Жанр: Любовные романы
Школа обольщения
...е
концепцию
Диснейленд
и не сделаете торговлю развлечением, мое пребывание
здесь бессмысленно. Если хотите, я могу подать прошение об отставке.
Билли с раздражением глядела на него. Он для разнообразия выключил свою
чарующую улыбку, но говорил совершенно серьезно. Билли достаточно общалась с
мужчинами, чтобы сразу распознать хитрость. Этот тип подразумевал именно то,
что говорил.
— Боже, я начинаю думать, что купила
Джорджс
, а не построила
Магазин
грез
! — с горьким смешком сказала она, и на глазах у нее внезапно
выступили слезы.
— Ничего подобного!
Магазин грез
может стать в десять paз лучше
Джорджо
, потому что у вас есть три вещи, которых нет у них: площадь,
Вэлентайн и я. — Спайдер почуял перемену ее настроения: последнее
замечание убеждало, что Билли на сантиметр отступила от упорно удерживаемых
позиций.
— А что вы предлагаете? Поставить бильярдный стол или одеть моих
продавщиц как клоунов?
— Нет, это слишком просто, не надо подражания. Полное переоборудование,
включая ваши безупречные примерочные. Им нужно придать индивидуальность,
сделать призывными и симпатичными. На это потребуется, сверх тех миллионов,
что вы сюда уже вбухали, еще семьсот или восемьсот тысяч долларов, но этого
хватит, чтобы полностью преобразить магазин. Например: вы входите в передние
двери после переоборудования и оказываетесь в самой необычной в мире
очаровательной деревенской лавке, до отказа, битком набитой всякой нужной и
ненужной всячиной: от старинных пуговиц до лилий в горшках, от грошовых
леденцов в фирменной стеклянной банке, старинных игрушек, самых дорогих в
мире садовых ножниц, писчей бумаги ручной работы, подушек из
бабушкиного
одеяла
, черепаховых шкатулок и свистков для приманивания птиц до...
назовите сами чего. А сельская лавочка — это так забавно, что вы приходите в
хорошее настроение, неважно, купили вы что-нибудь или нет. Как я
рассчитываю, там будут делать покупки на обратном пути, приобретать сувениры
и подарки под влиянием секундного порыва, но эта лавочка станет преддверием
к веселой ярмарке.
Ярмарка, Билли, займет основную часть первого этажа. Для мужчин мы откроем
бар. И пока они ждут своих дам, они не будут чувствовать себя идиотами,
загнанными в место, предназначенное только для женщин, а мы в это время
предложим им новейшие игровые автоматы всех видов, электронные, и хотя бы
четыре столика для триктрака, и, конечно, отдел для мужчин — только
аксессуары, но лучшие в мире. Может быть, пара теннисных столов, в этом я не
уверен. Оставшаяся часть зала, кроме дальнего конца, станет галантерейным
раем для женщин — горы красивейших игрушек, лучших, самых дорогих, новейших,
самых изысканных — вы понимаете, о чем я, — но все подано так, что
вызывает ощущение изобилия, желание потрогать, подержать, и они не устоят.
Тысяча и одна ночь. Сокровищница султана. Поэтому они и покупают, Билли. Не
потому, видит бог, что им нужна еще одна сумочка или шарфик, а просто
потому, что это очень здорово выглядит. Они хотят, чтобы их искушали, —
они могут себе это позволить. А в заднем помещении будет зимний сад в стиле
короля Эдуарда, уютный, интимный, старомодный, где можно восстановить силы
чаем с булочками, или шоколадным напитком, или бокалом шампанского. И
разумеется, все витрины и прилавки можно будет легко передвигать — даже
стены между деревенской лавкой и зимним садом можно сделать раздвижными —
так что на вечерах хватит места и для оркестра, и для танцующих... — Он
перевел дыхание.
— Танцующих? — странным тоном спросила Билли.
— Разумеется. Нам придется закрыться на переоборудование, а потом мы
устроим праздничный бал в честь открытия. И далее вы будете устраивать
вечера с танцами дважды в месяц. Стоимость перепланировки первого этажа в
танцзал я включил в планы переоборудования. Ведь, кроме благотворительных
вечеров и очень редких частных вечеринок, женщинам здесь некуда одеваться.
