Жанр: Любовные романы
Невеста 7. ДОЧЬ ВИКАРИЯ
...тец не женился на Мэри Роуз. Тогда мне было десять. Настоящая
великанша, куда выше и сильнее их! И
если считала, что они заслуживают трепки, значит, вполне была способна оттаскать
их за уши, что случалось довольно часто,
поскольку мальчишки никогда не отличаются здравым смыслом. Да, им требовались
строгая дисциплина и зоркий глаз. Лео
был ужасным озорником. Никогда не забуду, как он вырезал ленту из спинки моего
платья. За это толкнула его в колючий
кустарник.
Томас рассмеялся и осознал, что давно уже так не веселился.
Они вывели лошадей из амбара. Пен торжествующе заржал, радуясь, что избежал
опасности и остался цел и невредим.
С деревьев капала вода, земля напоминала губку. Томас подсадил Мегги в седло
и, дождавшись, пока она расправит
юбки, сообщил:
- Я слышал, как доктор Дрейфус уверял, что к концу недели Рори своими
проделками перевернет весь дом.
- Наверное. Позвольте еще раз поблагодарить вас, милорд.
- Можете отблагодарить меня хотя бы тем, что станете называть по имени.
- Ну, если вы так желаете... Хорошо. Томас. Прекрасное имя. Надежное. Я с
радостью буду его произносить. И
поскольку вы поцеловали меня и даже лизнули мои губы, думаю, я достаточно хорошо
успела вас узнать.
- Да, мне тоже так кажется. Знаете, доктор Дрейфус также хотел следовать
присланные из Италии лекарства. Он
попросил меня достать немного корня маринго, не настойки, а само растение, чтобы
посмотреть, нельзя ли вырастить его в
Англии. Только об этом и думает.
Но Мегги почти не слушала его. Томас Малком не ее родственник. Они знакомы
очень недолго, а он целовал ее с
приоткрытым ртом.
Он не Джереми.
Она с трудом заставила себя оторваться от неуместных размышлений.
- Еще один ребенок заболел злокачественной лихорадкой, и доктор Дрейфус
немедленно применил ваше лекарство.
Малышка Мелисса очень быстро поправилась.
- Да, в деревне только об этом и говорят.
- И поют вам дифирамбы. Мужчины пьют в трактире за ваше здоровье, а дамы
рассыпаются в таких комплиментах, что
у вас уши, должно быть, горят. Вы быстро превращаетесь в местного героя.
- И мне это нравится, - объявил он, едва прикасаясь к ее ладоням. - Кстати,
очень хотелось бы посмотреть на ЛаМанш.
Мегги подняла лицо к бледному солнцу и улыбнулась.
- Мне тоже.
А что, если поцеловать его в ответ? Интересно, женщина тоже может приоткрыть
рот? И даже коснуться языком губ
мужчины?
Мегги вздрогнула. Что-то подсказывало, что она вступает на неизведанную и,
пожалуй, небезопасную почву. И при этом
совершенно не уверена, стоит ли по ней идти.
Она опять подумала о Джереми, о его поцелуях, которые наверняка свели бы ее с
ума, и поморщилась от внезапной боли.
- Возможно, вы расскажете подробнее, что именно говорят местные леди обо мне
и моем великолепии, - предложил
Томас. - Хотелось бы испытать, что это такое, когда уши горят. Раньше со мной
этого не бывало.
- Не думаю, что это такая уж хорошая идея, - пробормотала Мегги. - А вдруг вы
слишком привыкнете к поклонению?
С этим словами она ударила каблуками в бока кобылы.
Глава 9
- Это, вне всякого сомнения, рекордный прыжок Клеопатры! - объявила Мегги,
сверившись с линейкой. - Да, точно:
три фута и около четырех дюймов. Превосходно, моя дорогая девочка!
- Это все новый метод тренировок, Мегги, - заметил Aлек, напевая и поглаживая
кошку. Клео выгнула спину и
замурлыкала.
"Почти то же самое проделал со мной Томас Малком. По крайней мере у меня
хватило ума не извиваться и не
мурлыкать".
О Господи, лучше сосредоточиться на тренировке.
