Жанр: Любовные романы
Любовь сама выбирает
...а, Джоанна!
— Куда ты шел?
— Я провел последние дни взаперти в залах заседаний и в
самолете, — ответил он коротко. — Мне нужно было проветриться... и
подумать.
И погоревать, поняла она с внезапным раскаянием.
Они спускались по холму, и сознание того, что Габриель идет за ней,
наполняло ее страхом. Если она оступится, он придержит ее за руку, и ее
защитный барьер рухнет.
Она почувствовала, что нужно что-нибудь сказать. Чтобы нарушить тишину.
— Тебе надо было позвонить и сообщить, когда тебя ждать.
— Я решил не делать этого, — беспечно отозвался он. — Вдруг
бы ты поменяла замки.
— Совсем не смешно.
— Кто говорил, что я шучу? — Он помолчал и потом мягче добавил: —
Ладно, забудь, что я сказал. Следующие несколько дней будут чертовски
трудными, Джо. Давай сделаем все, что в наших силах, чтобы соблюсти внешние
приличия, несмотря на наши чувства. Ради Лайонела.
— Я бы сделала это даже без напоминаний о нем, — ответила она
резко. — Пойду вперед и помогу миссис Эшби. Ты уже ужинал?
— Я перекусил в самолете, и это перебило мне аппетит на обозримое
будущее.
— Э... — Она заколебалась. — Когда приведешь собак, не мог бы
ты вытереть им лапы? Их полотенца лежат...
— В дальнем туалете, — закончил он. — Где и всегда. Я не был
здесь два года, а не всю жизнь.
Она прикусила губу.
— Я подумала, что ты мог забыть об этом, вот и все.
— Нет, Джоанна. — Его голос был тихим, почти задумчивым. — Я
ничего не забыл. Ни малейшей детали.
В последовавшей тишине было ясно слышно, как она прерывисто вздохнула. Он
кивнул, будто был удовлетворен ее реакцией.
— Иди и поделись хорошими новостями с миссис Эшби. Она будет рада
видеть меня, как и собаки.
Джоанна почти бегом вернулась домой.
Реакция миссис Эшби была такой, о которой Габриель мог только мечтать. Она
уронила несколько слезинок, улыбнулась и, бессвязно поахав и попричитав,
торопливо вышла, чтобы приготовить ему комнату. Джоанне надо было бы
предложить свою помощь, но так как она не могла в полной мере разделить
восторг доброй женщины, то решила воздержаться.
Он вернулся пять минут назад, подумала она, и уже умудрился меня расстроить.
К концу недели я потеряю рассудок.
Когда Габриель вошел в дом, Джоанна сидела в гостиной, с трудом собрав
остатки самообладания. Она сняла куртку и ботинки, но подавила желание
пригладить растрепанные ветром волосы или скрыть бледность под косметикой.
— Какая домашняя, уютная картина!
Джоанна притворялась, что читает книгу, которую схватила наугад. Услышав эти
слова, она подняла глаза. Он стоял в дверях и с непроницаемым лицом наблюдал
за ней.
— Даже лучше, чем кажется на первый взгляд, — ответила она,
почувствовав внезапную сухость в горле. — Грейс принесла поднос со
свежим кофе. Налить тебе?
— Нет, не вставай. Я сам налью. — Он подошел к боковому столику,
где стояли кофейник и молочник со сливками. — Грейс хотела подать
немного телятины, но я убедил ее, что достаточно и кофе.
Габриель передал ей чашку, и Джоанна с досадой заметила, что он сделал кофе
именно так, как она любила. Он действительно помнил каждую мелочь. Эта мысль
вызвала у нее беспокойство.
Габриель бросил взгляд на книгу, которую она держала, и присвистнул с
уважением.
— Визден? Ты заинтересовалась крикетом?
— Не то чтобы заинтересовалась. — Джоанна вспыхнула. Из всех
проклятых книг ей подвернулась именно эта! Она захлопнула книгу и
отложила. — На самом деле мной руководило желание составить компанию
твоему отцу.
Он улыбнулся, не разжимая губ.
— Конечно, — протянул он. — Идеальная... — после паузы
он мягко добавил: —...невестка.
— Спасибо.
