Жанр: Любовные романы
Единственная ночь
...а две долларовых купюры. — Антикварный
магазин на углу по-прежнему ваш?
— О да! Если бы не он, я бы не знала, чем заняться. — Миссис Ситон
заглянула в машину: — Это вы, Ханна?
— Да, миссис Ситон, — отозвалась Ханна напряженным тоном.
— Так я и думала. Я слышала, что вам и Рейфу достался Дримскейп.
Знаете, мы с Изабель встретились незадолго до того, как она подписала
завещание. Она так радовалась, что оставляет дом вам обоим! — Миссис
Ситон подмигнула: — В глубине души она всегда была романтиком.
— Да, — ледяным тоном подтвердила Ханна.
Вокруг
порше
быстро собиралась толпа. Из расположенного напротив гриль-
бара
Эклипс
вышли двое его хозяев. Они остановились под неоновыми буквами,
складывающимися в лозунг бара:
Сюда не заглядывает солнце
. Наконец
любопытство победило, и они неторопливо двинулись к заправке, посмотреть,
что там творится.
К одной из колонок подрулила знакомая зеленая
вольво
. Стекло в окне со
стороны водителя было опущено. За рулем сидел Перри Декейтер в элегантном
пиджаке и темных очках. Он открыто глазел на
порше
.
Зрители продолжали собираться. Пора было уезжать. Рейф отдал Санди деньги за
бензин:
— Вот, сдачу оставь себе. Всего хорошего. — И он потянулся к
дверной ручке.
Но спастись бегством ему не удалось. Побитый белый пикап загородил ему выезд
с территории заправки. Из пикапа вышел здоровяк в джинсах, с объемистым
животом, нависающим над ремнем. Его редеющие волосы прикрывала бейсболка.
— Рейф Мэдисон! — Глаза здоровяка заискрились неподдельным
удовольствием. — Сколько лет, сколько зим!
— Здорово, Пит.
Пит Левэр поддернул сползающие джинсы и с живым любопытством уставился на
давнего друга.
— Я слышал, вы с девчонкой Хартов урвали Дримскейп. Кстати, что у тебя
с ней? Правду говорят, что вы...
Закончить он не успел. Пассажирская дверца
порше
распахнулась.
Из машины рывком выбралась Ханна. Предчувствуя новую увлекательную игру,
Уинстон выпрыгнул следом.
Обогнув
порше
, Ханна и пес остановились перед растерявшимся Питом. Рейф
понял, что сейчас разразится катастрофа. Ему казалось, что он смотрит фильм,
в котором события развиваются с головокружительной быстротой. Все, что ему
оставалось, — ждать и гадать, чем все это кончится.
Выставив перед собой ладони, Пит опасливо попятился к пикапу.
— Ханна, успокойся! Что такого я сказал? Ну что?
— Дело не в том, что ты сказал, а в том, что собирался сказать! —
выпалила Ханна, надвигаясь на него. — Ты думаешь, что мы с Рейфом
сожительствуем, да?
— Сожительствуете? Нет-нет, этого я не говорил, правда, Рейф? —
Пит бросил беспомощный и умоляющий взгляд на Рейфа.
Но Рейф не обратил на него внимания: он восхищенно любовался Ханной в
ярости. От нее во все стороны расходились незримые волны энергии. Стильный
ядовито-зеленый шарф развевался на ветру. Кто бы мог подумать, что Ханна
Харт способна на такую страстную отповедь в присутствии посторонних!
Уинстон не отставал от нее, приплясывая и перебирая серебристыми лапками.
Зрелище было изумительным, но Рейф сразу понял, что оно не останется без
последствий.
Он прокашлялся.
— Послушай, Ханна...
Она и ухом не повела. Внутренне застонав, он скрестил руки на груди и
прислонился к боку машины. Попытка провалилась. Позднее, когда она
разозлится на него за эту сцену, он напомнит, что пытался остановить ее. Во
всем, что случилось потом, нет его вины.
— Слушай меня внимательно, Пит. — Ханна застыла вплотную к
здоровяку и подбоченилась. — Мы с Рейфом не сожительствуем, ясно?
— А как же, — поспешил заверить Пит. — Не сожительствуете,
что же тут непонятного?