Она обернула вокруг пальца длинный конец светло-желтой ленты, на добрый фут
изодранной когтями игривой Клео, так
что теперь по ветру развевались пять тоненьких жалких обрывков.
- Она вполне способна побить Мистера Корка в эту субботу, - обронил Алек.
- Но я работала и с Мистером Корком, и ты знаешь, что он более вынослив. Его
привлекают запахи, вот я и попробовала
на нем нечто новенькое: макрель. Изрезала, добавила немного чеснока и подсушила,
а потом завернула в сетчатый мешочек.
Он едва лапы не стер, пытаясь поскорее подобраться к ней и вдохнуть чудесный
аромат.
- Мегги, ты скоро превзойдешь братьев Харкер в изобретательности! Кстати, они
выставляют на эти бега трех кошек.
- Никогда не стоит недооценивать их хитроумия, Алек. Я слышала, что Джейми,
их старший конюх, сочинил новый
лимерик для Черного Вихря. Представляешь: Джейми стоит на финишной черте и поет
себе во все горло, а Черный Вихрь
пулей летит к нему.
- У Черного Вихря глаза ужасно злые, - заметил Алек задумчиво. - Думаю,
Мистер Корк просто обязан показать ему,
что почем. Нужно хорошенько поразмыслить, как лучше это сделать.
Томас Малком внимательно слушал разговор. Черный Вихрь... прекрасно
звучит. Есть в этой кличке нечто зловещее!
Он присмотрелся к Мистеру Корку, лежавшему на солнце. Длинное мускулистое
тело так и переливается белым с
золотом: почти такой же оттенок, как розы в саду миссис Шербрук.
У него самого никогда не было кошки, даже в детстве. Правда, в амбаре жили
коты, настоящие хищники и знатные
мышеловы.
- Лорд Ланкастер, как я рада видеть вас! Любите топко нарезанный окорок?
Гордость нашей кухарки. Надеюсь, вы
пообедаете с нами?
Он обернулся к миссис Шербрук, обходившей дом.
- Добрый день, миссис Шербрук. Я просто заехал узнать, достаточно ли
здоров Рори, чтобы тоже тренировать кошек. И
совсем не хотел вам мешать.
Мэри Роуз взяла его за руку.
- Вы спасли моего сына, милорд. И я желаю, чтобы вы мешали нам, пока все
мы вам до смерти не надоедим. Зовите
меня Мэри Роуз.
Мегги, услышав слова мачехи, энергично закивала.
- Добро пожаловать, Томас. Как приятно, что вы выбрали время для визита.
Когда я в последний раз видела Рори, он
взбирался по решетке, отделявшей гортензии Мэри Роуз от ее же нарциссов, той
самой, которая увита розами.
Мэри Роуз едва не упала в обморок.
- О нет, Мегги, скажи, что ты все это придумала! Решетка совершенно
ненадежна. Если ты не соврала, клянусь, я
больше не буду бегать за Рори и бесконечно благодарить Бога за его спасение!
Нет, я соберусь с духом и хорошенько
отшлепаю озорника! То есть если он окажется выше, чем на два фута от земли, я
его отшлепаю. Милорд, увидимся в
столовой через пять минут. Рори! Немедленно спускайся вниз!
И Мэри Роуз, задрав юбки едва не до колен, бросилась в сад.
Мегги добродушно усмехнулась.
- Хороший знак. Она так тряслась над ним. Все боялась, что он снова не
сможет дышать.
- Тряслась? Звучит совсем неплохо,- покачал головой Томас.
- Трястись в этом случае означает, что она то и дело гладит его, обнимает,
тискает, закармливает лакомствами, доводя
беднягу до белого каления. Понимаете, он очень самостоятельный парнишка и
терпеть не может нежности.
- Хотите сказать, что изобрели эту историю с решеткой только для того,
чтобы вернуть ее на землю?
- Ну, не сказала бы, что это чистая ложь. Может, Рори с тоской поглядывал
на решетку. А может, и сделал к ней... шагдругой.
Но я в самом деле в восторге от вашего приезда. Кстати, ломтики окорока
такие тонкие, что через них все видно.
Никто не знает, как ей это удается. Домашние вечно стоят вокруг стола, на
котором она режет окорок. Пойдемте. Можете не
волноваться, что вас отравят. Единственная особа, на которую наша кухарка таит
зло, - это мистер Сэмюел Притчерт,
младший священник.
