Жанр: Любовные романы
Только по приглашению
...ла. Я знаю, как
ты стараешься, чтобы все было в таком же порядке, как при маме, но Чарли
всего лишь ребенок и он тоже потерял маму. Вот почему он плачет так часто.
Он не знает, что делать, когда так грустно. Постарайся быть терпеливой с
ним.
— Ладно, — сказала она. — Я постараюсь.
— Вот и умница, — он улыбнулся. — Как теперь насчет того,
чтобы пойти немного поспать?
— Ладно, — она поцеловала его в щеку. — Я рада, что у тебя
все хорошо, — сказала она из фойе, поднимаясь по широкой лестнице. Даже
мешковатый белый халат не мог скрыть хрупкости ее фигуры.
Пол сел в кресло, сбросил тапочки и вытянул ноги. Вскоре он почувствовал,
как приятное тепло наполняет его. Покрытые лаком деревянные стенные панели
отражали свет огня в камине...
Это была любимая комната Пола в доме. Здесь он почти физически ощущал
присутствие Карен.
Как много было в Кристине от Карен! Светлые шелковистые волосы, хрупкое
телосложение, тонкие черты лица, глаза василькового цвета...
Разрывающие сердце напоминания о жене, которую он потерял... Кристина также
унаследовала от нее и безошибочное чувство такта. Но трехлетняя тяжелая
болезнь матери лишила ее самой ценной, доставшейся ей в наследство черты —
радостного смеха. Когда-нибудь к Кристине придет нежная красота ее матери,
но Пол молил Бога, чтобы одновременно к ней пришла от Карен любовь к жизни,
непосредственность, веселость. Воспоминания о голосе Карен вызвали у него
слезы. Он молча сидел, глядя на огонь в камине, как вдруг, внезапно и
непроизвольно, перед его глазами возникла женщина, которую он отвозил домой,
улыбающееся лицо, окруженное кольцами рыжих волос. Он почувствовал
одновременно охватившее его глубокое волнение и чувство вины.
Марси вышла из сабвея на Берген-стрит и, быстро миновав магазин
автомобильных принадлежностей и фабрику по производству сыра, пересекла Корт-
стрит и, обойдя увитые плющом дома Коббл-хилл, подошла к университетской
больнице Лонг-Айленда. Она нашла в списке номер комнаты своей матери, потом
оглядела холл в поисках питьевой воды. Надеясь унять боль в висках,
вследствие вчерашнего скотча и вина, она, перед тем, как войти в лифт,
проглотила последние две таблетки аспирина. Она могла бы проспать звонок
будильника, если бы телефонный звонок Джо не разбудил ее в девять тридцать.
Звук его голоса, сообщение о том, что мать серьезно больна пневмонией, и
головная боль слились в один кошмарный сон. Когда она шла по коридору
третьего этажа, выискивая комнату, специфические больничные запахи лекарств
и антисептиков вызвали у нее приступ тошноты. Войдя в комнату, она увидела
Джо, стоящего рядом с кроватью у окна. Он поманил ее рукой.
— Привет, мам, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать. Глаза
матери широко раскрылись, а потом, ничего не выражая, закрылись снова. Марси
взглянула на трубки, тянущиеся от специальных сосудов к хрупкой руке,
посмотрела на Джо.
— Антибиотики, — сказал он. — Они вводят ей большие дозы
антибиотиков. Очень сильный жар.
Молодой доктор-индеец вошел в комнату и кивнул им.
— Доктор, я дочь миссис Ди Стефано. Как она?
— Сейчас я должен ее осмотреть. Пожалуйста, выйдите. Я поговорю с вами
потом. — Он резко задернул белую занавеску над кроватью.
Джо пожал плечами.
— Пойдем, — сказал он.
— Подожди, — сказала Марси. — Я хочу поговорить с ним...
— Пожалуйста, подождите за дверью, — повторил врач из-за
занавески. Джо взял Марси под руку. Она вырвалась и прошла в маленькую
пустую комнату для посетителей в конце коридора. Джо вошел вслед за ней и
закурил.
— Хочешь? — спросил он, вдруг осознав, что не знает, курит она или
нет.
