Жанр: Любовные романы
Любовь сама выбирает
... Какие вопросы?
— Я согласился сам выплачивать годовой доход, который завещал тебе
Лайонел. И дополнительное содержание. Соглашение вступит в силу, когда ты
захочешь. — Он сделал паузу. — Боюсь, я не могу передать тебе
коттедж Ларкспар, по крайней мере сейчас.
— Разумеется, нет, — произнесла она онемевшими губами.
— Генри подготовит необходимые документы, — продолжал он. —
Как только они будут подписаны, ты станешь свободной женщиной.
— А развод?
— Генри устроит и это. — В его взгляде светился вызов. —
Довольна?
Она прикусила губу.
— Это очень... благородно с твоей стороны.
Отнюдь нет. Я так же хочу покончить с этой ситуацией, как и ты.
— Я... ценю это, — медленно сказала Джоанна. — Надеюсь, мы
сможем... расстаться друзьями.
— И кто же из нас лицемерит? — Его голос хлестал как плеть. —
Мы чертовски далеки от дружбы, Джоанна.
— Почему ты так сердишься? — Она уставилась на него. — Ты...
мы оба получаем то, что хотим.
Он медленно ответил:
— Потому что мне сейчас гораздо легче сердиться, чем испытывать другие
чувства.
Казалось, комната неожиданно уменьшилась и стены надвинулись на нее. Хотя
Габриель не сделал и шага, она чувствовала, что он близко. Так близко, что
если бы она протянула руку, то могла бы дотронуться до него. Могла
почувствовать теплый шелк его кожи под своими пальцами.
От вздымающейся груди бархат натянулся, и соски затвердели от его легкого
трения. Ноги стали ватными, и сокровенная плоть горела, как расплавленная.
Его глаза отливали золотом, сверкая как у дикого камышового кота. Но она
могла повернуться и убежать прямо сейчас, и он бы не преследовал ее. Только
она не убежит... на этот раз.
Она чувствовала его напряжение... возбуждение... потому что сама была
охвачена им. Ее вел инстинкт, и голос стал низким и хриплым.
— Расскажи мне о своих чувствах. Он медленно покачал головой.
— Боюсь, ты не захочешь о них узнать.
Ее улыбка, слабая и неопределенная, искушала его.
— А ты попробуй.
Он мягко сказал:
— Джоанна, любопытство — это простительное чувство или смертный грех?
Потому что я до смерти хочу узнать, есть ли у тебя что-нибудь под этим милым
зеленым халатом.
Она застенчиво повела плечом.
— Ничего.
— А, — протянул он. — Как ты думаешь, сколько времени
потребуется, чтобы расстегнуть все эти пуговички?
— Не имею ни малейшего представления. — Ее рука дотронулась до
одной пуговицы, освобождая ее из петли. — Хочешь засечь время?
У него вырвался смешок.
— Нет... просто посмотреть.
Джоанна не торопилась. В свою очередь она тоже наблюдала за ним — за огнем в
его глазах, румянцем, неожиданно проступившим на скулах. Она слышала, как у
него перехватило дыхание, когда разошлись полы халата. В первый раз за их
совместную жизнь она раздевалась перед мужем, и у нее почти закружилась
голова от осознания своей власти над ним.
Она сбросила халат с плеч, на секунду прижала его к бедрам, а затем
позволила ему упасть на пол. Атмосфера в комнате изменилась: вместо тишины и
спокойствия наполнилась почти осязаемой вибрацией.
Габриель в два больших шага покрыл расстояние между ними, рухнул перед ней
на колени и прижался сначала щекой, а затем ртом к ее плоскому животу.
Она услышала сдавленный шепот:
— О Господи, ты знаешь... ты хоть немного представляешь, как ты
прекрасна?
Она протянула руку и погладила его упругие темные волосы. Он мягко потянул
ее вниз, так что она встала на колени перед ним. Когда он поцеловал ее, она,
сдаваясь, страстно раздвинула губы. Его руки гладили ее тело, легко
пробежались по спине, ласкали каждый грациозный изгиб, и она почувствовала,
как ее тело выгнулось в немом восторге. Он взял ее груди в ладони и наклонил
голову, чтобы поцеловать их, ласкать языком напряженные розовые вершины, и
заставил ее судорожно вздохнуть от удовольствия. От желания. Казалось, одно
чувственное ощущение сменялось другим, и она едва заметила, когда он поднял
ее на руки и отнес в постель.