- Тот тип с кислой физиономией, который не улыбается, даже когда ест
яблочное пирожное?
- Тот самый.
- Он безнадежен.
- Да. Но знаете ли, стоит ему взглянуть на кого-то, как этот кто-то
немедленно выкладывает Сэмюелу всю подноготную.
Мой отец не перестает этому удивляться.
- В жизни не поверю.
Мегги в ответ рассмеялась, взяла его за руку и потащила к крыльцу. По
дороге они услышали, как Мэри Роуз кричит на
Рори, который, по-видимому, все же влез на решетку, поскольку она кричала, что
наподдаст ему, как только тот спустится
пониже. Негодник ухитрился взобраться на целых восемнадцать дюймов и заслуживает
хорошей порки!
- Вот и рассуждайте после этого о природе обмана, - резонно заметила
Мегги.
В следующую среду явился Джереми, к счастью, без всякого предупреждения,
ибо Мегги все это время не находила бы
себе места, а так испытывала лишь невыразимую боль и тоску по тому, чему не
суждено было случиться.
Джереми Стэнтон-Гревилл был безоблачно счастлив. Так невероятно,
поразительно счастлив. Он ходил как пьяный, с
дурацкой улыбкой на лице. И источал довольство и радость. Все время потирал
руки, гордый собой, своей жизнью,
беспечный и абсолютно слепой, не замечавший той единственной, которая с радостью
сделала бы для него то, что сделал сэр
Уолтер Рэли для своей королевы Елизаветы, и бросила бы все до последнего плащи,
которыми владела, к его ногам. Видеть
его, сознавать, что он никогда не принадлежал и не будет ей принадлежать, было
так мучительно, что Мегги хотелось
забиться в укромный угол и плакать день и ночь. Но даже это было невозможно.
Как истинный стоик, она терпела все и послушно растягивала губы в улыбке,
слыша очередную шутку, даже если эта
шутка больно ранила.
Однако уже через час Мегги, глядя на него, была все меньше и меньше
склонна разражаться слезами. Мало того, все
меньше хотела, чтобы он смотрел на нее, только на нее, с сожалением и жаждой в
прекрасных глазах. Все меньше желала,
чтобы он осознал свою трагическую ошибку, навеки их разлучившую.
Нет, всего через час Мегги была готова поколотить его, но вместо этого
принялась раздраженно барабанить пальцами по
подлокотнику кресла, краем уха слушая бесконечные дифирамбы дражайшей Шарлотте,
его прекрасной элегантной
Шарлотте, такой милой, такой умной, воплощению совершенства, безупречному идеалу
женственности. С Шарлотты
разговор перешел на племенную ферму, и выяснилось, что у последней тоже немало
достоинств, более того, она образец для
всех остальных ферм.
И все это продолжалось без конца, даже после ужина, когда взрослые пили
чай в гостиной. Джереми не умолкал ни па
минуту, превознося жену и ферму, так что под конец было трудно понять, кого он
имеет в виду. Мегги поняла, что это
кончится, только когда кому-нибудь вздумается его пристрелить. Лично она была
готова взять в руки пистолет.
Идиотское хвастовство пошло уже по пятому кругу. Пятому кругу ада.
Он, конечно, по-прежнему красив, спору нет, и ее сердце по-прежнему болит
и томится, но всему есть предел.
Мегги, чтобы не взорваться, подобралась к пианино и разразилась бурей
бравурных аккордов, чтобы заглушить его
бесконечные похвалы себе и всему, чем он владеет безраздельно. Но Джереми не
унимался. Тайсон учтиво улыбался, но, на
взгляд Мегги, выглядел несколько рассеянным: вполне возможно, сочинял проповедь
к следующему воскресенью, сохраняя
при этом вид гостеприимного хозяина. Мэри Роуз непрерывно похлопывала Джереми по
руке, словно желая поздравить его с
успехами, но наделе, вероятно, просто удерживаясь, чтобы не надавать пощечин.