— У меня есть, — ответила она, доставая из сумки смятую пачку. Джо
поднес ей зажигалку обезображенной рукой. Она вздрогнула, увидев так близко
его руку и быстро вспомнив все, что было с ней связано.
— Спасибо, — сказала она автоматически, сидя на одном из
пластмассовых стульев с прямой спинкой, которые стояли вдоль однообразных
светлых стен этой скучной комнаты. — Ей плохо?
— Очень плохо, я полагаю. Мне сказали, что следующие сутки будут
критическими, — он сел на стул у соседней стены, и, уставившись на
носки своих вытянутых ног, сделал глубокую затяжку. — Как поживаешь,
Марси? — спросил он, не глядя на нее.
— Джо, я здесь, потому что больна мама. И мне совершенно не хочется с
тобой разговаривать. Кроме того, моя голова раскалывается, так что,
пожалуйста...
— Линда Монтини сказала, что ты была на свадьбе Джерри. Это меня
удивило, — сказал он.
— Моя подруга оказалась достаточно глупа, чтобы выйти замуж за это
пресмыкающееся, — Марси отодвинула цветочный горшок и стряхнула пепел в
стеклянную пепельницу. — Мама говорила, что ты возил ее на этой неделе
во Флориду, так что об этом я знаю.
— Да, — он кивнул.
— Марси, послушай, — сказал он, подняв на нее глаза. — Мама
может сегодня умереть. Если это случится, то из нашей семьи останемся только
мы с тобой...
— Так что мы должны просто поцеловаться и все вернется, да, Джо? Ты
этого хочешь? Ты хочешь, чтобы я забыла, что ты построил свою жизнь, защищая
людей, которые убили нашего отца, что твои клиенты — отвратительные
преступники, что... — голос Марси стал тихим и злым.
— Это бизнес, Марси, — прервал он ее, глядя в пол. — А я
говорю про семью, — сказал он, не повышая голоса.
— Ты — ублюдок, — громко сказала она и внезапно замолкла, так как
пожилая женщина с печальным лицом вошла в комнату и села на стул. Она слабо
улыбнулась Марси, и та кивнула ей в ответ. Марси закурила еще одну сигарету,
глубоко затянулась и быстро потушила ее, так как поняла, что это только
усиливает головную боль.
— Где этот чертов доктор? Пойду, посмотрю, может быть, он уже закончил.
Я хочу с ним поговорить, — она быстро вышла из комнаты и подошла к
кровати матери. Занавеска была отдернута, врач ушел. Конни тихо лежала на
кровати, с лихорадочным румянцем на лице, с закрытыми глазами, тяжело дыша.
Марси выбежала мимо Джо к столу медсестры.
— Где врач, который приходил к моей матери? Он знал, что я хотела с ним
поговорить.
— Какой врач? — спросила полная блондинка, не поднимая глаз от
стола.
— Я не знаю его имени. Он индеец. Сестры переглянулись между собой.
— Это ни о чем не говорит, — сказала она. — Как фамилия
пациентки?
— Концетта Ди Стефано, — нетерпеливо ответила она.
— Ах, да. Это доктор Пюри. Он только что ушел.
— Черт, — пробормотала Марси. — Как мне его найти?
— Позвоните в его кабинет и оставьте записку. Он вернется к вам, когда
сможет.
— Хорошо. Вы можете дать его номер?
— Послушайте, я занимаюсь лекарствами. Сейчас я не могу его искать. Вы
можете найти его сами по телефонной книге, — полная медсестра подняла
поднос с лекарствами и направилась в холл.
— Не представляю себе... — сказала Марси.
— Пойдем, выпьем кофе, — сказал Джо.
Марси взглянула на Джо. На мгновение ей показалось, что в глазах Джо она
видит страх и печаль. Он всегда был маменькиным сынком, и она знала, что
потеря матери совершенно его опустошит. Так же быстро она решила, что это не
должно повлиять на ее отношение к нему. Он был тем, чем он был, напомнила
она себе, и не стоит жалости.
— Ладно, — сказала она. — Моя голова раскалывается. У тебя
нет аспирина?
— Нет, но я могу пойти и достать где-нибудь, — сказал он.
— Не надо. Я сама достану, — ответила она.
— Ладно. С тобой трудно иметь дело, — сказал он, качая головой и
входя в лифт.
