Жанр: Любовные романы
Серебряная богиня
...лось, напрочь позабыла о собственных проблемах и теперь все свое
внимание переключила на подругу.
— Нет. Но мне это больше нравится.
— Держишь его на безопасном расстоянии, как и всех своих других любовников? Я правильно говорю?
— Какая там безопасность! Для этого расстояние слишком короткое. У него
все спуталось... Этот человек принадлежит другому миру — миру бизнеса. Так
интересно за ним наблюдать. Он всегда диктует свои условия, и это меня
пугает... Пусть не слишком, но пугает. А может, и слишком. Ловишь себя на
мысли, что он хотел бы подчинить себе все и вся, но я все равно могу
говорить с ним обо всем и рассчитывать, что он поймет. И все же... все же я
до конца не уверена, а не есть ли это один из его тайных способов заполучить
то, чего ему хочется. До конца я не уверена. Иногда все так хорошо, так
благородно, а потом... потом мне начинает казаться, что я для него — всего
лишь очередное приобретение. Как будто я персонифицированная
Элстри
. Одно
несомненно: он влюблен в идею
Княжны Дэзи
. А мне она осточертела. Вот
дерьмо... совсем заговорилась.
— Ну а как мужчина он тебя устраивает? — продолжала свои расспросы
Кики.
Дэзи покраснела.
— Хм-м... — пропела Кики. — Ты же обещала ничего не утаивать.
— Больше чем... Я бы даже сказала, что сверх того... Но из всего этого
не следует, что у меня есть твердые планы на будущее. Я еще не готова... не
готова даже к тому, чтобы думать о серьезном. Мне не хочется раньше времени
связывать себя определенными обязательствами. Пусть все остается как есть, и
ни к чему мне принимать это слишком близко к сердцу...
Кики набросилась на подругу, как тигрица:
— Но разве не ты говорила мне, что я должна позволить заковать себя в
цепи и превратиться в раба на галерах, бессловесного и бесправного? Дэзи
Валенская, такой наглости я от вас не ожидала! Даешь советы, когда сама не
готова принять рабство. С твоей стороны это все одна мерзкая болтовня!
— Оставим это, Кики, — произнесла Дэзи как можно мягче. — В
конце концов, это же не моя свадьба. И эти триста человек гостей внизу, в
гостиной у твоей мамы, они же тебя ждут, а не меня! И не я должна появиться
с восемью подружками и восемью шаферами, а ты! Я уж не говорю о женихе,
который наверняка твой, а не мой... И все они волнуются и не могут понять:
чего это ты заперлась тут наверху со мной и не желаешь осчастливить их своим
присутствием.
— Это все он виноват! — воскликнула Кики, и вся она вдруг
показалась Дэзи такой потерянной и жалкой... совсем как котенок, которого
оставили на ночь во дворе под проливным дождем. — Только и умеет, что
произносить гладкие речи, рекламщик чертов! И зачем только я позволила ему
дать себя уговорить? Господи, какая же я дура!..
— Да это же ты говоришь избитыми клише, моя милая! — не сдержалась
Дэзи. — Все так говорят, перед тем как выйти замуж и расстаться со
своей свободой. Так что ты отнюдь не оригинальна.
— У других это, может, и клише, а у меня все по правде! —
запротестовала Кики в ответ на замечание подруги, высказанное, правда, самым
дружеским тоном. — Скажи, что мне теперь делать? Отменить свадьбу? Но
уже слишком поздно! Или нет, не поздно? В конце концов, какое мне дело до
того, что станут говорить люди? Дэзи, дорогая, сделай это для меня, а?
Обещаю: больше я тебя ни о чем в жизни не буду просить! Сходи вниз, разыщи
маму и скажи, чтобы она все отменила! Она все сделает как надо. Она это
умеет. Тем более если ты ее попросишь. Тебе она не откажет.
Дэзи отрицательно покачала головой.
— Подлое предательство! Мне бы следовало быть к этому готовой.
— О чем это ты говоришь? Будь добра, не уклоняйся от моей просьбы!
— Кики, ты же сама прекрасно понимаешь, Кики, что твоя мать ни за что
не отменит свадьбу. И даже если бы она это сделала, разве стала бы ты в
результате более счастливой? Как ты считаешь: сколько времени тебе
потребуется, чтобы снова отступить от своего решения? Нисколько — вот
сколько. Так что я стащу тебя вниз к гостям вот этими руками! Только будет
лучше, если сперва ты наденешь свой свадебный наряд...