Деревянные пальцы Мегги кое-как справились с последним арпеджио сонаты
Скарлатти, ударили по последней клавише,
возможно, с несколько большей силой, чем необходимо, но особого значения это уже
не имело. Она немного переждала,
чтобы понять, отклонился ли наконец разговор от идеальной Шарлотты и идеальной
племенной фермы.
Не отклонился.
Мегги вскочила с табурета и очень громко осведомилась:
- Как поживают дядя Райдер и тетя Софи?
Джереми, в этот момент детально описывавший каждое усовершенствование,
введенное на его ферме, - подумать
только, всего за три месяца, - и свои планы в отношении Лео, даже растерялся.
- Что? О, прекрасно, прекрасно.
Он улыбнулся, и сердце Мегги куда-то покатилось. Ад проклятый!
- Кстати, Райдер упоминал, что молодые Шербруки взяли Оксфорд штурмом,
поэтому, когда от Грейсона приходит
письмо, он со страхом вскрывает конверт, опасаясь худшего.
Улыбка вновь засветилась самодовольством.
- Ты ведь любишь скакать верхом, Мегги? Я уже говорил, что Шарлотта
обожает ту кобылку, которую я для нее купил?
Изумительная кобылка, с белой звездочкой на морде. Так же прелестна, как сама
Шарлотта. Я, разумеется, хочу получить от
нее потомство. Ее зовут Дидона, весьма подходящая кличка, не находите?
- Нет, - отрезала Мегги. - Стремясь избавиться от мужа, Дидона сложила
погребальный костер, ударила себя
кинжалом и бросилась в огонь.
Озадаченный, Джереми нахмурился.
- А я думал, что она основала Карфаген, деяние, на которое способны и
Шарлотта, и кобыла. То есть они тоже станут
основательницами династии.
- Верно, но Дидона убила себя.
- Хм-м, - протянул Джереми, - если подумать хорошенько, вряд ли я позволю
Шарлотте ездить верхом чересчур
много, тем более что она носит мое дитя.
- Но это и ее дитя тоже, - резонно заметила Мегги, хотя голос ее повысился
ровно на октаву. - Именно на ее долю
выпали все испытания.
- Ну да. Но она постоянно твердит, что приносит мне самый драгоценный дар
и что малыш обязательно будет
мальчиком, поскольку я хочу именно мальчика.
Он расплылся в бессмысленной самодовольной улыбке. Просто тошнотворно!
Сердце больше не сжималось от боли и сожаления. Постукивая пальцами по
прелестному пианино из вишневого дерева,
Мегги процедила:
- По-моему, самое главное - чтобы ребенок родился здоровым и сумел выжить
первые несколько месяцев на этой
благословенной земле. Лично мне было бы совершенно все равно, кто родится:
мальчик или девочка. - И еще громче
добавила: - Может, Шарлотта сама решит за себя, когда оставить верховую езду и
дать отдохнуть своей красавице кобыле,
названной в честь той, что убила себя.
Джереми ответил улыбкой, которую всего четыре часа назад она считала самой
обольстительной во всем христианском
мире. Теперь же эта улыбка казалась самоуверенной и высокомерной.
- Мегги, именно ко мне, как к законному мужу, Шарлотте пристало обращаться
за советом и наставлениями, поскольку
именно я знаю, что для нее всего лучше.
- Какой прекрасный родитель выйдет из тебя, Джереми! - похвалила Мегги с
улыбкой, столь же искусственной, как
нога мистера Маккардла, - тем более что, женившись на Шарлотте, ты успел
достаточно напрактиковаться в вопросах
воспитания. Но знаешь, не могу понять, почему так уж пристало обращаться со
своей женой как с младенцем и недоумком.
- Шарлотта - младенец?! Недоумок?! Какой вздор! А, понимаю, ты шутишь!
Пытаясь унять тошноту, Мегги сыграла новую вещь, краем глаза наблюдая за
мачехой. Та недоуменно склонила голову
набок, так что роскошная масса вьющихся рыжих волос рассыпалась по руке, и,
очевидно, гадала, что это творится с
падчерицей и почему она ни с того ни с сего грубит гостю.
