Жанр: Любовные романы
Острые края
...найдете кубок, то получите возможность использовать его для того, чтобы
вывести на чистую воду Дэмиена Марча и сдать его в руки полиции. Но я не
собираюсь давать вам никаких обещаний сверх этого.
— Повторяю, кубок отправится к моему клиенту. Юджиния поджала губы.
— Пока вы начнете расставлять сети бывшему партнеру, Либрукскому музею
придется обеспечивать сохранность кубка.
— В вопросах безопасности я профессионал, так что этим займусь я.
— Позвольте вам напомнить, Сайрус, что три года назад вы со своей
задачей не справились.
Колфакс почувствовал, как кровь молотками застучала в ушах.
— Думаю, вам лучше сесть в машину, — процедил он. — Сейчас
же.
— Если вам удастся найти кубок, в мире стекла это будет находкой
десятилетия. Да что там десятилетия, находкой века. — В глазах Юджинии
вспыхнули огоньки. — Пока я вообще не могу поверить в его
существование, но если он действительно есть на свете, то... я просто не
знаю, что сказать. Я могла бы организовать выставку, посвященную именно
кубку. Это же экспонат-легенда! Люди обожают такие вещи.
— Садитесь в машину, черт побери, — прорычал Кол-факс. — Или
я запихну вас силой.
— Успокойтесь, Сайрус. — Послав ему ослепительную улыбку, Юджиния
скользнула на переднее сиденье. — Видите? Я уже села, теперь вы
счастливы?
Тот осторожно захлопнул дверцу с ее стороны, обошел джип и сел за руль.
Несколько секунд он размышлял, стоит ли трогаться с места, ведь, по
утверждениям экспертов, человек, управляющий автомобилем в состоянии
морального дискомфорта или стресса, подвергает опасности и себя, и
окружающих. А в данный момент Сайрус Колфакс явно не мог в полной мере
контролировать себя.
— Вы правы, когда мне три года назад поручили охранять кубок Аида, я
действительно прокололся, — сказал он, уставившись в лобовое
стекло. — Но когда я снова заполучу его в свои руки, то намерен очень
хорошо о нем заботиться. Разобравшись с Марчем, я верну кубок моему клиенту.
Либрукский музей его не получит.
— Понимаю, вы заботитесь о своей репутации, но, мне кажется, будет
лучше, если этим займутся юристы.
Колфакс медленно снял темные очки и взглянул ей в глаза.
— У меня для вас еще один бесплатный совет, Юджиния, — четко и
раздельно произнес он. — Не становитесь на моем пути.
Юджиния на секунду замерла, но тут же взяла себя в руки:
— Я тоже могу дать вам бесплатный совет. Сайрус понял, что она не
отступит. Ему никогда не приходилось иметь дело с такой женщиной, она сведет
его с ума задолго до того, как закончится расследование.
— Сайрус, все в порядке? У вас какой-то странный вид. Шум у него в ушах
стал нестерпимым. Он был уже не в состоянии различить, где Юджиния бросает
ему вызов: в профессиональной или в личной, точнее, в сексуальной сфере? Но
сейчас ему это, похоже, безразлично.
— Ничего страшного, я в порядке, — пробормотал он и, крепко обняв
ее, впился поцелуем ей в губы.
Глава 8
Совершенно неожиданно по ее телу разлилась предательская слабость. Если бы в
этот момент она не сидела, ей наверняка пришлось бы на себе ощутить смысл
выражения
подогнулись колени
.
Гормоны, черт бы их побрал, подумала Юджиния и вспомнила, что недавно еще
раздумывала, не попить ли в качестве общеукрепляющего какие-нибудь витамины
или женьшеневый чай. Хорошо, что она этого не сделала!
— Прекратите, — глухо пробормотала она, поскольку Сайрус продолжал
ее целовать.
Юджинию еще никогда так не целовали. Ей вдруг стало невыносимо жарко. От
невидимой горячей волны невозможно было ни убежать, ни спрятаться. К тому же
она почему-то не испытывала ни малейшего желания что-либо предпринимать. Ее
охватило невыразимое блаженство и стремление отдаться на волю поднимающегося
внутри прилива. Но поскольку он поднимался медленно, Юджиния попыталась
взять его под свой контроль.