Полуприкрыв глаза, Джоанна смотрела, как муж снимает брюки, но когда он
взялся за резинку трусов, она остановила его.
— Позволь мне.
Габриель лег рядом с ней, когда она мягко освободила его от этой последней
преграды. Он положил голову на сложенные руки, пожирая ее сверкающими темно-
желтыми глазами.
— Мне надо было упомянуть, — сказал он лениво, увидев, куда
смотрят ее расширившиеся глаза. — Другим чувством было вожделение. Явно
смертный грех.
— Я догадалась.
Она робко дотронулась до него, ее пальцы исследовали свидетельство его
мужественности, пока его дыхание не стало хриплым и прерывистым и он не
перекатился к ней, прижав ее мускулистым бедром.
— Извини. — Она посмотрела на него с несчастным видом. — Я...
я сделала что-то не так?
Габриель мягко засмеялся.
— Совсем наоборот. Ты все делаешь правильно, но я не хочу терять
контроль над собой.
Он начал ее целовать, медленно, глубоко, чувственно, слегка касаясь ее языка
своим. Его руки ласкали ее грудь, дразня припухшие соски. Его руки ласкали
ее, исследуя каждый изгиб, вызывая новые чувственные ощущения и заставляя
ожить каждый дюйм тела и запеть каждое нервное окончание. Она прижалась к
нему, тяжело дыша и осыпая его кожу быстрыми неистовыми поцелуями. Его
пальцы дотронулись до нежной плоти между бедер, задержались там, и у нее
перехватило дыхание от их мягких и ритмичных движений. Она услышала тонкий
напряженный голос, в котором с трудом узнала свой собственный:
— О... здесь. Пожалуйста... здесь.
Каждая частичка ее тела была сосредоточена на том крошечном чувственном
островке, который он ей открыл. Голова металась по подушке, и дыхание было
учащенным и неглубоким. Она вцепилась в его плечи, пытаясь опустить его на
себя. Впустить в себя.
— Габриель. — Его имя звучало как молитва. — О Боже...
Габриель.
— Нет, — прошептал он, щекоча дыханием ее кожу. — Нет,
дорогая... еще рано. Это для тебя... только для тебя.
— Она парила над пропастью и слышала свои стоны. Затем на ее тело
нахлынули волны пронзительного восторга...
Джоанна медленно возвращалась в реальность с чувством удовлетворения,
которое никогда не испытывала раньше. Она открыла глаза. Габриель сидел
около нее, упершись лбом в колени. Его спина блестела от пота, и она устало
протянула руку и дотронулась до нее. Он вздрогнул, как будто она оцарапала
его. С какой-то странной застенчивостью Джоанна спросила:
— Габриель... дорогой...
— Да, моя сладкая? — Улыбка, с которой он произнес это ласковое
обращение, казалась натянутой.
На какой-то момент она почувствовала себя разочарованной, но сказала себе,
что у нее просто разыгралось воображение.
— Я... я не знала, что так бывает.
— Не знала? — Он улыбнулся почти насмешливо. — Ну, полагаю, я
был довольно невнимательным в прошлом, когда занимался твоим сексуальным
образованием. — Он взял ее руку и небрежно поцеловал в ладонь. —
Но ты способная ученица, дорогая.
Она насторожилась.
— О чем ты говоришь?
— О небольшом ускоренном курсе женского удовольствия, которым мы только
что наслаждались.
— Так вот чем это было? — Казалось, ее голова плохо
работала. —
И это все? — Надеюсь, что ты не разочарована.
Ей стало больно дышать.
— Нет... но я... я думала, что мы будем по-настоящему заниматься
любовью.
— Это было бы не очень умно... при подобных обстоятельствах. — Темно-
желтые глаза сверкнули, и, пожав плечами, он добавил: — Кроме того, нам
следует заниматься безопасным сексом, сегодня ночью у меня, к несчастью, нет
ничего с собой.
Она попыталась рассмеяться, но смех скорее напоминал рыдание.