Он сел напротив нее на один из больших, обитых ситцем диванов, стоящих по
обе стороны камина. Собаки, которые вошли за ним в комнату, легли на ковер
между ними. В первый раз Джоанна смогла по-настоящему рассмотреть его,
тайком изучая из-под опущенных ресниц. Он изменился, подумала она. Линии
около рта стали глубже и резче и черты лица утратили мальчишескую мягкость.
Габриель поднял голову и задумчиво посмотрел ей в глаза. Она торопливо
заговорила:
— Ты долго спускался по холму.
Он поднял брови.
— Скучала? — протянул он. — Я польщен.
Джоанна прикусила губу.
— Я не это имела в виду.
Уголки его рта опустились.
— Честно говоря, я и не надеялся. — Он отпил кофе. — Я
спустился другим путем, что бы забрать машину. Я оставил ее на стоянке у Комб-
Гэйт.
— А, понятно, — сказала Джоанна безучастно.
— Нет, — ответил он мягко. — Вряд ли тебе это понятно. Я не
был уверен, готов ли уже вернуться в этот дом или мне лучше заночевать в
Мидхемптоне. Я поднялся на холм, чтобы обдумать этот вопрос, но подошла ты,
и собаки меня узнали. Все решилось само собой.
Она медленно спросила:
— Если бы я была одна, ты бы меня окликнул?
— Этого мы никогда не узнаем, — ответил он весело.
— Ну... я считаю, что ты принял правильное решение. — Она сделала
паузу. — Твоя комната, очевидно, уже готова. Наверное, после такого
путешествия ты захочешь пораньше лечь спать.
— Не торопись, — сказал он. — Думаю, нам стоит поговорить, не
так ли?
— Да, возможно, ты прав, — ответила она с упавшим сердцем и
глубоко вздохнула. — Габриель, может быть, тебе неприятно это слышать,
но я действительно любила твоего отца и... подавлена тем, что случилось.
Он уставился на чашку с блюдцем в своих руках.
— Наконец-то мы в чем-то едины.
— Я не представляла, что у него какие-то проблемы с сердцем.
Габриель пожал плечами.
— Полагаю, он просто не хотел беспокоить тебя.
Она недоверчиво взглянула на него.
— Значит... ты знал?
— Да, — ответил он ровным голосом. Его темно-желтые глаза
посмотрели на нее с вызовом. — Я регулярно встречался с ним в Лондоне.
Последний раз пару недель назад, когда он приехал, чтобы
проконсультироваться со специалистом, который посоветовал операцию. Но ее
опередила смерть.
Габриель пристально посмотрел на нее.
— Эта новость явно оказалась для тебя неприятной. Если ты надеялась,
что мы с отцом порвали все отношения и меня лишат наследства, тебя ждет
разочарование.
Она вскочила, разлив кофе на юбку.
— Как ты смеешь так говорить? — Ее голос дрожал. — Я никогда
не думала... никогда не хотела, чтобы такое случилось. Я ужасно винила
себя...
— И возмездие тебя настигло, — сказал Габриель мрачно. —
Обожглась?
— Нет, конечно, нет. Господи, как глупо. — Она сердито терла носовым платком влажную юбку.
— Сядь и успокойся, — сказал он мягче.
— Я была совершенно спокойна, — ответила она срывающимся
голосом, — но эти гнусные инсинуации... Так ты представляешь себе
соблюдение приличий?
— На людях — нет, но сейчас мы одни. Муж и жена.
— Ты до сих пор считаешь нас мужем и женой? — Джоанна присела на
край дивана.
Он пожал плечами.
— Как ни жаль, но юридически это так.
— Не надолго. — Джоанна сглотнула. — Габриель, мы совершили
большую ошибку, когда поженились, но не обязаны расплачиваться всю жизнь.
— Что ты предлагаешь?
— Развестись как можно скорее. Тогда мы оба сможем наладить свою
жизнь. — Она сделала паузу. — Вообще-то я... изложила мои
предложения в письме. Оно на столе в кабинете.
— Какая предусмотрительность, — протянул Габриель. — Ты зря
времени не теряла.
— Мне кажется, его потеряно достаточно. — Джоанна натянуто
улыбнулась. — Нет ничего... никого... кто удерживал бы нас вместе.
