Жанр: Любовные романы
Единственная ночь
...зять себя в руки. —
Кстати, мне действительно пора домой.
— Я подвезу тебя. — Он выудил из кармана ключи. — Но при
одном условии.
Она вздрогнула:
— При каком?
Рейф обошел вокруг нее и отпер дверь.
— Пообещай позвонить мне утром.
И он скрылся в темноте прежде, чем Ханна успела ответить. До нее донесся
сдержанный рык двигателя
порше
, свет фар на миг ослепил ее.
Мысленно сравнив себя с беспомощным оленем, застывшим посреди дороги перед
приближающейся машиной, она решила действовать.
Она захлопнула дверь, прикрыла ладонью глаза, спустилась с крыльца и
решительно села в машину.
Уинстон встретил ее, добродушно позевывая. Такого же приема удостоился и
Рейф. Пес протопал по веранде, спрыгнул с крыльца и скрылся в кустах — но не
торопливо, а почти нехотя.
Рейф усмехнулся:
— Тебе повезло. Похоже, он вообще не беспокоился.
Ханна покраснела:
— Незачем было напоминать об этом.
— Ты думаешь?
— Я ведь уже признала, что запаниковала из-за стресса.
— Из-за стресса? Опять оправдываешься?
— Спокойной ночи, Рейф.
Он взял ее за подбородок, преспокойно прильнул к ее губам и оторвался лишь
тогда, когда Ханне стало нечем дышать.
— Спокойной ночи, — произнес он. Его глаза казались непроницаемыми
в желтом свете фонаря на веранде. — Ты знаешь номер телефона в
Дримскейпе и номер моего мобильника. Позвони, если Уинстон опять проявит
бдительность. Каких-нибудь десять минут — и я примчусь.
— Проявит бдительность? — Она не сразу вспомнила о событиях
предыдущей ночи. — А, вспомнила. Спасибо, но вряд ли...
— Сегодня тебе будет не до здравых рассуждений. Ты же сама
объяснила. — Он спустился с крыльца. — Если твой охранник поднимет
тревогу, просто позвони мне.
Ханна оставила дверь открытой для Уинстона. Рейф дождался, когда оба
скроются в доме и запрут дверь, и уехал.
Через двадцать минут Ханна вышла из ванной, одетая в строгую ночную рубашку
— в викторианском стиле, белоснежную, с длинными рукавами, отделанным
лентами вырезом и подолом до самых щиколоток. Оглядев себя в зеркале, она
удовлетворенно кивнула. Женщины, предпочитающие такие рубашки, не
разбрасывают нижнее белье на лестницах и не отдаются безумной страсти в
объятиях самых сексуальных красавцев города.
Нет, более сексуального мужчины, чем Рейф, вообще нигде не найти, не только
в Эклипс-Бей.
Аберрация — вот что это такое, или попросту помрачение ума. Слишком уж давно
у нее не было нормальной половой жизни. Чего еще ждать от женщины при таких
обстоятельствах?
Ханна со вздохом выключила лампу. Уинстон уже устроился на кровати у нее в
ногах, но поднял голову, увидев, что хозяйка направилась к окну, обращенному
в сторону залива. Пес внимательно проследил, как она раздвигает шторы.
— Неужели ты совсем не беспокоился за меня? — спросила она.
Пес не удостоил ее ответом.
— Этого я и опасалась.
Прошлепав босиком к боковому окну, она раздвинула шторы и уже собиралась
лечь, когда заметила блеск металла между деревьями.
— А это еще что такое?
Прильнув к стеклу, она присмотрелась и поняла, что не ошиблась. Под
деревьями у шоссе стояла машина. Сидящий в ней видел не только дом, но и
длинную аллею, ведущую к нему.
Ханна перевела взгляд на Уинстона. Тот опять положил голову на лапы и явно
не собирался проявлять бдительность.
Она снова задернула шторы, включила свет, придвинула к себе телефон и
набрала недавно записанный номер.
Рейф ответил после первого же сигнала.
— Что ты делаешь там в кустах? — спросила Ханна.
— Ничего предосудительного.
От этого голоса по спине у Ханны пробежал холодок. Низкий, сексуальный, чуть
хрипловатый, он вызывал недавние соблазнительные воспоминания.