— Сукин ты сын... — прошипела она, ухватив Сайруса за волосы.
Все закончилось хриплым стоном, ибо Колфакс сильнее сжал ее в объятиях.
Видимо, он желает подчинить ее с помощью дещевых сексуальных приемчиков. С
его стороны это безжалостно, даже жестоко, впрочем, такого от него и
следовало ожидать. Юджиния пришла в бещенство. Подобные штучки с ней не
пройдут, она для этого слишком умна и давно уже не ребенок. С другой
стороны, ей нравилось, что Сайрус обнимал и целовал ее.
Юджиния обняла его за шею. Теперь ею в значительной степени двигало
любопытство. Ни один мужчина не пытался подчинить ее себе с помощью подобной
тактики, а если и пытался, то она этого не заметила, следовательно, его
попытка оказалась тщетной Сайрус тем временем положил руку ей на спину,
чтобы крепче привлечь Юджинию к себе, а другая его ладонь легла на ее бедро.
Я с ним разберусь, — подумала она. — Но позже
. Сайрус вдруг
опомнился, и объятия его ослабели.
— Черт, — глухо пробормотал он. — Напрасно я это сделал.
— Думаете, это что-нибудь изменит?
— Поверьте, я сейчас вообще не способен думать, — признался
Колфакс.
— И не рассчитывайте, что вам удастся подчинить меня себе с помощью
секса.
— Был бы рад попробовать.
Он снова приник к ее губам, властно, требовательно. По-видимому, он все
делает не торопясь, но добросовестно, решила Юджиния, кладя руки ему на
плечи и чувствуя под пальцами бугры мышц. Сайрус Колфакс тверд как скала,
упрям как мул, но притом, несомненно, крепок и надежен. Такие мужчины не
отступают, не сдаются, не бегут от женщины, которая не уступает им по силе
характера.
Сайрус пробормотал что-то неразборчивое, затем прижал ее к спинке сиденья и
склонился над ней. У нее закружилась голова; плохо соображая, что делает,
она коснулась рукой его бедер и ощутила некую твердость.
— О Господи, — простонал он.
— Простите.
Юджиния шевельнулась и ударилась обо что-то локтем, и клаксон джипа громко
взревел.
— Черт. — Сайрус поднял голову. — Просто не верится.
Юджиния открыла глаза и с ужасом уставилась на группу зевак, которые
остановились, чтобы понаблюдать за тем, что происходило на переднем сиденье
джипа.
— Боже мой! — Юджиния быстро выпрямилась, одернула рубашку,
которая выбилась из-под пояса брюк. — В последний раз я испытала
подобный стыд, когда опрокинула бокал с шампанским на члена Либрукского
фонда во время ежегодного приема.
— Приятно сознавать, что я стал непосредственным участником одного из
происшествий, которые привели вас в смущение, — ответил Сайрус, в
глазах у него еще горел опасный огонек.
— Наглец! Ведете себя так, словно я вас чем-то обидела.
Сайрус надел темные очки.
— По-вашему, мне должно льстить, что, поцеловавшись со мной, вы
чувствуете стыд и унижение?
По спине Юджинии опять поползли мурашки. Глядя в зеркальные стекла очков
Колфакса, она поняла, что перед ней снова страж порядка, который вызывал
безотчетное чувство опасности.
— Что вы сейчас делали? — требовательно спросила она.
— Я как раз собирался вам задать тот же самый вопрос.
— Вы первый начали.
— Странная фраза для взрослого человека. Я готов поклясться, что
происходившее минуту назад было плодом взаимных усилий.
Да, Кол факс прав. Она никогда не пыталась снять с себя ответственность за
свои действия.
— Согласна. — Юджиния нашарила очки и надела их с чувством
огромного облегчения. По крайней мере теперь ее глаза тоже скрыты за
непроницаемыми для взгляда стеклами. — Ради Бога, поехали отсюда.
— Поедем, как только найду ключи.
— Куда же они подевались?
— Наверное, упали, пока мы тут возились. Сайрус начал шарить руками по
полу.