Он холодно сказал:
— Спасибо, мне не нужно об этом напоминать.
Она вздрогнула.
— Извини, но ты знаешь, что это правда. Мы поженились потому, что
именно этого хотел Лайонел. — Поколебавшись, она добавила: — Думаю,
позже он тоже об этом сожалел.
— Я знаю, — сухо ответил Габриель. — Но думаю, нам не стоит
заниматься разводом до похорон. Это неуважительно к его памяти.
— Ты сам хотел поговорить, — заметила она, защищаясь.
— Насчет похорон. — Его губы сжались. — Я вернулся сегодня
домой еще и затем, чтобы тебе не пришлось улаживать все самой.
— Очень любезно с твоей стороны, — сказала она натянуто. —
Сегодня утром я составила список необходимых дел. Может быть, ты посмотришь,
не забыла ли я чего.
Думаю, не стоит, — заметил он тихо.
— Габриель, мне очень тяжело. Лайонел был не просто моим свекром, но и
самым близким другом. Чтобы мы ни чувствовали друг к другу, нам придется,
уважая его память, постараться делать все вместе.
— Хорошая речь. Ты сама до этого додумалась?
Она со злостью вскочила на ноги.
— Ты невыносим! Мне лучше переехать в Мидхемптон.
— Нет. — Он тоже поднялся. — Нет... извини. Ты права. Надо
забыть свои разногласия и в последний раз объединиться ради него. Мы оба в
долгу перед отцом.
— Да. — Джоанна наклонила голову. — Сегодня был длинный день.
Я пойду спать.
Джоанна ссылалась на усталость, но знала, что не сможет заснуть. Желудок
свело судорогой, и сердце билось неровными толчками. Она отнесла кофейный
поднос на кухню и поднялась по лестнице. Габриель догнал ее, когда она дошла
до галереи.
— Куда ты меня положила? — Он криво усмехнулся. — Уверен, что
не в своей комнате.
— Вряд ли это возможно. — Она почувствовала, как вспыхнуло ее
лицо.
Но Габриель не смотрел на нее. Он пристально глядел на дверь, которая вела в
хозяйские комнаты. — И надеюсь, не туда. — Его голос дрогнул.
— Нет, — быстро сказала она. — Пока... в твою старую комнату.
Он стоял не шевелясь, его взгляд не отрывался от закрытой двери, как будто в
этот момент ничего больше для него не существовало. Неожиданно на его лице
появилось затравленное выражение, и темно-желтые глаза наполнились болью.
Леопард ранен, внезапно подумала Джоанна. И почувствовала, как ее боль, ее
горе отзываются на это немое страдание. Ее рука потянулась к его руке.
Вдруг дверь между первым этажом и галереей открылась и вышла Синтия. Она
была одета в белый атласный пеньюар, волосы свободно лежали на плечах,
ненакрашенные глаза покраснели, как будто она плакала часами, не переставая.
Синтия посмотрела на Габриеля, и ее рот задрожал.
— Мне послышался твой голос, — сказала она хрипло. — Слава
Богу, ты приехал. Это так ужасно! Габриель, дорогой...
Она подбежала к нему и уткнулась лицом в плечо, вся дрожа. Габриель обнял
ее. Превосходное представление, подумала Джоанна хладнокровно. Однако у нее
не было ни малейшего желания досматривать его до конца.
Она повернулась и пошла в свою комнату. Закрыв за собой дверь, она
рассчитывала избавиться от образа Габриеля и Синтии, слившихся в объятии. И
с пугающей уверенностью вдруг поняла, что это невозможно.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Скоро все закончится. Эти слова, как заклинание, все
время крутились в голове Джоанны, когда она обменивалась на прощание
рукопожатиями с людьми, пришедшими на похороны.
Она стояла в боковом приделе вместе с Габриелем и, даже если кое-кто
обменялся многозначительными взглядами и тихими комментариями, не заметила
этого. Единственным, что отвлекало внимание от утешительных слов печали и
прощания, были показные глухие рыдания Синтии. Но ее поведение было
невыносимым всю неделю, подумала Джоанна устало.
Мачеха, назначив себя самым близким родственником покойного, досаждала
персоналу постоянными требованиями. Она критиковала все приготовления к
похоронам, от выбора гимнов до угощения, не предлагая, однако, ни какой-
нибудь альтернативы, ни помощи.