Миссис Ситон не сводила с них глаз.
— А я слышала, что вы собираетесь пожениться.
— Что?! — Ханна круто обернулась к ней: — Где вы это слышали?
— Сегодня утром, на почте, — жизнерадостно объяснила миссис
Ситон. — Случайно столкнулась с Митчеллом, и он заявил, что вы с Рейфом
— отличная пара. И добавил, что дату свадьбы вы объявите со дня на день. Это
правда?
— Нет! — Ханна повысила голос. — Никаких объявлений не будет.
Рейф не разжимал губ.
Все вокруг ждали продолжения.
— Вы уверены? — спросила миссис Ситон.
— Абсолютно, — процедила Ханна сквозь зубы. — Мы с Рейфом
даже не заговаривали о браке.
Взявшаяся неизвестно откуда молния гнева пронзила Рейфа. Он сменил позу.
— Вообще-то это неправда. — Ханна резко повернулась к нему:
— О чем это ты?
— Просто уточняю, что нам случалось говорить о браке.
— Черта с два! — выкрикнула Ханна.
— Да, к окончательному решению мы еще не пришли, но нельзя сказать, что
такой вопрос вообще не возникал.
— Да как ты смеешь, Рейф Мэдисон! — Она шагнула к нему. — Ты
никогда не делал мне предложения!
— Ты же помнишь, что говорил Митчелл о моей фобии.
— С меня довольно этих дурацких отговорок! Ты сам говорил: лучший
способ справиться с фобией — признать ее существование и решительно
избавиться от нее. Что-то я не заметила в тебе такой решимости.
— Ладно, я делаю тебе предложение, — заявил он, чувствуя
предательскую дрожь в желудке.
Секунду или две ему казалось, что ответа он не дождется. Миссис Ситон
ахнула. Остальные замерли разинув рты. Даже Перри Декейтер был заворожен
происходящим.
Ханна взяла себя в руки, но всем было видно, что это удалось ей не без
труда. Она торопливо огляделась, словно вдруг придя в себя. В ее глазах
отразились недовольство и досада.
— Это ненастоящее предложение, — странным, не похожим на свой
голосом возразила она. — Ты просто пошутил — за мой, кстати, счет.
Стыдись, Рейф.
— Никаких шуток, — заверил он. — Предложение было настоящим.
Ханна уставилась на него во все глаза.
— Так я получу ответ?
Ее лицо застыло. К своему ужасу, Рейф вдруг увидел, что ее глаза влажно
заблестели, губы приоткрылись и дрогнули.
— Черт! — Он инстинктивно понял: если Ханна разрыдается у всех на
виду, она никогда этого ему не простит.
Он поспешно обнял ее за талию.
— Прошу прощения, друзья. У нас назначена встреча. — И прежде чем
кто-нибудь успел опомниться, Рейф обвел Ханну вокруг машины и усадил на
место, а потом позвал Уинстона.
Пес послушно забрался в
порше
. Рейф захлопнул дверцу, обошел вокруг машины
и сел за руль. Включив зажигание, он вырулил с заправки, не давая
собравшимся времени, чтобы отреагировать.
В зеркале заднего вида отражались несколько ошеломленных лиц. Рейф понимал,
что к пяти часам вечера известие о предложении, сделанном на заправке,
облетит весь город.
Он беспокойно посмотрел на Ханну. Она часто моргала и промокала глаза
платочком, но пока сдерживала поток слез. Уинстон положил морду ей на плечо.
— Прости меня... — наконец начал Рейф.
— Помолчи!
Рейф попытался найти в случившемся положительные стороны и нашел их: по
крайней мере Ханна не сказала
нет
.
Глава 22
Перенести обман оказалось гораздо тяжелее, чем гнев или слезы. Никогда еще
Ханна не была так близка к депрессии. Она удалилась к себе наверх сразу,
едва вошла в дом. Рейф даже не попытался остановить ее.
Через полчаса, сидя на верхней веранде в плетеном кресле рядом с преданным
Уинстоном, она попыталась разобраться в своих эмоциях и путанице мыслей.
Глядя на залив, она твердила себе, что совершенно напрасно дала себе волю.
Раньше ничего подобного с ней не случалось.
Очевидно, во всем виноват стресс.