— Тоже мне сыщик, — пробормотала Юджиния, стараясь не обращать
внимания на любопытные взгляды прохожих. — Даже ключи не можете найти.
— Вам никто не говорил, что женщин, которые не имеют обыкновения
топтать мужское самолюбие, чаще приглашают на свидания?
— Один из моих бывших поклонников как-то сказал нечто подобное.
— Но вы не обратили внимания, да?
— Скажем так: поскольку мне не особенно хотелось продолжать наши
встречи, я не видела причин для того, чтобы сдерживаться.
— Знаете, мне его немного жалко. — Раздалось позвякивание
ключей. — А, вот они. — Сайрус выпрямился.
— Побыстрее, пожалуйста, — взмолилась Юджиния. — У меня и так
уже ощущение, что мы с вами тут как животные в зоопарке.
Она уже собиралась застегнуть ремень безопасности, когда заметила в окне
небольшой галереи на другой стороне улицы картину в рамке. Шок разом погасил
и смущение, и гнев, и остатки сексуального возбуждения.
— Боже мой, Сайрус.
— В чем дело? — Зеркальные линзы очков угрожающе сверкнули. —
Я пытаюсь завести чертов джип, а вы меня отвлекаете.
— Взгляните на ту картину.
Кол факс повернул голову в том направлении, куда указывала Юджиния.
— Которая из них? Их там две.
— Та, где изображен венецианский бокат шестнадцатого века на фоне
зеленого стекла. В витрине
Полуночной галереи
. Ну, видите?
— Вижу, вижу. Какая-то ваза с маленькой заостренной штучкой на крышке.
И что?
— Клянусь, автор картины — Нелли Грант. Сайрус резко повернулся.
— Как, черт возьми, вы можете так уверенно судить?
— Мне доводилось видеть ее работы. Я же занимаюсь искусством, не
забывайте об этом.
— Я думал, вы эксперт по стеклу.
— Так оно и есть. — Юджиния нетерпеливо пожала плечами. — Но
ощущения, которые вызывают у меня картины одного и того же художника, в
целом почти одинаковы, вне зависимости от сюжета.
— О чем вы?
Юджиния нахмурилась, раздумывая, как бы ей понятнее все объяснить.
— Видите ли, у картин любого художника всегда есть нечто общее. Это
сродни... ну, скажем, голосу. Если вы один раз его услышали, то всегда
будете узнавать.
Сайрус пристально посмотрел на Юджинию.
— Вы уверены, что картина принадлежит кисти Нелли Грант?
— Если это не одна из ее работ, значит, весьма искусная подделка. Но
кто станет подделывать работу неизвестной художницы, чьи картины еще не
представляют большой ценности с точки зрения коллекционеров? Кстати,
насколько мне известно, Нелли так и не успела продать ни одной своей работы.
— Точно?
Колфакс снова взглянул на картину в витрине. — У меня над камином висит
подарок Нелли. Она преподнесла его мне в тот день, когда погиб
Дэвентри, — сказала Юджиния. — Картина входит в серию под общим
названием
Стекло
. Я готова прозакладывать все экспонаты Либрукского музея,
что картина из той же серии.
— Ладно, не волнуйтесь. Может,
Полуночная галерея
занималась продажей
картин Нелли.
— Если бы она начала продавать свои работы через какую-нибудь местную
галерею, она бы мне обязательно сказала, — возразила Юджиния,
потянувшись к ручке двери.
— Подождите, давайте все обговорим, прежде чем вы... — Сайрус не успел
закончить фразу.
— Я хочу выяснить, когда и каким образом она попала сюда, —
бросила Юджиния через плечо.
Сайрус пробормотал себе что-то под нос, без сомнения, не слишком для нее
лестное. Захлопнув дверь, она направилась к галерее, пробираясь между
припаркованными автомобилями. Зеваки, которые с удовольствием наблюдали за
бесплатным спектаклем, уже рассеялись, принявшись за разглядывание витрин.
Сайрус быстро догнал ее и схватил за плечо до того, как она успела перейти
улицу. Юджиния попыталась стряхнуть его руку, но, разумеется, тщетно.
Избавиться от Колфакса — очень непростое дело.
— Первое правило детектива — сохранять спокойствие, — прорычал он
ей в ухо.