И при этом не выпускала Габриеля из виду. Он не особенно и возражал,
справедливости ради признала Джоанна, хотя в прошлом никогда не уделял ей
много внимания. Но и Синтия тогда была занята охотой на Лайонела.
Теперь она даже убедила Габриеля отвезти ее в Лондон — под предлогом, что у
нее нет ничего подходящего из одежды для похорон. Несомненно, она также
уговорила его заплатить за груду пакетов и коробок, которые привезла с
собой. Наблюдая, как она спускается по лестнице этим утром, задрапировавшись
с головы до ног в черное и водрузив на голову шляпку с вуалью, Джоанна
надеялась, что Габриель видит: его деньги потрачены не зря.
Все эти дни Синтия, этакое
трогательное воздушное создание
, расположившись
на одном из диванов в гостиной, принимала соболезнования, как будто она была
вдовой Лайонела. Или будущей женой Габриеля.
Увидев Синтию в действии, Джоанна больше не могла сомневаться в серьезности
ее намерений. Это не имеет значения, говорила она себе спокойно. Это не
может иметь значения, потому что, когда это случится, я буду далеко отсюда.
Люди начали разъезжаться, и, пока Габриель прощался на улице с последними
гостями, Джоанна воспользовалась возможностью подняться в свою комнату.
Осталось еще одно тяжкое испытание — оглашение завещания, и она сможет
начать новую жизнь.
Джоанна медлила у окна, не желая спускаться вниз, хотя и знала, что Синтия
уже мучает Генри Фортескью своими утомительными излияниями и он оглядывается
по сторонам в поисках спасения.
Снег шел всю ночь и до сих пор тонким слоем лежал на полях. Небо оставалось
серым, пейзаж за окном казался унылым и безжизненным. Как и я, подумала она
с иронией.
Отвернувшись, Джоанна со вздохом оглядела свою комнату. Она уже начала
собираться, откладывая в сторону элегантную одежду и костюмы для коктейлей,
которые отправятся в местный благотворительный магазин, и, упаковывая самые
необходимые вещи в старый чемодан, с которым она приехала сюда годы назад.
Не в элегантный и шикарный, с которым они ездили в Африку на медовый месяц.
Он останется здесь вместе с ее драгоценностями, уже уложенными в кожаный
футляр. У нее останется только обручальное кольцо, да и то на время.
Она уже просмотрела объявления в газете графства, ища должность экономки с
постоянным проживанием, и написала письма в несколько наиболее подходящих
семейств. Если все пойдет хорошо, ей удастся уехать отсюда в течение недели.
Как она будет скучать по этой комнате и по самому дому, который стал ее
убежищем. Конечно, будет скучать и по поместью, хотя оно уже начало
меняться. Когда был жив Лайонел, здесь всегда было шумно, в звонком воздухе
смешивались веселые голоса, смех, лай собак.
Теперь атмосфера изменилась — она как будто начала вибрировать.
Кабинет Лайонела стал неузнаваемым. На следующий день после возвращения
Габриеля привезли компьютер и все средства электронной связи, какие только
известны человеку. Старый стол отодвинули в сторону и на его месте
воодрузили большой и современный, заставленный оборудованием и напоминающий
центр управления полетами в Хьюстоне. Было совершенно ясно, что Габриель
собирается превратить поместье в филиал своего офиса, следовательно, в
будущем уже не будет ссылаться на неотложную работу, чтобы улизнуть из дома,
подумала Джоанна. Возможно, неограниченная свобода уже не так много значила
для него.
Он все взял под свой жесткий контроль, и только однажды Джоанна увидела его
беспомощным. Прошлым вечером она шла к себе, когда заметила свет в комнате
Лайонела. Она спустилась по коридору, зашла в открытую дверь и увидела, что
Габриель стоит на коленях у кровати отца, уткнувшись головой в скрещенные
руки и содрогаясь всем телом.
Первым ее порывом было подойти и утешить мужа, прижать его голову к своему
плечу и дать ему выплакать свое горе в ее объятиях.
Но, конечно, она не сделала ничего подобного, просто вышла на цыпочках из
комнаты, вытирая слезы, и вернулась к себе.