Она вправе злиться на Рейфа за сцену на заправке, решила она. Но как вышло,
что она приняла происходящее так близко к сердцу? Она попросту накричала на
Пита Левэра. И чуть не разрыдалась в присутствии посторонних.
Что с ней случилось?
Отвечать на этот вопрос она не стала, хотя могла бы. Звук шагов Рейфа вызвал
у нее чувство, близкое к облегчению. Любой предстоящий разговор лучше, чем
размышления в одиночестве.
— Ты в порядке? — спросил он.
Его голос звучал встревоженно, и от этого Ханна испытала удовлетворение.
— Я вне себя от злости.
— Понимаю. — Он протянул ей стакан чаю со льдом.
После минутного колебания Ханна взяла стакан. Рейф вздохнул, сел в соседнее
кресло и поставил локти на колени.
— Во всем виноват я.
— Это мы уже выяснили. — Ханна изучала стакан. Чай в нем оказался
не обычным черным, а сочного золотисто-зеленого цвета. К краешку стакана
Рейф искусно прикрепил веточку мяты, в каждом кубике льда заморозил по
крошечному листочку. Из стакана торчала соломинка. В кристально чистых
глубинах плавал тончайший ломтик лимона. — А где бумажный
зонтик? — поинтересовалась Ханна.
Рейф критически осмотрел стакан и решительно покачал головой:
— Зонтик — это уже чересчур.
— Точно так же, как та сцена на заправке. — Ханна отпила чаю через
соломинку. Чай оказался бесподобно вкусным — холодным, крепким и
бодрящим. — Зачем ты это сделал?
— Что?
— Предложил мне выйти замуж так глупо, по-дурацки.
— Ты точно хочешь вернуться к этому разговору?
— Я жду ответа.
Рейф устремил взгляд на серебристую поверхность залива.
— Хорошо. Я хотел жениться на тебе с тех пор, как ты вышла из машины
здесь, у крыльца Дримскейпа. Но я знал, что у меня нет никаких шансов. По
крайней мере, пока.
Чай плеснулся через край стакана.
— Что?! — потрясенно выговорила Ханна.
Рейф не ответил на этот вопрос — он ринулся в бой в порыве слепой решимости.
У Ханны создалось впечатление, что он уже знал, чем кончится этот разговор,
и не ждал от него ничего хорошего.
— В последние дни мне стало казаться, что мы сблизились. Наметился
явный прогресс.
— Ты имеешь в виду секс?
Он согласно кивнул:
— И его тоже. Но торопить события я не хотел.
— Ты опять про секс?
— Про взаимоотношения.
— А, вот оно что! — Она презрительно поморщилась. — Почему?
— В основном потому, что ты слишком нервничала.
— Я? Это ты заявил, что боишься брака и считаешь, что унаследовал от
деда и отца склонность ошибаться в выборе.
— Я имел право скрывать свои карты! Я еще не знал, как обстоит дело. Ты
же призналась, что составила новый список требований к будущему мужу.
Правда, в подробности нового, исправленного издания ты меня так и не
посвятила.
Она в изнеможении откинула голову на спинку кресла.
— Опять этот идиотский список!
— Да, идиотский. Для меня он стал источником настоящего стресса, Ханна.
Ее рука замерла на голове Уинстона.
— Вот как?
— Этот треклятый список свел меня с ума. И вот сегодня на заправке,
когда ты начала уверять всех подряд, что о браке мы даже не заговаривали, я
решил, что с меня хватит. Да, я не выдержал. — Он помедлил. — И
лишился остатков здравого смысла.
— Ты серьезно? — Ханна медленно опустила стакан.
Он повернулся к ней:
— Абсолютно серьезно.
— Ты думал о браке с тех пор, как я вернулась сюда?
— На самом деле даже раньше. — Он уставился на свои сцепленные
пальцы, а когда опять поднял голову, его глаза были тоскливыми. —
Наверное, с тех пор, как я получил письмо от адвоката Изабель и услышал, что
ты еще не замужем.
— Ничего не понимаю... — прошептала она. — С какой стати ты вдруг
задумался о браке? Или ты решил, что это простейший способ решить вопрос о
наследстве?