— Ты просто безжплостная! Учти, тебе не будет прощения, пока я живу на
этом свете!
— О! — простонала Дэзи, выглянув из окна спальни Кики. — Я
только что увидела, что приехал Питер Спивак! Судья на месте — можно
начинать.
— Нет! — заверещала Кики. — Я не могу! Я не хочу!
— Можешь, Кики! — попыталась урезонить подругу Дэзи. — Не
загадывай вперед, вот и все. Думай только об одном завтра. Знаешь, что
Анонимные алкоголики
советуют людям, которые желают завязать? Они говорят:
Потерпите все-го лишь один завтрашний день!
Ну а потом еще один. И еще...
Не ломай себе голову, как псе у вас сложится, если тебе придется жить с
одним и тем же человеком целых... полсотни лет. Спроси себя:
Смогу я побыть
замужем за Люком до завтрашнего утра?
Или, еще лучше, не до утра, а только,
скажем, до полуночи. Выдержишь ты или не выдержишь? Ну, так как?
— Наверное... — мрачно отозвалась Кики.
— Ну тогда считай, что все в порядке. А завтра ты сможешь развестись.
О'кей?
— Вот ты какая! Да я же тебя насквозь вижу! Ты прекрасно знаешь, что
завтра я с ним разводиться не побегу. Никто никогда не разводится на
следующий день после свадьбы. Такого не было ни разу. И все твои рассуждения
— это та же самая логика, которая помогла меня заарканить... — обвинительным
тоном произнесла Кики.
— Правильно. Я согласна, — подтвердила Дэзи. — Но ради бога,
оденься! И побыстрей! — Теперь в словах Дэзи звучал уже почти приказ.
Кики выбрала наконец красный круженной пояс и натянула черные чулки, с
мрачной решимостью поправила слегка перекрутившиеся швы.
— Я в восторге от твоего нижнего белья, — прокомментировала
Дэзи. — Все идеально гармонирует!
— Черт прдери, Дэзи! Если уж мне положено надевать сверху белое, то, по
крайней мере, пусть хоть под платьем его не будет, чтобы не изображать из
себя девственницу года! — заявила Кики с вызовом, влезая в белые
сатиновые лодочки. — Дерьмовые чулки, да еще с этими дерьмовыми
туфлями! — мрачно добавила она.
Гневно сверкая глазами, Кики открыла платяной шкаф, где в полиэтиленовом
чехле висело белое подвенечное платье.
— Кажется, мне надо помочь тебе надеть твое платье, —
встрепенулась Дэзи и бросилась к шкафу.
На ней было шифоновое нежно-зеленое платье, волосы на голове уложены
кольцами за ушами. На ногах зеленые туфельки на низком каблуке, чтобы не
слишком возвышаться над Кики — ну разве что самую малость, ведь с этим уж
ничего нельзя было поделать. Дэзи осторожно извлекла платье из чехла и
расстегнула
молнию
, чтобы Кики могла облачиться в свой наряд. Она взяла
платье за плечики и, словно искушая, потрясла им перед носом Кики, как
матадор перед разъяренным быком:
— Оле, ну кто еще?..
— Оле... — проворчала Кики. — Можно подумать, у меня есть выбор!
— Девочки? Девочки? — донесся снизу сквозь закрытую дверь голос
Элеоноры Кавана. — Вы что, еще не готовы?
Сама миссис Кавана уже больше часа была при полном параде. Было ясно, что
свадьба начнется явно с опозданием.
— Идем, идем, тетя Элли! — крикнула Дэзи. Кики состроила страшную
рожицу, но промолчала.
— Можно мне войти?
— Через секунду мы сами выйдем! — прокричала Дэзи.
— Кики, дорогая, тебе нужна помощь? — спросила мамаша дрожащим
голосом.
Господи, только бы ее не затошнило, а то еще платье
испортит
, — пронеслось у Элеоноры в голове.
— А как насчет того... — начала Кики, но Дэзи тут же зажала ей рот.
— Нет, тетя Элл и, нам ничего не надо, — постаралась успокоить
миссис Кавана Дэзи. — Честно. Так что спускайтесь вниз, а мы сейчас.
— Ты чего? — прошипела Кики. — Я просто хотела попросить у
нее валиум.