Она снова погасила свет, с трубкой в руках подошла к окну. В темноте опять
блеснул металлом кузов
порше
.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
Говорить с ним по телефону было гораздо проще, чем смотреть ему в лицо после
сцены в спальне. В отношениях между ними появилась необычная близость, но
расстояние позволяло Ханне немного расслабиться.
— Стоишь на часах? — продолжала она. — Хочешь выяснить, что
вчера насторожило Уинстона?
Рейф помолчал.
— Просто решил задержаться на пару минут, — наконец объяснил он.
— Это ни к чему. Я же обещала позвонить, если Уинстон забеспокоится.
Поезжай домой. Со мной ничего не случится, честное слово.
— Я побуду здесь еще немного. Вчера Уинстон просидел у двери с полуночи
до двух.
— Да.
— А сейчас скоро два. Тогда я и уеду.
— Рейф...
— Ложись спать, — тихо попросил он.
Она крепче сжала трубку.
— Рейф, насчет того, что случилось сегодня...
— А что такое?
— Я хочу извиниться — за то, что повела себя как идиотка. Напрасно я
завела разговор про Дримскейп. К тому, что произошло сегодня между нами, он
не имеет никакого отношения.
— Да, дом тут ни при чем.
Ханна неловко добавила:
— Но в городе многие подумали бы, что дело именно в доме.
— Все в Эклипс-Бей считают, что восемь лет назад на берегу я соблазнил
тебя. — Пренебрежительные нотки в его голосе слышались
отчетливо. — Неужели тебе есть дело до того, что подумают люди?
Ханна надолго задумалась.
— Нет.
— И мне тоже.
— Рейф...
— Что?
— Но если Дримскейп ни при чем, тогда в чем же дело?
— Уместный вопрос. Когда найдешь ответ, поделись со мной.
— Рейф...
— Да?
— Иногда манерой общения ты напоминаешь мне Уинстона.
— Видимо, так уж устроены мужчины.
— Спокойной ночи, Рейф.
— Не забудь позвонить мне утром.
Она повесила трубку и забралась в постель, но даже не попыталась закрыть
глаза, пока не услышала приглушенный шум двигателя машины, затихший вдалеке.
Ханна взглянула на часы. Была четверть третьего.
В ногах у нее крепко спал Уинстон.
Глава 13
На следующее утро она с нетерпением ждала десяти часов.
— Не хочу звонить слишком рано, чтобы не показаться назойливой, —
объяснила она Уинстону, поглядывая на радиотелефон в кухне. — Мужчин
это только отпугивает.
Уинстон выслушал ее со скучающим видом, подошел к двери и выжидательно
поднял голову.
— Сегодня утром ты уже выходил дважды. — Ханна набрала
номер. — Слишком уж часто ты бываешь на берегу.
Уинстону и вправду нравилось их новое жилье, сад вокруг дома и побережье. Он
полюбил Дэдхенд-Коув с его мириадом запахов и разнообразными обитателями.
Свобода пришлась ему по вкусу.
Наконец Рейф взял трубку.
— Мэдисон слушает, — нетерпеливо бросил он, словно его занимало
кое-что поинтереснее телефонных разговоров.
Ханна нахмурилась, уставившись на трубку, потом снова приложила ее к уху.
— Прости, если помешала, — сухо произнесла она. — Я думала,
ты ждешь звонка...
— Доброе утро, дорогая. — Голос Рейфа заметно потеплел. —
Просто я был немного занят. Можно, я... подожди секунду, — вдруг
оборвал он и обратился к кому-то: — Как следует осмотрите проводку на этой
панели, хорошо, Торранс?
Дорогая...
Ханна задумалась. Рейф никогда не употреблял таких обращений,
даже вчера ночью, в разгар любви. Впрочем, и разговаривать в постели он явно
не любил.
— Здесь же должна быть изоляция, — слышался в трубке приглушенный
голос Рейфа. — Да, я вижу трубы. Потому и хочу заизолировать стену.
Зачем мне лишний шум?
Трубы? Ханна забыла о нюансах обращения
дорогая
и вновь задумалась.
— Рейф, что там происходит? Что стряслось?
— Я просто оцениваю состояние водопровода и электропроводки, —
объяснил он. — Хорошо, что Изабель сменила и то и другое несколько лет
назад. — Он снова обратился к кому-то: — Это медь?