— Это звучит так... бесстрастно.
— Все экспериментаторы такие. Но я рад, что опыт удался.
— Да?
— Да, — сказал он легко. — Помимо всего прочего, я не мог
позволить, чтобы ты ушла к какому-то незнакомцу, не зная, что тебя
возбуждает.
— Нет, — ответила она тихо. — Я уверена, что твоя гордость не
позволила бы этого. — Она взглянула на него, подняв брови. —
Очевидно, что она заменила вожделение как новый смертный грех.
Он зевнул.
— Боюсь, ее скоро заменит лень. Останешься здесь или хочешь вернуться в
свою комнату?
— Спасибо, — сказала она невероятно спокойно.
Она скользнула на пол и пошла к тому месту, где лежал ее скомканный халат,
все время чувствуя, что он наблюдает за ней. Подняв его, наспех надела
неуклюжими движениями и направилась к двери. Ей показалось, что издалека до
нее донеслось ее имя, но она даже не обернулась.
Гордость, подумала она, когда вышла из его комнаты, — это не только
смертный грех. Иногда это единственная опора, когда рушатся надежды и мечты.
Наклонив голову, она быстро прошла по коридору и уже открывала дверь в свою
комнату, как что-то — какое-то движение — привлекло ее внимание. На верху
лестницы стояла Синтия и смотрела на нее, скривив губы в неприятной улыбке.
— Так, так, так, Джоанна. Надеюсь, ты не выставила себя дурой,
дорогуша.
Ничего не отвечая, Джоанна вошла в свою комнату. Иногда, подумала она
горько, закрыв за собой дверь, не остается даже гордости.
Она долго стояла, прислонившись к дверному косяку и глядя в зеркало,
висевшее напротив. Там отражалась женщина, которую она совсем не
узнавала, — полураздетая незнакомка с растрепанными волосами и залитым
слезами бледным лицом.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Джоанна забылась беспокойным сном только на рассвете. А до этого просто
лежала на кровати, уставившись в пустоту, слезы наконец перестали литься, и
она пыталась разобраться в том, что произошло, но безуспешно.
Габриель хотел ее. Это было очевидно. И он не пытался это скрывать. Но
потом, совершенно неожиданно, желание улетучилось, и он выгнал ее из своей
постели... и из своей жизни. С такой ситуацией она была уже знакома, но
снова позволила ей повториться.
Сама виновата, подумала она. Я напросилась на это: в одну минуту говорила о
разводе, а в следующую — бросилась на него.
Наверное, Габриель вспомнил, как раз вовремя, что теперь связан с Синтией,
что он просто собирался выяснить отношения. Это мне надо было помнить об
этом, именно я должна была отступить, сказала она себе. А теперь придется
жить с последствиями происшедшего.
Джоанне хотелось остаться в постели, с головой закрывшись одеялом, но
остатки гордости не позволили ей поступить так малодушно.
Гордость же заставила ее принять душ, одеться и войти в столовую с высоко
поднятой головой. Но, к своему несказанному облегчению, та оказалась пустой.
Наверное, сегодня утром Синтия оставила Габриеля у себя, чтобы он загладил
вину за свой небольшой проступок.
Хватит терзаться, сказала Джоанна себе, когда пила кофе и апельсиновый сок и
крошила свежие тосты, которые принесла Грейс. Пора сосредоточиться на новой
жизни, которая открывается перед ней.
Надеюсь, у меня окажется больше достоинства, чем у Синтии, когда наступит
время, подумала Джоанна. Хотя гарантии нет.
Когда закончилась эта пародия на завтрак, Джоанна пошла на конюшню, где
мрачно убиралась Сэди.
— Что случилось?
Джоанна принесла сбрую Минни и начала ее седлать. Сэди не обернулась.
— Мы с Джимми были вчера вечером в
Королевском дубе
, —
пробормотала она наконец. — И все болтают, Джо. Говорят о том, что
здесь случится. Мне так плохо. Джоанна напряглась.
— Полагаю, судачат о мистере Верне... и нашем разводе...
Сэди взглянула на нее ошарашено.
— Нет, никто не упоминал... О, Джо, это не так, правда?