Мегги перестала играть как раз вовремя, чтобы услышать, как Джереми,
игнорируя ее и Мэри Роуз, говорит отцу:
- Дядя Тайсон, в конце семестра Лео приедет ко мне. Он мастерски
управляется с лошадьми. Мы с ним прекрасно
поладим. Он часто пишет мне, и поверьте, его идеи не только новы, но и
оригинальны. Кроме того, Лео изучает науку
племенного разведения лошадей.
Это тоже было сказано с благосклонной улыбкой.
- Да Лео знает о лошадях в двадцать раз больше вашего! - фыркнула Мегги.
- Но, дочь моя, - поспешил вмешаться Тайсон, - Лео действительно немало
знает, однако в отличие от Джереми у
него нет многолетнего опыта.
- А Шарлотта тоже считает, что у Лео есть будущее? Джереми, усмехаясь,
откинулся на спинку дивана.
- Моя дражайшая Шарлотта представления не имеет о таких вещах, поскольку
она женщина и не может до конца понять
всех требований к тому, кто собирается создать процветающую племенную ферму.
Господи, ее сейчас вывернет наизнанку! Какой же болван! Как он может быть
настолько туп?! Поверить невозможно, что
вся эта чушь льется с его губ! Почему дядя Райдер не выбил из него глупость и
спесь? Кто-кто, а он уж наверняка знает силу
хорошей трепки!
Мегги учтиво кивнула.
- О да. Как это верно! Я сама столько раз дивилась тому, что Господь счел
нужным создать женщин, этих совершенно
бесполезных тварей, непонятно зачем засоряющих землю! Очевидно, зря потратил
время.
- Но Шарлотта беременна! - оскорбился сбитый с толку Джереми.
- Думаю, - возразила девушка, - Господь наверняка нашел бы лучший способ
даровать мужчинам наследников
мужского же пола, чем заставлять их возиться с женщинами, как по-вашему?
Вообразите только, у Шарлотты даже не
хватает мозгов, чтобы понять, каким образом спариваются лошади! Кошмар какой-то!
Мало того, она примет в своем доме
Лео, понятия не имея, что именно он будет у нее делать.
- Мегги, - остерег Тайсон, понявший по тону дочери, что дело заходит
слишком далеко, - Джереми вовсе не имел в
виду ничего подобного. Ты неверно его поняла.
Кажется, отец всерьез задался вопросом, почему ей так хочется огреть
Джереми по голове. О небо, она должна взять себя
в руки и прекратить донимать несчастного! Ее чувства к Джереми... Только бы не
узнали родители: слишком велико
унижение.
Но что-то темное и противоречивое, бесконтрольно рвущееся на волю
заставило ее ослушаться отца.
- Насколько я поняла, он сказал, что Шарлотта глупа в отличие от него и
Лео, которым, как мужчинам, дана вся
мудрость мира, - парировала она и, глядя Джереми в лицо, добавила: - При первом
знакомстве с Шарлоттой мне и в
голову не пришло, что она глупа. Мало того, будь у меня возможность, непременно
спросила бы, есть ли у нее какие-то идеи
относительно тренировки кошек.
У Джереми был вид спокойного рассудительного человека, неожиданно
столкнувшегося с идиотскими выходками
эксцентричной кузины.
- Мегги, ты сыграла чудесную песню, - заметил он, решив пропустить мимо
ушей ее тираду. - Почему бы тебе не
поиграть еще немного?
- Это была не песня, а соната Скарлатти. Она без слов. О Господи, какой же
бред я несу! Вы, мужчина, прекрасно знали
все это и без моих объяснений, не так ли?
- Скарлатти был мужчиной, черт возьми!
- Вы, вероятно, говорите так, потому что у дорогого Скарлатти оказалось
достаточно времени, чтобы писать музыку, но,
поскольку ему не приходилось рожать детей, стирать белье, мыть полы или
бесконечно выполнять капризы всех мужчин в
доме.
- Ой, - воскликнула Мэри Роуз, вскакивая. - Знаете, у меня ужасно голова
разболелась. Я терпела, сколько могла, но
теперь.. Мегги, ты не сделаешь мне компресс из розовой воды? Лучше тебя никто
мне не поможет. Пойдем.
Она протянула руку падчерице. У той не осталось выхода.
- Может, тебе лучше спросить папу, как это делается? - проворчала она на
ходу. - Или о том, как выполняется одна из
простейших работ- рождение ребенка, чтобы у меня наконец появился шанс обучиться
и этому?
