Жанр: Любовные романы
Любовь сама выбирает
...ет его образ жизни, — высказалась
она. — Но не остальное. Что заставило ее пригласить его сюда? Неужели
она не понимала, как отреагирует Габриель?
Джоанна с несчастным видом опустила голову.
— Может быть, она думала, что это не выйдет наружу.
— Чарльз съездил в охотничий домик, и там прибрались. Предприимчивый
мистер Гордон смотал удочки, — добавила Сильвия грубо. —
Несомненно, на поиски другой женщины.
— Ты не думаешь, что он останется с Синтией?
— Нет, с тех пор, как рухнули ее финансовые перспективы, —
покачала головой Сильвия. — Конечно, я никогда не одобряла того, что
планировал Габриель, и считаю, что этот разрыв избавит его от многих проблем
в будущем.
Сомневаюсь, что он так рассматривает случившееся, мрачно подумала Джоанна.
— Могу я позвонить в поместье? — спросила она через минуту. —
Я хочу попросить Грейс собрать мою сумку.
— Конечно, дорогая. А я пока приготовлю чай.
Джоанна набрала знакомый номер. На другом конце провода подняли трубку, и
голос, который она не ожидала услышать снова, произнес:
— Поместье Вестроу. Синтия Элкотт слушает.
— Синтия? — Джоанна не сумела скрыть смятения. — Что ты там
делаешь?
Синтия неприятно рассмеялась.
— Успокойся, дорогуша. Ты думала, что так легко избавишься от меня?
Конечно, нет. Я здесь, чтобы поцеловать Габриеля и помириться с ним.
— Ты действительно думаешь, что он простит тебя?
— Почему бы и нет? Он даже устроил так, чтобы у нас был отдельный дом,
без твоего унылого присутствия. Разве это не тактично с его стороны? —
Она сделала паузу. — Так чего же ты хочешь?
— Я хотела договориться о том, чтобы забрать некоторые вещи.
— Обо всем уже позаботились, дорогая. Габриель велел миссис Эшби
упаковать все твои вещи, и ее муж привезет их тебе.
— Все? — спросила Джоанна с пересохшим ртом.
— Все твое драгоценное имущество. Думаю, Габриель не хочет, чтобы у
тебя был предлог заехать сюда. — Она опять рассмеялась. — Так что
пойми намек и держись подальше.
И трубку положили.
— Так не пойдет, — сказала Джоанна твердо. — Мне надо
подыскать себе жилье.
Сильвия вздохнула.
— Полагаю, тебе не стоит никуда бросаться. Ты здесь только неделю и все
еще выглядишь больной, — заметила она сурово.
И неудивительно, подумала Джоанна. Она все еще плакала, но только по ночам в
подушку, а днем умудрялась держаться. Ее багаж скоро прибыл, и, как Синтия и
говорила, ничего не было забыто. Она увидела, как Сильвия обменялась
удивленными взглядами с Чарльзом, когда мистер Эшби внес чемоданы в холл.
Первые несколько дней она вздрагивала каждый раз, когда звонил телефон,
надеясь, что это звонит Габриель, чтобы как-то объясниться или по крайней
мере попрощаться.
Но время шло, Джоанна не слышала от него ни слова и поняла, что надеяться
незачем. И на что ей жаловаться? Ведь именно она требовала полного разрыва.
Но я не хотела этого, подумала она безысходно. Он ранил меня, и я хотела
ранить его в ответ. Заставить думать, что я забыла его, что теперь он мне
безразличен. Когда на самом деле не проходило и дня, чтобы я не думала о нем
и не хотела, чтобы он вернулся ко мне на любых условиях. И вот я потеряла
его навсегда.
Следующим утром, за завтраком, она получила письмо от Генри Фортескью. Ей
нужно подписать некоторые документы, чтобы ее финансовое соглашение с
Габриелем вступило в силу, и Генри просил ее позвонить ему и договориться о
встрече.
Когда она позвонила, голос адвоката был, как обычно, дружелюбен и звучал
деловито.