— Не пытайтесь меня остановить. Я чувствую, что напала на след.
Сайрус крепче сжал пальцы, заставив ее идти помедленнее.
— Не забывайте о сделке. Если вы хотите, чтобы я помог вам выяснить,
что случилось с Нелли Грант, вам придется делать по-моему.
— Ладно, я спокойна, — прекратила сопротивление Юджиния.
— Улыбайтесь, — тихо приказал он. — Старайтесь выглядеть
обычной посетительницей магазинов и галерей, торгующих живописью, которая
заметила на витрине нечто интересное.
— Поняла. — Юджиния выдавила улыбку. — Какие еще трюки мне
следует освоить?
— Не бросайтесь сразу к той картине, поначалу сделайте вид, будто вас
интересует другая, по соседству.
— Зачем попусту тратить время? А, понимаю. Вы не хотите, чтобы все было
слишком очевидно, да?
— Вот именно.
Когда они оказались на тротуаре, Колфакс прикинулся заинтересованным чем-то
в витрине
Полуночной галереи
и остановил Юджинию. Та искоса оглядела
картину и нахмурилась, поняв, что не может разобрать подпись, маленькую,
неразборчивую закорючку в нижнем левом углу холста.
— Не забывайте, мы делаем вид, будто нас интересует другая
картина, — тихонько пробормотал Сайрус.
— Я и смотрю на другую, — сказала Юджиния, демонстративно изучая
произведение с резвящимися в нереально голубой воде китами и дельфинами.
— Тривиально и совершенно неинтересно, — заявила она.
— Вы не любите китов и дельфинов? — поинтересовался Сайрус.
— Я люблю китов и дельфинов. Только мне не нравится, когда их
изображают таким образом, будто они серийно производятся на какой-нибудь
фабрике.
— Вы всегда столь критичны?
— Я не могу делать вид, что меня интересует подобная мазня. К тому же
уверена, что хозяин галереи знает, кто я такая. После случившегося вчера
ночью меня знает, по-моему, весь остров. Хозяин магазина наверняка ожидает
от меня более утонченного вкуса.
— Ладно, попробуем по-другому, — терпеливо сказал Колфакс. —
Я стану играть типа, который ничего не смыслит в искусстве, а вы, будучи от
меня без ума в сексуальном плане, якобы решили заняться моим воспитанием.
Юджиния обернулась, словно ужаленная.
— Простите, как вы сказали? Без ума в сексуальном плане?
— Думаю, после небольшой демонстрации на переднем сиденье джипа это
будет вполне правдоподобно. Все посетители, находящиеся в данный момент в
галерее, наверняка видели наше маленькое шоу, и мы вполне можем использовать
эту легенду. Кроме того, она отлично вписывается в нашу основную историю.
Юджиния испытала сильнейшее желание схватить Колфакса за воротник рубашки,
украшенной затейливым узором из ананасов, и хорошенько встряхнуть. Ей стоило
большого труда подавить искушение. К тому же Сайрус был слишком велик и
тяжел, поэтому встряхнуть его оказалось бы трудновато.
— Но в сексуальном плане я от вас не без ума.
— Ради Бога. Думаю, вам не стоит беспокоиться, нашу легенду все скушают
без проблем, — Что вы имеете в виду?
— Раньше вы, кажется, волновались, что никто не поверит, будто у нас с
вами роман, мол, любому ясно, что я — мужчина не вашего типа. — Сайрус
ядовито усмехнулся. — Теперь все на острове убеждены, что вы влюблены в
меня как кошка.
На этот раз Юджиния все-таки ухватила его за ворот. Обеими руками.
— Вам не удастся разыграть здесь сцену из романа
Любовник леди
Чаттерлей
, — прошипела она.
— Вы помнете мне рубашку, — сказал Колфакс, глядя на нее сверху
вниз.
Юджиния почувствовала, что лучше не отвечать, поэтому молча разжала пальцы и
направилась к входу в галерею.
— Не забудьте о нашем уговоре, — пробормотал вслед Колфакс. —
Сначала посмотрите на другие картины, а потом спрашивайте о той, которую,
по-вашему, рисовала Нелли Грант.