Они хотят одеваться, какая женщина не хочет, но хозяйки взяли привычку
устраивать камерные вечеринки, довольно неофициальные, кроме самых
торжественных случаев. Так что, если вы начнете устраивать вечера с танцами,
только для приглашенных, дважды в месяц, женщины будут вынуждены покупать
много красивой одежды, правда? И еще, примерно раз в месяц, в нудные
воскресные вечера, когда в этом городе больше нечем заняться, мы организуем
вечера азартных игр. Призом станет платье от
Магазина грез
, но игра пойдет
по-настоящему. Деньги, конечно, направим на благотворительность, но это
дешевле, чем ехать в Лас-Вегас, и а миллион раз шикарнее; им придется
одеваться для этого и...
— Одежда, Спайдер, куда мы денем одежду, пока они будут
танцевать? — Теперь в голосе Билли звучала только одна интонация —
любопытство.
— О, одежды здесь не будет. Мне казалось, я говорил. Одежда — самое
серьезное развлечение в
Магазине грез
. Торговать мы будем наверху. Только
таким образом наши покупательницы смогут по-настоящему остаться наедине с
зеркалом. Боже, даже в
Саксе
на Парк-авеню висят только занавески, которые
как следует не закрываются — каждый проходящий может увидеть женщину в
нижнем белье. Каким бы дорогим ни было платье, я не понимаю, почему им это
сходит с рук. Нет, если вы придете в наш магазин покупать, вы подниметесь
наверх, и вас обслужат по первому разряду: примерочные, роскошь, бесплатный
обед, массаж ног, помните? Если вы даже просто пришли посмотреть, вас
обслужат, как принцессу. Те, кто приходит
просто посмотреть
, когда-нибудь
станут нашими покупателями.
— Спайдер, все это очень интересно. Но как наши покупательницы узнают,
что у нас есть наверху? На первом этаже, вы говорили, будут только
галантерея и подарки. Не понимаю, как вы могли это упустить, — медленно
произнесла Билли.
— Я как раз подошел к этому, Билли. На первом этаже, где в любом случае
будут толпиться покупатели, у нас будет большой постоянный штат манекенщиц,
может, дюжина, а может, и больше. Они будут переодеваться каждые несколько
минут и проходить по этажу, демонстрируя то, что есть в продаже. Я ненавижу
куклы-манекены, они отвратительны, но девушки-манекенщицы вызовут желание
пощупать ткань, задать вопросы и увидеть себя в этом платье, — модели
сделают то, чего не может вешалка. Что до витрин, говорил ли я, что они
круглый год будут битком набиты красивыми штучками, как утром в Рождество?
Меняя их каждые три дня, мы будем собирать толпы — смотрите, я сейчас
нарисую...
— Не беспокойтесь, Спайдер, — снова перебила Билли. —
Правильно ли я поняла, что вы хотите превратить
Магазин грез
в подобие
дешевого пассажа с игровыми автоматами, грошовыми леденцами, бесплатными
обедами, сексуальными примерочными, толпами фланирующих манекенщиц, массажем
ног, игровыми и танцевальными вечерами, или я преувеличиваю? — Она
отчеканивала каждое слово, словно читала список белья для прачечной.
— В целом так. — У Спайдера было заготовлено куда больше идей, но
он решил, что за это он будет бороться. Если она не понимает...
— Мне это нравится! — Билли вскочила из-за стола, словно
подброшенная взрывом, и поцеловала ошарашенную Вэлен-тайн, которая только
рот успела раскрыть. — Вэлентайн! Дорогая! Мне это нравится!
— Говорят, — сказал Спайдер, — что у каждого два дела: его
собственное и шоу-бизнес. — Он отделился от стены, чтобы одарить Билли
поцелуем, который, по его мнению, она предназначала ему, но постеснялась
предложить. Он подумал, что начинает понимать ее. Стерва, но не безнадежно
глупа.
На следующее утро
Магазин грез
закрылся на переоборудование. Билли целый
день провисела на телефоне, разыскивая знаменитого на весь мир декоратора
Билли Болдуина, которому задумала поручить переоборудование двадцати четырех
примерочных по индивидуальным проектам. Он никогда раньше не занимался
подобной работой, но у нее сложились с ним хорошие деловые отношения: он
перестраивал принадлежавший ей и Эллису
Шерри-Незерланд
, дом на Барбадосе,
и виллу на юге Франции. Они понимали друг друга, и Билли Айкхорн
рассчитывала, что Билли Болдуин уделит внимание ее примерочным. Первый этаж
она поручила Кену Эдаму, блестящему театральному художнику, потому что, в
сущности, помещение должно было производить театральный эффект, как
сценические декорации.
