Жанр: Любовные романы
Невеста 7. ДОЧЬ ВИКАРИЯ
...кошачьих бегах?
- Кошачьи бега? - удивилась кухарка, входя в огромную кухню. - Что за бред!
- Вовсе нет, миссис Маллипс! - возразила Мегги и следующие десять минут
рассказывала об истории кошачьих бегов,
начавшейся в прошлом веке в Маунтвейлском питомнике, который братья Харкер,
лучшие тренеры в продолжение
последних двадцати лет, вознесли на недосягаемую высоту сделав предметом зависти
знатоков.
- Самый главный беговой круг- это трек Макколти, -добавила она. - Состязания
проходят с апреля по октябрь Пока
что чемпионом стал Мистер Корк. Он из нашего питомника, и я сама его
тренировала.
- Вы в самом деле тренировали кошек для бегов? - удивился Барнакл, вползая на
кухню и так высоко поднимая одну
бровь, что немного походил на демона, терзаемого муками.
- Представьте себе. Так вот, мне кажется, что Мисс Криттенден обладает
огромными способностями. Как насчет
кошачьих бегов в Пендрагоне?
- О, это было бы нечто! - расплылась в улыбке миссис Блэк.
- Говорю же, чушь собачья! - фыркнула кухарка.
- Нет ничего более волнующего, чем эти тельца, летящие словно по воздуху.
Сердце так и рвется из груди! -
воскликнула Мегги.
- Мегги!
Обернувшись, она увидела Томаса, державшего под мышкой большой пакет.
- А, вот где ты! - без всякого удивления воскликнул он. За последнюю неделю
она, встав с постели, сновала по всему
замку, где, к несказанному удовольствию мужа, железной рукой наводила порядок.
- О, милорд, - приветствовал Барнакл, склоняясь в некоем подобии поклона, и,
для пущего правдоподобия застонав,
сморщил лицо в ужасающей гримасе. - Миссис Блэк, это его сиятельство.
Экономка, разволновавшись, неловко присела и сбила со стола чашку.
- Ничего страшного, - заверила Мегги, подхватывая чашку - Томас, знаешь, Мисс
Криттенден вполне может
участвовать в бегах. Как по-твоему?
Томас оглядел большую пеструю кошку, сидевшую в лужице солнечного света и
старательно намывавшую мордочку.
- Она слишком толста.
- Думаю, это не столько жир, сколько мышцы. Она удивительная, Томас. И во
время тренировок наверняка немного
похудеет.
- Кошачьи бега в Пендрагоне? Дай мне немного подумать. Кстати, это тебе.
Посылка от родных.
- О Боже! - ахнула Мегги и, прижав к груди пакет, выскочила из кухни.
- Но я хочу видеть, что там! - негодующе взвыл Барнакл. Мегги рассмеялась и
на крыльях счастья полетела к себе.
Томас последовал за ней.
- Я вынул его из деревянного посылочного ящика, - пояснил он, прислонившись к
стене. - Как ты себя чувствуешь,
Мегги?
- Все хорошо, - бросила она, нетерпеливо разрывая бумагу и даже не подняв
глаз. - Голова ничуть не болит. Ох, папа,
должно быть, послал это сразу после нашего отъезда. Интересно, что тут? Да, но
ведь он даже не знал, куда мы
направляемся!
- Знал, разумеется. Я ему сказал. Не хотел, чтобы он и твоя мачеха
волновались.
- А мне ни словом не обмолвился!
- Правильно, так и нужно!
Мегги наконец сняла бумагу и вынула изумительно вырезанную фигурку кота,
точную копию Мистера Корка. Даже
размеры совпадали. Внизу блестела врезанная в дерево табличка с именами Мистера
Корка, его родителей и датой победных
состязаний.
Мегги стиснула фигурку и разразилась слезами.
- Мегги, что с тобой? Это всего лишь статуэтка Мистера Корка. Очень красивая,
конечно, но при чем тут слезы?
- Я так тоскую по нему и Клеопатре тоже! По всем котам, Томас. Постоянно
вспоминаю, как они бегают и прыгают,
громко мяукают или просто сидят на месте, всем своим видом показывая, что не
собираются пошевелить лапой, что бы вы
там ни делали.
