил на подъездной дорожке у дома
Куинн. — Собака останется в грузовике, — сказал он, и Куинн в
последний раз обняла Кэти. Собака укоризненно посмотрела им вслед, казалось,
желая сказать:
А я? Кто позаботится обо мне?
Ник демонстративно игнорировал ее.
Поднявшись наверх, он понял, что Куинн сказала правду и собирается забрать
совсем немного вещей, поэтому все, кроме ее одежды, они погрузили в кузов
менее чем за полчаса.
— И все? — спросил Ник. — Ты ничего больше не хочешь взять?
— Я чувствую себя виноватой уже оттого, что ухожу от него, —
ответила Куинн. — Видишь ли, Билл украл мою собаку и я вынуждена уйти,
но не намерена оставлять его без мебели. Остальные пожитки моей семье не так
уж и нужны. Все старье приобретено на гаражных распродажах, новые вещи
куплены Биллом, и я ненавижу их. Я разложу одежду по мешкам для мусора, и на
этом можно покончить. Кэти не замерзнет в кабине?
Собака нетерпеливо выглядывала в заднее окошко грузовика, прижавшись лапами
к стеклу. Для такой крысы она была на редкость сообразительна.
— Все в порядке. Давай-ка займемся твоей одеждой.
— Я очень благодарна тебе, Ник.
— Давай займемся твоей одеждой.
Ник поднялся следом за Куинн и тут же понял, что совершил ошибку. Пока она
складывала в мешки платья, все было хорошо. Но потом, когда выдвинула ящики
и начала охапками вытаскивать оттуда шелковое белье самых буйных расцветок и
фантастических рисунков — ярко-голубое, розовое и светло-золотистое, в
мелкий и крупный горошек, под зебру и леопарда, — Ник помимо своей воли
начал представлять, как все эти цвета должны выглядеть на фоне ее бледно-
медовой кожи, весь этот шелк, облегающий округлости ее тела, тепло которого
Ник ощутил, когда Куинн обнимала его.
— Я отнесу это вниз, — сказал он, как только Куинн занялась
ночными рубашками, и, схватив два мешка, бегом спустился по лестнице и
швырнул их в кузов. Потом он стоял на холоде, пытаясь собраться с мыслями и
понять, что с ним происходит. Кэти с упреком взирала на него из кабины.
Куинн — его друг, и ничего более.
Да, она самый близкий его друг, если не считать Макса, и он любит ее — любит
по-дружески, но и только. Откуда взялись эти похотливые мысли? Должно быть,
он сходит с ума.
И это не впервые
, — сказал себе Ник, вспомнив о том, как девятнадцать
лет назад они с Зоей вернулись в родной город, поскольку их семейная жизнь
окончательно разладилась. За три месяца, минувшие со времени свадьбы, они
осознали, что их единственная сходная черта — вспыльчивость. Но в эти же три
месяца Куинн сильно изменилась. Когда Ник уезжал, это была застенчивая
семнадцатилетняя девчонка в голубом шифоновом платье подружки невесты. Она
сделала все, чтобы спасти положение, когда ее сестра
передумала
на полпути
к алтарю.
Я все улажу
, — сказала Куинн, и все уладила, пока Ник
сидел, кипя от злости и раздумывая, а хочется ли ему в самом деле жениться
на Зое. Но когда он вернулся три месяца спустя, Куинн выскочила из машины в
шортах и облегающей майке и обняла сестру. Зоя бросилась ей на шею с еще
большей радостью — и у Ника отпала челюсть. Изумленный, стыдясь своего
вожделения, он таращился на Куинн, которая со смехом покачивала Зою из
стороны в сторону, такая округлившаяся, уверенная в себе, счастливая и
чертовски соблазнительная.
Проклятие, я выбрал не ту сестру!
— подумал он
тогда с пылкостью девятнадцатилетнего юнца.
Едва Зоя оглянулась и перехватила его взгляд, Ник отвернулся к машине и
начал вытаскивать вещи. Вечером того же дня Зоя притиснула его спиной к
белому металлическому шкафу на кухне матери и, приставив разделочный нож к
горлу, сказала:
Ей шестнадцать лет, сукин ты сын
.
При воспоминании об этом Ник поморщился. Господи, Куинн всего шестнадцать
лет, а он раздевает ее взглядом. Но тогда ему было девятнадцать, и с тех пор
он изменился.
Ник представил себе Куинн в том золотом леопардовом лифчике, который она
запихнула в мешок. Да, он повзрослел.