— Нет, черт возьми! Брак — это вообще не способ решения проблем, и мне
это известно лучше, чем кому-либо другому.
— Так в чем же дело? — Она опять повысила голос и упрекнула себя
за это: Хартам не полагается терять самообладание.
Рейф сжал зубы.
— Трудно объяснить. Просто это решение казалось правильным. Когда я
получил письмо от адвоката, все вдруг встало на свои места. Впервые в жизни
я точно знал, чего хочу. Долгие годы я брел как в тумане, и вдруг туман
рассеялся.
— Чего же ты хочешь?
Он развел руками:
— Ничего сверхъестественного. Мне нужна ты. Отель и ресторан. И
будущее.
Ханна ждала, что он добавит к списку вечную любовь и взаимную преданность,
но он промолчал.
— Ясно. А кое-кто в городе назвал бы сверхъестественным явлением брак
Харт и Мэдисона.
Рейф уставился на нее в упор.
— Послушай, не знаю, что там, в твоем новом списке, но за последние
восемь лет я изменился. Да, я не удовлетворяю всем требованиям, которые ты
перечислила мне в девятнадцать лет...
— В ту ночь мне было двадцать.
— Какая разница! Важно другое: некоторым требованиям я все-таки
отвечаю, а с остальными хочу разобраться постепенно.
— Зачем? — напрямик спросила Ханна. Он подался вперед, торопясь
ответить.
— Ты — Ханна Харт. Ты должна видеть логику в моем решении жениться на
тебе. Эту сделку мы заключим сознательно. Мы знаем друг о друге гораздо
больше, чем многие будущие супруги. У нас есть общая история. Целых три
поколения предков. Дримскейп. Общее дело объединяет.
— Думаешь?
— Уверен. — Он уже не мог остановиться. — Со своей стороны я
гарантирую, что наш брак не будет типичным браком Мэдисона.
Невольно заинтересовавшись, Ханна отхлебнула чаю.
— Как так?
— Я же только что объяснил. — Рейф раздраженно развел
руками. — В его основе будут лежать вовсе не романтические мечты о
вечной страсти.
— Страсти вообще не предполагается? — уточнила она.
Он нахмурился.
— Ты же знаешь, что меня тянет к тебе. В сексуальном отношении у нас
полная гармония, а это очень важно в браке.
— Сексуальная совместимость, — усмехнулась Ханна.
— Да, это много значит.
— Но ты же предлагаешь брак по расчету.
— На самом деле, — возразил он, повышая голос, — я предлагаю
брак, основанный на том, что особенно притягательно для Хартов, — на
общих целях. Помнишь, они значились в твоем списке? Общность интересов, и
так далее, и тому подобное.
Его голос сорвался, заставив Ханну вскинуть голову, но лицо осталось
непроницаемой маской.
— Верно. — Она принялась гонять соломинкой кубики льда в
стакане. — Помню.
— Ну, может, я неудачно выразился... — Он перевел дыхание. —
Послушай, я просто пытаюсь объяснить, что у нашего брака немало шансов
выжить. Ханна, ты когда-то советовала мне не повторять ошибок моего отца и
деда. Не могу сказать, что я в точности последовал этому совету, но сумел
избежать катастрофы. И добился цели, поставленной восемь лет назад.
— Не попал в тюрьму.
— Разве это ничего не значит? Мне понадобилось время, чтобы понять,
чего я хочу, но теперь мне все ясно. Осталось узнать, сможешь ли ты
приспособить свой новый список требований к мужу для меня.
— Посмотрим, — сдержанно отозвалась Ханна. — Видишь ли, новый
список совсем короткий — по сравнению с прежним. В нем только один пункт.
Рейф посмотрел на нее так, как Уинстон провожал взглядом чаек. Надежда и
решимость светились в его глазах, но вместе с тем он был заранее готов к
поражению.
Со стороны аллеи, ведущей к дому, послышался рев мощного двигателя. Уинстон
вынырнул из-под руки Ханны и поспешил выяснить, в чем дело. Рейф нахмурился,
явно досадуя на помеху, но тут же понял, в чем дело, и вскочил.
— Это Эй-Зед! — объявил он и заторопился за Уинстоном.
Ханна негодующе посмотрела ему в спину.