- Думаю,- нерешительно начал он, глядя, как она мечется по комнате, прижимая
к груди деревянного Мистера Корка,
- нам бы следовало познакомить Пендрагон с кошачьими бегами. Изумительная
работа. Это твой отец вырезал7
- Нет, Джереми.
- Ясно, - буркнул он, едва удерживаясь, чтобы не взвыть т тоски. Неужели этот
подлый ублюдок не может оставить ее
покое?!
После того как Томас спустился вниз потолковать о делах Пэдди, Мегги, напевая
песенку, принялась вытирать статуэтку.
И неожиданно застыла. Больше часа прошло с тех пор, сак она в последний раз
думала о человеке, огревшем ее по голове
каким-то тяжелым предметом. При мысли об этом виски пронзила острая боль. Но
весточка из дома так ее обрадовала, что
она обо всем забыла.
Мегги поморщилась, медленно подошла к окну и посмотрела на свежую сочную
травку. День опять выдался облачным,
но по крайней мере хоть дождя не было!
Она взяла отцовское письмо и перечитала.
"Моя дорогая девочка, Джереми послал свадебный подарок на мой адрес, потому
что не знал твоего. Пересылаю его
шсьмо".
Мегги не хотела читать письмо Джереми, вправду не хотела. Но поскольку Томас
ушел и она осталась одна, ей вдруг
[показалось вполне естественным развернуть листок бумаги и разгладить ладонью.
"Дорогая почти кузина Мегги, желаю всего лучшего тебе и твоему мужу. Мы с
Шарлоттой хотели бы видеть вас у себя.
Надеюсь, тебе поправился двойник Мистера Корка. У меня ушло немало времени на
то, чтобы вырезать его, поэтому
подарок запоздал. Твой Джереми".
На отдельном листочке был нарисован маршрут.
Джереми. Джереми и Шарлотта.
Мегги медленно подступила к камину, долго смотрела на сложенные дрова с
торчащими между ними клочками бумаги,
Разорвала записку, бросила в растопку и подожгла.
За спиной раздались шаги Элви, но Мегги не обернулась.
- К вам доктор Притчерт, миледи.
Она нахмурилась, сначала не поняв, почему доктору вздумалось приехать. Ах да,
ее голова.
- Пожалуйста, дай Барнаклу знать, Элви.
Вскоре Томас и Мегги уже приветствовали доктора Притчерта, который мирно пил
чай, время от времени почесывая ухо.
- У вас на ухе сыпь, доктор, - заметила Мегги, подходя ближе. - Ничего
серьезного?
Он поднял голову и стал молча разглядывать Мегги, не произнося ни слова.
- Сойдет, - решил он наконец, со стуком ставя чашку на блюдце и отвешивая
короткий поклон. - Граф, если ее
сиятельству станет хуже, немедленно посылайте за мной. Доброго дня вам обоим.
Сыпь появляется дважды в год, весной и
осенью. Ничего страшного.
И он поспешно ушел.
- Хм, интересно, каков будет счет за этот визит, - проворчала Мегги.
- Он считает, что ты здорова. Это все, что мне нужно знать, Кстати, эта штука
высыпает у него дважды в год, сколько я
себя помню.
Томас подошел к ней, притянул к себе и поцеловал. Мегги охотно ответила.
- Это намного лучше того, что ты проделывал со мной в ту ужасную ночь, -
прошептала она и, отстранившись, подняла
глаза. - Знаю-знаю, ты не хочешь говорить об этом.
- Не хочу, - кивнул он, обводя большим пальцем контур ее лица. Его руки как
раз легли на ее бедра, когда со стороны
двери раздался пронзительный голос. Томас нехотя поднял голову.
- Проклятие!
На пороге возвышалась Мэдлин с несчастным, расстроенным лицом.
- Да, матушка?
- Лорд Киппер решил повезти Либби на прогулку в своей коляске. Сказал, что
хочет показать ей прелестное местечко.
Мол, ей наверняка понравится, особенно еще и потому, что погода сухая. И все
твердил, как восхищается его. Я сказала
Либби, что он лжет, потому что терпеть не может таких обильных плотью женщин,
как она. Он всего лишь собирается
завезти ее в лес и повалить на одеяло только потому, что сейчас у него под рукой
нет более стройной женщины. И еще я
сказала, что она всего лишь временная забава и сама должна это понимать. Она
обозвала меня всеми мыслимыми и
немыслимыми именами, наговорила гадостей и выбежала из замка. Это
непростительно! Я подумываю о том, чтобы убрать
ее отсюда. Пусть живет где хочет!