Если ты изменишь мне, Ник Зейглер, — сказала тогда Зоя, — я всего
лишь перееду тебя машиной. Но если ты хотя бы прикоснешься к моей сестре, я
выпущу тебе кишки маникюрными ножницами, а уж затем перееду машиной
. И
поскольку Зоя никогда не бросала слов на ветер, Ник вообще перестал смотреть
на Куинн. В ту пору его брак пришел в плачевное состояние — не хватало
только Куинн и маникюрных ножниц. Еще через три месяца Зоя бросила Ника, к
его громадному облегчению. Это несколько удивило Ника, но за четыре года
армейской службы он совершенно забыл о Зое, о Куинн и о Тиббете, а
солдатское жалованье дало ему возможность окончить бизнес-колледж. Вторым
предметом у него была английская поэзия, убойное средство для улещивания
девиц. Именно благодаря девицам он легко запихнул сестер Маккензи в самый
дальний уголок своего сознания. К тому времени, когда Ник вернулся домой,
Куинн уже преподавала прикладные искусства, встречалась с хорошим парнем
Грегом (как бишь его фамилия?), и этого оказалось достаточно, покуда Ник
продолжал читать Донна и Марвелла удивленным, но очарованным тиббетским
женщинам. Маникюрные ножницы постепенно отошли в область смутных
воспоминаний.
Его мысли вернулись к Куинн в леопардовом лифчике. Почему-то Нику казалось,
что Билл воспримет известие о ее уходе с куда меньшим облегчением, нежели
то, которое принес ему развод с Зоей.
Это уж точно.
Куинн вынула из ящика лист писчей бумаги и уселась за обеденный стол.
Дорогой Билл
, — написала она.
Что дальше? Да, она сердится на Билла из-за собаки, но он заслуживает того,
чтобы ему оставили записку. После двух лет совместной жизни он определенно
заслуживает того, чтобы ему оставили записку.
Я ухожу от тебя
.
Замечательно. Сразу к делу.
Не только из-за Кэти...
Не только, но в основном. Билл забрал ее собаку, словно желания Куинн ничего
не значат. Он рассчитывал, что Куинн
одумается
. Он совсем ее не знает.
...но то, что случилось с Кэти, заставило меня осознать, что мы совсем не
знаем друг друга
.
Возможно, это ее вина. Она ни разу не заставила Билла по-настоящему
посмотреть на себя, ни разу не заявила
я не согласна
, ни разу не сказала
я хочу собаку
и лишь раздавала людям всех собак, которых подбирала на
улице. Куинн не может оставаться с Биллом, ни в коем случае не может
оставаться с ним после живодерни, но не должна делать гадости, ожесточаться
и создавать трудности им обоим.
Я одна виновата в том, что не была откровенна с тобой, но теперь я вижу,
что мы совершенно разные люди и нам никогда не ужиться
.
Разумные, взвешенные слова. В сущности, сказать было больше нечего, и Куинн
черкнула в конце:
Я переезжаю к родителям и буду там до тех пор, пока не найду себе жилье.
Позже приеду за своими книгами и тогда верну тебе ключ
.
Подчиняясь привычке, она едва не приписала:
С любовью. Куинн
, — но
передумала. Она не любит Билла. И никогда не любила. Он нравился ей
настолько, чтобы не уходить от него, и не внушал ей неприязни, побуждающей
уйти. Как печально.
Поэтому она просто подписалась
Куинн
и спустилась по лестнице к Нику и
Кэти, ощущая легкую вину, но в основном облегчение оттого, что эта часть ее
жизни полностью и окончательно осталась в прошлом.
Ник помог Куинн выгрузить ее мебель в гараже семьи Маккензи и вопреки
здравому смыслу остался в доме выпить пива и составить ей компанию, пока не
приедут родители.
— Они могут вернуться в любую минуту, — сказала Куинн и попросила
Ника задержаться. — Жду не дождусь, когда обо всем им расскажу.
— Они огорчатся? — Ник последовал за Куинн в кухню, стараясь не
опускать глаза. Джинсы слишком плотно облегали ее бедра. Раньше он этого не
замечал, но джинсы определенно слишком тесные. Просто удивительно, что
мальчишки на улицах не свистят ей вслед.
— Да, они привыкли видеть меня с Биллом. — Куинн опустила на пол
кухни последний мешок, и Кэти, посапывая, обнюхала его, как и остальные
восемь, явно подозревая, что в них заключена какая-то угроза. — Я даже
не уверена, что родители заметят меня без него. Кажется, с некоторых пор
меня вообще никто не видит. Никто не видит настоящую меня.
В это мгновение Ник доставал пиво из холодильника. Он на секунду замер,
потом вскрыл бутылку и захлопнул дверцу, подтолкнув ее плечом.
— Даже слышать об этом не хочу, — сказал он.
Куинн облокотилась о стойку так, что розовый свитер туго натянулся на ее
груди, и сердито посмотрела на Ника:
— Убеждена, ты всю жизнь думал обо мне как о сестре Зои либо о чьей-
нибудь подружке.
Ник покачал головой.
— Чепуха, и ты прекрасно об этом знаешь.
Сам он отлично знал, что это далеко не чепуха, но ему совсем не хотелось об
этом размышлять.
— Все обстояло иначе, пока рядом была Зоя. — Куинн протиснулась
мимо него к холодильнику. — Я еще могу понять, что в присутствии Зои
меня никто не замечал...