— Вот тебе и вечная любовь и преданность!
Но она прошептала эти слова еле слышно, уверенная, что Рейф не собирался
клясться ни в том, ни в другом.
Кто бы мог подумать, что Мэдисон согласится на брак по взаимным интересам и
ради достижения общих целей?
Кто бы мог подумать, что девушка из семьи Харт будет жаждать неистовой
страсти и романтической любви?
Рев двигателя вдруг оборвался. Ханна поднялась и направилась вслед за Рейфом
и Уинстоном.
— Вот записи, сделанные той ночью. — Аризона открыла дневник в
черной кожаной обложке, положив его на кухонный стол и повернув так, чтобы
Рейф и Ханна могли прочесть записи. — Этот первый прием в честь Торнли
был громким событием. На него пригласили гостей даже из Портленда.
— Нам нужен номер машины, которая покинула стоянку у института примерно
в полночь и вернулась обратно около двух. — Рейф придвинул к себе
дневник и начал разбирать мелкий, аккуратный почерк. — Ты ведь пробыла
на посту до конца вечеринки?
— Да, пока со стоянки не уехала последняя машина, — заверила
Аризона. — Если уж вести записи, то подробно и скрупулезно.
Ханна принялась листать страницы.
— Как их здесь много! Искать придется долго...
— А вы не спешите, — посоветовала Аризона и встала. — Я пока
посижу в солярии и отдохну. Рейф, можно, я налью себе кофе?
— Конечно, будь как дома. — Рейф придвинул к себе ручку и
разлинованный блокнот.
— Спасибо. — Аризона добавила: — Давно я не бывала в солярии
Изабель. Мне недостает ее. Она всегда рассказывала что-нибудь интересное.
Неподдельная грусть в голосе Аризоны застала Ханну врасплох. Она быстро
вскинула голову.
Уже на пороге Аризона обернулась и добавила:
— Знаете, мы с ней подолгу беседовали. Она понимала меня, когда я
твердила, что в институте творится что-то странное. Ни разу не засмеялась,
не то что другие.
Аризона вышла в коридор. Минуту Ханна с любопытством смотрела ей вслед.
— Интересно, насколько близки были на самом деле Аризона и
Изабель? — произнесла она. — Обе они так и не вышли замуж. Они
дружили с давних пор. Неужели они?..
— Это не наше дело. — Рейф записал номер машины. — Дело
пойдет быстрее, если ты будешь делать записи, а я диктовать.
— Хорошо. — Ханна взяла у него ручку и склонилась над
блокнотом. — Поехали.
Работа продвигалась черепашьим шагом. Дневник Аризоны оказался не просто
сухим перечнем номеров, фамилий и дат. Они чередовались с пространными
примечаниями. Некоторые из них Рейф читал вслух:
—
Вхож в правительственные круги?
...
Утверждал, что он из Портленда,
но на заднем сиденье лежит свежий номер Нью-Йорк таймс
... В прошлый
вторник приезжал в институт на тайное собрание... наверное, принадлежит к
верхам...
— В ее воображении существует целый мир, — задумчиво прошептала
Ханна. — Удивительно...
— Не более чем то, что мы сидим здесь вдвоем и изучаем ее дневники,
надеясь с их помощью раскрыть убийство восьмилетней давности.
— Ты прав. — Ханна постучала ручкой по столу. — Наверное, кое-
кто в городе решил бы, что у нас, как и у Аризоны, не все дома.
Им понадобилось почти полчаса, чтобы прочесть все записи, относящиеся к
роковому вечеру. Ханна уже была готова смириться с поражением, когда Рейф
задумался, глядя на номер очередной машины.
— Ага... — произнес он. Ханна вскинула голову:
— Что?
— Мы искали номера машин тех, кто участвовал в предвыборной кампании
Торнли.
— Ну и что?
Рейф откинулся на спинку стула и засунул руки в карманы, глядя на открытый
дневник.
— Никто из них не выезжал со стоянки между полуночью и двумя часами
ночи. Возможно, мы ошиблись в предположениях.
Но его голос звенел от нетерпения, и Ханне это не понравилось.
— Думаешь, тот, с кем встретилась Кэтлин, одолжил чужую машину?