— Боюсь, завтра утром я не смогу, — сказал он, когда Джоанна
неуверенно предложила время. — Я буду присутствовать в поместье на
встрече с представителями сети отелей. — Он сделал паузу. — Ты,
конечно, знаешь об их предложении?
— Да, — ответила она ровно.
— Но я освобожусь после обеда. Может, встретимся в три часа в моем
офисе?
Она согласилась и повесила трубку. Итак, скоро будет дописана последняя
глава в истории поместья Вестроу. И победа Синтии окажется окончательной и
бесповоротной.
На следующий день она сказала Сильвии и Чарльзу, что ей нужно уехать, якобы
для того, чтобы встретиться в Вестроу с представителями фирмы по
недвижимости.
На самом деле она поехала к холму, оставила машину около небольшого леса и
прошла милю по гребню к
приюту отшельника
.
Один последний взгляд, поклялась она. Ее никто не заметит, потому что в доме
сейчас проходит встреча.
На улице потеплело, выглянуло солнце, и легкий ветерок шелестел среди
камней. Она расстегнула пальто и прислонилась к одной из скал.
— Джоанна...
На секунду она подумала, что ей просто послышался голос Габриеля в звуке
ветра. Но, медленно оглянувшись, она увидела, что он стоит в нескольких
ярдах от нее, засунув руки в карманы пальто.
— Ты... что ты здесь делаешь? — спросила она испуганно.
— Я пришел к тебе.
— Но ты не знал, что я здесь, — возразила она. — И не мог. Я
никому не сказала.
— Но я все равно знал, — ответил он тихо. — Как и всегда.
Она покраснела от смущения.
— Извини, — пробормотала она. — Я не хотела... Я думала, что
ты занят на встрече.
Габриель покачал головой.
— Я отменил ее.
— Отменил? — повторила она потрясенно. — Но почему?
— Понял, что не готов расстаться с этим местом, пока есть хоть малейший
шанс, что моя мечта превратится в реальность.
— И как же это может произойти? — спросила она ровно.
— Это зависит от женщины, которую я люблю.
Она сглотнула.
— Но ты говорил ей об этом?
— Нет. Казалось, что отношения между нами окончательно разорваны.
Другими словами, Синтия снова блефовала, подумала Джоанна возмущенно. Она с
трудом попыталась улыбнуться.
— Тогда, наверное, тебе стоит найти другую мечту.
— Это не так легко. Она была со мной слишком долго, я пронес ее через
тяжелые времена и держался за нее, когда казалось, что не осталось уже
никакой надежды. — Он покачал головой. — И я не собираюсь ее
бросать, неважно, сколько времени она останется просто мечтой.
— Тогда поговори с ней. Расскажи ей о своих чувствах.
— Я боюсь, Джоанна. Боюсь опять все испортить. Я думал, что могу
отпустить ее. Я хотел... но не могу. Она в моем сердце. Без нее для меня нет
жизни.
Она хрипло и резко сказала:
— Не говори мне этого... пожалуйста. Я не вынесу больше. — Горло
обжигали слезы, не давая говорить. — О, Габриель, мне не надо было сюда
приходить.
Неожиданно в его голосе появилась страсть.
— Ты пришла сюда по той же причине, что и я. Потому что не могла
держаться на расстоянии. Потому что хотела, чтобы я тебя нашел.
— Нет. — Теперь слезы катились по ее лицу, обжигая кожу. —
Нет, ты не должен так говорить. Я не буду тебя слушать.
— Я заставлю меня выслушать. Куда бы ты ни пошла, я приду за тобой, и
что бы ты ни делала, я буду рядом с тобой. Потому что ты — моя вторая
половина. — Он откинул назад голову, и на его лице появилось
страдальческое выражение. — Я так старался сделать все правильно,
Джо... дать тебе свободу, которой у тебя никогда не было, потому и отменил
завещание Лайонела. — Он вздохнул. — И в то же время надеялся, что
если буду терпелив, то однажды в твоей жизни найдется место и для меня. Но я
не могу отпустить тебя, Джоанна. Я слишком эгоистичен... и слишком испуган.