— Да у меня есть валиум, успокойся ты наконец! Я накачала бедного пса
наркотиком по самую макушку.
— Дети — цветы — это я проходила. Но чтоб собаки — цветы? И к тому же
под кайфом!
— Ты ж понимаешь, я не могла рисковать.
— Дэзи, милая моя! Ты взяла валиум специально для меня? —
расчувствовалась Кики.
— Ну конечно. А теперь давай наденем наше платье, хорошо?
Подчиняясь, Кики позволила Дэзи застегнуть крючки на платье с пышной длинной
юбкой, ослепительная белизна которого напоминала то ли взбитый крем, то ли
девственные снега Аляски, то ли шарики сливочного мороженого с яичными
белками. Наконец она посмотрелась в большое зеркало, где отражалась ее
фигура в полный рост, и на губах ее заиграла ангельская улыбка. Дэзи,
ободренная этим явным признаком перемены настроения, тут же спросила:
— О чем ты думаешь?
— О своих любовниках. Если бы они могли сейчас увидеть меня, они бы
позеленели от зависти.
— По-твоему, невеста имеет право думать о таком?
— Еще как имеет!.. Выходить замуж, если у тебя не было раньше
любовников? Что за дикая мысль!
Джерри Кавана, отец Кики, постучал в дверь:
— Кики, ради бога, когда ты будешь готова? Все ждут. Господи, Кики, да
не копайся так... быстрее!
— Идем, идем, дядя Джерри! — крикнула через дверь Дэзи. —
Кики, давай я приколю тебе вуаль — и пошевеливайся. Там уже играют твою
песню.
— Какую еще песню?
—
Вот идет невеста
!
Побледнев, Кики поцеловала Дэзи в щеку и гордо выпрямилась.
— Вот она начинается, эта взрослая дерьмовая жизнь! — пробормотала
она жалобно, направляясь к двери навстречу своему будущему.
Кэндис Блюм напряженно думала. Стоя, по обыкновению засунув руки глубоко в
карманы, чуть откинувшись назад, так что еще резче обозначились ее крутые
бедра, она хранила молчание, пока ее помощница, Дженни Антонио, терпеливо
ждала указаний. Как всегда, Кэндис была безупречно одета: в свое время,
рассказывали, она отказалась от одной прекрасной работы в Калифорнии на том
основании, что там, дескать, негде купить модные туфли.
— Позвони к
Гроссинжеру
и в
Конкорд
. Узнай, как там у них с
машинами по производству искусственного снега. И сколько времени проходит,
прежде чем он начинает таять. Речь идет о середине сентября, при том
условии, конечно, что не будет нашей обычной в это время полосы дикой жары,
что, вообще-то говоря, было бы чудом. И спроси, сколько стоит прокат. Да, и
позвони в отдел паркового хозяйства: сдается мне, для этого дела надо будет
получить их разрешение. А где образцы приглашения?
— А что, если
Гроссинжеру
и
Конкорду
самим будут нужны эти их
машины? Ведь они обеспечивают катание практически круглый год? —
спросила Дженни с молодой горячностью и сообразительностью, свойственными ее
двадцатитрехлетнему возрасту.
Кэндис взглянула на свою помощницу с изумлением.
— Дженни! Ты еще ничего не знаешь о том, как работает наша корпорация?
Когда мы отмечаем Новый год, то устраиваем вечеринку а-ля царский прием в
Зимнем дворце в Санкт-Петербурге. Когда арендуем
Таверну
на лужайке
Центрального парка, то это нам необходимо для того, чтобы мода на
Княжну
Дэзи
вошла перед Рождеством в каждый дом. А для всего этого нужен снег!
Понимаешь? В крайнем случае мы даже купим у них снегоделательные машины.
Садись за телефон — и хватит задавать идиотские вопросы. Ручаюсь, что ты еще
не выяснила для меня насчет тройки?
—
Тройка
— это любой экипаж, запряженный тремя лошадьми. Так что нам
нет необходимости добывать настоящие сани. Экипажи и побольше лошадей — вот
и все.
— Одну проблему решили, осталась еще одна тысяча, — задумчиво
отозвалась Кэндис. — А на когда у меня назначена встреча с Уорнером Ле
Роем, чтобы обсудить меню?