Томас ошеломленно воззрился на мать, прежде чем рассмеяться. Мегги с
заинтересованным видом осведомилась: И как
она назвала вас, мэм?
- У нее хватило наглости заявить, что я назойливая старая шлюха-графоманка!
Можете представить?
- О нет, я не могу, - покачала головой Мегги.
- Это я - потаскушка? За всю жизнь у меня было двое мужчин - твой отец и лорд
Киппер, и кто бы не затащил его в
постель при первой возможности? Он был прекрасен двадцать лет назад и прекрасен
сейчас, и так талантлив! Клянусь, даже
твоя маленькая женушка легла бы под него, стоило ему пальцем ее поманить!
- Найлз слишком любит жизнь, чтобы так рисковать, матушка.
- Ты бы пристрелил Найлза, измени тебе с ним жена?
- Не мешкая.
- А каково, спрашивается, было бы наказание для нее?
- Поскольку этого не случится, у меня просто не было времени задуматься.
- Я видела, как она смотрела на лорда Киппера, Томас, совсем как Мисс
Криттенден - на жареного морского окуня,
которого подавала за ужином кухарка.
Томас только улыбнулся, хотя в глазах промелькнуло что-то мрачное, скрытное.
Мегги нахмурилась.
- В жизни не подозревала, что Либби знает такие слова, Как "графоман", -
заметила она.
- Да и я тоже, - согласилась Мэдлин. - "Графоман". Я пришла, чтобы посмотреть
значение в словаре на твоем
письменном столе. Надеюсь, я правильно поняла, как оно пишется. Позволь
спросить, для чего нужен словарь, если даже не
знаешь, как правильно пишется слово? Посторонись!
Томас взял Мегги за руку и вывел из конторы. Они уже отошли шагов на шесть,
когда из комнаты послышался
возмущенный визг.
- Бежим скорее, - велел Томас.
- Спасибо тебе.
- За что? - улыбнулся он. - За то, что вытащил тебя в коридор, прежде чем она
нашла слово "графоман"?
- Нет. За то, что сказал матери, что я никогда тебя не предам.
- Да, - подтвердил он, отворачиваясь от нее, чтобы взглянуть на Ирландское
море. - Я именно так и сказал.
Этой ночью опять разразилась гроза. Дождь хлестал по окнам, за которыми не
было видно ни зги.
- О Боже, Мегги, - шептал Томас, чувствуя, как мир пошатнулся на своей оси и
каждая мышца в теле вопит об
освобождении. Умудрившись выйти из нее в последний момент, он оперся на руки,
тяжело дыша, вне себя, боясь, что
больше не выдержит.
- Томас? Что случилось?
- Ты была не со мной, - бросил он тихо и резко и стал ласкать ее ртом.
Когда она выгнула шею и пронзительно закричала, он снова вонзился в нее,
глубоко, грубо, и еще раз, глубже и грубее,
чем должен был, но ничего не мог с собой поделать.
Потом он лежал на спине, немного успокоившись, ощущая, как дыхание жены
обдает теплом голую грудь. Неожиданно
она дернулась, и он сжал ее в объятиях.
- Мегги, это всего лишь дурной сон, - уговаривал он, целуя ее. - Проснись,
милая.
Она тихо застонала, прижимаясь к нему, но не открывая глаз, и все сильнее
дрожала. С ней творится что-то нехорошее.
Мегги втянула в себя воздух и сжалась. Он снова попытался возбудить ее, как
раз в тот момент, когда она прошептала:
- Джереми, нет, нет! Ад проклятый, нет, Джереми!
Он разнял руки. И ничего не сделал, предоставив ей метаться и тихо стонать.
Когда же Мегги успокоилась, перестала
повторять проклятое имя, Томас отодвинулся, откатился к краю кровати и встал над
женой. Разглядеть что-либо было трудно
из-за плотной стены дождя, загородившей даже неясный ночной свет. Но с ее уст
снова сорвалось это имя, очевидно, даже во
сне не покидавшее ее мозга. Опять она думает об этом чертовом подонке! С каким
бы наслаждением Томас выбил из него
душу, схватил за горло, пока жизнь не покинула бы его! Убил бы, не колеблясь ни
секунды.