Она посмотрела на обручальное кольцо, которое нервно крутила на пальце.
Можно снять его прямо сейчас. Приличия соблюдены, и больше нет причин, чтобы
его носить. Она пыталась снять его, когда раздался короткий стук в дверь и
вошел Габриель.
Он никак не мог заметить, что она делает, но все равно Джоанна вспыхнула и
спрятала руки за спину.
— Я не сказала, что можно войти.
— У тебя какие-то планы, дорогая? — спросил он с насмешкой и
поднял брови, увидев наполовину упакованный чемодан.
— Я должна думать о будущем, — ответила она, сохраняя спокойствие.
— Исчезла страховка в лице моего отца? — Он бросил на нее
задумчивый взгляд. — За этими стенами ты найдешь холодный и жестокий
мир, Джоанна.
— Жизнь и здесь не всегда была сплошным праздником.
— Извини, с этого момента я постараюсь быть большим затейником.
Она покачала головой.
— Не нужно. Я не пробуду здесь так долго, чтобы оценить это.
— Ты не отложишь свой побег, чтобы присоединиться к нам в гостиной? Ты заставляешь всех ждать.
— Тогда, пожалуйста, начинайте без меня, — ответила она с
преувеличенной вежливостью.
— Неделя была адски тяжелая, — сказал Габриель ровно. — Но
тебе придется спуститься в гостиную и выслушать последнюю волю Лайонела со
всеми остальными. Потому что ты все еще моя жена и твое место рядом со мной.
По крайней мере на данный момент.
— Я рада, что ты сказал это. — Пока они говорили, она смогла снять
с пальца кольцо и протянула его Габриелю. — Я возвращаю это тебе.
Уверена, ты придумаешь, что с ним делать.
Что-то быстро промелькнуло в его глазах и исчезло. Бархатным тоном он
сказал:
— Вчера я наткнулся на старый папин хлыст. Я мог бы найти ему
применение. Не провоцируй меня, Джоанна.
Неожиданно воздух в комнате начал потрескивать от напряжения. Джоанна
закусила губу.
— Осторожней, Габриель! Кажется, твой знаменитый шарм исчезает.
— В любом случае не помню, чтобы он растопил твой лед, дорогая. —
Нежность звучала почти как оскорбление. — Надевай кольцо и спускайся.
Побудь еще немного храброй девочкой, — добавил он насмешливо.
Джоанна положила кольцо в карман юбки и вышла за ним в холл. Перед дверью в
гостиную она остановилась.
— Мне нужно тебя кое о чем спросить.
— Да? — нетерпеливо бросил он.
— Ты нашел письмо, которое я оставила для тебя?
— Нашел и прочитал, — кивнул он.
— И... и что ты о нем думаешь?
— Ты имеешь в виду стиль или содержание?
— Ты знаешь, что я имею в виду, — вспылила она. — Я прошу у
тебя развода, и была бы признательна за ответ.
— Да или нет? Прямо здесь и сейчас? — Он поднял бровь.
— Пожалуйста, если тебя это не затруднит, — холодно сказала
Джоанна.
— Не затруднит. — Он помолчал, смотря на ее покрасневшее лицо и
гордо вздернутый подбородок. — Ответ — да, Джоанна. Ты получишь свой
развод, и чем быстрее, тем лучше. Детали обсудим позднее.
Она в растерянности раскрыла рот, но он взял ее за руку и повел в гостиную.
Неожиданно она почувствовала себя опустошенной. С какой стати возникло это
чувство? В конце концов, она получила как раз то, чего добивалась.
Кроме ее мачехи и Генри Фортескью, в комнате еще были миссис Эшби со своим
мужем Томом, главным садовником, Грэхем Уэлч, управляющий, Сэди, грум, и
остальные служащие. Джоанне хотелось громко крикнуть о своей свободе, но
здравый смысл подсказал, что сейчас не время и не место. По крайней мере,
следующие полчаса она будет играть предписанную роль.
Генри Фортескью не терял времени на длинные объяснения. Основная часть
состояния Лайонела, сказал он, переходит к Габриелю, но есть несколько
личных распоряжений, и он начнет с самых мелких. Каждого служащего
великодушный Лайонел упомянул в своем завещании.