— Я думала, уже всем очевидно, как здесь обстоят дела. В Вестроу
сплетни разлетаются быстро. — Ее голос оставался спокойным.
— Так вот почему мистер Габриель решил все продать и уехать, —
сказала Сэди с несчастным видом.
— Все продать? — не веря своим ушам, повторила Джоанна. — О
чем ты говоришь? Габриель никогда не продаст поместье.
Сэди мрачно на нее посмотрела.
— Именно об этом все и говорят. Появились люди из сети отелей, те
самые, которые приходили к мистеру Лайонелу несколько лет назад.
— Да, но он выпроводил их. — Джоанна трясущимися руками затянула
подпругу. — Сказал, что его не интересует их предложение и никогда не
заинтересует.
— Но его больше нет. И понятно, что мистер Габриель не так привязан к
поместью, иначе он бы не уезжал отсюда надолго. А если еще будет и
развод... — Наступило тягостное молчание. — Говорят, что он
собирается все продать и переехать в Лондон. Я была уверена, что ты все
знаешь об этом.
— Очевидно, сюда информация доходит позднее, чем в
Королевский
дуб
. — Джоанна пыталась посмеяться над этой ситуацией, но не смогла.
Казалось, что земля уходит из-под ног. — И от кого же все узнали?
Сэди закусила губу с уклончивым видом, и Джоанна неожиданно вспомнила, что
Дебби Макинтош, дочь хозяина гостиницы, работает у Генри Фортескью, и мрачно
сказала:
— Наверное, я бы предпочла этого не знать.
Она начала выводить Минни из конюшни и услышала ржание Наткина, когда
проходила мимо. Что будет с лошадьми, подумала она с болью. О них меньше
всего должна болеть голова. Есть Грейс и ее муж, Сэди и все люди, которые
работают в поместье. Вскоре их спокойный, безопасный мир рухнет, и они
окажутся не у дел.
Собаки, подумала она в оцепенении. Собак я по крайней мере могу взять к
себе. Синтия не любит животных, и в городе им не понравится.
Но я не могу оставаться в стороне. Может быть... каким-то образом... смогу
поговорить с Габриелем... убедить... заставить его понять, что это
принадлежит ему по праву рождения... это его наследство... и у него есть
обязанности перед всеми.
Только он не послушает. Наверное, он давно собирался это сделать: сбросить
старые оковы и начать новую жизнь... с новой женой. Принести любую жертву,
которую она захочет. Надо смотреть правде в глаза. Синтия скорее предпочтет
блистать в Лондоне и в Нью-Йорке, чем играть роль хозяйки поместья.
Возможно, кстати, что это полностью ее идея.
Джоанна села в седло и посмотрела на склоненную голову Сэди, которая
подтягивала подпругу. Сэди жалобно спросила:
— Как ты думаешь, они оставят конюшню при отеле?
— Я не знаю, — мягко ответила Джоанна. — Но, пожалуйста, помни, что это только слухи.
— Говорят, что представители скоро приедут, чтобы обговорить детали.
— Я считаю, что Дебби стоит научиться держать язык за зубами, если она
хочет сохранить работу, — ответила Джоанна сухо и поскакала по двору,
оставив Сэди с открытым ртом.
Утро было серым, но более теплым, чем обычно, и Джоанна повернула Минни к
холму. Добравшись до
приюта отшельника
, она слезла с лошади, привязала ее
к пню и села на камень. Дом выглядел так, будто был естественным
продолжением пейзажа. И таким же он всегда останется в ее памяти, будет она
присматривать за ним или нет.
Сеть отелей разработала грандиозную программу, подумала она невесело.
Теннисные корты, источник с минеральной водой и бассейн. Лайонел все молча
выслушал, а потом выпроводил их с ледяной решительностью.
Следовало понять, что эти стервятники так легко не сдадутся. Интересно,
сколько времени прошло после смерти Лайонела, прежде чем они обратились к
Габриелю. Но, в конце концов, для них это бизнес, как, в общем, и для
Габриеля.
Минни, которая мирно паслась рядом, подняла голову и резко всхрапнула.
