Жанр: Любовные романы
Сладостное отступление
... толком ничему
тебя не научил. Взять, к примеру, нас с тобой: целых четыре года
понадобилось тебе для того, чтобы понять, что ты меня хочешь.
— Да ты просто осел! — Его слова задели Джиану, и этого она не
могла простить. Она замахнулась, чтобы ударить Алекса по лицу, но он вовремя
перехватил ее руку. — Пусти меня, мне больно!
— Больно от того, что произошло в Фолстоне или сейчас?
— Ну почему ты все время издеваешься надо мной? — слабым голосом
прошептала она.
— Да не издеваюсь я вовсе, Джиана, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Джиана не смогла сдержать слезы. Но как только они покатились по ее щекам,
она почувствовала приступ тошноты. Девушка бросилась к кустам.
— Меня тошнит, черт тебя возьми! — успела крикнуть она.
— Нет, только не это, — услышала она усталый голос за спиной.
Джиана ничего не ела весь день, ее тело содрогалось в конвульсиях, и она
упала на колени в густую траву. Алекс взял девушку за плечи, успокаивая ее.
Когда приступ тошноты прошел, он помог ей встать и повел к каменной скамье,
стоящей в окружении розовых кустов.
— Кажется, я знаю, что будет дальше, — произнес он спокойным
голосом. — Посиди тут, а я принесу тебе воды. К счастью, поблизости нет
пляжа.
Когда Алекс вернулся с водой, Джиана по-прежнему сидела на скамье, глядя
перед собой бессмысленным взором. Схватив у него стакан, она прополоскала
рот, а затем запустила этим стаканом в Сакстона.
— Надеюсь, твой грипп уже прошел? — увернувшись, спросил Алекс.
— Не будь идиотом!
— Неужели это будет происходить с тобой всякий раз при виде меня?
Девушка посмотрела на него с отчаянием:
— Оставь меня, ради Бога, оставь...
— Джиана, мы, как заправские дуэлянты, обменялись оскорблениями. Но
теперь довольно! Я устал от роли негодяя, преследующего глупую, наивную
девочку.
— Глупую девочку?! Черт бы тебя побрал, Сакстон! Я не глупая девочка!
Ты болван, идиот, глупые девочки не бывают беременными!
Наступило молчание.
— Я не это хотела сказать, — опомнившись, проговорила
Джиана. — Ты так разозлил меня, что я наврала.
Алекс улыбнулся.
— Нечего на меня смотреть! — продолжала Джиана. — Я же
сказала, что обманула тебя.
— Ну что ж, значит, тебя вырвало вовсе не из-за того, что я спал с
тобой... — задумчиво произнес он. Это были первые слова, пришедшие ему в
голову.
Алекс был рад, что смог произнести их, потому что понял: Джиана в сердцах
сказала ему правду, а теперь не знает, как вывернуться. Слава Богу, он опять
станет мужем и отцом, в этом можно не сомневаться.
— Меня затошнило от отвращения к тебе, ведь ты сказал, что мне не идет
это платье... Господи! — запричитала Джиана. — И все из-за одного
чертового раза! — Она подняла на него сердитое лицо. — И у тебя
еще хватает наглости смеяться надо мной! Это вовсе не смешно, уверяю тебя!
Ах, с каким бы удовольствием я ударила тебя!
— Что ж, ударь, — холодно произнес Сакстон, расстегивая жилет и
рубашку.
Джиана бросилась на него и замолотила своими маленькими кулачками по его
обнаженной груди.
— Ну что, легче стало? — участливо спросил Алекс. — Как
только ребенок родится, я позволю тебе еще раз поколотить меня. Наверняка ты
будешь сильнее.
— Я стану сильнее через несколько минут, — яростно проговорила она. Американец улыбнулся.
— Теперь все будет хорошо, Джиана. Обещаю. — Он уже принял твердое
решение. Эта умная, упрямая англичанка станет его женой. Он сделает все, как
она хочет, выполнит все ее капризы, но поведет к алтарю.
— Ничего не будет хорошего, — сокрушенно проговорила она. — И
все из-за единственного раза, — твердила она.
— Я знаю, — произнес Алекс. — И тоже считаю, что это
несправедливо. Прошло уже месяца два, так что мы должны поскорее пожениться,
пока еще ничего не заметно.