Мегги опять повторила имя Джереми, о чем-то его моля. Совсем как после
свадьбы, когда плакалась отцу.
Он сказал матери правду: Мегги никогда не предаст его. Он это твердо знал.
Нет, Мегги никогда не пойдет на свидание с
другим и не изменит брачным обетам.
Беда в том, что она уже изменила, душой и сердцем, а Томас твердо верил, что
это куда хуже измены физической. Она
вышла за него обманом, и он простил ее, зная, что она уважает его, может, даже
восхищается. Томас верил, что заставит
жену полюбить себя, захотеть, как хотел ее он с первой встречи. Ей, несомненно,
нравились их постельные забавы. И он
постепенно успокоился, стал забывать горькую правду. Расслабился, и вот
результат! Она видит во сне мерзавца,
разрушившего их жизнь! Как же вынести это?!
Он не ушел из комнаты, как намеревался. Не мог. Где-то бродит безумец,
желающий смерти Мегги. Ее нельзя оставлять
одну.
Но он хотел. Хотел предаваться горю в одиночестве. Упиваться собственным
несчастьем. И не мог слушать ее дыхание,
чувствовать жар тела, ибо был не в состоянии желать ее, сознавая, что она
мечтает о том, другом.
И тут его захлестнуло что-то, злобное и жестокое, и он не сразу понял, что с
ним творится. Ярость. Та самая, которая
управляла им в первую брачную ночь.
Он не позволит этой ярости одолеть его. Потому что способен управлять собой.
И не изнасилует жену, как тогда, хотя
терзается потребностью наказать ее, причинить такую же боль, как причинили ему.
Томас взял одеяло, подвинул кресло к окну и долго сидел, наблюдая, как
тусклый серый рассвет прорывается сквозь
дождевые облака.
Глава 28
Уильям стоял на коленях, пытаясь погладить Мисс Криттенден по головке. Та
шипела и норовила укусить его.
- Ну же, ну же, хорошая киса, - уговаривал он, протягивая руку. Мегги окинула
его презрительным взглядом.
- Она не какое-нибудь ленивое создание, чтобы сидеть у тебя на коленях и
угощаться лакомыми кусочками.
Осторожнее, иначе она отхватит тебе палец. Что тебе тут понадобилось? Я занята.
Он поднялся и вытер ладони о желто-коричневые бриджи для верховой езды.
- Ты не любишь меня, Мегги.
- Не люблю, - подтвердила она, не поднимая глаз от щетки, которой вычесывала
Мисс Криттенден в награду за
великолепные прыжки, во время которых та ухитрялась продержаться в воздухе не
менее двух секунд и перекрывать
невероятно длинное расстояние в четыре фута.
- Но в чем причина? Что я тебе сделал?
- Почему бы тебе не вернуться в Оксфорд, Уильям? Может, серьезные занятия
благотворно повлияют на твою натуру?
- Но я не могу вернуться. Видишь ли, я не сказал Томасу всей правды. Меня
исключили на целый семестр. Я отправлюсь
обратно, только со временем.
- Почему тебя исключили?
Уильям покраснел, повернулся и попытался погладить Оскара ДеТрассе, одного из
мышеловов лорда Киппера, длинного,
худого, короткошерстного, черного, как безлунная ночь, с отгрызенным левым ухом.
Оскар выгнул шею и замурлыкал.
Мегги не возлагала особых надежд на Оскара. Истинные беговые коты обладали
немалым высокомерием, холодным
гонором, сознанием собственного величия, и горе тому коту, который вздумал бы
бросить им вызов! Они были сдержанны,
неласковы, надменны. И готовы погибнуть рады победы. Оскар же обожал, когда его
ласкали. Дурной знак. Мегги спросила
лорда Киппера, откуда взялась кличка Де Трассе, и тот откровенно признался, что
это фамилия одной из его давних
любовниц, которая на свой лад тоже была превосходным мышеловом, поскольку
обожала загнать добычу и наслаждаться,
медленно поглощая, кусочек за кусочком. Когда Мегги спросила, что это означает,
он рассмеялся и легко коснулся пальцем
ее губ.
- Так... Затейливая метафора... вернее, аллюзия, связанная с вопросом, о
котором к этому времени вы должны узнать
немного больше.