- Мегги, у меня сейчас виски разломятся.
- Доброй ночи, Мэри Роуз, Мегги, - поспешно проговорил Тайсон.
- Ах, моя милая доченька. Думаю, ты извинишься перед Джереми, прежде чем
идти спать.
- Прошу извинить меня, Джереми. Надеюсь, вы найдете в;воем сердце достаточно
доброты, чтобы меня простить. Я
слишком глупа, чтобы понимать, как сильно временами оскорбляю людей.
Мэри Роуз поспешно вытащила ее из гостиной, едва успев закрыть за собой
дверь.
- Хотя Мегги была груба с тобой, мой мальчик, - заметил Тайсон, - твое мнение
о женщинах возмутило бы многих
представительниц прекрасного пола. Похоже, тебе стоит хорошенько задуматься.
Однако Джереми продолжал ухмыляться, на этот раз весьма лукаво.
- Думаете, я перегнул палку, дядя Тайсон?- спросил он очень тихо, зная, что
Мегги имеет обыкновение подслушивать.
- Ты вел себя как последний осел, чтобы заставить ее потерять голову, и,
разумеется, тебе прекрасно это удалось.
Молодец!
- Сначала я не хотел ее дразнить, но она так злилась, что просто не было сил
удержаться.
Неожиданно на пороге появилась Мегги, и Джереми, ни на секунду не
прервавшись, продолжал:
- Не понимаю, дядюшка Тайсон. Я мужчина, а Шарлотта - женщина. У каждого из
нас свои роли, свой род
ответственности. Мегги, тебе плохо? Тоже голова разболелась?
Мегги, каким бы ни был важным повод для столь неожиданного возвращения, резко
повернулась и выругалась себе под
нос, хотя недостаточно тихо, чтобы не услышали оба джентльмена, один из которых
был викарием и ее отцом. Выругалась и
ринулась наверх.
Тайсон только головой покачал.
- Расскажи мне побольше о том арабском жеребце, которого ты хотел купить в
Испании.
- Мегги быстро взрослеет, - заметил Джереми.
- Ошибаешься. Она уже выросла и имеет твердые представления обо всем на
свете.
- Как всегда. Какое удовольствие издеваться над ней, пока она не полезет на
стену! - весело хмыкнул Джереми. - А
теперь о жеребце. Это парень злобен как петух, которого только что вышибли из
курятника. И бегает быстрее лисы, которая
умудрилась вломиться в наш курятник на прошлой неделе и сожрать лучших несушек.
Однако он промахнулся.
Тайсон молча вскинул брови.
- Имел глупость попытаться укусить Шарлотту, за что она ударила его в нос
мыском сапожка.
Слишком скоро. Томас знал, что может заставить ее смеяться, мало того, она
скорее всего не посчитала неприятными его
поцелуи... правда, наверняка сказать трудно. Черт возьми!
Он упорно занимался повседневными делами и, пересиливая себя, продолжал
писать управляющему. И сам не понял, что
заставило его поднять глаза. Но Томас все же поднял, и вот она, бегает по саду,
как длинноногий мальчишка.
Он медленно встал, обошел стол и открыл высокую стеклянную дверь. Она
раскраснелась, запыхалась, груди тяжело
вздымались - весьма приятное зрелище.
Что, черт возьми, стряслось?
Томас открыл дверь пошире.
- Мистрис Шербрук, - суховато окликнул он, - прошу, зайдите в мою скромную
контору. Я не знал, что маленькая
калитка по-прежнему не заперта.
- Я взломала замок, - сообщила Мегги. - Добрый день, Томас. Дождя сегодня
нет. Вы позволили мистеру Хенгису
добраться до картофельных палочек?
- Нет. Моргана сообщила, что мистер Хенгис, вернее, Бенджи - отъявленный
мошенник, потому что чересчур
доверился своему носу. И позволил маленькой милой крошке - это вы - промокнуть
до костей, и хорошо еще, что все
обошлось. Ибо дело могло кончиться воспалением легких.
Она ответила дружелюбной улыбкой, и Томас мигом обрел самообладание.
- Заходите, - попросил он. - Посидим немного.