Я боюсь, что ты встретишь какого-нибудь хорошего парня, который никогда не
обидит тебя, и ты станешь жить с ним и будешь довольна. Но он никогда не
поднимет тебя к небесам, Джо. Он никогда не поймет, о чем ты думаешь или что
происходит в твоей душе. И если ты потеряешься, он не будет знать, где тебя
искать. Он никогда не будет любить тебя так, как я.
Джоанна, дрожа, прижалась к скале.
— Синтия... — прошептала она. — Ты любишь Синтию. Ты говорил
о ней. И о повторной женитьбе.
— Синтия, — сказал он медленно и отчетливо, — отвратительная
стерва. Она всегда была такой, такой и останется. Лайонел заметил это с
первой встречи и настоял на нашей свадьбе, потому что боялся того влияния,
которое она могла на тебя оказать. Но, какие бы замыслы она ни вынашивала в
своем извращенном уме, моей единственной целью было убрать ее из нашей
жизни, чего бы это ни стоило. Вот почему я разрешил ей взять любую
понравившуюся мебель. Я думал, что ей наскучит жить в коттедже и она уедет,
без большого скандала.
— Но она вернулась в поместье. Я говорила с ней по телефону.
— Да, вернулась, — сказал он с досадой. — Кажется, она
ожидала некоторого вознаграждения за то, что оставит нас в покое. Я
объяснил, что она заблуждается, и указал на дверь. Думаю, мы в последний раз
видели ее и ее мерзкого друга.
— Она сказала мне, что ты велел упаковать все мои вещи и отправил
мистера Эшби отвезти их.
— Правда? — спросил он осторожно. — Она сказала миссис Эшби,
что ты попросила все прислать в дом Сильвии и Чарльза. Со мной даже не
посоветовались.
Джоанна слабо рассмеялась.
— Как всегда, манипулирует людьми.
— Ты не знаешь и половины. — Его рот сжался. — Она заплатила
Полу Гордону, чтобы тот приехал сюда и соблазнил тебя, вбил между нами клин
и расчистил ей дорогу.
Она ошарашено приоткрыла рот.
— Ты серьезно?
— Никогда не был серьезнее. Они пытались тебя очернить и признались в
этом. Гордон считал, что у него все получилось бы, если бы не твоя
фригидность. Хотя он выразился несколько иначе, — добавил он резко.
Она вспомнила содранные костяшки на руке.
— Надеюсь, ты хорошенько ему врезал. Габриель холодно улыбнулся.
— Можете не сомневаться, леди. Джоанна потупилась.
— Но ты редко бывал дома, особенно по ночам. Я думала, что ты с ней. В
коттедже.
Он покачал головой.
— Я ездил к Чарльзу с Сильвией. — Его губы тронула легкая
улыбка. — Я был настоящим беспризорным ребенком. Дело в том, что я не
настолько доверял самому себе, чтобы оставаться наедине с тобой.
Она покраснела.
— Я думала, ты не хочешь меня...
Разве это возможно? — Его голос вдруг охрип. — Я с ума сходил по
тебе, но ты была такой юной... такой невинной. Я не был уверен, что ты не
путаешь
мужа
со старшим братом. Я хотел очень нежно ухаживать за тобой,
дать тебе столько времени, сколько нужно. Но потом, в нашу брачную ночь,
забыл все свои благие намерения и обращался с тобой словно с наложницей. Не
мог остановиться... — Он покачал головой. — Думаю, выражение твоих
глаз будет преследовать меня до конца жизни. Каждый раз, когда мы были в
постели, я чувствовал, что ты только терпишь меня. Я не мог простить себе
то, что сделал с тобой, и почти дошел до того, что не мог простить и тебя. И
тогда решил уйти, чтобы дать нам обоим немного свободного пространства, а
затем попробовать еще раз.
— Я думала, что просто наскучила тебе, что тебя раздражает отсутствие у
меня опыта.
— В жизни не встречал такой чистоты, — сказал он почти
благоговейно.
— Я желала тебя. Но, наверное, боялась... не тебя... Боялась быть
женщиной. Твоей женщиной, — застенчиво проговорила она.
— И все еще боишься?