— Он хотел сделать это завтра во время ленча. Но вы с Дэзи завтра
обедаете с Лео Лерманом, чтобы материал мог уже послезавтра появиться в
колонке
О чем все говорят
. Я сказала, что перезвоню попозже.
Монолог Дженни прервал звонок секретарши, интересовавшейся, можно ли
соединить Кэндис с городом.
— Соединяй! — бросила она и, прикрыв трубку ладонью, горячо
зашептала: — Это Джейн! Моя давняя так называемая подруга из журнала
Пипл
.
Представляешь, эта сука полгода, наверное, не отвечала на мои звонки! И вот
звонит сама. Должно быть, плохие новости.
Обе, и Кэндис и Дженни, замерли в напряженном ожидании.
— Привет, Джейн!.. А ты как? Ну, прекрасно. Княжна Дэзи? Нет, пока
окончательного согласия мы ни от кого из больших журналов не получали.
Переговоры? Да, переговоры ведем. Что, эксклюзивные права? Черт! По мне, так
я бы руками и ногами
за
! О чем ты говоришь? Но мой босс... Не думаю, что
он согласится. И
Тайм
, и
Ньюсуик
, и
Нью-Йорк
, ты уж извини, но у них у
всех есть разделы, где Дэзи пришлась бы в самый раз. Что?! Будет у вас в
ОБЛОЖКЕ?! Ты уверена? Нет... нет, конечно. Я не то хотела сказать. Но я же
должна буду твердо ему пообещать! И если не получится, то мне придется
подыскивать себе другую работу. Определенно? Ты сказала
определенно
? Он
абсолютно прав. Совершенно с ним согласна. Знаешь, давай я переговорю со
своим... да... и перезвоню тебе где-то в пределах получаса. Идет? Через
пятнадцать минут? Хорошо. Пока!
Кэндис положила трубку с видом человека, который не может поверить своим
ушам.
— Это... невероятно! — слабым голосом произнесла Кэндис.
— Я что-то не понимаю. Вы рассчитывали на обычный материал, а тут они хотят вынести на обложку?
— Она говорит, что ее боссу осточертело: восемь десятых каждых десяти
обложек посвящены или Голливуду, или
ящику
. И потом, ему не нравится, что
журнал превратился в издание для слишком большого круга читателей,
навязывающих
Пипл
свой стиль. Он хочет большей элегантности, элитарности —
словом, больше Нью-Йорка, В фото Дэзи, которые мы рассылали по журналам, он
прямо-таки влюбился. Кроме того, в молодости он был без ума от Франчески Вер-
нон... пересмотрел по десятку раз все ее картины. У Дэзи, по его мнению, в
точности такие же глаза, как у матери.
— Господи! — медленно произнесла Дженни.
— Дженни, это все из мира дерьмовой фантастики, учти! Второй раз такого
в твоей жизни может и не случиться. Так что не бери, как говорится, в
голову. Но теперь ты хоть понимаешь, в чем состоит фатальное очарование
такой штуки, как паблисити? Сколько времени прошло после звонка Джейн?
— Минута, я думаю.
— Так, перезванивать еще рано. Нельзя показывать, что тебя это слишком
интересует.
— Но вы ведь говорили, что вам надо связаться с Шенноном, а он опять в
Токио.
— Связаться? Когда речь идет об обложке
Пипл
? Да я что, спятила? Или
ты думаешь, что по такому поводу мне понадобится от него разрешение?
— Ровно две минуты прошло, — предугадывая вопрос Кэндис, поспешила
с ответом Дженни.
— Дьявол! Я не вынесу! Надо же...
И циничная, рафинированная Кэндис пустилась в пляс — подобие ирландской
джиги — прямо посреди офиса! Наконец остановившись, она чуть не грохнулась
на ковер.
— Послушай, — заговорила она, уставившись на Дженни, — держу
пари, что ты понятия не имеешь, какие четыре журнала надо иметь в
киоске? — И, не дав возможности той ответить, она продекламировала
четыре священных названия: —
Плейбой
,
Пентхаус
,
Космо
,
Пипл
. И если
у тебя на прилавке есть эта четверка, то об остальных можно не беспокоиться.
Уж тогда-то ты точно не прогоришь. А без них тебе конец. Ну, хватит, на
сегодня наш втором урок закончен. А первый какой у нас был?
— Если Шеннону нужен снег, надо достать снег.