Мегги резко отдернула голову. Он опасен: только последняя дурочка способна
оставаться с ним наедине. К сожалению,
ему было поручено оберегать ее от убийцы, поэтому он во время визитов старался
держаться поблизости. По мнению Мегги,
даже слишком близко. Хорошо еще, что ее всегда охраняли два человека!
Мегги вздохнула. Хоть бы Уильям убрался! Ей нужен Томас. Она соскучилась по
его улыбке, поцелуям. Хорошо бы
узнать, что заставило его покинуть ее. Кстати, где он сейчас? Днем она никогда
не бывала одна: недаром здесь торчит
Уильям. И разумеется, Томас спал в ее комнате. Она иногда долго лежала без сна,
прислушиваясь к его дыханию.
Вот уже две недели он не касался ее. Один раз она неумело попыталась
соблазнить его, но он отодвинулся и холодно
сказал:
- Я устал, Мегги. И мне это не нужно. Спи.
Это было хуже пощечины! Ей хотелось кричать, скандалить, сыпать
оскорблениями, но она только прошептала:
- Что случилось, Томас? Я не понимаю...
А он повторил свою любимую фразу:
- Я не желаю говорить об этом. Спи.
Больше она не пыталась дотронуться до него. Он быстро превращался в чужого
человека, который всего лишь старается
защитить ее из чувства долга. По крайней мере он не хотел ее смерти. Но и не
смотрел на нее как на жену.
А вот теперь Уильям не дает ей покоя, и каково же приходилось Мегги
сознавать, что это всего лишь очередной страж.
- Так почему же тебя исключили, Уильям? - рассеянно переспросила она, думая
об Эзре из Хортон-Мэнора, большом,
ловком, проворном сером коте с белой мордой. Жена сквайра утверждала, что он
может мчаться быстрее и прямее стрелы по
ветру. Пока что все его таланты, виденные Мегги во время визита к сквайру, - это
неутомимое желание барахтаться на полу
вместе с детьми.
Мегги решила устроить нечто вроде состязания, чтобы посмотреть, сколько
народа в округе заинтересуется новым
развлечением.
Уильям по-прежнему гладил Оскара, лежавшего на спине с задранными кверху
лапами.
- Какой позор, - неодобрительно буркнула Мегги. - У этого кота нет ни
малейшего самолюбия. Так почему тебя
исключили?
Уильям неловко откашлялся при виде ее неумолимого лица.
- Э.., одна из тамошних девиц забеременела, возможно, и от меня... кто
знает... только ее отец собирался меня убить.
- Вполне понятная реакция. Она была красивее Мелиссы Уинтерс?
Челюсть Уильяма чуть не отвалилась. Он попытался сказать что-то, но поспешно
захлопнул рот, как моллюск раковину.
- Ты жалкое ничтожество, Уильям, - яростно прошипела Мегги, до того злая,
что, если бы не угроза виселицы, с
радостью растоптала бы деверя. - Тебя, наверное, лучше всего было удавить при
рождении. Это уберегло бы от
неприятностей многих людей, особенно женщин.
- Но я не виноват, - прохныкал Уильям. Мегги только поморщилась, мигом
распознав ноющие нотки, яснее всяких
слов изобличавшие ложь: недаром ей приходилось иметь дело с особями мужского
пола в лице четверых братьев и целой
кучи чертовых кузенов. Она так обозлилась, что буквально взметнулась с пола,
размахивая кулаками. Все! Ее терпение
кончилось!
- Наверное, девушки держали тебя за руки за ноги и срывали одежду?
Уильям потрясенно моргал. Чтобы дочь викария выражалась подобным образом?!
Неслыханно!
Но Мегги прямо смотрела ему в глаза, пока он не пожал плечами:
- Ну... нет, но они из тех особ, что перепробовали не одного мужчину, только
вот мне не везет: всегда ловят на месте
преступления. Но я тут ни при чем! Однако, Мегги, ты невзлюбила меня еще до
того, как увидела. Почему?
- Мелисса Уинтерс, олух ты этакий. Мне известно, как ты обвинил во всем
Томаса! Ты бесчестный кретин, Уильям!
- Но это Томас наградил ее младенцем, - оправдывался Уильям. - А я в то время
был в Глазго, у тети Огасты.