Билли не просто сохраняла присутствие духа при неудачах, это было ее
призванием. Теперь, приняв основную концепцию Спайдера, она изо всех сил
желала убедиться, что все делается как нельзя великолепнее. Уступив идее
построить в магазине ресторан, она переманила из
Скандии
одного из лучших
поваров и предоставила ему полную свободу действий на кухне. Спайдер,
воображавший себе простой поднос с сандвичами, ошеломленно слушал, как она
совещалась с поваром о том, сколько нужно заказать в Шотландии копченой
лососины, в Иране — икры, в Бельгии — цикория, в Мэриленде — крабового мяса,
в Париже — свежевыпеченных круассанов. Простой поднос превратился в
специально сконструированный складной столик, фарфор предполагалось закупить
невообразимо дорогой марки
Блайнд Эрл
, хрусталь — из Штойбена, столовое
серебро — от Тиффани, скатерти и салфетки для столиков — из классического
провансальского набивного ситца от Пьера Де на Родео, потому что Билли
считала, что Порто всем надоел.
Спайдер взялся написать для Билли Болдуина памятку, потому что не был
уверен, что тот правильно понял, что имелось в виду под
сексуальными
примерочными
.
Уважаемый мистер Болдуин! Наши покупательницы приходят сюда отчасти потому, что имеют
непреодолимое желание потратить деньги, отчасти потому, что им нужно новое
платье, но в основном из-за того, что хотели бы разнообразить свою жизнь
толикой романтики, однако при этом не обманывать мужей. Они утонченны,
капризны, избалованы, влюблены в себя, много путешествовали и считают себя
очень молодыми, невзирая на возраст. Как женщины, они хотят, чтобы их
ласкали, физически... Грубо говоря, можете считать их тягу к удовольствиям
наркотической. Дайте волю фантазии. У вас будет не одна клиентка, а сотни. У
каждой примерочной будут собственные почитатели, превратите ли вы ее в виллу
в Портофино, марокканский сераль или будуар королевы Анны в Кенте.
Единственные наши требования — большой гардероб или встроенный шкаф, в
котором можно хранить аксессуары к одежде, побольше зеркал и удобный предмет
мебели, на котором покупательница сможет вытянуться во весь рост. Наконец,
рискуя выглядеть непристойным, смею ли я предложить, чтобы обстановка и
атмосфера комнат были такими, чтобы там оказалось уместным — за ширмой в
уголке — биде? Я не хочу сказать, что мы действительно поставим там биде,
однако сама атмосфера должна предполагать возможную потребность в этом
удобстве. С восхищением и уважением, Спайдер Эллиот На встроенных шкафах настояла Билли. Она знала, что женщины, отправляясь за
покупками, обычно надевают самые удобные старые туфли и оставляют дома
лучшие драгоценности. Для нее была невыносима мысль, что покупка платья из
га-ланосского шифона может не состояться из-за того, что у женщины нет
вечерних туфель и нитки жемчуга, которые дополнят платье и решат вопрос в
пользу покупки. Она собиралась держать в шкафах большой выбор новой обуви,
шарфов и драгоценностей, предназначенных не для продажи, а как дополнение к
нарядам.
Основным личным вкладом Билли в новый магазин стала ее способность
переманивать персонал. С тех пор как она много лет была заядлой
покупательницей, ее знали все продавщицы города, и, вооружившись убеждением,
что знание французского гроша ломаного не стоит по сравнению с обаянием и
теплотой, она превратилась в истинную похитительницу людей: сначала она
увела из
Сакса
на Парк-авеню Роузл Кормен, исполненную достоинства,
спокойную и привлекательную; потом — самостоятельную богемную Маргариту из
Джорджо
; благоразумную Сью с прической
конский хвост
из
Алана Остина
,
Элизабет и Мирей, двух маленьких француженок из
Диналло
, доброжелательную
блондинку Кристин и мягкую рыжую Эллен из
Дженерал Стор
, тактичную
восторженную Холли из
Чарльз Гэллей
и еще с дюжину лучших продавщиц
города. Она наняла лучших специалистов по переделке одежды, их возглавила
Генриетта Шор из
Сакса
. Единственной ее неудачей была очаровательная
Кендалл, не пожелавшая покидать
Дорсо
ни за какие коврижки, но, как с
разочарованием была вынуждена признать Билли,
Дорсо
— место особое. Билли
также организовала службу доставки для покупательниц-мульти-миллионерш, в
каждом магазине находящих для себя удачную покупку.