— Нет, — сказала она. — Я не выйду за тебя замуж.
— Когда ты узнала, что беременна?
— Уже больше недели.
— Ага. Значит, все это время ты думала о том, как поступить. Ты что,
решила родить незаконного ребенка? Или отправиться на континент и укрыть
младенца там? А потом выдавать собственного малыша за племянника или
племянницу?
— Я подумала о том, что его можно будет выдать за ребенка моей мамы. Она еще может иметь детей.
— Не думаю, что твоя мать придет в восторг от такого решения. Ты уже
сказала ей?
— Нет, и не скажу, пока не решу точно, как поступить.
— Но это и мой ребенок, и я хочу принять участие в решении его участи.
Я не допущу, чтобы мой ребенок оказался незаконнорожденным. Выходи за меня
замуж.
— Не могу! Ты американец!
— И не имею титула, так? А ты рассказала бы мне про ребенка?
— Сначала хотела, потом передумала.
— Почему?
— Потому что я вообще не хочу замуж.
Алекс даже не удивился. Еще бы, после того, что ему рассказала Аврора, после
того, что девушка видела в римских борделях!... Естественно, у нее изменился
взгляд на семью.
— Мне известно, что ты видела, как мужья обращаются с женами. Но
замужество может быть и другим — посмотри только на свою мать! Не думаешь же
ты, что герцог будет изменять ей? Я просто уверен: он не станет обманывать
ее.
— Он может это сделать, если захочет, — произнесла девушка. —
Все брачные контракты составляются так, как выгодно мужчинам.
— Стало быть, ты боишься замужества. Ты что, опасаешься, что я запру
тебя дома и стану заводить любовниц?
— У тебя будет на это право. Ведь это же будет ваш дом, мистер
Сакстон! — Джиана поднялась со скамьи. Ей так хотелось забыть все, что
она видела в Риме. — По крайней мере между нами не осталось недомолвок.
Я ношу твоего ребенка, но о его судьбе позабочусь сама. Ты можешь уехать, я
этого хочу. О своем решении сообщу.
— Нет, Джиана думаю, тебя пугает не замужество, — поднимаясь вслед
за ней, произнес Алекс. — Скорее всего, ты боишься себя самой, боишься
той страсти, которая влечет тебя ко мне. В Фолстоне ты хотела меня, хотела
испытать то наслаждение, которое дарит женщинам любовь.
— Мистер Сакстон, вы опять демонстрируете свое невежество. Молю Бога,
чтобы у меня родилась дочь, а не сын.
— Докажи это.
— Что доказать? — спросила она, отворачиваясь от Сакстона.
— Докажи, что равнодушна ко мне. Если это так, я уйду из твоей жизни,
поступлю, как тебе угодно. А ты не боишься, что твое тело не согласится с
твоими нелепыми словами?
Джиана испугалась.
— И тогда ты меня оставишь? — прошептала она.
Помоги мне, Господь
, — подумал Алекс.
— Да, — твердо произнес он.
Алекс нежно посмотрел на нее своими бархатными глазами, и Джиана
почувствовала, что не в силах отвернуться от него. Она думала, что он
набросится на нее с грубыми ласками.
— Ну так что, я могу начинать? — тихо спросил он, словно читая ее
мысли.
Девушка промолчала. Тогда Алекс прижал ее к себе, взяв за левую руку, словно
они танцевали вальс, и наклонился к самому ее уху.
— Когда мы в следующий раз будем заниматься с тобой любовью, —
прошептал он ей, — ты не почувствуешь боли. А я буду лежать рядом и
ласкать тебя — вот так. — Алекс провел губами по ее глазам, щекам,
вокруг рта, не задевая губ. Она почувствовала, как его руки гладят ее
грудь. — Я помню, какая у тебя нежная и мягкая кожа, Джиана, помню, как
твои груди трепещут в моих руках. Ты выгнешься, чтобы крепче прижаться ко
мне, и мы станем единой плотью, и ты закричишь от радости в моих объятиях...
Джиана таяла от его прикосновений, ее соски напряглись, кровь тяжело
застучала в висках.
— Нет! — выкрикнула она, упираясь кулаками в его грудь. — Ты
не соблазнишь меня словами, черт бы тебя побрал!