— Нет. Я люблю тебя, Габриель. Всегда любила и всегда буду любить.
Пожалуйста, позволь мне разделить твою мечту.
Его руки сомкнулись вокруг нее, прижали к себе, и их губы встретились,
горячо и неистово.
Габриель взял ее за руку и повел под защиту камней, туда, где появилась
свежая трава. Молча он снял свое пальто, расстелил его на земле и потянул ее
вниз, в свои объятия. И поцеловал ее снова, медленно, почти опьяняюще. У нее
вырвался слабый вздох.
— Замерзла?
— Нет, — с трудом ответила она.
Его рука проникла под ее одежду и легла на грудь, ей стало трудно дышать. Он
прерывисто прошептал:
— Джоанна, моя сладкая, моя единственная любовь, ты и в самом деле
наконец хочешь меня?
— Да. — Она стала лихорадочно освобождать его от одежды. — О,
Габриель... да.
Последние непрочные барьеры между ними были сметены. Джоанна потянулась
навстречу ему, ее больше ничего не сдерживало. Когда она почувствовала жар и
его сила наполнила ее, у нее вырвался короткий стон наслаждения. Он взял ее
лицо в свои руки и хрипло спросил:
— Я сделал тебе больно, дорогая, да?
— Нет. — Она сияюще, триумфально улыбнулась ему, чувствуя, как ее
тело сжимается вокруг него. — Просто... люби меня...
Он начал двигаться внутри нее, сначала медленно, сдерживая себя, чтобы
доставить ей удовольствие. Держась руками за его плечи и обняв ногами его
бедра, Джоанна отдалась ритму их страсти.
Она чувствовала, что внутри нее занимается огонь, головокружительная спираль
невиданных ощущений подняла ее и понесла, как приливная волна, к тому
моменту, когда исчезают все мысли, и тело дрожит в божественном удовольствии
экстаза.
Она вскрикнула и услышала ответный стон Габриеля, когда он сам достиг
кульминации.
— Мне надо было сделать это три года назад, — пробормотал Габриель
в ее волосы. — Привести сюда, заставить твое тело испытать восторг и
тогда, только тогда, попросить твоей руки.
— Почему же ты этого не сделал? — Джоанна погладила его по щеке.
Он вздохнул.
— Лайонел категорически запретил это. У него были очень старомодные
взгляды на невинность. А я боялся, что ты не пойдешь со мной,
откажешься. — Он поднял голову и мрачно посмотрел на нее. — Ты бы
пошла?
— Не знаю, — ответила она честно. — Наверное, я не была
достаточно храброй или достаточно взрослой, чтобы дать тебе то, что ты
хотел. Может быть, мы должны были пройти по этой дороге, чтобы найти друг
друга.
Он нежно поцеловал ее в губы и сел.
— А теперь нам лучше быстрее пойти домой, прежде чем мы схватим
воспаление легких. Проведем остаток дня в постели, не так ли?
— Невозможно! — вспомнив, воскликнула Джоанна. — Я должна
встретиться с Генри в три часа.
— Нет, не должна, — ответил он, слегка смутившись. — Ты бы
встретилась со мной. Это был запасной план, на случай, если бы ты не пришла
сюда сегодня утром.
— В любом случае, что подумает миссис Эшби? — Джоанна позволила ему поднять себя на ноги.
— Что мы наконец пришли в себя. — Габриель обвел пальцем ее
губы. — Затем она поставит остужать шампанское. А уже потом поднимется
на чердак и спустит вниз мою старую детскую кроватку. В последнее время она
несколько раз упоминала о ней.
— Это часть твоей мечты? — Глаза Джоанны сияли, на губах играла
нежная улыбка.
Он опять ее поцеловал.
— Ты, наш дом, любовь, смех и дети. Это все.
— Звучит прекрасно. — Она встала на цыпочки и поцеловала
его. — Мой ангел.
Габриель осторожно, но уверенно обнял ее и долго стоял так, прижимая к
сердцу.
Затем, рука в руке, наконец вместе, они пошли вниз по холму, к своей мечте.
Закладка в соц.сетях