К двум часам дня дыхание матери стало легче, лихорадка прекратилась. Марси
нагнулась и поцеловала ее. Она натянула пальто и оставила Джо дежурить у
постели матери, не сказав ему до свидания.
14
— Господи помилуй, — пробормотала Кэлли, выходя из лифта в большое
круглое фойе квартиры Лэттимора. Даже поездка на заднем сиденье большого
лимузина и почтительное обращение к ней Роберта не подготовили ее к этому.
Она предполагала, что Пол имеет маленькое временное пристанище в Манхэттене
на случай, если имеет смысл переночевать в городе, а не возвращаться в
Бэдфорд. Но это едва ли можно было назвать
временным пристанищем
. Здесь
все было величественно, как во дворце. Пол в фойе был выложен оранжево-
розовым мрамором, обрамленным по краю сложным узором из зеленого мрамора.
Красивая розовая лестница вилась вдоль стены налево и направо, изогнутые
светлые панели на стене изящно скрывали два стенных шкафа. Искусно
выполненная гипсовая розетка занимала большую часть потолка такой высоты, от
которой заватывало дух. Открытая дверь, обрамленная лепниной, вела в
просторную красивую гостиную.
— Добрый вечер, мисс Мартин, — у миссис Кримминс был приятный
голос. — Позвольте мне взять ваш зонт.
— Спасибо, — сказала Кэлли.
— Проходите и устраивайтесь поудобнее, — она жестом пригласила ее
пройти в гостиную. — Не желаете ли аперитив?
— Да, это замечательно. Спасибо, — Кэлли улыбнулась, входя в
гостиную. Там был камин из розового мрамора, красивый восточный ковер в
розовых и зеленых тонах и изящно задрапированные светло-зеленые шелковые
портьеры, обрамлявшие высокие окна в дальнем конце комнаты. Куда бы она ни
кинула взор, всюду было чем восхищаться: искусно выполненный гобелен,
фотографии в рамках из витого серебра, глубокие шкафы с коллекцией японского
фарфора. Кэлли подошла к окну и посмотрела вниз на Парк-авеню. Далеко внизу
огни городского транспорта образовывали головокружительный узор из белого и
красного, желтого и зеленого, вспыхивая в водоворотах дождя.
— Мисс Мартин?
Кэлли обернулась.
— Привет. Это вам. Меня зовут Чарли, — перед ней стоял мальчик с
бокалом. Он поставил его на длинный кофейный столик около софы.
— О, спасибо тебе, Чарли. Очень рада познакомиться с тобой, — она
протянула ему руку. Он тепло пожал ее и шлепнулся на мягкие диванные
подушки.
— Папа сказал, что вы дружили с дядей Дрю.
Кэлли присела на другой конец софы.
— Да, это правда. Он был моим хорошим другом. Я его очень любила.
— Да, он был очень хороший, — глаза у Чарли были такие же глубокие
и темные, как у его отца. — Вы работаете в ВСП?
— Нет. Мы познакомились с твоим папой, когда Дрю заболел. Мы оба
ухаживали за ним.
— Мне его так не хватает, — сказал Чарли. — Он всегда
показывал мне все эти штуки из раскопок, из Африки, камни и монеты, и еще
много всего.
— Да, он мне тоже это показывал. Это было интересно, потому что он так
много знал про все эти вещи. Он мог рассказать о них все...
— Чарли, ты бы лучше пошел наверх и закончил свои уроки, —
худенькая девочка с длинными прямыми светлыми волосами стояла у входа в
гостиную. На ней была юбка из шотландки со складками и голубой блейзер с
эмблемой частной школы на грудном кармашке.
— Я сделаю, когда придет папа. Просто я составляю компанию мисс
Марти, — сказал Чарли. — И, кроме того, я уже почти все сделал.
— Все равно, тебе лучше закончить, — сказала она чересчур чопорным
голосом.
Дверь лифта открылась, и в фойе вошел Пол.
— Привет всем, — он снял пальто и передал его миссис Кримминс,
которая появилась сразу же с его приходом. Он обнял Крисси, поцеловал ее в
макушку и вошел вместе с ней в комнату. Чарли вскочил и поцеловал его.
— Привет, Кэлли. Вы уже со всеми познакомились?