— Рейф, с кем ты разговариваешь?
— С братьями Уиллис, — отозвался он. — Я хочу, чтобы они
осмотрели весь дом, от подвала до чердака.
— У тебя там Уолтер и Торранс Уиллис? — Ханна вскочила. —
Зачем ты вызвал их?
— Чтобы они провели предварительный осмотр дома и определили, во
сколько обойдется оборудование отеля и ресторана, — с обезоруживающей
искренностью ответил Рейф.
— Как ты смеешь! — Ханна схватила ключи и ринулась к двери. —
Без моего разрешения!
— Но мы же договорились открыть в Дримскейпе отель.
— Мы еще даже не обсудили, как поделим наследство. До моего приезда
ничего не трогай!
Уинстон увидел, что она направляется к двери, и заволновался.
— Повторяю, это просто предварительный осмотр.
— Я приеду сейчас же. Выслушай меня, Рейф Мэдисон: половина дома
принадлежит мне. Пока я не приеду, ни к чему не прикасайся. И ни к чему не
подпускай братьев Уиллис!
— Слишком поздно, — усмехнулся Рейф. — Они уже занялись
водопроводом.
— Ушам не верю!
Она швырнула телефон на стол в коридоре и помчалась к входной двери. Уинстон
последовал за ней. Он прыгнул на пассажирское сиденье машины и завертелся,
предвкушая поездку.
— Значит, вчера ночью насчет Дримскейпа я была права, — сказала
ему Ханна.
Спустя краткое время она ворвалась в особняк, готовая к битве. Уинстон
поприветствовал Рейфа и принялся осматривать кухню.
Завидев Ханну, Рейф взглянул на часы:
— Шесть минут двадцать две секунды. Это рекорд!
Она возмущенно подбоченилась:
— Что здесь происходит?
От необходимости отвечать Рейфа избавил невысокий худой мужчина, вышедший в
холл.
Поджарый и совершенно лысый Уолтер Уиллис всегда напоминал Ханне робота-
андроида: его движения отличались механической точностью, им недоставало
человеческой небрежности, его речь была сухой и отрывистой, рабочая одежда —
всегда чистой и отглаженной. Казалось, его собрали из отштампованных деталей
в стерильном цехе суперсовременного завода.
— Ханна? — Уолтер вытер ладони чистой тряпкой, висящей на
поясе. — Рад снова видеть тебя. Я слышал, что ты вернулась.
Собственное самообладание изумило Ханну: каким-то чудом она сумела
приглушить негодование и даже изобразила любезную улыбку.
— Привет, Уолтер, — отозвалась она. — Да, как видишь, я
здесь.
— Вижу. — Уолтер повернул голову и позвал брата: — Торранс, иди
сюда, поздоровайся с Ханной.
Из прачечной выглянул Торранс, лицо которого сразу осветилось улыбкой. В
знак приветствия он потряс разводным ключом:
— Привет, Ханна! Добро пожаловать домой!
Братья Уиллис были близнецами, но различить их было проще простого,
поскольку они представляли собой, выражаясь языком журналистов,
диаметральные противоположности. Если Уолтера собрали в точном соответствии
инструкциям на оборудованном компьютерами конвейере, то Торранса изготовили
наспех в углу захламленного гаража.
Вместо того чтобы по примеру брата брить последние жидкие пряди волос,
Торранс связывал их в растрепанный хвост на затылке и продевал его в
отверстие бейсболки. Из-под рукава рубашки выглядывал змеиный хвост —
татуировка, обвивающая руку. Комбинезон Торранса выглядел так, словно его в
порядке эксперимента много лет подряд обливали смазкой, грязью и кетчупом.
Чистотой блистали только инструменты на широком поясе.
— Изабель всегда говорила, что рано или поздно вы поладите. —
Торранс повернулся к брату: — Говорила, верно?
— А как же! — согласился Уолтер. — Сотню раз, не меньше.
Кажется, в последний раз, когда мы устанавливали новую стиральную машину.
Торранс кивнул:
— Как сейчас помню. — И он подмигнул Ханне и Рейфу. — Она
твердила, что все в доме должно быть в полном порядке. Чтобы у вас не было
лишних хлопот.