Мегги так же молча подчинилась и устроилась в большом кожаном кресле напротив
его большого письменного стола
красного дерева. Он уселся на край столешницы и принялся болтать ногой, крайне
довольный, что может несколько минут
понаблюдать за Мегги. Похоже, она чем-то расстроена.
- Ладно, поведайте, что случилось, прежде чем начнете грызть ногти и
плеваться ими на мой ковер.
- Ничего, пропади все пропадом. Томас едва не рассмеялся.
- Дочери викария не пристало врать, Мегги. Да и ругаться тоже, иначе грянет
беда, например, язык отвалится.
- А вам не все равно? Какая вам забота? И при чем тут мой язык?
Не успели слова слететь с губ, как Мегги тут же вспомнила поцелуй в амбаре
Мартинов.- Не важно, не смейте ничего
объяснять. Вся эта история с языком крайне непристойна. Я слишком зла, Томас, и
готова что-нибудь лягнуть.
- Эта заплесневелая старая подушечка в вашем распоряжении.
Мегги вскочила, что было сил пнула подушечку, так яростно, что едва не
потеряла равновесия, и облегченно улыбнулась:
- Спасибо, Томас.
- Никогда не стоит доводить себя до столь нервозного состояния. Не следует
копить гнев в душе, ибо это закупоривает
все жизненно важные центры и ведет к ужасным вещам, например, к склонности
ругаться.
- Ад проклятый, что за вздор!
- О нет! Я когда-то знал человека, который постоянно беспокоился, обнаружив,
что его часы отстают на несколько
минут и он из-за этого обидел немало людей своими частыми опозданиями. Он не
слишком распространялся на эту тему,
только все время хмурился и копил тревогу в сердце. Наконец однажды, когда он
особенно тревожился, что его хряк не
найдет подходящей лужи, чтобы хорошенько вываляться, потому что дни стояли
сухие, дело кончилось мгновенной
смертью. Да-да, он просто упал и умер из-за закупорки всех жизненных центров.
Мораль этой истории такова: старайтесь
облегчить душу, когда чем-то расстроены, и посильнее лягнуть подходящий объект.
А теперь не хотите немного бренди?
- Бренди? Господи, я не пробовала бренди с тех пор, как мы вместе с Максом и
Лео украли бутылку из папиного стола,
спрятали за одним из надгробных памятников на кладбище и выпили до дна. Что
потом с нами было! Представляете, папа
даже не выпорол нас. Просто заметил, что теперь мы на собственном опыте поняли
вкус глупости.
- Вкус - отнюдь не основное качество глупости, - рассмеялся Томас.
- Кто это сказал?
- Один гениальный человек. Давным-давно.
- Вы лжете, но это не имеет значения. Я все-таки попробую бренди на вкус. На
этот раз как взрослый человек.
Он налил ей самую чуточку, а себе немного больше и коснулся ее рюмки своей.
- За гибель той отвратительной личности, которая имела наглость вывести вас
из себя.
Девушка поперхнулась, выплюнула коричневую жидкость, залив его белую рубашку,
уронила рюмку и с ужасом
уставилась на темное пятно, расплывшееся на ткани.
- О нет, неужели это я наделала такое? Просто ужасно! Взгляните на это пятно!
Такая красивая рубашка, и я ее
испортила! Со мной никогда раньше не случалось такого! Простите, Томас, умоляю!
Он отставил рюмку и взял ее руки.
- Все в порядке. Подумаешь, рубашка! Только не пытайтесь ее пососать, как
малыш Рори - вашу юбку тем утром в
церкви.
Она смотрела на него так, словно была готова одновременно разразиться смехом
и слезами. Томас не стал размышлять.
Только нагнулся и поцеловал ее. И ощутил вкус бренди и тот присущий ей одной
сладкий запах, который искушал его все это
время.
Томас коснулся языком ее губ, заставляя их приоткрыться, и она так и
сделала... совсем чуть-чуть. И когда он проник
языком в ее рот, подскочила, отпрянула от него, поспешно отступила шага на три,
споткнулась о подушку, которую перед
этим лягнула, и с размаху уселась не на мягкий обюссонский ковер, а на дубовый
пол.
...Закладка в соц.сетях