Джоанна испуганно повернула голову и увидела, что в нескольких ярдах от нее
стоит Пол Гордон. Разодет не для деревни, подумала она критически,
осматривая его тесные джинсы, черную кожаную куртку и шелковый кремовый
шарф. Пол выглядел довольным собой и ничуть не смущенным.
— Я надеялся, что встречу тебя. Джоанна сунула руки в карманы.
— Не могу ответить взаимностью.
— Как невежливо, — ухмыльнулся он. — Я хотел сделать все, что
в моих силах, чтобы ты хорошо провела время. — Он помолчал. —
Однако признаю, что позволил страсти захватить меня, и хочу извиниться.
— Страсти? — Джоанна подняла брови.
— Конечно. Ты славная, совершенно заброшенная девочка. Ты ведь не
можешь винить меня за попытку тебя утешить?
У меня не создалось впечатления, что тебя захватила непреодолимая страсть,
подумала Джоанна. Наоборот, странным образом вся ситуация казалась заранее
спланированной. Она пожала плечами.
— Давай просто согласимся, что мы оба сделали ошибку, и забудем об
этом. Скорее все го, мы больше не встретимся.
Он засмеялся.
— Так ты ледышка?! Неудивительно, что красивый муженек предпочел
согреться в другом месте.
Насмешка достигла цели. Но тут Джоанну отвлекло какое-то движение на холме.
Красивый гнедой мерин ехал к ним по траве, всадник грациозно сидел в седле.
Ее сердце замерло. На мгновение в голове появилась сумасшедшая мысль, что
Габриель догадался, куда она уехала, и направился за ней, но она быстро ее
отбросила. Его появление — чистая случайность, но можно использовать
подвернувшуюся возможность. Будь она проклята, если уедет, оставив его с
мыслью, что она страдает, одинокая и никому не нужная. Самое время поставить
свой собственный маленький спектакль.
Джоанна неторопливо подошла к Полу Гордону, кокетливо провела рукой по его
руке до плеча и с придыханием протянула:
— Видимо, ты прав. Может быть, рядом с тобой я оттаю.
На его лице отразилась борьба недоверия и польщенности, но тщеславие
победило. Бесконечно долгую минуту Джоанна терпела противное прикосновение
его рта. Когда она освободилась и отступила назад, то увидела Габриеля,
проезжающего мимо легким галопом. Янтарные глаза не коснулись их взглядом,
но лицо потемнело и напряглось, как будто его высекли из камня.
Пол Гордон тоже увидел всадника, с его лица исчезла самодовольная улыбка, и
он сдвинул брови.
— Какого дьявола...
— Не бери в голову, — сказала Джоанна доброжелательно. Она подошла
к Минни и развязала повод.
Его глаза неприятно сузились.
— Ты меня использовала, стерва. И мне это не нравится.
— Тебе больше нравилось думать, что ты неотразим? — Джоанна
вскочила в седло и покачала головой, посмотрев на его рассерженное
лицо. — Боюсь, не для меня.
Он подошел ближе, чтобы схватить повод, но Минни дернула головой и отпрянула
от него.
— Очевидно, для собак и лошадей тоже, — сказала Джоанна, щелкнув
неодобрительно язы ком, когда он пробормотал грязное ругательство.
Она повернула Минни и поехала в направлении, противоположном тому, куда
ускакал Габриель. Не оглядываясь, она чувствовала, что разъяренный взгляд
Пола Гордона буравит ее спину.
Несмотря на неприятный инцидент, она обнаружила, что наслаждается поездкой.
Везде были видны признаки весны — начала новой жизни, которые ей, может
быть, следует рассматривать как доброе предзнаменование.
Надо думать о хорошем.
Когда она направила Минни по склону, кобыла вытянула уши и радостно заржала.
— В чем дело? — Джоанна натянула повод. — Что ты услышала?
Достигнув гребня, она увидела причину волнения Минни. Габриель с загадочным
выражением лица ждал их посреди дороги.
— Доброе утро. — Его тон был холоден и официален.
— Доброе утро, — ответила Джоанна. Она почувствовала, что на лице
появляется предательский румянец, и, чтобы спрятать его, наклонилась
поправить поводья. — Я... я думала, что ты поехал в другую сторону.
— Я ехал по кругу. Догадался, что ты приедешь сюда. Это одно из твоих
любимых мест.