Уиллис снисходительно закивал:
— Ох уж эта Изабель! Такого романтика еще поискать! Ханна прищурилась:
— Так вы уже осмотрели водопровод?
— Водопровод? Ба, мы и забыли! Ты слышал, что говорит хозяйка? —
напустился на брата Торранс. — Живо за работу!
— Конечно. — Уолтер кивнул, как автомат. — Бегу. Слушайте, не
обращайте внимания на то, что болтают в городе. Рано или поздно все забудут
о том, что случилось в ночь смерти Кэтлин Садлер, и о том, что Изабель
завещала вам дом. Надо только потерпеть.
— Будем надеяться, — ответила Ханна.
Торранс хлопнул Рейфа по плечу:
— Вы оба должны знать: мы с братом всегда считали, что к смерти Кэтлин
Садлер Рейф не причастен.
— Спасибо, — кивнул Рейф. Уолтер поджал губы.
— Мы с Торрансом подозревали, что ее прикончил какой-нибудь сексуальный
маньяк из Сиэтла. Верно я говорю, Торранс?
Торранс энергично закивал:
— Вот-вот. На том мы и порешили. Но Йейтс нас не спрашивал.
— Йейтсу лишь бы поскорее закрыть дело, — поморщился
Уолтер. — Ему оставалось всего ничего до пенсии. Меньше всего он хотел
уходить в отставку с нераскрытым убийством. Зачем портить весь послужной
список?
— С убийством? — Ханна перевела взгляд на Рейфа. Он сохранял
загадочный вид. Она обратилась к Уолтеру: — Вы серьезно? Вы и вправду
думаете, что Кэтлин убил сексуальный маньяк?
Братья переглянулись.
— И ничего в этом нет странного — мы кое-что видели, когда чинили у нее
стиральную машину. Помнишь, Торранс?
Торранс снова закивал:
— Да, тут поневоле задумаешься.
— Что же вы нашли, когда работали у Кэтлин? — поинтересовался
Рейф.
К изумлению Ханны, Уолтер залился густым румянцем.
— Такое развратное барахло... — неловко пробормотал он.
— Какое? — не отставал Рейф.
Его голос изменился, удивив Ханну, но глаза остались непроницаемыми. Торранс
закатил глаза:
— Ну, знаете, такое белье все в кружевных финтифлюшках.
Ханна вспомнила про свой шелковый лифчик, ночью оставшийся на лестнице,
встретилась взглядом с Рейфом и поняла, что он думает о том же самом.
— Что же странного в женском кружевном белье? — удивилась она.
— Просто вещички-то были немаленькие, — объяснил Торранс. —
Не для женщины.
— Да уж, Кэтлин они были бы велики, — согласился Уолтер. —
Помнится, она была худышкой.
— А еще мы видели нескромную ночную рубашку, тоже слишком большую для
нее, — продолжал Торранс. — И блестящие туфли на шпильках
громадного размера.
— Да, и еще видеокассеты! — подхватил Уолтер.
Ханна уставилась на него:
— И все это вы нашли у нее в стиральной машине?
— Не совсем, — признался Торранс. — В общем, мы осматривали
машину и заметили, что шланг от сушилки давным-давно не прочищали.
— Беда с этими шлангами, — серьезно продолжал Уолтер. — Если
забьются, то и до пожара недалеко. Вот мы и решили оказать услугу Кэтлин,
закончили со стиральной машиной и занялись сушилкой. За ней мы и нашли
громадное белье, кассеты и остальное.
— За сушилкой? — уточнил Рейф.
Торранс закивал.
— Кто-то отколол здоровенный кусок штукатурки и втиснул в дыру все
барахло.
— Но мы сразу поняли, что оно не твое, Рейф, — поспешно заверил
Уолтер.
— Как вы догадались? — усмехнулся Рейф. — Не мой размер?
Торранс покатился со смеху.
— Все знали, что тем летом ты часто встречался с Кэтлин. Но ты не похож
на свистита... или транзистора... или как их там...
— Трансвеститы, — поправил Рейф.
— Точно! Ты не из таких, — заявил Торранс.
— Насчет моих вкусов вы не ошиблись. Я консерватор.
Торранс перестал смеяться.