— Хорошо, я буду молчать, любимая. — Его горячее дыхание согревало
ей кожу, руки нежно ласкали ее тело. Потом Алекс поцеловал ее, гладя
длинными пальцами шею девушки. Даже сквозь одежду она почувствовала, как
горяча его возбужденная плоть. Девушка задрожала.
Когда поцелуй прервался, Сакстон выпрямился и заглянул Джиане в глаза,
светящиеся в лунном свете.
— Прости меня, любимая, — прошептал он, поцеловав ее волосы.
Девушка уткнулась в его плечо и разразилась горькими рыданиями. Алекс стал
тихонько укачивать ее, приговаривая:
— Тише, тише, Джиана, успокойся.
— Я ненавижу тебя! — воскликнула девушка, вырываясь из его
объятий.
— Но как же так: ты только что явно хотела меня и тут же говоришь, что
ненавидишь.
Джиана сердито посмотрела на него.
— Вот герцог действительно любит маму, — промолвила она. — А
ты меня нет, да и я тебя тоже не люблю. Но тело мое не повинуется разуму, и
я испытываю к тебе лишь физическое влечение. А ты хочешь, чтобы я разинув
рот слушала тебя и смотрела бы взглядом овечки.
— Об этом остается только мечтать, Джиана, — с улыбкой промолвил
Алекс, — ведь я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы предположить, что ты
будешь кого-нибудь слушать, разинув рот! Впрочем, я уже сказал тебе:
довольно нам спорить. Я не проходимец, как, например, Рендал Беннет. Я даже
готов сквозь пальць смотреть на то, что твой новый отчим — герцог, черт его
возьми!
— Я не стану целыми днями вышивать! И не собираюсь рожать кучу детей!
Не хочу сидеть в обществ кумушек, которые глаз с часов не сводят в ожидани
муженьков! Эти женщины говорят только о еде, детях и прислуге!
— Джиана, — пряча улыбку, произнес Алекс, — матерью ты
станешь, от этого никуда, не деться. Но ведь ты не сможешь еще раз
забеременеть без моей участия. У меня нет ни малейшего желания иметь пять-
шесть детей и лет до тридцати видеть свою жену беременной. Мы можем
пользоваться противозачаточными средствами.
— Да, я знаю. Но жены вечно ходят с животом, мужья тем временем
развлекаются с любовницами! Я не хочу жить такой жизнью!
— А откуда тебе известно о противозачаточных средствах?
— Я узнала о них в Риме. Мне было интересно как предохраняются девушки
мадам Люсьен.
— Ага, опять плоды твоего странного образования. Ну вот, видишь, все
можно уладить. А если ты не будешь все время беременной, то и у меня не
будет желания ходить по девкам.
Джиана покраснела.
— Я вообще не об этом говорила, — тихо промолвила она. —
Мистер Сакстон, я не выйду за вас замуж. У меня есть свои планы на жизнь, и
в них не входит замужество. Я не буду такой, какими обычно бывают жены, я
хочу быть самостоятельной!
— Значит, ты мне не веришь?
— Власть, даже если это власть мужа — вещь страшная, и она затягивает,
мистер Сакстон. Вы будете таким же, как все мужья, а я не хочу становиться
вашей жертвой.
— Неужели мы не сможем договориться, Джиана? Скажи мне, что ты
собираешься делать, и прекрати называть меня на
вы
.
Головка девушки поникла.
— Я не знаю, — прошептала она.
— Послушай меня, Джиана, — произнес он со вздохом, думая о том,
что не может бросить женщину, которая носит его ребенка. — Кажется, я
кое-что придумал.
— Придумал? — с надеждой переспросила Джиана.
— Да. Мы объявим всем, что получили особое разрешение на брак и тайно
обвенчались. Ты поедешь со мной в Нью-Йорк, где мы будем жить как муж и
жена. Если тебе не понравится, то как только родится ребенок, ты сможешь
уехать и сказать в Лондоне, что мы развелись. Тогда никто не будет
сомневаться в том, что ребенок законный.
— Ты предлагаешь лгать, прикидываться?! Лгать маме?!
— Маме можешь сказать правду — как пожелаешь. Но есть и другой вариант.
Что, если тебе понравится жить со мной? Тогда мы сможем обвенчаться.
Джиана схватилась за голову.