— Мы с Чарли хорошо поболтали. И уже почти познакомились с вашей
дочерью, но тут появились вы. — Она улыбнулась Кристине.
— Тогда позвольте мне вас представить. — На его лице появилась
неотразимая улыбка, вызвавшая неожиданный трепет в груди Кэлли. — Это
Кристина. Крисси — это мисс Мартин.
— Здравствуйте, — сказала Крисси. — Мне надо идти, папа. Я
должна закончить домашнюю работу. — Она поцеловала его в щеку, вышла из
комнаты и поднялась по лестнице.
— Я надеюсь, что не заставил вас ждать слишком долго, Кэлли.
— Нет. Все нормально. Чарли не давал мне скучать.
От взгляда и звука голоса Пола Кэлли почувствовала какое-то возбуждение,
которое, казалось, проникло сквозь оцепенение, сковывавшее ее в течение
всего прошедшего года. Миссис Кримминс принесла виски.
— Спасибо, — поблагодарил он, освобождая галстук. — Кэлли, я
сейчас вернусь. Только немного приведу себя в порядок. Чарли, ты пока
побудешь с мисс Мартин?
— Конечно, папа, — сказал он, улыбнувшись.
Дождь кончился, но в вечернем воздухе чувствовалась прохлада. Кэлли и Пол
прошли четыре квартала по Парк-авеню по направлению к
Le Circue
.
— Добрый вечер, Бруно.
— Добрый вечер, мистер Лэттимор, — Бруно стоял за стойкой у
входной двери. Он улыбнулся и открыл книгу заказов. — Ваш столик готов.
— Пол, дорогой! — послышался глубокий грудной голос. Пол
обернулся.
— Ах, графиня! — он улыбнулся и пожал протянутую ему унизанную
кольцами руку. — Кэлли, разрешите вам представить графиню д'Урбано ди
Маре.
Кэлли улыбнулась женщине, экстравагантный тюрбан которой так шел к ее
золотистому вечернему платью. Небольшая прядь ярко-рыжих волос виднелась из-
под тюрбана, смуглая кожа матово блестела в мягком приятном свете ресторана.
— Графиня, это Кэлли Мартин, — сказал Пол. Графиня повернулась к
Кэлли.
— Очаровательно, — сказала она.
Тщательно одетый молодой блондин, который лучше бы смотрелся на серфинговой
доске, чем в своем костюме от Армани, подошел к ним.
— Пол, ты, конечно, знаешь Тедди. Тедди, мисс Мартин. — Тедди
чопорно кивнул.
— Очень приятно было вас встретить, — сказал Пол. — Он взял
Кэлли за талию и аккуратно подвел к столику.
Официант принес меню, повторил вслух список блюд, включенных в ассортимент
сегодняшнего вечера, и отошел.
— Как вам графиня? — спросил Пол.
— Очень колоритна, — улыбнулась Кэлли.
— Этого у нее не отнять, — он рассмеялся. — Ее настоящее имя
Эстер Гольдфарб. Она из Огайо. Совсем ребенком вышла замуж за пожилого
богатого промышленника, после его смерти переехала в Нью-Йорк. Встретила
итальянского графа — подлинность титула под некоторым сомнением — вышла за
него замуж и перебралась в Европу. Я не знаю, что случилось с ним, но она
основала компанию по производству косметики, и это принесло ей успех.
Несколько лет назад мы купили контрольный пакет акций ее компании. После
графа она еще пару раз выходила замуж, но все равно настаивает на том, чтобы
ее называли
графиня
У нее непростой характер, и она неглупа. У нее
определенно одна из лучших в мире коллекций современного искусства. Когда
она покупает новую картину, то становится сумасшедшей, — он улыбнулся
своей магнетизирующей улыбкой. — Господи, Кэлли, — сказал
он, — так приятно снова вас видеть.
— Я тоже очень рада.
— Послушайте, Кэлли, я чувствую, что должен извиниться перед вами. Я
действительно хотел позвонить вам после того торжественного обеда, но я был
совершенно не готов ни с кем встречаться. Смерть Карен была еще так свежа в
памяти, да и вы еще боролись со своими чувствами к Брэди Пэрришу. Теперь уже
все кончено?