Которое он знал, подумала она, потому что сам показал ей его в те старые
невинные времена, когда был не просто ангелом для нее, а богом.
— Извини, если испортил твое свидание, — продолжал он.
— Пожалуйста, не извиняйся, — ответила холодно Джоанна. —
Уверена, будут и другие.
— Как скажешь. — Наткин начал танцевать под ним, но был легко
укрощен. — Может быть, в следующий раз ты выберешь более укромное
место.
— Может быть. Но у меня нет твоего опыта в таких делах. Наверное, мне
стоит обратиться к тебе за советом.
Его лицо окаменело.
— Не рекомендую. — Он помолчал и потом добавил: — Сделай мне одно
одолжение, Джо анна. Отложи свой разгул до нашего развода.
Джоанна подняла подбородок.
— По какой причине?
— Очень практичной. Ты можешь забеременеть, а так как все еще остаешься
моей женой, это может вызвать много разных проблем.
— Действительно, очень практично, — согласилась она
безразлично. — Тогда, возможно, и ты сделаешь мне одолжение.
— Если это в моих силах. Чего ты хочешь?
Я хочу тебя, подумала она. Сейчас и навсегда.
— Я бы хотела взять Минни с собой, когда уеду. — Она сделала
паузу. — И еще хочу купить у тебя Наткина. Сэди мне сказала, что ты не
собираешься оставлять его у себя.
Габриель поднял брови в непритворном удивлении.
— Ты собираешься держать конюшню?
— Возможно, — кивнула она. — А пока могу поставить их в
платную конюшню.
— Кажется, ты все решила, — сказал он сухо и минуту
помолчал. — Конечно, ты можешь взять Минни, но я не уверен насчет
Наткина. Им нелегко управлять... даже мне.
Джоанна смотрела, как Габриель уверенно и без труда успокаивает Наткина.
Лошади всегда играли большую роль в его жизни, подумала она тоскливо. Как он
представляет свою жизнь без них в Лондоне? Он действительно верит, что
Синтия стоит таких решительных перемен? Их глаза встретились. Она тихо
сказала:
—
Quid pro quo, Габриель. Одно доброе дело
заслуживает другого.
Он холодно улыбнулся.
— Я бы не назвал Наткина добрым делом. Но если ты докажешь мне, что
можешь с ним справиться, тогда я отдам его тебе.
— Прямо сейчас? Доказать, что смогу удержаться на нем?
— Это неподходящее седло для тебя.
— Все равно. — Она попыталась улыбнуться. — Я хочу уладить
дело... Я слышала, что ты передумал жить в поместье, — добавила она,
соскальзывая со спины Минни.
Габриель резко вскинул голову.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
Она пожала плечами.
— Я поняла, что опять появились люди из сети отелей.
— Они готовят предложения, которые я собираюсь рассмотреть.
— А... — Она немного помолчала. — Не могу поверить, что ты
его продашь.
— Почему бы и нет? — Его голос звучал сухо. — Оно стоит
немалых денег.
— Но это твой дом.
— Не в последние два года. — Он с иронией посмотрел на ее
вспыхнувшее лицо. — В любом случае ты получишь свою долю от продажи.
Джоанна задохнулась от возмущения.
— Ты действительно думаешь, что я возьму... эти проклятые деньги?
Она вставила ногу в стремя, взлетела на Наткина и поскакала. Он что-то
кричал ей вслед, но она не обратила никакого внимания. Ей нужно было
умчаться от него подальше. У них разные дороги. Разные жизни.
— Мы с тобой против всего мира, — крикнула она ветру и лошади. Она
попыталась рассмеяться, но смех застрял в горле и превратился в рыдание.
Они приближались к
приюту отшельника
. Пора было придержать Наткина и
поворачивать домой. Она оглянулась через плечо, но Габриеля нигде не было
видно. Зато впереди... прямо перед ними она увидела... что-то белое,
развевающееся на ветру между камней. И в ту же самую секунду поняла, что
Наткин тоже заметил это. Почувствовала, как напряглись его мускулы, услышала
его испуганное ржание, когда он встал на дыбы...
И увидела приближающуюся землю, когда падала.
Перед ней проп
...Закладка в соц.сетях