И тут Мегги не выдержала и всадила кулак ему в челюсть с такой силой, что тот
пошатнулся, попятился и, стараясь
сохранить равновесие, взмахнул руками. При этом он едва не задел Оскара. Тот
взвыл и прыгнул вверх и назад -
поразительный подвиг, которым Мегги не могла не восхищаться. Следствием явилось
то, что Уильям не смог удержаться на
ногах и рухнул на спину. Очевидно, падение так ошеломило его, что он не
двигался, только смотрел на нее, пытаясь
отдышаться.
- Томас- человек порядочный, - процедила она сквозь свирепо стиснутые зубы. -
Попробуй сказать еще что-то в
этом роде, и я стану пинать тебя под ребра, пока не сдохнешь!
Уильям захныкал, но не двинулся с места.
- Спасибо.
Обернувшись, Мегги увидела мужа. Ом стоял в дверях в любимой позе: скрестив
на груди руки. Ироничный смысл этой
благодарности поразил ее о самое сердце. Она вздернула подбородок.
- У тебя немало недостатков, Томас, но подлым и бесчестным тебя никак не
назовешь.
- Не назовешь,- согласился он, подходя к Уильяму и протягивая руку. Уильям
уставился на эту руку, и Мегги на
мгновение показалось, что он вот-вот разразится слезами.
- О, ради Бога, Уильям, будь мужчиной и прими руку брата. Он тебя не убьет,
поскольку в некоторых вещах куда
цивилизованнее меня.
- А ты? Ты же вполне способна убить.., - лепетал Уильям.
- А вот это правда. Убирайся. Я пытаюсь тренировать этих кошек, а ты мне
мешаешь.
Уильям отряхнул бриджи, неуверенно посмотрел на брата и немедленно исчез.
- Ты защищала меня, - с трудом вымолвил Томас.
- А чего ты ожидал? Что я расскажу твоему придурковатому брату, как ты
игнорируешь жену, обращаешься с ней так,
словно она до смерти тебе надоела, и, следовательно, он может клеветать на тебя,
сколько заблагорассудится?
- Нет. Ты не такова.
- Возможно ли, что Мелиссу соблазнил другой мужчина?
- Нет.
- Уильям утверждает, что был в это время в Глазго с тетушкой.
- Так и есть. Я отослал его туда, после того как избил до полусмерти.
- Что же, приятно слышать.
Мегги вытерла руки о юбку, взглянула на Оскара, мирно спавшего в углу,
свернувшись клубочком.
- Не слишком он похож на победителя, верно?
- Найлз говорит, он очень ловок.
- Видел этот прыжок вверх и назад?
- Не успел. Я смотрел не на него.
- Что с тобой, Томас?
- Я пришел звать тебя к чаю, Мегги. Матушка, Либби и лорд Киппер уже в
гостиной. Кухарка принесла чай и пирожные.
Ждут только тебя.
- И Уильяма.
- Барнакл наверняка его отыщет.
- Понятно. Я иду, - кивнула Мегги, но, подняв глаза, увидела искаженную
привычной мученической гримасой
физиономию Барнакла и насмешливо осведомилась: - Почему это вы тут? Кто же будет
искать Уильяма?
- Не волнуйтесь, миледи, я его найду, только тут дело поважнее. По мне так
просто необходимо выполнять все
поручения по строгому порядку, а приказы его сиятельства для меня главнее всего
на свете. Он велел передать, что ждет вас
в конторе. Но поскольку его сиятельство сам это сказал, может, мне и не
следовало вмешиваться, но лучше сказать дважды,
чем ни разу, уж это как водится.
- Понял тебя, Барнакл, - вздохнул Томас.
Барнакл просиял, но тут же вспомнил о необходимости изображать несказанные
муки.
Мегги улыбнулась старику и легонько погладила по спине.
- Да, он все сказал мне сам, Барнакл, а теперь и вы тоже. Теперь я ни за что
не забуду. Спасибо.
Когда дворецкий прохромал к выходу, стеная на каждом шагу, Мегги снова
повернулась к мужу.
- Ты сказал мне насчет чая. Барнакл утверждает, что ты просил меня явиться в
контору. Так куда же мне идти?