Неделю спустя Дэзи стояла с вызывающим видом у двери студии Дэнила, наиболее
известного в мире фотографа-портретиста. На двери не было ничего, кроме
кнопки звонка и маленькой медной таблички с единственной буквой Д.
Стоя перед этой обыкновенной дверью, Дэзи испытывала в равной мере два
чувства — решимость и робость. Когда утром она собиралась уходить из дома,
позвонила Кики и предложила взять к себе Тезея на то время, что Дэзи будет
сниматься у такого знаменитого фотографа. Но Дэзи отказалась. Она знала, и
знала слишком хорошо: держась за Тезея, она получит шанс хоть как-то
выразить свое неприятие той рекламной карусели, которая начинала вертеться.
Поход к Дэнилу был ее первым шагом на этом пути. Конечно, с ее стороны это
по-детски, но ей наплевать. Теперь, когда она появится на обложке журнала
Пипл
, с личной жизнью, считай, можно будет расстаться: внимание этого
журнала делало такую угрозу куда более реальной, чем все коммерческие
ролики, все интервью и рекламные фото, вместе взятые. Все, что Кэндис Блюм
планировала для нее до сих пор, было чем-то отвлеченным. Теперь же
действительность стояла на пороге этого дома — от предстоящих ей нескольких
часов фотосъемки убежать было уже невозможно. Дэзи понимала, что должна
подчиниться, несмотря на все свои предубеждения, и заставила себя нажать на
кнопку звонка.
Дверь со скрипом отворилась, и Дэзи буквально ввалилась в маленькую,
заполненную людьми приемную, где ее уже ждали. Пока шел обмен светскими
приветствиями, Дэзи обежала глазами комнату. Самым примечательным в ней
было... отсутствие самого Дэнила.
Впрочем, Дэзи была к этому готова. Раньше ей уже приходилось слышать от
фотомоделей, что сам маэстро, как правило, появлялся после некоторой паузы,
соответствующим образом обставляя свое появление.
Дэзи между тем поймала на себе одобрительные взгляды гримера и парикмахера —
Алонзо и Робертсона. То были ветераны, которых Дэнил всегда приглашал перед
ответственными съемками: они знали, что им предстоит проработать над моделью
по крайней мере часа три, прежде чем начнется процесс собственно
фотографирования. Его работа во многом зависела от их таланта: великий
маэстро нуждался в них, чтобы в очередной раз подтвердить свое мастерство —
умение создать на пленке образ более совершенный, чем в реальной жизни.
Редакторы никогда не опасались за результат съемки у Дэнила. Алонзо и
Робертсон, которым платили семьдесят пять долларов в час при гарантированном
минимуме в пять часов работы ежедневно, явно радовались возможности
поработать в этот день для маэстро, у которого всегда имелась в запасе свита
раболепствующих гримеров и парикмахеров.
— Мне не нужен сегодня ни один из вас, — улыбнулась Дэзи Алонзо и
Робертсону. — Я думала, с вами уже договорились об этом.
Робертсон бросил быстрый взгляд на Алонзо, как бы вопрошая:
Что это она
себе позволяет?
Кэндис Блюм поняла, что нужно срочно вмешаться.
— Я сообщила Дэнилу о таком пожелании, но он настаивал.
Она с умоляющим видом взглянула на Дэзи, давая понять, что
Пипл
не терпит
никаких стычек, когда речь идет о материале настолько важном, что фото дают
на обложку. Между тем Алонзо попытался заманить Дэзи в костюмерную.
— Милочка, проходите вот сюда и присаживайтесь к туалетному
столику, — сладким голосом пропел он. — Пора начинать, уже
довольно поздно, у нас мало времени.
— Не думаю, что стоит спешить, — ответила Дэзи.
Сотрудник журнала, предчувствуя назревающую ссору, вытащил привычным
движением блокнот и ручку.
— Дэнила сюда, Робби, — скомандовал косметолог и обратился к Дэзи:
— Я могу называть вас княжной?
— Можно просто Дэзи, — сухо бросила она.
Боже, до чего надоели ей эти вопросы! Всегда одно и то же...