Настоящий джентльмен не преминул бы заверить ее, что она ошибается, хотя это
была истинная правда. Зоя была на редкость хороша собой, незаурядна; ее
маленькое лицо обрамляла буйная грива кудрявых, ниспадавших на плечи волос
столь темного рыжего цвета, что на солнце они казались почти черными.
— Со временем я привыкла к этому, — продолжала Куинн, вынимая из
холодильника пиво. — Но надеялась, что рядом с мужчинами не буду столь
незаметной.
Откупорив бутылку, она поднесла ее к губам. Ник смотрел на изгиб ее шеи, на
то, как двигались мускулы по мере того, как Куинн запрокидывала голову. Он
старался не опускать глаза к округлостям, обтянутым розовым свитером. Волосы
Куинн ниспадали книзу тем самым мягким колоколом, который она носила с
пятнадцатилетнего возраста. У нее совсем прямые волосы, думал Ник, стараясь
отвлечься от мыслей об округлостях. Ровный поток шелковистых медно-
золотистых волос, текущих словно вода между его пальцами...
— Не знаю, как другие, но я тебя замечал, — сказал Ник. —
Послушай, мне пора идти.
— Ты еще не допил пиво, — отозвалась Куинн. — Но я поняла намек и перестану хныкать.
В сопровождении Кэти, беспокойно семенившей рядом, она удалилась из кухни
сквозь широкую сводчатую дверь в тесную сумрачную гостиную и обошла вокруг
огромной красной тахты, которая стояла напротив арки, сколько себя помнил
Ник.
Представляешь? — сказала ему Зоя, когда они учились в старших
классах. — Моя матушка купила кроваво-красную лежанку. Неужели у тебя
не возникает желания потрахаться всякий раз, когда ты видишь ее?
Тогда Нику
было восемнадцать, и ему хотелось оттрахать кого угодно, когда угодно и при
взгляде на что угодно. В ту пору это был праздный вопрос, но теперь он вновь
лишил Ника покоя, поскольку в это мгновение Куинн разлеглась посреди тахты.
Розовый свитер, медные волосы и алая обивка излучали такой жар, что Ник
ощутил его даже на расстоянии.
Сваливай отсюда
, — велел он себе, но Куинн повернула голову на
подушке, улыбнулась ему.
— Я больше не буду хныкать. Правда. И очень благодарна за то, что ты
помог мне переехать. Прости, что показала себя такой занудой.
Свет из кухни поблескивал на ее волосах.
— Твоей матушке следовало бы сменить обстановку, — сказал Ник и,
подойдя к тахте, уселся рядом с Куинн.
— Моей матушке следовало бы сделать очень многое. — Куинн
подвинулась, освобождая место для Ника. Кэти тем временем беспокойно
суетилась у ее ног. — Например, зажить настоящей жизнью. Думаю, это
одна из причин, по которым я оставила у себя Кэти... — Она улыбнулась
собаке, но ее улыбка тотчас увяла, — ...и ушла от Билла. Я бы не хотела
на склоне лет уподобиться своей матери — разъезжать вместе с лучшей подругой
по гаражным распродажам и иметь мужа, который предпочитает смотреть в
телевизор, а не на меня — а ведь именно этим закончился бы мой брак с
Биллом. Мне нужно гораздо больше. Радость. Страсть.
Ник облокотился о подушки, положив руку на край тахты, но не прикасаясь к
Куинн — это не привело бы ни к чему хорошему, так далеко заходить не
следовало, — и смотрел, как в такт словам ее мягкие губы раздвигаются и
смыкаются вновь. Он почувствовал, как учащается его дыхание.
Это глупо,
смывайся отсюда
, — снова сказал себе Ник и постарался отделаться от
мыслей о губах Куинн в тот самый миг, когда она говорила:
— Я хочу стать другой, новой, заметной. Хочу стать Зоей.
— Пожалуй, эту часть можно пропустить, — пробормотал Ник.
— Думаю, Кэти явилась мне как знамение. Понимаешь, будто сама судьба
велела мне зажить настоящей жизнью. — Куинн опять улыбнулась и
добавила: — С судьбой не поспоришь..
Ник вновь потерял нить разговора. Он всегда ощущал тепло Куинн,
пронизывающее все, что ее окружало, но в течение двадцати лет это тепло
представлялось Нику чем-то вроде ласки домашнего животного, смышленого и
совершенно безвредного. Но теперь, когда ее губы улыбаются так чувственно...
— Ник? — Куинн чуть подалась вперед, и ее волосы упали на спинку
тахты. — Ты хорошо себя чувствуешь?
Ее голос доносился откуда-то издалека. Стоило Нику шевельнуть пальцем, и он
прикоснулся бы к ней. Всего лишь пальцем. Легкое движение — и пряди ее волос
скользнут, словно шелк, прохладные и гладкие. У Ника перехватило дыхание.
Глаза Куинн расширились, и Ник вдруг поймал себя — нет, они оба поймали себя
на том,
...Закладка в соц.сетях