- Я просто хотел сказать, что пришла еще одна посылка от твоей семьи.- Он
помолчал, изучая ногти, и небрежно
добавил: - Вероятно, еще один подарок от твоего почти кузена.
- Джереми? Подарок? Сомневаюсь.
И тут Мегги насторожилась. Что-то неуловимо изменилось в его голосе, когда он
сказал это... но вот что именно?
- Что сначала, милорд, чай или посылка?
- Это зависит от того, насколько нетерпеливо ты ожидаешь очередного сувенира
от твоего почти кузена.
На этот раз все стало ясно как день. Джереми! Он ревнует к Джереми. Неужели
слышал что-то? Нет, ни отец, ни Мэри
Роуз не проговорились бы. Господи, да Мэри Роуз вообще ничего не знает!
Мегги озадаченно покачивала головой, хотя была уверена, что ему ничего не
известно. Но в таком случае что
происходит?
- Его зовут Джереми Стэнтон-Гревилл, - отчетливо выговорила она.- Ты
познакомился с ним на нашей свадьбе. Он на
пять лет старше тебя. Женат. Жена ожидает первого ребенка. И я могу с таким же
успехом получить подарок от него, как от
любого другого кузена, тетки или дяди.
- Ясно, - хмыкнул он, и от его ехидного тона ей стало не по себе. И ужасно
хотелось развернуться и влепить ему
пощечину.
- Я должна пойти, привести себя в порядок, прежде чем явиться в гостиную,
пред очи твоей благословенной матушки.
Позже посмотрю, что в пакете.
- Поторопись, Мегги. И будь осторожна. Пять минут, не более, иначе я пошлю
кого-нибудь за тобой.
- Сомневаюсь, что кто-то попытается ударить меня по голове по пути в спальню.
- Пять минут.
Мегги кивнула и выплыла из комнаты. Как он может ревновать к Джереми?
Совершенно непонятно. По голос его
изменился.
Она вздохнула. Непонятно, совершенно непонятно, чем она вызвала в нем такую
неприязнь. Может, Томас разозлился
потому, что Джереми послал ей статуэтку Мистера Корка? Но это просто смешно!
Она так погрузилась в невеселые размышления, что едва не сбила с ног
свекровь.
- Смотрите, куда идете, мисс!
- Что? О, простите, мэм, я едва не столкнулась с вами. Поверьте, я не хотела.
Это вышло нечаянно.
- Вы слишком умны, причем себе же на горе. Только взгляните на эту
омерзительную люстру, висящую на толстой,
совершенно новой веревке! Мои предки в гробах переворачиваются!
- У вас здесь нет ни одной могилы предка, мэм. Скорее уж переворачиваются
Кавана.
- Кавана? Ирландская шваль, - изрекла Мэдлин, разглядывая злосчастную
веревку, - и не заслуживают никаких
предков. Что же касается вас, мисси...
- Миледи, - поправила Мегги.
- Ба! Могу сказать, что мой дражайший сын уже устал от вас. Вы ему до того
надоели, что он держится на расстоянии.
Вернее, попросту вас избегает, и все это заметили. Не прошло и месяца. Вы на
редкость утомительны, больше не забавляете
его, и он горько сожалеет о том, что имел глупость жениться на вас. Что же, он
хотя бы извлек из этой истории чудесное
большое приданое. Надеюсь, вы уже беременны?
- Спросите вашего сына, мэм, - отрезала Мегги и двинулась вперед, едва не
сбив свекровь вторично, и на этот раз
вполне намеренно. Ей удалось не вспылить, и уже это радовало. Она вынуждала себя
глубоко вдыхать восхитительный запах
свежего лимонного воска, которым были натерты каждый предмет мебели и доспехи в
замке. В углах не пряталось ни единой
паутинки. Все сверкало. И хотя миссис Блэк не могла разглядеть пауков, все же
утверждала, что слышит, как они плетут
паутину, а сейчас вроде бы все было тихо.
Мегги, улыбаясь, спокойно удалялась по коридору: плечи расправлены, походка
легкая. Вот только мысли невеселые.
Мэдлин права: она надоела Томасу, он ее видеть не может. Что же произошло? Что
она сделала? Не может же это иметь
отношения к Джереми!
"Я не утомительна, - думала она, вытаскивая из ослепительно чистой вазы
раннюю розу. - Я тренирую коше
...Закладка в соц.сетях