— Да. Теперь все кончено.
— Я так часто думал о вас. Но есть еще одна причина, по которой я хотел
увидеться с вами сегодня вечером. Завтра пресс-конференция. Меня выдвигают
кандидатом в сенаторы.
— О, Пол! Это прекрасно! — сказала Кэлли.
— Да, я давно интересовался политикой, но в связи с болезнью Карен не
мог этим заниматься, а после того как она умерла, я не хотел оставлять детей
надолго одних.
Теперь дети подросли, и мне кажется, что сейчас самое время. На
предварительном собрании кандидатов против меня не было возражений, так что
теперь я могу целиком сконцентрироваться на выборах. Об этом я и хотел
поговорить с вами. Я хочу, чтобы вы взяли на себя рекламу...
— Вы хотите, чтобы агентство занялось рекламой, а я этим руководила?
— Нет. Я хочу, чтобы вы ушли из агентства и взяли на себя рекламу в
предвыборной кампании. Если вы хотите заниматься этим через агентство, дело
ваше, но вы будете работать на комитет по предвыборной кампании, а не на
агентство. Вы будете всем этим заведовать. Конечно, если мы выиграем, то у
вас будет постоянная работа в моем штате, разумеется, если вы захотите. Я
знаю по
Л'Авентур
, какой вы хороший организатор. Я бы не хотел терять
такой талант. Как вы думаете?
— Я не знаю, — сказала она. — Это очень неожиданно для меня.
Надо подумать.
— Ну, для начала подумаем о меню, — улыбнулся он. — Я
собираюсь заказать паштет.
— Отлично. Я тоже, — сказала она, радуясь, что одно решение уже
принято.
— Пол, я не знаю, как сказать, но если мы будем работать вместе, то,
мне кажется, наши личные отношения станут затруднительными.
— Вы все подчините делу, да? — От его улыбки у нее всегда
трепетало сердце.
— Просто я не уверена, что это хорошая идея, — ее голос прозвучал
несколько взволнованно. — Я не уверена, что хочу запутаться...
— Давайте пустим это на самотек, — предложил он, — сделаем
шаг и посмотрим, что получится. Вам это подходит?
— Да, — сказала она тихо.
С трудом она отвела взгляд от его глаз, таких темных, понимающих,
проникающих вглубь, и посмотрела на ярко-красные лилии. Она вдруг ощутила
легкое чувство тревоги, но решила не обращать на это внимания. Кэлли приняла
предложение Пола попробовать профитроли и, пока пила кофе, представляла
себе, как завтра утром подаст Эмери заявление об уходе.
— Мистер Лэттимор, сэр, из вас получится превосходный сенатор, —
сказала она.
— Осторожно, она может тебя испачкать.
Николь взяла у Лили бутылочку с молоком.
— Ничего, — улыбнулась она, усаживая поудобней у себя на коленях
вырывающуюся малышку. — Моя хорошенькая маленькая внучка. Ты мое
солнышко. Посмотри, как крепко она держит бутылочку. Она такая сильная,
такая смелая! — тихо приговаривала Николь.
— О да, она наверняка гений! — рассмеялась Лили.
— Какое очаровательное маленькое платьице, — сказала Николь, глядя
на тонкую ткань с вышивкой.
— Конечно, очаровательное. Это одно из тех нескольких сотен, которые ты
ей прислала, — улыбнулась Лили. — Ни у одного ребенка нет такого
гардероба.
Николь рассмеялась:
— Я даже не узнала, что это одно из тех.
— Я поняла. — Лили сидела на маленькой низкой табуретке, глядя на
Николь и ребенка. Она не ожидала, что у матери уже так много седых волос,
особенно хорошо заметных в лучах солнца, проникавшего через открытое окно.
— Ой, Лили, она такая хорошенькая, — Николь покачала Селесту,
которая сосала из бутылочки. — Она такая красивая! Она выглядит точно
так же, как ты, когда была ребенком. У меня где-то есть фотографии, по-
моему, в секретере, — она кивнула в противоположный конец
комнаты, — ты там маленькая. Ты тоже была очень красивым ребенком.
Просто прелестным. Прямо как ты, Селеста. Да, ты выглядишь совсем как твоя
мама.
Лили встала.