Пока магазин был закрыт, Вэлентайн и Билли изучали запасы товара. С того
дня, когда универмаг был задуман, Билли сама себе служила закупщицей.
Главная ее претензия ко всем остальным магазинам Беверли-Хиллз сводилась к
тому, что она никогда не находила там вещей, которые ей нравились. Она была
уверена, что, будь у нее время съездить в Нью-Йорк и просмотреть все
коллекции, предназначенные для оптовой продажи, она бы выбрала гораздо более
интересный товар.
Но Билли не понимала главного в закупках. В этом была такая же абсолютная и
катастрофическая ошибка, как и в попытке воспроизвести
Диор
. Вэлентайн
тоже не числилась в профессиональных закупщицах, но она хотя бы четыре года
тесно сотрудничала с закупщиками на Седьмой авеню, а до того успела близко
познакомиться с точкой зрения закупщиков Бальмэна, ибо она высказывалась на
репетиционных просмотрах новой коллекции и предопределяла в горячих спорах,
понравится или нет то или иное платье. Она, щадя Билли, осторожно раскрыла
ей страшную тайну: в закупках нужно опираться не на личный вкус закупщика, а
на запросы и уровень вкуса покупателей.
Искусство приобретения товаров для магазина очень сложная штука, и даже для
хорошо обученных многоопытных ветеранов этого дела, прошедших через долгие
годы успешной работы, каждый новый сезон чреват провалами. Бывают явные
провалы, продиктованные ошибками в оценках и необоснованной уверенностью в
подготовленности покупателей к новым моделям. Некоторые ловушки, грозящие
провалом, предвидеть невозможно: задержка поставок, вещи, исполненные в иной
ткани, изменения политики Седьмой авеню, несоответствующая погода, взлеты и
падения ценных бумаг на фондовой бирже.
Билли чувствовала, что ее раздражение по поводу маленького объема
товарооборота стихает — в конце концов такое может случиться с каждым
магазином. Когда Вэлентайн заметила, что Билли уже не так болезненно
реагирует на проблему товарных запасов, она отважилась ей намекнуть, что,
может быть, многие когда-то заказанные вещи для большинства женщин слишком
глубокомысленны
— недоступны пониманию. Да, предельно шикарная женщина,
такая же высокая, как Билли Айкхорн, может позволить себе носить все, что
предлагает на выбор
Магазин грез
, но где же одежда для женщин, которые не
так хорошо разбираются в тонкостях моды, где красивая одежда хорошего тона,
эротичная, женственная, соблазнительная одежда, а где откровенно шикарная
одежда? Короче, где то, что будет продаваться? Где непритязательные,
скромные вещи,
малые номера
, удовлетворяющие многим различным нуждам
одновременно, но при этом не такие яркие и запоминающиеся, чтобы их можно
было носить часто? Неужели Билли не понимает, что женщины, отбирая в
Магазине грез
коллекционную авторскую одежду модельеров, желают наряду с
таковой приобрести и спортивную одежду, отдельные предметы к комплектам,
пляжные костюмы, повседневные платья? Пусть такие товары дешевле, по почему
доллары должны течь в другой магазин? Конечно, они не допустят снижения
качества, толковала Вэлентайн, но горизонты нужно расширить.
— Вы очень коварно уводите меня куда-то, Вэлентайн, — заметила
Билли.
— Но очень разумно, — парировала Вэлентайн.
— И надеюсь, хорошо все обдумав?
—Да.
— И это означает?.. — Билли попыталась увидеть хоть на шаг дальше,
чем эта нанятая ею дьявольская штучка.