—
Синтии Элкотт, — зачитал мистер Фортескью, — я завещаю
картину викторианской эпохи под названием Отлив
, которой миссис Элкотт
всегда восхищалась
.
Краем глаза Джоанна увидела, как ее мачеха самодовольно улыбается, готовясь
услышать остальные распоряжения относительно нее. Но, очевидно, напрасно,
потому что мистер Фортескью продолжал:
—
Моей любимой невестке, Джоанне Кэтрин Верн, я оставляю дом в Мидоу-
Лэйн, Ве— строу, известный как коттедж Ларкспар
.
Джоанна услышала, как Синтия задохнулась от ярости, но ее внимание было
приковано к адвокату, который читал дальше о том, что Лайонел также оставил
распоряжение, чтобы ей выплачивалось пятьдесят тысяч фунтов в год.
Ее глаза наполнились слезами, и горло сжалось. Она думала:
Слава Богу! Я
могу продать коттедж и переехать отсюда далеко-далеко. Возможно, даже за
границу. Дорогой Лайонел! Он все понимал
.
Но мистер Фортескью еще не закончил.
—
Оба эти распоряжения действительны при условии, что вышеупомянутая
Джоанна Кэтрин Верн останется женой моего сына, Габриеля Верна, —
продолжал он спокойным голосом. — И будет жить с ним в поместье Вестроу
в течение года и одного дня с момента оглашения настоящего завещания
.
Воцарилась мертвая тишина. Джоанна увидела, как все лица повернулись к ней в
сдержанном удивлении, как Синтия прищурила глаза, и ощутила, как пальцы
Габриеля сжались на ее плече, будто тиски.
Она хотела выкрикнуть
Нет!
, но не могла произнести ни звука. Она
уставилась на мистера Фортескью, ее глаза умоляли его сказать, что все это
глупая шутка, что Лайонел не мог поставить ей такое жестокое... такое
невыполнимое условие. Но, казалось, высокая фигура адвоката странным образом
начала уменьшаться, как будто она смотрела в телескоп с неправильной
стороны.
Она слабо пыталась вырваться из рук Габриеля и подойти к Генри Фортескью,
просить его о помощи, но неожиданно вокруг оказалась только темнота, и она
упала прямо в нее.
Голос постоянно повторял ее имя, снова и снова. Джоанна не хотела слышать
этот голос и слабо запротестовала. Она открыла глаза и обнаружила, что лежит
на одном из диванов. Габриель сидел рядом со стаканом воды в руке и смотрел
на нее.
— Что случилось? — Она попыталась сесть, оглядывая опустевшую
комнату. — Где все?
— Я отослал их, когда ты упала в обморок, — ответил он сухо.
— Упала в обморок? — повторила она. — Но я никогда в своей жизни не падала в обморок.
— Все бывает в первый раз. — Он сделал паузу. — Выпей воды и
полежи спокойно. — Он поднес стакан к ее губам, и Джоанна заставила
себя сделать глоток.
— Все оказались очень чуткими, — продолжал он бархатным
тоном, — понимая, в каком ужасном состоянии ты находилась всю эту
неделю.
Голова у нее неприятно закружилась, и Джоанна откинулась на подушки, закрыла
глаза и устало прошептала:
— Они не знают и половины.
Она почувствовала легкую тошноту и заставила себя отпить еще воды. Наконец
рискнула взглянуть на Габриеля. По его лицу ничего нельзя было прочитать, он
только задумчиво смотрел на нее прищуренными темно-желтыми глазами.
— И... извини, получилось ужасно. Это был шок. — Она покачала
головой. — Я все еще не могу поверить, что Лайонел поступил подобным
образом со мной.
— Ты говоришь так, будто только ты пострадавшая сторона.
В его голосе появилась нотка, которая встревожила Джоанну. Она неожиданно
поняла, что под беспристрастным внешним видом Габриеля полыхает слепая
ярость.
— Но, — продолжал он насмешливо, — я все же не упал в
обморок.
— Тебе не стоит беспокоиться, — бросила она быстро. — Я
откажусь от завещания. У меня есть такое право.
— Тогда ты будешь дурочкой. — Его тон был бесцеремонным. —
Хотя это уже неважно.
— Что ты имеешь в виду?
— Я
...Закладка в соц.сетях