— Я... я не знаю, что и сказать! Мне надо подумать!
Алекс улыбнулся.
— Джиана, даже ты вынуждена будешь признать, что в браке есть свои
положительные стороны. Но ты должна дать мне одно обещание. Если решишь
вернуться в Лондон, ты не будешь препятствовать тому, чтобы я виделся с
ребенком и принимал участие в его судьбе.
— Все, что ты мне сказал — это чистое безумие! Ты не можешь в самом
деле хотеть этого!
— Нет, черт возьми, я отдаю себе отчет в свои; словах! Ты должна быстро
принять решение, до того как весь свет узнает, что ты готовишься стать
матерью. Не будешь же ты устраивать скандал!
— Но... я даже не нравлюсь тебе.
— Думаю, со временем ты станешь более дружелюбной. К тому же мне
нравится твое чувство юмора
— Что тебе мое чувство юмора! Я знаю твою репутацию в деловом мире. Не
похоже, чтобы ты клюнул лишь на чувство юмора. В чем же тогда дело? Почем ты
добиваешься меня?
Алекс и сам не мог ответить на этот вопрос.
Tы хочешь ее, — в конце
концов сказал он сам себе, — хочешь, как никогда не хотел ни одну
женщину
.
— Ты мне нравишься, Джиана. Должен признаться, что я, как и ты, не
собирался вступать в брак. Но у нас будет ребенок, и от этого никуда не
деться. Так ты согласна?
Девушка, вздохнув, кивнула.
— Я не могу не думать о ребенке, мистер Сакстон. Я вынуждена сказать
да.
— Вот уж не думал, что мне придется приложить столько усилий, чтобы
уговорить женщину стать моей женой. Подождем пару дней, а затем дадим
объявления в газетах и в конце недели отправимся в Нью-Йорк.
Семь месяцев в его обществе, семь месяцев совместной жизни! Джиана сжала
виски, пытаясь представить себе, что скажет ее мать, узнав об их решении. Но
тут девушка вспомнила о Дерри и невольно улыбнулась.
— Похоже, ты развеселилась, Джиана. О чем ты думаешь?
Она взглянула на него.
— Я вспомнила об одной своей подруге, которая живет в Нью-Йорке. Мы не
виделись четыре года, а когда расстались, она собиралась замуж. Она часто
пишет мне о своем браке. В пансионе ей казалось, что семейная жизнь — это
просто сказка. Реальность оказалась куда грубее.
Алекс едва удержался от язвительного замечания, но все же произнес:
— Зато ты, кажется, не питаешь никаких иллюзий насчет замужества,
дорогая. Но не беспокойся; в глазах света мы будем счастливой семейной
парой.
— Означает ли это, что я должна смотреть на тебя влюбленными глазами и
с благоговением внимать каждому твоему слову?
— Не всегда, но хотя бы сегодня вечером. Давай вернемся в дом. Думаю,
тебе следует представить меня некоторым людям, чтобы сообщение о нашей
женитьбе не было слишком неожиданным. — Алекс подал девушке руку.
— В ваших словах есть резон, сэр. Думаю, в первую очередь вас надо
представить герцогу и герцогине Грефтон.
Глава 16
Джиана выглянула из окна своего гостиничного номера в Бристоле. Откуда-то с
улицы несся нестройный хор моряков.
Джиану затошнило. Завтра они уедут из Англии на американском пароходе
Галеон
. Она отошла от окна и, спасаясь от вечерней прохлады, уютно
устроилась в большом кресле перед камином.
Девушка посмотрела на дверь, ведущую в комнату Алекса. Он, как и обещал,
заказал два номера в гостинице
Ройял-Джордж
, но Джиане и в голову не
приходило, что у них будут смежные комнаты. Она попыталась расстегнуть
платье, но у нее ничего не вышло. Где же горничная, которую Алекс тоже
обещал?
...К огорчению девушки, ее мать почти не удивилась, увидев их вместе. Через
два дня Джиана рассказала Авроре всю правду, добавив, что ее отъезд в
Америку следует рассматривать как длинные каникулы, из которых она вернется
с чудесным подарком — внуком или внучкой. Выслушав ее, Аврора настояла на
том чтобы они все встретились за семейным обедом. Алекс держался очень
раскованно, а после обеда непринужденно болтал с герцогом, покуривая дорогую
сигару. Джиане даже показалось, что ее мать обменялась с Сакстоном
понимающим взглядом. Когда она спросила об этом Алекса, тот, смеясь, ответил
ей:
— Просто миссис ван Клив понимает, какое тебя ждет удовольствие!