— Господи, до чего же все глупо. Впрочем, ни в одном из прочитанных
детективов мне не попался по-настоящему умный сыщик. Они бродят, как слепые,
действуют наугад, пока случайно не наткнутся на ключ, дающий им возможность
раскрыть преступление. Должна заметить, что в работе частного детектива нет
ничего трудного.
— Если так пойдет и дальше, к концу расследования у меня не останется
ни грамма самолюбия.
— Но вы от этого наверняка не умрете.
Сорвав очки, Юджиния пулей влетела в магазинчик, где находились три
человека, которые разглядывали в большом количестве выставленные на
обозрение публики довольно-таки невыразительные акварели, в основном
изображающие нахохлившихся чаек, сидящих на полузатонувших бревнах.
За прилавком никого не было, вход в соседнее помещение скрывала черная
занавеска. Там кто-то ходил, Юджиния отчетливо слышала шаги.
Тем временем Сайрус небрежно приблизился к картине, автор которой изобразил
штормовое море и свинцового цвета небо, и принялся рассматривать ее, не
снимая темных очков.
— Что ты думаешь об этом, дорогая? — спросил он. — Тебе не
кажется, что эта картина будет замечательно выглядеть над моим камином?
Юджиния скрипнула зубами при слове
дорогая
, но заставила себя подойти.
— Неужели ты действительно хочешь повесить ее у себя в гостиной?
Надеюсь, ты шутишь.
— А что в ней плохого?
Хороший вопрос, — мрачно отметила про себя Юджиния. — В ней все
плохо, если мы говорим о ней как любовники. А вдруг меня и в самом деле
тянет к этому человеку?
Она никогда не испытывала сильного влечения ни к одному мужчине. Ей приятно
было находиться в их компании, но она всегда сохраняла некоторую дистанцию
между собой и представителями сильного пола, даже когда у нее с кем-то
возникал роман.
Врач-психолог наверняка сказал бы, что она боится доверять мужчинам, ибо ее
отец был человеком слабым, эгоистичным, и, возможно, оказался бы прав.
В глубине души Юджиния не доверяла людям, старалась не полагаться на них,
чтобы потом не испытывать разочарования, избежать душевных травм. Ей
приходилось контролировать свои действия, а чтобы добиться этого, она вольно
или невольно сооружала вокруг себя нечто вроде защитной стенки.
Только не надо паниковать. То, что произошло в джипе, всего лишь результат
долгого подавления сексуальной энергии, вспышки гнева и соответственно
мощного выброса адреналина. От этого любой может на какое-то время потерять
голову. Но теперь она уже полностью держала себя в руках и поклялась, что
ничего подобного больше не случится.
Чтобы отвлечься, Юджиния сконцентрировала внимание на морском пейзаже,
которым восхищался Сайрус.
— Ничего плохого тут нет, — пояснила она. — Просто мне
кажется, что картина тебе скоро надоест, она какая-то пресная и
безжизненная.
— Пресная? — озадаченно переспросил Сайрус. — А мне она
показалась очень красочной. И по размеру подходит.
Юджиния поняла, что он нарочно дразнит ее. Интересно, до какой степени
неприятным может быть этот человек?
— В качестве декоративного элемента интерьера она, возможно, и неплоха,
только необъемная, плоская. Как обои.
— Как обои? — Он склонил голову, чтобы взглянуть на картину под
другим углом. — Знаешь, что я думаю, радость моя?
— Нет, дорогой, понятия не имею, — с ледяной улыбкой процедила
Юджиния.
— По-моему, ты потеряла способность ценить замечательные картины из-за влияния постмодернизма.
Юджиния ошарашенно взглянула на Сайруса:
— Да?
— Неопределенность и неуверенность, распространившиеся в мире искусства
в двадцатом веке под влиянием минимализма и модернизма, — весьма
неприятная вещь, — заявил он. — Но сегодня мы имеем целое
поколение критиков и экспертов, чье восприятие прекрасного испорчено
постмодернизмом.
Юджиния смущенно огляделась по сторонам и поняла, что все в магазинчике
слушают их разговор.
— Видишь ли, Сайрус...