— К открытию мы должны полностью обновить склады. Мне, разумеется,
придется поехать в Нью-Йорк, а также в Париж, Лондон, Рим и Милан к
модельерам готовой одежды. Еще есть время, пока не поздно, сделать заказы на
осенне-зимний сезон. Для спортивной одежды придется нанять еще одного
закупщика, может быть, двух, но у нас должен быть лучший товар. Наши
покупательницы ленивы, они не хотят парковаться поблизости и вылезать из
машины только для того, чтобы купить платье лишь одного предназначения, а
затем ехать дальше и снова парковаться, чтобы приобрести брюки, свитера и
блузки.
— Теперь я вижу предстоящий объем закупок и предчувствую опасности,
которые нам грозят, если вы неверно угадаете номенклатуру... — задумчиво
сказала Билли. — Как вы думаете — ведь, в конце концов, вы никогда не
делали закупок для магазина, Вэлентайн, — так как вы думаете, может
быть, нам стоит для поездок в Нью-Йорк и Европу нанять человека с большим
опытом, чем ваш?
— Как вы пожелаете! Пригласив меня на работу, вы хотели, чтобы вашим
закупщиком была я. Но я буду удовлетворена, оставшись всего лишь модельером
на заказном пошиве... разумеется, на тех же условиях. Или испытайте меня. В
худшем случае мы потеряем один сезон.
Билли притворилась, что взвешивает возможности. Уже поздно кого-то искать,
она это знает, и Вэлентайн тоже знает. У них нет ни минуты, чтобы искать
другого закупщика, — Вэл следовало бы выехать за закупками неделю
назад.
— Моя тетя Корнелия любила говорить:
Потратил пенни, потрать и фунт
,
и еще:
Если дело стоит того, чтобы его делать, оно стоит того, чтобы делать
его хорошо
.
— Весьма разумная женщина, — ровным тоном заметила Вэлентайн.
— Да уж, конечно! Когда вы сможете отправиться?
Среди опытных путешественников частенько можно услышать споры о том, какой
аэропорт менее удобен: чикагский международный О'Хейр или лондонский Хитроу.
Вэлентайн никогда не бывала в Чикаго, и, похоже, ей не грозило попасть туда,
поэтому она с определенностью и без заминки назвала бы Хитроу преддверием
ада: вот она в плотном вязаном пальто, с тяжелой ручной кладью тащится почти
километр по гулким стеклянным коридорам, за которыми чернеет сырая
английская ночь, спешит вперед, чтобы обнаружить, что ей предстоит
преодолеть еще с добрый километр движущегося тротуара; она ступает на
плоскую металлическую решетку, и та зловеще дрожит, но это все же лучше, чем
плестись пешком; к тому времени, как она проходит британский паспортный
контроль и добирается до таможни, она уже чуть не плачет от усталости.
Стремительная, как вихрь, поездка истощила ее умственно и физически. Она
страстно желает, чтобы
Магазин грез
добился успеха, но, как бы хитро
Эллиот его ни оформил, если товар не будет соответствовать требованиям
весьма специфичных покупателей, которых она изучала в Беверли-Хиллз и на
вечеринках, устроенных для Эллиота, будущего у магазина нет...
Но когда она довольно быстро прошла таможенный досмотр, ее единственная
мысль не имела никакого отношения к магазину. Ей предстояло разыскать
служащего из
Савоя
— напоследок Билли дала четкие указания.
Найдите человека в серой униформе и фуражке с надписью Савой
на околыше.
Он стоит там в ожидании тех, кто заказал номер в системе Савой
. Я устроила
так, чтобы вы остановились в Беркли
. Это лучший отель, по крайней мере,
мне так говорили, и о вас там хорошо позаботятся
.
Вэлентайн заметила высокого, приветливого человека в ладно сшитой серой
униформе и с радостью поспешила к нему.
— Я мисс О'Нил. Мне заказан номер в
Беркли
. Не могли бы вы поймать
такси и помочь мне хоть как-нибудь с моим багажом?
Он смерил ее взглядом, в котором сквозила точно отмеренная доза уважения и
восхищения, словно знал ее много лет и всю жизнь прождал в аэропорту,
надеясь, что она когда-нибудь прилетит.