— Этого не будет! — вскричала Джиана. — Мы не женаты, мистер
Сакстон!...
Джиана причесывалась. Она уже было собралась заплести волосы в косы, как
вдруг дверь из номера Алекса отворилась, и он вошел в комнату Джианы. На нем
был роскошный бархатный халат.
— Где же горничная? — раздраженно спросила девушка.
— Черт! — выругался Сакстон. — Я так и знал, что забуду что-
нибудь. Ну да ладно, сегодня роль горничной, так и быть, сыграю я.
— А что это у тебя в руках? — подозрительно спросила Джиана.
Он выставил на стол бутылку шампанского и два бокала.
— Знаешь, дорогая, есть такой обычай. В первую брачную ночь счастливые
молодожены обмениваются тостами. Поэтому, может, раздевшись, ты выпьешь со
мной бокал-другой?
— Только один бокал, Алекс. Я устала и хочу отдохнуть.
Алекс разлил вино.
— За мою английскую невесту! — воскликнул он. — За то, чтобы
она сделала Дикий Запад более цивилизованным!
— Едва ли ей это удастся, — сказала девушка, — ведь она
пробудет там очень недолго.
Когда они выпили, Сакстон налил второй бокал.
— Теперь твоя очередь произнести тост, дорогая.
Такова традиция.
Джиана посмотрела на него сквозь пузырящееся в бокале вино.
— За чересчур самонадеянного человека!
— Брось, этот человек не так уж самонадеян.
— Да нет, его самонадеянность — как вторая одежда, он прячется под ней.
Не будь ее, он бы стал похож на голого короля из сказки Андерсена.
— Ну ладно, ладно...
— Вам отлично известно, что я права, мистер Сакстон.
— Вы уверены, миссис Сакстон?
— Господи, неужели я должна привыкнуть к этому обращению?
— Да уж, как-то неловко называть собственную жену миссис ван Клив.
Девушка неуверенно улыбнулась и повернулась к Алексу спиной.
— Пожалуйста, расстегни мне платье, Алекс, — попросила она.
Американец ловко справился с крохотными пуговицами, стянул платье с плеч
Джианы и нежно прижал ее к себе. Его прикосновение доставляло ей огромное
удовольствие, и Джиана даже не пыталась сопротивляться.
— Черт, а это еще что такое? — спросил он сердито.
— Ты о чем?
— Эта вещь, в которую ты упрятана по самое горло!
— Это же корсет. Тебе придется его расшнуровать.
— Почему-то в Фолстоне на тебе не было никакого корсета.
— Да, не было, — согласилась она, вспомнив, что не надела его
тогда, потому что знала, что ей придется раздеваться перед Сакстоном.
Алекс развязал тугую шнуровку, и девушка вздохнула с облегчением.
— Вот так лучше, — промолвила она. Тут краем глаза Джиана увидела,
что Алекс бросил что-то в камин.
— Что ты делаешь?
— Уничтожаю твою броню, — хмуро ответил американец.
Взглянув на огонь, Джиана заявила:
— Во-первых, кости не сгорят, а во-вторых, я буду очень тебе обязана,
если впредь ты не станешь жечь мою одежду.
— Ты больше не будешь носить корсеты. Ты и так тонка, как спичка, а
когда начнешь поправляться, корсет может повредить ребенку.
— Я не подумала об этом.
— Ты вообще о многом не подумала, — усмехнулся Сакстон.
— Теперь ты можешь идти, Алекс. Спасибо за помощь.
— Оставить невесту в первую брачную ночь?! Ни за что!
Девушка опустила глаза. Черт, он понял, что она безумно хочет его, поэтому и
не уходит!
— Тебе что, больше нечем заняться? — спросила она, не поднимая
глаз.
— Конечно! — миролюбиво согласился он. — К слову сказать,
заниматься любовью с собственной невестой — святая обязанность каждого
мужчины.
— Я не твоя невеста!