— В результате создалось очень сложное положение. До тех пор пока люди,
имеющие отношение к прекрасному, не займутся оценкой современного искусства,
никто не сможет двигаться вперед. Да, все любят говорить о
постпостмодернизме, но как же мне это надоело. Совершенно бессмысленная,
пустая концепция. Чистая статика, и больше ничего.
Юджиния представила, как он будет выглядеть с рамой от понравившегося ему
морского пейзажа на плечах.
— Кстати, о бессмысленной статике... — опять начал Колфакс, но тут
черная занавеска отъехала в сторону, и появилась высокая, прекрасно
сложенная, изящная женщина, на вид лет сорока с небольшим.
— Вы сделали очень интересное замечание о постпостмодернизме, —
сказала она.
У женщины были резкие черты лица и голубые глаза необычного оттенка. В
уголках рта виднелись тонкие морщинки, в длинных вьющихся золотисто-рыжих
волосах, стянутых на затылке большой заколкой, проглядывали серебристые
пряди. На женщине было широкое, экзотического покроя, одеяние, в ушах
покачивались металлические серьги с полудрагоценными камнями, с такими же,
как в ожерелье у нее на шее.
Женщина с улыбкой взглянула на Сайруса.
— Проблема определения собственной позиции всегда сложна, не правда ли?
— Что правда, то правда, — ответил польщенный Сайрус.
Юджиния нетерпеливо забарабанила пальцами по раме ближайшей картины.
— Видите ли, мой друг лишь недавно заинтересовался искусством, —
пояснила она.
Обходя вокруг прилавка, женщина окинула Колфакса откровенно оценивающим
взглядом и улыбнулась Юджинии:
— Побольше бы таких людей, как ваш друг, это очень хорошо для бизнеса.
Между прочим, меня зовут Фенелла Уикс. Я — хозяйка галереи.
— Юджиния Свифт. А это мой друг Сайрус Колфакс.
— Рада с вами познакомиться. Вероятно, вы та самая пара, которая
остановилась в Стеклянном доме? Значит, это вы нашли Леонарда Хастингса
прошлой ночью?
— Так оно и есть, — ответил Сайрус. — Я вижу, новости
распространяются здесь очень быстро.
— Точно, — засмеялась Фенелла Уикс.
— Вы были знакомы с Хастингсом? — поинтересовался Колфакс.
— Не очень хорошо. Я здесь новенькая, переехала на остров и открыла тут
галерею всего несколько месяцев назад. Леонард сюда никогда не заходил. Вряд
ли он интересовался искусством. — Фенелла взглянула на Юджинию. —
Вы из Либрукского музея, так?
— Совершенно верно.
— На острове есть пара скульпторов, которые занимаются стеклом. К
сожалению, у меня в галерее пока нет ни одной их работы. Но через день или
два я надеюсь кое-что получить от Джейкоба Хаустона. Может, вы захотите
взглянуть на его произведения. Это нечто совершенно необычное.
— С нетерпением буду ждать такой возможности, — вежливо сказала
Юджиния.
— Для художника очень важно вовремя попасть в поле зрения экспертов,
дилеров и коллекционеров. Причем не каких попало, а именно тех, кто сможет в
полной мере оценить его способности, — вздохнула Фенелла. — Я
делаю все, что могу, чтобы дать местным мастерам шанс заявить о себе, но у
маленькой галереи, да еще расположенной на острове, слишком мало
возможностей.
— Понимаю, — сочувственно улыбнулась Юджиния.
Да, в мире искусства действуют весьма жесткие законы, ценность той или иной
работы любого современного художника определялась коллекционерами, дилерами
и музеями. В таких условиях все, решало умение художника или его возможности
организовать выставку в нужном месте и в нужное время. Его творческая
карьера полностью зависела от того, удастся ли ему выставить свои работы в
престижных картинных галереях, и от того, купят ли ту или иную работу
известные коллекционеры или музеи.
Юджиния лучше других понимала, что художники, работающие со стеклом,
находились в особенно трудном положении. Ей приходилось считаться с тем, что
некоторые влиятельные эксперты еще не воспринимали стекло в качестве
материала, достойного высокого искусства.
По исторической
...Закладка в соц.сетях