— О, мадам! Да, конечно, мадам! Очень рад, уверяю. Надеюсь, вы неплохо
долетели из Парижа. Носильщик! Носильщик! Следуйте за мной, мадам, не
беспокойтесь о носильщике, он прибудет через минуту. — Он принял
поклажу и пальто из рук Вэлентайн и быстро зашагал вперед, а она, еле
передвигая ноги, потащилась следом. Машина с водителем! Вот как позаботилась
о ней Билли, подумала Вэлентайн, когда человек из
Савоя
указал ей на
неожиданно огромный серый
Даймлер
, в котором за стеклянной перегородкой
сидел шофер в униформе.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — раздалось сбоку. Она плюхнулась на
заднее сиденье, услышав голос Джоша Хиллмэна. Вэлентайн уставилась на него,
не веря своим глазам.
— Ты спрашиваешь себя, сколько дать на чай человеку из
Савоя
и
сколько дать носильщику. Не беспокойся, я о них позаботился.
— Что ты здесь делаешь?
— Похитил тебя — ты полностью в моей власти.
— О, Джош! — Она еле уселась: смех разбирал ее. — Ты играешь
не хуже Богарта.
— Вэлентайн, Вэлентайн, я так скучал по тебе! Я должен был приехать:
когда ты уехала так внезапно, я подумал, что сойду с ума. Никогда мне не
приходилось летать на второе свидание за шесть тысяч километров, но я бы
прошел это расстояние пешком, лишь бы увидеть твое маленькое, скорбное лицо.
— Но я не понимаю. Как ты сумел уехать? Что ты сказал жене? —
Вэлентайн ухитрялась задавать вопросы между почти непрерывными поцелуями,
которыми он покрывал ее лицо так настойчиво, что десять километров до
Лондона промелькнули быстрее, чем она успела задать последний вопрос.
— Уехал в Лондон по делам. Молчи, дорогая. Не задавай вопросов. Не
углубляйся в подробности, просто знай, что я здесь.
Вэлентайн расслабилась. Он прав. Сейчас у нее нет сил во что-либо вникать.
— Разбуди меня, когда доедем до Букингемского дворца, — прошептала
она и сразу уснула в объятиях Джоша.
Через полчаса он разбудил ее поцелуем: машина подъезжала к Букингемским
воротам. Они медленно ехали по Мэлл мимо парка Сент-Джеймс с огромными
деревьями, казавшимися в темноте древними и сказочными, а по другую сторону
возвышался великолепный Карлтон-Хаус-Террас. Вэл все крутила головой|,
пытаясь разглядеть освещенный дворец. Впереди неясно вырисовывались
очертания арки Адмиралтейства. Для тех, кто любит Лондон, это сама лучшая
прогулка на свете.
Вэлентайн, никогда раньше не бывавшая в Лондоне, трепетала от восторга.
Когда они добрались до отеля, она в изумлении увидела огромный холл,
украшенный знаменами, словно полковая столовая. В углу тихо жужжал телекс,
по мраморному полу бесшумно сновали вышколенные мужчины и юноши в униформах,
у каждого были четко определенные обязанности в работе отлаженного механизма
отеля, хотя она и не могла догадаться какая. Они с Джошем долго шли по этажу
следом за молодым розовощеким коридорным, пока не добрались до своего
номера. Как только коридорный ушел, Вэлентайн подбежала к окнам, раздвинула
портьеры и замерла, затаив дыхание.
— О, Джош, подойди скорее, посмотри, лунный свет отражается в реке, а
если перегнуться через подоконник, то видно... по-моему... да, здание
Парламента, а на другом берегу... что это за освещенное здание... и смотри,
прямо под нами, сад и памятник... что это, объясни скорее. Билли никогда не
говорила, что из окон
Беркли
открывается такой вид.
— Может быть, это потому, милая Вэлентайн, что
Беркли
стоит не на
Темзе.
— Но где мы?
— Конкретно где? Мы над садами на набережной Виктории. Внизу игла
Клеопатры, на том берегу — Королевский фестивальный зал, а если говорить
совсем точно, то в номере Марии Каллас в отеле
Савой
.
Вэлентайн медленно осела на одну из бархатных кушеток. Ее окружала
роскошная, обшитая деревом, обставленная чиппендейловской мебелью гостиная,
в камине пылал огонь. Все было так прелестно, будто в старомодном романе:
невинная девушка, попавшая в беду, в конце пути встречает загадочного
полузнакомого красавца, ее привозят в неизвестный отель в незнакомом городе,
окружают подавляюще
...Закладка в соц.сетях