— Может быть. — Рейф помедлил. — Возможно и другое
объяснение. Насколько мы можем судить, в ту ночь Кэтлин действовала
импульсивно и необдуманно. Она вдруг решила утром уехать из города, ей
срочно понадобились наличные. Мы предположили, что она попыталась продать
компрометирующие кассеты кому-то из лагеря Торнли. Но у нее могли быть и
другие потенциальные покупатели.
— Какие?
— Например, журналисты.
— Вряд ли. — Ханна отложила ручку. — Зачем журналисту
понадобилось убивать Кэтлин? Ни один журналист не станет своими руками
избавляться от осведомителя. У него же потребуют продолжения статьи!
— А если он собирался сам шантажировать Торнли?
Ханна подумала и вздохнула.
— Но ведь известие о том, что Торнли питает пристрастие к женскому
белью, так и не появилось в прессе. Может, потому, что какой-то журналист,
заполучивший кассеты, все эти годы с их помощью шантажировал Торнли?
Не говоря ни слова, Рейф вынул руку из кармана и повернул дневник к Ханне.
— Не какой-то, — уточнил он, — а тот журналист, кого Кэтлин
хорошо знала и не постеснялась позвонить ему среди ночи. Тот, кто мог
заинтересоваться пикантными подробностями, касающимися Торнли. Давний
знакомый, которому она всецело доверяла.
Ханна уставилась на фамилию, написанную рядом с номером машины, потом на
свои записи. Эта машина покинула стоянку примерно в полночь, а вернулась в
час сорок семь.
— Этот журналист, — негромко продолжал Рейф, — точно знал,
что Аризона Сноу прячется в кустах у стоянки и делает записи обо всем, что
происходит возле института. На всякий случай он решил похитить дневник
Аризоны, хотя и знал, что в городе над ней подсмеиваются.
Холодок недоверия прошел по спине Ханны.
— Ты считаешь, что Кэтлин пыталась продать кассеты Джеду Стедману?
Через час Ханна сидела в солярии в окружении Митчелла, Рейфа и Аризоны. Все
они смотрели на нее.
— Ну и что нам теперь делать? — спросила Ханна. — Мы
собирались обо всем рассказать Джеду, попросив опубликовать подробности в
газете. А теперь выяснилось, что он и есть главный подозреваемый!
Аризона поцокала языком, качая головой.
— Нам следовало с самого начала догадаться, что местные СМИ в сговоре с
институтом. По-моему, это многое объясняет. Неудивительно, что о тайной
деятельности института до сих пор почти ничего не известно.
— Если мы правы, с институтом ничего не поделаешь, — терпеливо
втолковывала Ханна, хотя была готова взорваться. — Все просто — сначала
шантаж, потом убийство. Видимо, той ночью Кэтлин позвонила Джеду. Он
назначил ей встречу у Хидден-Коув. Возможно, она предложила ему
поучаствовать в шантаже, а может, просто захотела продать кассеты. Так или
иначе, он воспользовался возможностью завладеть компрометирующими
материалами.
— И решил заодно избавиться от Кэтлин, — подхватил Митчелл. —
Наверное, потому, что не доверял ей. А может, просто не хотел делиться.
Рейф задумчиво потер затылок.
— Проблема в другом: настоящих улик у нас нет.
— А мои дневники? — напомнила Аризона.
— Не обижайся, Эй-Зед, но идти с ними в полицию нельзя.
— Зато у нас есть возможность обратиться за помощью к
журналистам, — заявила Ханна. — Но не в городскую
Джорнал
.
Портлендские газеты могут заинтересоваться таким материалом.
— Еще неизвестно. — Рейф побарабанил по плетеному подлокотнику
кресла. — Я так надеялся, что Джед схватится за это дело и проведет
журналистское расследование. Он не упустил бы такой шанс.
— Он его и так не упустит, — мрачно предсказал Митчелл. —
Скорее всего, подаст на нас в суд.
Ханна засмотрелась на залив.
— Жаль, что мы знаем так мало... Рейф прав: улик у нас нет.
В комнате воцарилось напряженное молчание.
— Зато теперь мы знаем, кто убийца, — в конце концов заговорил
Митчелл. — Мы можем по крайней мере до смерти
...Закладка в соц.сетях