— Мы называем ее Сиси, — она выглянула в окно, послеполуденные
тени накрыли сад. — Джерри первый так начал ее называть, а мне
понравилось. А тебе?
— Да. Сиси Монтини... очень хорошо звучит. Да, мне нравится. А ты что
скажешь, малышка? Ты хочешь, чтобы я называла тебя Сиси? Ой, Лили, посмотри,
она улыбается! У нее твои ямочки на щеках. Замечательно! Ой, Лили, я так
рада, что ты приехала к нам вместе с ней. — Николь взглянула на Лили с
некоторой мольбой, робко, боясь зайти слишком далеко, оттолкнуть Лили. Ей
следует быть довольной тем, что Лили привезла ребенка в Париж, что она
остановилась у них впервые с того далекого дня, когда она рассказала ей про
Жан-Клода и Люка.
— Ну, — сказала Лили, — мне нужна кое-какая одежда. И, —
осторожно добавила она, — ты ее бабушка. Жан-Клод написал мне, что ты
хочешь ее увидеть. Действительно, Николь... — она говорила
неуверенно. — Я подумала... — она отошла от окна и посмотрела в
глаза Николь. — С тех пор, как у меня появилась Сиси, я поняла, как
нелегко... Ведь у меня есть Джерри, который очень хорошо к нам с ней
относится, и я подумала, как это, должно быть, тяжело... — Она смотрела
в глаза Николь. — Черт возьми, Николь, я хочу сказать, что я поняла,
почему ты так поступила... почему ты придумала мне отца... Тебе было так
трудно...
Николь протянула к дочери руку. Неожиданная хрупкость этой руки и слезы в
темных глазах Николь заставили смягчиться сердце Лили. — Ох, Лили,
прости меня за то, что тебе пришлось пережить из-за меня. — Лили
подошла вплотную к креслу, взяла ее за руку, опустилась на колени и
погладила головку Сиси.
— Теперь уже всё хорошо, Николь... Мама, — мягко сказала
она. — Все хорошо. — Лили не сопротивлялась, когда рука Николь
прижала ее голову к своему плечу, и на минуту погрузилась в волшебный аромат
ее духов.
— Николь, — сказала она, — мне надо увидеться с Люком.
— Я знаю, — кивнула Николь. Лили подняла голову.
— Я хочу показать ему Сиси, но боюсь. Наверное, сначала мне стоит пойти
одной. Ты позаботишься о ней?
Николь весело рассмеялась:
— С удовольствием, дорогая. С огромным удовольствием.
— Пол, как хорошо, что я тебя застала.
— Ты перехватила меня с дороги. Я только вошел. Все нормально?
— О, да, — сказала Кэлли. — Прекрасно. Я хотела узнать, какие
у тебя планы на завтра. Мне нужно показать тебе два черновых эпизода из
семейных съемок. Отснято здорово. Один мне нравится больше, но я бы хотела
побыстрее услышать твое мнение, чтобы начать работать над пленкой.
— В семь я поеду в Рочестер, — сказал он, — а оттуда — в
Буффало.
— О Боже, — прошептала Кэлли. Она поплотнее запахнула пальто.
Несколько часов назад в здании отключили отопление и сейчас, в одиннадцать
часов, в маленьком редакторском кабинете стоял пронизывающий холод. Эдди,
редактор, предложил ей чашку кофе.
— Спасибо, — сказала Кэлли. — Пол, я знаю, что уже поздно, но
есть у меня какой-нибудь шанс перехватить тебя сегодня? Я бы могла завтра
приехать в Рочестер, но мне надо будет заняться озвучиванием, сделать еще
одну запись и спланировать следующие съемки.
— Это все на кассете? Я могу здесь посмотреть.
— Мы можем прямо сейчас переписать на кассету, — она вопросительно
посмотрела на Эдди. Он кивнул. — Будет готово примерно через час.
— Не ищи такси. Я пришлю машину.
— Что за начальник! — рассмеялась она. — Приеду как можно
быстрее, — сказала она и повесила трубку. — Пойдем, Эдди.
— Папа, дай мне отдохнуть от тебя! — рассмеялась Марси. Она
оторвалась от компьютера и посмотрела на старого с
...Закладка в соц.сетях