Тем временем появился сам Дэнил, раздосадованный, что его отвлекли от
настоящего искусства, каковым он считал искусство ретуши. Обычное лицо,
ничем не примечательное, худощавый, коротко подстриженные светлые полосы,
отметила про себя Дэзи. Одного быстрого, все вбирающего взгляда ему было
достаточно, чтобы оценить неотразимое обаяние красоты Дэзи и тут же отмести
от себя ее чары. На двадцать пять минут работы, прикинул этот безликий
маэстро в выцветших джинсах и ботинках на высоком каблуке. Таких в этом году
через меня прошла пара сотен, не меньше.
Не одна женщина была наказана им за свою ошибку — все они полагали, что
смогут подчинить его своим капризам. Вот и сейчас, подняв безразличную,
томную бровь, он объявил, адресуясь сразу ко всем, кто заполнял приемную:
— Будет, как я сказал.
Но Дэзи и не думала сдаваться.
Дело в том, что годы работы с коммерческими роликами многому научили ее по
части косметики, которой сама она пользовалась весьма умеренно.
— Я уже подвела глаза и накрасила губы. Гримом я никогда не пользуюсь.
Так что зачем мне нужна вся эта косметика?
— Ребята, вы что-то завозились, — произнес Дэнил так, словно Дэзи
вообще ничего не говорила и отвечать ей не требовалось.
Оценив ситуацию (ибо Кэндис Блюм цепко схватила Дэзи за одну руку, а в
другую вцепилась старший редактор
Пипл
), она поняла, что находится в явном
меньшинстве и любое сопротивление было бы просто смехотворным.
Высвободившись из их капкана, она с гордо поднятой головой последовала в
узкую костюмерную, где перед длинным столом, над которым тянулось зеркало,
стояла высокая кухонная табуретка.
Усаживаясь, Дэзи услышала, как старший редактор
Пипл
озабоченным голосом
произнесла:
— Но, Дэнил, дорогой, вы ведь не отказались от того, чтобы портрет был
выполнен в стиле, положенном для королевской семьи?
— А я думала, мы договорились сделать его в духе ностальгии по старым
временам? Разве не так, Марсия?
— Лично я ничего не имею против любой ностальгии, Фрэнси, но при
условии, что все будет выдержано в строгих тонах, — огрызнулась старший
редактор в ответ на замечание младшей.
— Попробуй свежий сок папайи, — посоветовал Дэнил, прежде чем
подняться к себе.
Не шевелясь, Дэзи наблюдала за тем, как Алонзо ловко наносит на теплую
поверхность ее кожи тонкий ровный слой бежеватой жидкости, призванной
создать тот фон, на котором ему предстояло, по своему разумению, рисовать
все то, что отвечало его собственным представлениям о женской красоте.
Вскоре слой этот уже покрывал все ее лицо и шею. Даже губы потеряли свою
розовую свежесть под бежевым слоем. Исчезли и ее золотистые брови — тон
доходил до самых корней волос, и лишь несколько непокорных прядей своим
серебристым блеском как бы бросали вызов тому насилию, которое над ней
учиняли.
— Боюсь, вы можете слегка перепачкаться. Возможно, стоит накинуть
халат? — спросил Алонзо, явно довольный плодами своей разрушительной
деятельности.
Дэзи открыла рот, собираясь что-то сказать.
— Молчите! Ради бога, молчите! — предостерегающе завопил
Алонзо. — У меня еще не готовы губы.
На пороге костюмерной, с карликовым королевским спаниелем на руках,
появилась фигура молодого мулата — это был Анри, помощник Дэнила по стилевой
композиции. Медленно поводя томным взглядом, он с презрением взирал на
манипуляции с лицом Дэзи. Однако в конце концов он снизошел настолько, что
протянул Дэзи махровый халат и жестом указал на ванную комнату, где можно
было переодеться.
Через несколько минут Дэзи вернулась к своему неудобному табурету и,
смирившись, стала наблюдать за тем, как Алонзо приступил к нанесению теней
на ее бежевую маску, орудуя жирным коричневым карандашом.
Продолжая наносить легкие штрихи, Алонзо доверительно наклонился к ней:
— Пять разных экстрасенсов говорили мне, что в этом году я получу
работу в Голливуде.
Дэзи постаралась изобразить глазами вежливое любопытство — теперь она могла
разговаривать лишь с помощью глаз. Правда, цвет ее темных зрачков был таким
насыщенным, что не мог передать столь слабых эмоций.
— Знаете ли вы Голливуд? Нет! Не говорите, не говорите! И глаза
закройте!
Дэзи повиновалась, испытав при этом ист
...Закладка в соц.сетях