— Если бы ты только знала, до чего ты хороша в полуспущенном платье и с
неубранными волосами!
— Ты прекрасно знаешь, что я вовсе не хороша! Пожалуйста, Алекс, уходи!
Я не хочу больше пререкаться.
Улыбка исчезла с лица Сакстона, и он уселся в кресло, повернувшись к девушке
спиной.
— Надевай свою ночную рубашку, — резко промолвил он.
Джиана схватила сорочку и спряталась за ширмой. Ее пальцы дрожали, когда она
торопливо переодевалась. Надо было что-то сказать, чтобы нарушить молчание.
— Когда отплывает наш пароход?
— В девять утра. Я уже отправил вещи на погрузку, так что нам не придется суетиться с багажом.
Когда Джиана вышла из-за ширмы, Алекс обернулся. Девушка судорожно мяла
ворот ночной рубашки. На ее бледном лице отражались отблески пламени, глаза
были широко раскрыты, и вообще она была похожа на маленькую испуганную
девочку.
Сакстон подошел к ней и взял ее за подбородок.
— Я не встречал более страстной женщины, — тихо произнес
он, — но ты зачем-то пытаешься скрыть свою страсть. — Он развел ее
руки в стороны. — Обними меня, Джиана. Мужчины так же, как и женщины,
любят, чтобы их ласкали.
Девушка послушно обняла его за плечи, приподнявшись на цыпочки.
— Ты такой высокий, — прошептала она. Алекс погладил ее спину,
чувствуя, как в нем разгорается огонь желания.
— Я хочу тебя, дорогая.
— Поскольку я падшая женщина, то...
— Перестань, — перебил ее Алекс. Поцеловав девушку, он сел в
кресло и усадил Джиану себе на колени.
— Обещай, что не будешь больше носить корсет, — попросил он.
— Обещаю, — ответила Джиана, прижимаясь к его груди.
— Надо же, какая ты стала сговорчивая, — усмехнулся
американец. — Ты похожа на ребенка.
Алекс провел пальцами по ее шее, расстегнул пуговицы на ночной сорочке
Джианы, провел языком по ее уху... Девушка, смущаясь, закрыла глаза, по ее
телу поползли мурашки. Алекс взял в руки ее груди.
— У меня маленькая грудь, — прошептала она.
— Ну и что, а у меня маленькие руки.
Отпустив ее груди, он провел рукой вниз по животу Джианы и положил ладонь на
темный курчавый треугольник. А затем, к возмущению Джианы, Алекс откинул
голову назад и закрыл глаза. Если она ему не по нраву, то нечего и дразнить
ее, думала девушка. Джиана попыталась вырваться, но добилась лишь того, что
пальцы Алекса скользнули еще глубже в ее лоно.
Сакстон лениво открыл глаза и посмотрел на нее.
— Похоже, на сей раз моя робкая невеста будет применять силу, —
насмешливо сказал он.
— Негодяй! — беззлобно произнесла девушка. — Если тебе
неинтересно со мной, то лучше уйди.
Алекс улыбнулся, подумав о том, чувствует лн она, как он возбужден.
— Оставить тебя, принцесса? — хриплым голосом промолвил он. —
Нет, я этого не сделаю. — Сакс-тон продолжал ласкать Джиану, и она,
судорожно вздохнув, закрыла глаза. — Завтра ты не будешь ни о чем
жалеть, — прошептал он.
Алекс хотел сказать еще что-то, но разум уже не повиновался ему. Схватив
Джиану, он отнес ее на кровать и сорвал с нее ночную рубашку. Девушка
задрожала.
— Тебе холодно?
— Немного, — выдохнула она.
— Погоди минутку, — промолвил он, стряхивая с себя халат.
Обнаженный, он встал перед Джианой, чтобы она могла рассмотреть его тело.
— Ты хочешь меня, — прошептала она, глядя на его возбужденную
плоть.
— А ты сомневаешься? — усмехнулся он. Алекс улегся рядом с
девушкой, опершись на локоть. — Никогда не понимал, почему все так
любят блондинок. Твои черные кудри так чудесно гармонируют с бледной
кожей. — Положив руку на грудь Джианы, Алекс почувствовал, как сильно
бьется ее сердце. — Иди ко мне, любимая.
Алекс стал ласкать Д
...Закладка в соц.сетях