— После смерти Кэтлин мы с Уолтером сразу вспомнили про находку. Потому
и решили, что ее убил какой-то маньяк.
— Из Сиэтла, — добавил Уолтер.
— А почему из Сиэтла? — поинтересовалась Ханна. Торранс фыркнул:
— В Портленде до такого еще не докатились.
Ханна повернулась к Рейфу.
Он пожал плечами.
— Звучит логично. Ты же знаешь, как в городе относятся к приезжим из
Сиэтла.
— Вы сказали Йейтсу про белье и кассеты? — обратилась Ханна к
Уолтеру и Торрансу.
— А как же — это наш гражданский долг! — заявил Торранс. — Но
он велел нам держать языки за зубами. Сказал, что в городе и без того
достаточно сплетен. Больше уж некуда.
— И потом, когда мы показали Йейтсу, где нашли барахло, его на месте не
оказалось, — добавил Уолтер. — Вот он нам и не поверил.
Рейф нахмурился.
— Вы говорите, белье и кассеты исчезли?
— Верно. — Торранс вздохнул. — Потому мы больше никому и не
говорили о том, что нашли. Доказательств нет, Йейтс запретил нам распускать
ложные слухи — верно, Уолтер?
— Верно, — сухо подтвердил Уолтер. — Мы не пустобрехи какие-
нибудь. Но мы были уверены: Кэтлин прикончил маньяк, с которым она
встречалась. — Он спохватился и добавил, глядя на Рейфа: — Не обижайся,
но все говорят, что она крутила любовь не только с тобой...
— Знаю. — Рейф не смотрел на Ханну. — Давно понял. Но почему
вы решили, что парень, который наряжался в белье, убил ее?
— А почему бы и нет? — ответил Торранс.
— Может, побоялся, что она проболтается про кассеты, — предположил
Уолтер. — Особенно если на них он был снят в женском белье.
Рейф посмотрел на Ханну, и она заметила в его глазах проблеск любопытства.
Винить Рейфа она не стала: рассказ братьев заинтересовал и ее.
— Думаете, этот тип из Сиэтла заехал к Кэтлин после убийства и забрал
белье и кассеты? — спросил Рейф.
— Может, и так, — рассудил Уолтер. — Зачем оставлять лишние
улики?
— Любопытная версия, — произнесла Ханна.
— Больше мы ничего не знаем, — вздохнул Уолтер. — Кэтлин
давно в могиле. Дело сдано в архив. Наверное, это к лучшему. — Он с
армейской четкостью повернулся: — А теперь извините, мы пойдем работать —
верно, Торранс?
— Ага. — Торранс воодушевленно кивнул — раз десять, не
меньше. — Перестроить дом под отель с рестораном будет непросто. Но
знаете, мысль удачная! В городе есть институт и колледж, набережную скоро
начнут перестраивать, появятся новые магазины, с каждым днем в городе
прибавляется приезжих. А жить им негде, кроме как в мотеле у шоссе. Сколько
раз мы слышали, что многие не прочь пожить у берега в хорошем отеле.
Он побрел вслед за братом.
Дождавшись, когда Уиллисы скроются из виду, Ханна вопросительно произнесла:
— Сексуальный маньяк из Сиэтла?
— По-моему, у каждого жителя города есть своя версия событий той ночи.
— Но кружевное белье большого размера!
— Не смотри на меня так. — Рейф вскинул обе ладони. — Я
такого не ношу.
— А кассеты?
Он покачал головой:
— Никаких кассет я не видел. Ханна, после нескольких встреч с Кэтлин я
понял, что она просто развлекается и продолжает охотиться за тугим
кошельком. Изучить ее причуды и странности я так и не успел.
— Вот как?.. А ты понимаешь, что это означает?
— Ничего. Ровным счетом ничего. Просто братья Уиллис рассказали о том,
что нашли у Кэтлин за сушилкой. Не хочу обидеть Торранса и Уолтера, но на их
мнение я бы не стал полагаться. За всю жизнь они не бывали нигде, кроме
Портленда. То, что они приняли за развратное белье и кассеты, другие сочтут
самыми обычными игрушками — для тех, кто любит развлекаться ночью.
— Но Кэтлин не делала тайны из своей личной жизни, По-моему, она не
стала бы хранить и тайны мужчин, с которыми встречалась. Если она
удосужилась спрятать белье и кассеты, значит, насчет их хозяина у нее были
большие планы.
Рейф задумался.
— У Кэтлин была в жизни только одна цель — выйти замуж за богача и
покинуть Эклипс-Бей.
— А может, у любителя женского белья имелись деньги и Кэтлин рвалась за
него замуж!
— Но зачем ей понадобилось прятать белье и кассеты?
— Кто знает? Может, он уже был женат. Или она оберегала его, надеясь,
что он разведется и женится на ней. Или...
— Хватит, — перебил Рейф. — Гадать можно до бесконечности.
Ханна поморщилась и подбоченилась.
— Ты прав. Кажется, я увлеклась и отвлеклась.
— Воображение — это прекрасно. Но не стоит напрягать его понапрасну.
Прошло восемь лет. Мы никогда не узнаем, что случилось с Кэтлин той ночью.
Возможно любое объяснение.
Ханна нехотя вернулась к тому, зачем приехала в Эклипс-Бей, и на нее
мгновенно нахлынуло раздражение.
— Давай кое-что проясним, — начала она. — Ты не имеешь права
распоряжаться Дримскейпом, пока мы с тобой не придем к соглашению
относительно наследства Изабель.
Рейф обвел холл скучающим взглядом:
— Я могу устроить ресторан на моей половине дома.
— Ты рехнулся? На твоей половине? Как же мы поделим кухню? А холл? А
солярий?
— Из него получилась бы уютная столовая. А летом можно выносить столики
на веранду.
— Без моего разрешения — ни в коем случае. Рейф, ты не имеешь права
распоряжаться в этом доме. Его стоимость — несколько сот тысяч долларов.
Сначала мы должны заключить соглашение, и тебе это прекрасно известно.
— Ну хорошо, — смилостивился Рейф. — Начнем с мелочей. У меня есть одно предложение.
Предчувствуя опасность, Ханна замерла.
— Какое?
— Как насчет партнерства?
На минуту Ханна лишилась дара речи.
— Ты? — наконец выговорила она. — Я? Партнеры?!
— А почему бы и нет?
— Но как быть с прошлой ночью? Предлагаешь сделать вид, будто ее не
было?
— При чем тут прошлая ночь?
Ханне стало трудно дышать.
— Как это при чем? Как можно разговаривать о деловом партнерстве
после... — Не зная, как закончить фразу, она пощелкала пальцами.
— А, вот ты о чем! — понимающе воскликнул он. — Ты не желаешь
сочетать полезное с приятным?
У Ханны зазвенело в ушах. Так вот оно что! Случившееся для него — не более
чем приятный эпизод? Она сдержалась чудом.
— А ты? — спросила она ледяным тоном.
— И я бы не хотел, — с подозрительной готовностью ответил
он. — Но я ведь Мэдисон. Нам вечно не везло — потому что мы смешивали
бизнес с личной жизнью. Но тебе-то что волноваться? Твоя фамилия — Харт. Ты
умеешь отделять одно от другого.
Он издевается, решила она. Надо убираться отсюда, устраивать сцену
недопустимо и неприлично. И вообще Хартам не пристало проигрывать.
— Ты прав, — заявила она. — Я справлюсь. Но тебе, Мэдисону,
на такое лучше не рассчитывать.
Развернувшись, она покинула дом. Верный Уинстон засеменил за ней. Вместе они
спустились с крыльца, не оглянувшись.
Ханна распахнула дверцу машины, Уинстон быстро занял свое место на
пассажирском сиденье. Ханна села за руль и захлопнула дверь.
Последним, что она увидела в зеркало заднего вида, был Рейф, стоящий на
веранде и провожающий ее взглядом. Он наверняка доволен — еще бы, чуть не
довел ее до срыва. Он издевался над ней умышленно!
Волна неуверенности подхватила ее. В памяти невольно всплыли все
предостережения дедушки насчет Мэдисонов. Что за игру затеял Рейф?
Рейф остановил
порше
на подъездной дорожке, заглушил двигатель и некоторое
время сидел неподвижно, глядя на дверь дома Митчелла.
Пригласить деда на ужин — безумная идея. Пожалуй, стоит завести машину и
поскорее удрать. Но тогда придется объяснять
...Закладка в соц.сетях
